П. Шушканов.

Другой Брянск. Издание 4



скачать книгу бесплатно



Я предположил, что это из-за недостатка солнечного света.

– Возможно, какой-то газ скапливается здесь, – сказал Ярослав, – Достаточно глубокое место и без вентиляции.

Но Алексей высказал совсем другое предположение.

– Это место облагает довольно тяжелой энергетикой и, как вы, возможно, заметили, особенно эти две комнаты. В прошлые посещения я находил в этом зале большое количество мертвых животных. Не убитых, а именно мертвых. Возможно, здесь действительно скапливается газ и Ярослав прав, но заметьте вот что. Символы на стенах – это врата вызова демонов и иных потусторонних сил. Да, они выполнены достаточно неумело, как, возможно, и сам ритуал, но подобные действия никогда не проходят бесследно для самих мест, где они проводились. Это темная магия и в ней мало хорошего, не смотря на то, верите ли вы в нее, она сама по себе создает негативную ауру у места, где была использована.



Мы выбрались в котлован, образованный обвалом. Солнце почти село и над котлованом опускалась прозрачная дымка тумана.

– Это мое третье посещение бункера, – сказал Алексей, – согласитесь, место жутковатое, но по большей части такой ореол придает ему расположение: лес, край холма, заброшенные строения… И все таки, не только я почувствовал плохую энергетику последних двух комнат.

Ничего не оставалось, как согласиться. Среди членов нашей группы, я был единственным, хоть и умеренным, скептиком и потому настаивал на эксперименте. Мы договорились вернуться в бункер ночью и проследить за активностью потусторонних сил, если таковые в этом месте имеются. До полуночи оставалось чуть больше двух часов, и я вернулся домой, чтобы изучить снимки и сгладить первое впечатление от бункера.

Не сказу, что на снимках я увидел, что-либо подозрительное. Снимки были качественные, яркие, но – все те же облупленные стены и рисунки на них без намека на паранормальную активность. Повторюсь, по большей части в отношении аномальных явлений я сохраняю скептический настрой, по крайней мере, до тех пор, пока это возможно или не становится глупо, потому в бликах на линзах объектива я не искал следов призраков. Однако, один из снимков показался мне довольно интересным. Я сделал его, перед тем как выбежать из последней комнаты. На стене был выжжен силуэт человека в полный рост, а два продолговатых пятна сажи располагались справа и слева от него на равных расстояниях. Разумеется, это не более чем пятна от костра и игра воображения, но догадка Алексея подтверждалась – бункер действительно использовался для ритуалов неизвестного содержания.

Когда мы вернулись к бункеру, было уже далеко за полночь. Было темно. Наша группа сократилась на одного человека и нехватка дополнительного фонаря заметно ощущалась. В ночном лесу всегда страшно, он наполнен странными звуками и неестественной живой темнотой, но здесь пугало другое – тишина, абсолютная глухая тишина.

Сложно было поверить, что географически мы находились в самом центре города. На километры вокруг колыхался темный густой лес. Первым желание было конечно развести костер, благо удобная площадка для этого и даже сухие дрова располагались на краю холма недалеко от провала в земле, но мы пришли не за этим. Нам следовало спуститься в бункер и провести там не меньше трех-четырех часов, регистрируя свои ощущения и возможные проявления паранормальной активности. Никакой специальной аппаратуры у нас не было (напомню, что мы не научная группа, а горстка любителей изучения забытых мест города) и мы полагались только на фотокамеры, собственные органы чувств и диктофон. Что касается меня, то я полагался исключительно на свой Nikon, помня, что цифровые камеры имеют гораздо больший спектр восприятия, чем человеческий глаз, а наши органы чувств частенько подводят, особенно если в крови много адреналина.

Расположиться было решено в малой комнате, отгороженной от зала с символами замурованной дверью. За тонкой стеной было бы слышно все, что происходит в изолированных насыпью помещениях. Конечно, можно было сразу пойти в большой зал, но это было, по крайней мере, не практично, не говоря уже о том, что довольно опасно – существовала реальная возможность обвала крыши, а узкий лаз в темноте мы попросту могли и не заметить, что сразу лишало пути к отступлению. Место, где мы остановились, было скорее коридором с примыкающими к нему комнатами. Разводить огонь не стали, учитывая плохую вентиляцию и замечание Ярослава про скопление газа, устроились на двух принесенных с собой одеялах, сложили фонарики в центр, наподобие костра и стали ждать.

