Отар Кушанашвили.

Не один



скачать книгу бесплатно

Почему мир шоу-бизнеса не может обойтись без фото в жанре «ню»?

Девушка из «Программы Максимум» излагала неспешно, но со слышимым сарказмом. Разговор у нас шел о звездах, выкладывающих в сеть свои интимные фото. Претензия: «Это аморально». И подпретензия: «И не совсем красиво».

Ну, про красотищу давно понятно: кому Седокова, кому Кудрявцева, а кому и Витас нагой мил, как мне элегии Бродского. За каким они обнажаются и морально ли это?

1. Они обнажаются, чтоб повысить уровень своей ликвидности.

2. Они искренне полагают себя неотразимыми, ибо каждый артист-нарцисс.

3. Мораль и шоу-бизнес – не пара, оксюморон, антонимы.

В этом убеждена, например, Нонна Гришаева, которая с жаром обвиняет в бездарности всех, кто снимается в жанре «ню». Мол, художнику заголяться незачем, откуда у творца время на срамные глупости? Таланту нету, этику минуем, сиськи кажем.

Ладно, обещаю передать Волочковой, хотя… Видел я намедни пикантные фото Шарлиз Терон, которую чтобы обозвать бездарью, надо быть отмеченным печатью безвкусия.

Вот в этих пороках – безвкусии, аморальности, низкопробности – обвиняет шоубиз Тимур Родригез. Он против того, чтобы дети евойные пошли по его стопам, потому что тот мир, где он сейчас, полон дряни, заселен не людьми, но людишками.

Влад Соколовский совсем недавно прописался в этом мире, но точно не считает себя дрянным. Успев поработать с титаном К. Меладзе и титанятами Биланом и Рудковской, может, он того же сделался мнения об этом бизнесе и потому дал деру ото всех? Или это монстры раскусили в нем наличие червоточины?

Актриса Марина Орлова после участия в шоу «Давай поженимся» вне себя от гнева: «На ТВ надо запрещать не «Ну, погоди!», а страшную женщину Гузееву, которая не любит ни себя, ни людей; способна черным нутром сглазить, порчу навести».

Здесь актуальны одна ремарка и один вопрос: «…ни себя, ни людей…» Может, потому, что себя-то как раз она очень любит? Милая МО, никто никого не заставляет ходить на шоу, которое классическим образом призвано показать, как ты убог. Вот Родригез это знал и женился без помощи Гузеевой.

Почему люди, поющие про любовь, исходят злобой и сеют ненависть

Если учесть тот невымываемый из моей бурной биографии сентиментальный факт, что с двумя из трех объявивших войну прессе менестрелей, Меладзе и Лепсом, я был когда-то дружен, то вы поймете, почему мне тяжело будет сказать то, что я сейчас скажу.

Раздувшие кадила народные любимцы, очень старающиеся быть страшными, как драконы, в своем праве, и в этом «в своем праве» отвратительны, ибо артист, угрожающий физической расправой тем, кто пусть даже околесицы пишет о нем, не артист вовсе, а эрзац, суррогат.

Я брал интервью у таких титанов, от Стиви Уандера до Эроса Рамаццотти, от Катрин Денев до Бориса Беккера, от Вэла Килмера до Шарлиз Терон, и вообразить не могу, чтобы те угрожали журналистам, даже немощным. А ведь практически каждого из названных я атаковал, в том числе вопросами о деньгах, об изменах и прочем, а однажды, не так давно, спросил у Траволты про погибшего сына, он заплакал, но ответил, что недоглядели, жить не хотелось…

Я вижу происхождение таких людей в культурной неукорененности: нормальные психически, они болеют, так сказать, расстройством идейной системы.

Они убеждены, что звездам можно все, и эта убежденность покоится на шатком допущении, что звезды – неприкасаемы, каковое допущение при том, что их профессия публичная, а их удел – быть изучаемыми на просвет, выглядит не просто шатко, а и несколько нелепо.

А я ведь хорошо помню, что двое из этой квазибогоподобной троицы готовы были на очень многое, лишь бы их заметили. Я знаю, я присутствовал. Но я успевал, пока шел по этому мосту над пропастью (извините за вычурную метафору шоу-бизнеса), книжки читать, и в одной, ахматовской, набрел на это, к нашим орлам относимое:

«…от счастья и славы Безнадежно дряхлеют сердца».

И от денег.

Как ни парадоксально, из всей троицы, научившейся делать страшные лица, мне симпатичнее Стас – потому, что у него хуже всех получается делать страшное лицо. Потому что он добрый. Да просто потому, может быть, что не предавал меня еще.

Это грандиозное самомнение, эти угрозы, это «скверное подражание добру», это стукачество в Госдуме… Мир выглядит совсем пропащим, если люди, поющие про любовь, и временами поющие хорошо, исходят злобой и сеют ненависть.

Русский Максим против англичанина Лазарева

Что касается артистов одноразового использования, их тьма тьмущая и на Западе, в этом Максим Галкин прав. Там, как и у нас, полным-полно карьеристов-однодневок, калифов на час, впрочем, отличающихся при этом грандиозным самомнением.

Лазарев, у которого с Галкиным вышел идейный спор, кто круче, наши или «ихние», давно знаком мне как перфекционист, давно же сложивший с себя полномочия русского эстрадного артиста, причем из принципиальных, а возможно, и гигиенических соображений. Он интерпретирует себя как прозападный артист, трактует песни как артист, нацеленный на Лондон. Он так в Киеве и ответил мне: не хочу быть, как наши, когда я спросил, почему девяносто процентов репертуара – аглицкие. Он уверен, и уверен самым печальным образом, что наши артисты довольствуются нормой, а рамки нормы ему лично тесны.

Ударная пикировка случилась на пресс-конференции, посвященной Премии МУЗ-ТВ, и проистекал при большом стечении народа. Ошибка двух полутитанов масскульта, порознь парней в высшей степени доброжелательных, выглядела странно, ибо от, в известном смысле, хипстерски модного МГ никто ультрапатриотических эскапад не ожидал. Какой такой стих на него нахлынул, не очень понятно, но ведь общение с Аллой кого хочешь сделает квасным патриотом. И потом, заступаясь за отечественных артистов, МГ заступается за себя, ибо теперича он уже чаще поет, чем пародирует стильную, как смерть, Литвинову. Я даже дамочек знаю, помешанных на МГ как на певце. Когда МГ спародировал Киркорова с Нетребко, дамочки визжали, что он поет лучше высмеиваемых объектов, а уж артистов калибром пожиже, того же Лазарева, они и вовсе полагают недостойными упоминания рядом с кумиром, который, понятное дело, талантлив во всем, чистый гений.

Вообразите себе: пародист-певец отчитывает одного из самых профессиональных младых артистов страны, считающих пародиста не певцом, а карикатуристом. Он так и сказал в дверях: «Пшел на…, патриот…уев!», но скоро, конечно, окажется, что мне послышалось.

О чем наши звезды исповедуются в соцсетях

Для Андрея Григорьева-Аполлонова более всего подходит слово «сияющий». А после давешней встречи его можно было охарактеризовать как «сияющего папу»: слова «АГА доволен достижениями своего старшего сына в изучении английского языка» будут грандиозным преуменьшением. Иван за десять минут сдал работу по аглицкому, и учитель нашел работу блестящей.

Ваня хоть и хулиганист (не могу свидетельствовать, но сам папаша признает, что по сравнению с младшим Иван Андреевич херувим), но чрезвычайно башковит, может без натуги усваивать знания. Сам АГА, делающий честь человеческой расе одной своей улыбкой, показывает фото своих бойцов, сопровождая демонстрацию этой самой улыбкой, а рядом продюсер Матвиенко говорит, чтоб я шел куда подальше со своими кумирами Эросом Рамаззотти и «ТАКЕ ТНАТ», потому что он только с концерта Бибера в Гамбурге, вот – Артист! Матвиенко на концерте Бибера – это все равно, что Нюша на концерте Гергиева, да с карандашом.