Панического страха не было, слегка жутковато, но не более того. Конечно, богатая фантазия рисовала во тьме жуткие картины, но в реальности мы сидели втроем вокруг фонариков и вслушивались в тишину за стеной, слабый вой ветра в пустых подземных коридорах и шум леса над нами.

Часы показывали половину второго ночи. Под потолком забилась, залетев в окно, летучая мышь и снова стало тихо.

Время проходило незаметно. Ночное бдение сменилось легкой дремой. Мы так и не заметили ничего особенного или странного, хотя прошло больше трех часов. Я взял фонарик и прошелся вдоль коридора. В окна, образованные провалом сочился слабый свет от огрызка луны. Поднялся ветер и где-то над нами заскрипели ветви высоких деревьев. Выбираться наверх я не стал – было холодно и сыро от легкого тумана. В бункере позади меня слабо завыл поток воздуха, взбудораженный ветром. Я вспомнил как незадолго до спуска в бункер вечером, мы, в поисках подземных коммуникаций спустились с холма, высотой никак на менее семидесяти метров. Спуск был двухступенчатым – за первым склоном начинался второй, более крутой. Уже на середине спуска я заметил интересные тропинки, точнее целую систему тропинок. Они петляли между деревьями и убегали на север и северо-восток. Тропинки были сложены из аккуратно распиленных и сложенных бревен, а сверху засыпаны мелом и глиной. На крутых откосах, тропинки подпирались небольшими плотинами из тех же бревен. Довольно тяжелая и капитальная работа, учитывая длину этих троп. Но самое интересное было с том, что вели они в никуда, упираясь в меловой край холма. Всегда любил наш лес за такие местечки, мало кому известные и необычные по своей природе. Я предположил, что тропки выложили местные жители для добычи мела, хотя сомнительным казалось проделывание такой объемной работы ради нескольких мешков не слишком чистого и качественного и не очень дорогого мела.



В четыре утра мы услышали стук – глухой и сильный удар в стену, только один. Я первым вскочил и подбежал к стене. Защелкали вспышки фотоаппаратов, но снова стало тихо.

– Это отсюда, – Алексей показал на замурованную дверь.

Я прижался ухом к холодному бетону. В соседнем помещении что-то шуршало, похоже на осыпающийся песок.

Подождав еще пару минут, мы выбежали из коридора в проем без крыши. Я осторожно приблизился к лазу в комнату с символами и посветил внутрь фонариком. Пусто. Тут и правда осыпался песок – тонкой струйкой прямо под моими ногами, словно кто-то спешно выбирался отсюда совсем недавно. Вероятно, так оно и было, в городском лесу много зверей, как диких, так и одичавших. Но вряд ли одичавшая собака могла произвести удар в стену такой силы. Я еще раз осмотрел потолок, стену и края обвала. Внутрь никто из нас полезть не решился.

– Тут много металлических конструкций, – заметил Ярослав, – остывают за ночь и деформируются. Вот вам и звук.

Ничего не оставалось, как согласиться. Мы вернулись на наше место наблюдения. Сна не было ни в одном глазу, но до утра больше ничего странного мы не заметили. Алексей рассказал, как во время предыдущего ночного посещения бункера, он отчетливо слышал шаги из соседнего коридора в нескольких метрах от того места, где мы находились сейчас. Возможно, Ярослав был прав – бункер был старым и медленно разрушался, а его бетонные и металлические перекрытия при изменении температуры издавали эти странные звуки, которые можно было принять и за удары в стену и за шаги.



Мы покинули бункер с рассветом, унеся с собой массу зарисовок, заметок и фотоснимков и по килограмму пыли на походных брюках. Все это еще предстояло внимательно изучить дома, периодически созваниваясь и уточняя детали.

Я жалею до сих пор об отсутствии у нас хотя бы примитивного теплового сканера. Я никак иначе не мог доказать, что та замурованная дверь, на которую пришелся удар изнутри, была значительно теплее стен вокруг. Это вполне могло быть правдой, стены вокруг и кладка имели разную структуру и плотность и совершенно по-разному отдавали тепло. Иными словами, как говорилось в одной старой американской песенке, – «слишком много, чтобы быть правдой».