Наличие харизмы, убежден ИМ, у Бибера стопроцентное, и уже давно не было артиста, вызывающего такую жуткую и восхитительную массовую истерию: «Стон стоял два с половиной часа». Ну и что? Каждому времени свои, хорошие или так себе, герои. Когда начинали «Иванушки», я ж помню, при мне было, визг стоял денно и нощно, да и теперь у них по пять концертов в неделю. Ору на них, правда, громче всех теперь я. Посмотрим, где будет «золотой мальчик», которого на днях приняла Москва, в возрасте Кирилла Андреева.

Я спросил у ИМ, контролирует ли он, как классический Карабас-Барабас, своих подопечных в интернете, в первую очередь Вику Дайнеко, рассказывающую белому свету про свои амуры. «Барабас» ответил, что это глупость несусветная – контролировать. У Дайнеко своя аудитория, этой аудитории по нраву такая исповедальность.

Алена Водонаева тоже помешана на инстаграме, выложила и наше совместное фото. Говорит, что так она зализывает постразводную рану.

Российские звезды лицемерно скрываются от налогов

Ни Слепаков, ни Галустян, ни Семенович, ни Билан, ни многие подобные не зарабатывают столько, сколько им приписывает русский «Форбс».

Цифры внушительные, но из расписных снов, из мнимой реальности. Оно, конечно, ребята не голодают, но когда я спрашиваю их о доходах, ломаются, мямлят, что не все радужно, что ипотека сжирает все, что «Бентли» одолжил друг, а демонстрация нужна для прессы, ты ж понимаешь, старик, «чтоб от людей стыдно не было», как говаривал астафьевский герой.

Ну, нечеловеческой жизнью живет звездная шатия! Надо поддерживать имидж успешных, скрывать, что кругом должен, летая при этом ниже радаров налоговой инспекции.

Но ведь в полиции не дураки сидят, тоже, небось, ухмыляются, когда читают про девятый за полгода отпуск Мити Фомина, изображающего этот «отпуск» (за неимением работы) в позе распущенного жуира (не без налета, конечно, гениальности).

Да все они хотят казаться обезумевшими жуирами, и чтобы им за это ничего не было. Кроме красивых обложек. То есть сначала наши гуттаперчевые звезды хотят, чтобы о них писал «Форбс», потом – при мысли о налоговой – их пожирает слепая паника, и они в истерике требуют опровержений. Сказано же: «Все песни о любви – всего лишь ловкость рук».

Получается чистой воды дуализм, потешная амбивалентность.

И так во всем.

То есть многогранные наши звезды хотят и на елку сесть, и не уколоться. Где-то так.

А на вершине мира по-прежнему Киркоров, налоговики его обожают.

Счастью – да, чуши – нет

Когда речь заходит об артистах, а уж тем более таких, как Алла Пугачева и Максим Галкин, мы должны понимать и принимать то, что они шоумены, причем не по профессии, а по конструкции личности, их поступки иной раз, даже часто, труднопроницаемы. Дискуссии, разгоревшиеся вокруг рождения у них двойни, заставили меня – пусть по скайпу, по телефону в интернете – в них поучаствовать.

Послушайте, я говорю, они ведь никому не перешли дорогу. Уж им-то газетные заметки и телерепортажики сто лет не нужны, это мы, вы нуждаетесь в этих певчих птицах. Прежде я б, верно, сдуру обрушился на них, но я теперича многократный папа, и кто я такой, чтоб осуждать людей за избранный ими способ счастья?! Надо очень осторожно изрекать что-либо на эту деликатную тему, коли вы не готовы просто поздравить людей с двойней, солнечным тандемом. По крайности, уважение они заслужили и до этой новости.

Главное – обойтись без догм и пропаганды, хотя многие склоняют религиозный и материальный факторы.

По-моему, не одного меня трясет от количества умников в наших палестинах.

Но вот что сказанул по сему поводу уважаемый мною протодиакон Андрей Кураев: «Я не комментирую события из жизни так называемых звезд. Суррогатное материнство – это форма торговли человеческим телом».