ГЛАВА 5. СОЛОВЬИ: ХРОНИКА СТРАННОГО ЛЕСА

Сколько чудес порождает природа,

Сколько незримого таинства в ней.

Знать это – мудрость, а верить – свобода.

Ум без свободы – лишь царство теней.


Я уже писал про главную достопримечательность города Брянска – его огромный по масштабам городской парк (а фактически настоящий лес) – Соловьи. Скажу о нем главное. Соловьи – это целый мир, огромный мир с законами не мегаполиса, а дремучего дикого леса, местами украшенного техногенными останками и проявлениями силы могучей живой природы.

Узнать Соловьи можно лишь одним способом – сойдя с обозначенных троп и прогулявшись по лесным зарослям в местах, которые мало похожи на реальность и мало вписываются в реалии городского парка.

Сейчас парк захламлен и подвержен постоянной угрозе застройки под видом «облагораживания», но по большей части мусорные зоны обрамляют участки леса, прилегающие к Кургану Бессмертия и стадиону БГУ, в основной же своей зеленой массе городские леса относительно чистые и дикие. Причиной тому служит своеобразная буферная зона, отгораживающая городской лес от жилых массивов: старое взлетное поле аэродрома и территории госуниверситета. Не будь этих объектов, спасающих парк от десятков тысяч людей, мечтающих о пикнике на природе каждые выходные, Соловьи давно превратились бы из большого городского леса в большую городскую свалку. Со временем застройка территории аэропорта изменит картину не в лучшую сторону, но пока парк шевелит свои зеленые массивы, во всем великолепии брянского леса завораживая дикостью туманных заросших оврагов и непроходимостью поваленных деревьев на еле заметные лесные тропы. Он все так же скрывает красоту запустения и те места, которые когда-то были частью Брянска.



Проведем небольшой экскурс по интересным местам городского леса. Следует сразу сказать, что небольшая часть его все же облагорожена: лес выровнен в аллеи, а на площадях раскинуты парки аттракционов и места культурного отдыха горожан. Изначально парк должен был выглядеть совсем иначе. Согласно плану застройки и освоения территории облагороженная зона культуры и отдыха простиралась гораздо глубже в лес до самой реки и по обоим ее берегам до границ леса. Проект предусматривал обустроенный спуск от Кургана Бессмертия к берегу (напомню, что сейчас это пологий глиняный склон холма, чрезвычайно скользкий в дождливую погоду), ряд каскадных озер, соединенных ручьем, беседки и окультуренную набережную. Проект был реализован лишь частично, оставив городской лес запущенным и фактически нетронутым цивилизацией.

Запустение начинается сразу за незримой границей, отделяющей парк от леса, строения становятся все более ветхими, а дорожки все более лесными. Здесь на границе расположен старый детский автодром, давно не действующий. За заросшим травой проржавевшим забором видны асфальтные дорожки и дорожные знаки. В таких местах есть своя романтика, они, как музеи, хранят воспоминания о том, как служили человеку, но исправно служить уже не могут. За автодромом начинается спуск. Соловьи, как и весь город, впрочем, богаты на овраги и холмы. Здесь внизу расположен еще дин интересный объект – подвесной мост через Десну, более известный как Голубой мост.



Это неширокий пешеходный мост, одиноко возвышающийся над рекой в безлюдном лесу. В свое время парк был несколько больше, и мост служил людям не только как полотно для граффити, но прошло время и общественный парк ужал свои границы, оставив за бортом и этот мост вместе с его эстетическими и полезными функциями. Былое место отдыха превратилось в короткую тропинку для жителей соседних районов не желающих пользоваться общественным транспортом и предпочитающих пешие лесные прогулки. Это характерная для города и его мостов черта – Брянск с его транспортными проблемами использует любую возможность для соединения разрозненных районов. Так же используется и огромный мост через брянский овраг, который должен был быть автомобильным, впрочем, о нем поговорим несколько позже.

Пройдя от Голубого моста вниз по течению, мы наткнемся на место, когда-то бывшее городским пляжем, а сейчас ставшее пустынной песчаной косой, слегка обжитой местными рыбаками. Когда сюда приходили купаться местные жители, Голубой мост служил для обслуживания пляжа и посетители парка могли спуститься вниз и пройти по нему на противоположный берег Десны. Но пляж перенесли, парк сузил свои границы, и отдыхающие покинули эти места. Сейчас о бывшем городском пляже в этих местах свидетельствуют лишь фотографии и старые карты города.



Причина закрытия пляжа отчетливо видна на карте. На месте пляжа огромной скобой к реке примыкает старица, однако до шестидесятых годов это было основное русло Десны, которое плавно огибало благоустроенный городской пляж. Но русло искусственно выпрямили в этом месте. Течение по понятным причинам стало более стремительным и в короткие сроки смыло весь песок с пляжа, оставив глину и ил. Место стало непригодным для отдыха, и пляж перенесли в Бежицкий район на несколько километров ниже по течению. Собственно это обстоятельство и положило конец планомерному благоустройству парка Соловьи. О культурной жизни того времени в парке сейчас свидетельствуют лишь спиленные фонарные столбы. Если перейти по Голубому мосту на противоположную «пологую» сторону парка, мы увидим красивые аллеи, дубовые рощи и забытые старые тропинки, ведущие к старому пляжу. Здесь кое-где сохранились старые постройки, точнее остатки стен и фундаментов.

Тут и там разбросаны столики, выпиленные из бревен и потемневшие от старости. Аккуратные спуски ведут к тому месту, где раньше был песчаный пляж. Отсюда же открывается великолепный вид на холмистые Соловьи. В том месте, где река раньше изгибалась, резко уходя вправо и делая петлю, на противоположном берегу отчетливо видна потемневшая от старости кирпичная коробочка недостроенной базы спасателей, видна труба, из которой как из стока вытекает приток Десны. Тут отчетливо виден контраст берегов – дремучий, заросший лесом холмистый правый берег и пологий берег дубовых и тополиных рощ, а между ними стремительная и широкая Десна.



По правую руку еще одна река, то есть старица – старое русло. Не смотря на свою вторичность, оно все еще полноводно и глубоко, похоже на медлительный широкий приток, втекающий в Десну. С этого места отчетливо видна причина упадка старого пляжа – течение нового русла стремительным потоком отсекает старицу, создавая в ее устье водовороты. Не удивительно, что такой поток в короткие сроки смыл весь песок с городского пляжа и нанес толстый слой ила. Новое русло, длинной не больше пары сотен метров спрямило извилистую Десну и превратило большой участок леса в том месте, где была излучина в искусственный остров, на который сейчас можно добраться разве что на лодке. За большим островом есть островок поменьше, знаменитый для узкого круга специалистов, где несколько лет назад студенты археологи обнаружили множество предметов эпохи неолита.

Напротив старого пляжа на березу возвышается двухэтажный кирпичный корпус недостроенной базы спасателей. База была бы достроена и успешно бы функционировала, если бы пляж не перенесли в другой район города. Сейчас здание на берегу, и прилегающая площадка, облюбованы клубами скалолазов и реконструкторов и некоторыми неформальными сообществами. В заброшенных строениях есть своя романтика запустения, борьбы природы с цивилизацией, но печальные реалии портят этот ореол грудами мусора, пивных и пластиковых бутылок. Надо отдать должное сообществам, использующим базу спасателей под свои цели – знание и площадка перед ним относительно убраны и благоустроены. Само здание медленно ветшает, хотя еще совсем не старое. На месте окон выбитые проемы, дыры в стенах, восточная стена, смотрящая на реку, вовсе заросла кустарником и высокой травой. Внутри холодно и сыро, колотый кирпич, мусор под ногами и темно. Это здание никогда не служило, и не будет служить человеку, со временем кирпич станет трухой, и оно медленно развалится, став поросшим травой низким холмиком на берегу реки.



Другое дело подъемник справа от здания, он совсем новый и находится в полнее исправном состоянии, поскольку построен относительно недавно и успешно функционирует в зимний период. Для обслуживания подъемника на территории старой базы построен целый диспетчерский пункт, слегка облагорожен приток Десны и лыжный спуск. Подъемник ведет вверх к заброшенному трамплину на вершине горы – давно не используемому, но все еще величественному сооружению. А на противоположной возвышенности находится, пожалуй, самое красивое место парка. Оттуда открывается вид на склон огромной горы, на старый подъемник с деревянным настилом, вдоль которого тянутся деревья, а внизу течет небольшая речка, скорее даже ручей со старым деревянным мостом, перекинутым через него. Ручей течет в глубине оврага и втекает в реку совсем недалеко от базы спасателей.

За базой спасателей высокий берег Десны абсолютно непроходим. Заросший кустарником, он тянется вдоль холмов до места, которое называется Чашин курган и является первой точкой на карте, где возник и обосновался город Брянск.



Соловьи условно можно разделить на три части, каждая из которых особенная и по-своему неповторима. Первую часть я назвал бы обжитой. Это лес высоких берез и кленов на вершине холмов с паутиной беговых дорожек и лыжных трасс. Здесь стадионы и поляны для отдыхающих, остатки строений, благоустроенные аллеи и заброшенные объекты. Это те Соловьи, которые мы видим ежедневно, приветливые и обитаемые.

Вторая часть лежит в низинах на юге и юго-западе и к ней ведут тропинки с холмов. Это лес длинных тонких стволов без подлеска, старых дубов низин с ручейками и деревянными мостиками. Таким лесом заполнен овраг, на дне которого течет маленький приток Десны, в нем петляют беговые дорожки, сходятся и расходятся многоуровневые тропы. Это прохладный необжитый лес, единственными следами ухода за которым являются сложенный кучками поленницы от упавших и распиленных деревьев.

Но есть и другие Соловьи, северо-западные. Это край глубоких оврагов, болот и ручьев, сырой и холодный лес с поваленными деревьями, окутанный туманом и дышащий сыростью. Тут нет тропинок и следов цивилизации, а холмы и низины чередуют друг друга, сливаясь в непроходимый многоярусный лабиринт. Здесь целая система оврагов с обрывистыми склонами, на дне которых текут ручьи с заболоченными берегами. Подобные перепады рельефа и вечная сырость исключают возможность капитального строительства и обустройства территории, поэтому долгое время эта часть леса в самой середине города будет оставаться диким уголком настоящего «лесного» Брянска.

Я уже говорил о том, что, бродя по широким тропам парка невозможно узнать его тайные места. Нужно сойти с тропы и углубиться в лес, увидеть иссеченные оврагами холмы, бегущие вниз лесные речки, местами заключенные в широкие железные трубы, остатки старых мостов. Не лишены Соловьи и аномальных зон, правде не имеющих четко обозначенных границ, но, по некоторым свидетельствам, достаточно интересных.



Один из очевидцев повстречался мне случайно и рассказал довольно любопытную историю, правда, не для печати (в то время я не афишировал, что собираю материал для готовящейся книги). Открываю блокнот и заменяю имя на инициалы.

А.А.: – В Соловьях тоже происходят странные вещи. Несколько лет назад, весной, я исследовал центральную часть парка, отыскивал новые тропы, и в какой-то момент заблудился. Произошло случайно, просто сошел с центральной тропы и углубился в лес, надеясь найти новую короткую тропу наверх и, по возможности, что ни будь интересное времен освоения и благоустройства парка, но дорогу я не нашел, что для нашего парка, изрезанного тропами, достаточно странно. Помню, там был овраг и крутой откос с поваленными деревьями, настолько высокий, что забраться вверх я не смог и решил вернуться назад.

Я.: – Той же дорогой? В смысле, по своим следам?

А.А.: – Сложно сказать. Я плохо ориентируюсь в лесу. Если кто-то видит следы и звериные тропы, то я только много деревьев и траву под ногами. Наконец мне удалось выйти на узкую тропинку, и я пошел по ней, как мне казалось, вдоль реки к парку аттракционов. Но вышел я совершенно в другое место. В самом центре леса среди деревьев я нашел фонтан, очень старый и не действующий, заполненный зеленой дождевой водой.

Я.: – В лесу или на поляне?

А.А.: – В том то и дело, что в самом центре леса. Фонтан был настолько старый, что уже почти потерял свой облик, местами облицовка раскрошилась, заросла травой и мхом. Но в одном я был уверен точно – фонтан на сто процентов реален, то есть, далеки не мираж. Место было жутковатое, неприятное. Пугало не столько наличие забытого фонтана, сколько тишина, что называется, мертвая. Вы знаете наш парк, в нем все время что-то скрепит, журчит и шуршит, или музыку слышно издалека от аттракционов, а здесь было абсолютно тихо. Я ушел очень быстро, даже не позаботившись запомнить дорогу. Жалею об этом до сих пор.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5