Ну, положим, «так называемой звездой» АБП можно обозвать, будучи сильно необъективным человеком, и я даже не буду говорить – мелко это! – сколько с меня брали денег за то, чтобы я крестил детей, и сколько с меня брали в церкви, когда я хоронил маму и папу; если вы такие возвышенные и принципиальные, будьте последовательны до конца.

Но ведь дело не в этом.

Все как будто травы накурились, у всех монополия на истину, как будто кто-то лишил людей права на счастье, как будто все враз забыли, что пара эта… специальная, что женщина переполнена любовью, и для нее это возможность, презрев фертильность, одарить любовью детей, взрастить их, и нас будет на два счастливых человечка больше. То есть на четыре, конечно. Как минимум.

Что мне сказал отец Виктора Цоя

Я пишу эту заметку, переполненный гордостью за то, что отец Виктора Цоя обнял меня и дозволил вести концерт, имеющий к нему непосредственное отношение.

А еще мы с ним поговорили немного.

Роберт Максимович Цой мысли свои формулирует очень негромко, подбирает слова. И вообще, идея разглагольствовать о сыне в ночном клубе в центре Киева кажется ему неловкой. Пафосный слог не про него, и вычурностей он не любит.

Роберт Максимович, когда речь заходит о гибели сына, решительно против всякой конспирологии («убили») и мистики («жив»). Это обстоятельство тоже располагает к нему.

Его боль никогда не уйдет, не выйдет. Ее не избыть. Его сын трагически погиб, и жизнь, тон этой жизни, ее цвет и вкус переменились бесповоротно.

Отец, переживший своего сына, говорит про Виктора простые вещи. Что тот всегда был скромным донельзя, но держался так, будто переоценивал себя. Это он так защищался.

Виктор был… (отец долго ищет подходящие слова) очень выверенным парнем, без заскоков, не выпендривался перед девушками и не умничал размышлениями о сущности Вселенной. У него всегда была крепкая голова и добрая душа. Его жизнь ушла в песни и слова, простые и пронзительные.

Сочинение песен ведь очень гендерная вещь, пацаны и девчонки совершенно по-разному и пишут их, и относятся к ним.

Лично мне его сын помог после армии, затюкавшей меня, выйти из укрытия, расправить плечи, поверить, что и у меня есть природный жар. Это благодаря Виктору Цою даже выражение лица моего стало лучше.

И я увидел в полном достоинства сухоньком папе его сына, с которым тоже был шапочно знаком: ровно то же сдержанное благородство, то же избегание пышной риторики, точно такую же улыбку. Услышал ту же интонацию, для сегодняшних пейзажа и погоды непривычную.

Пейзаж ведь еще тот: злость, уныние, родителям начхать на детей (и это взаимно), но вот же Цой-стар-ший, рядом где-то его сын, и «из окна видна даль, так откуда взялась печаль?»

Маршальский жезл бабы Вари

Кто удостаивался щедро оплачиваемой чести выступать для олигарха Тельмана Исмаилова, тот знает: улыбчивый богатей сам не пьет и артистам не велит.

Сиречь в буквальном смысле: нет для Т. Исмаилова страшнее зверя, чем артист в подпитии. Выступил – хоть ужрись. До – ни боже мой.

К каждой гримерке была прикреплена уборщица; она же смотрящая за нравами. А сами гримерки сияли (обыкновенно они являют собой авгиевы конюшни) и были убраны цветами. На столах – фрукты, тартинки, сок. Но если вдруг захочешь пронести с собой горячительное, втолковывалось на входе, сейчас же рухнешь в огонь вечной кары.

З1 декабря. Миллениум. Знатный концерт, я – конферансье. Когда я увидел вплывающих в залу, где восседали вельможи, двух Александров – Маршала и Иванова («Рондо»), я сразу понял: быть эксцессу. Потому что они были ну очень веселые, а Маршал держал в руках пакет, который позвякивал. Намерения тезок читались на их челах и были слышны в громких комментариях. Артисты, как ни крути, почтенные, солидные, как им нотацию прочитаешь, да еще в новогоднюю ночь?

Ответственной за нравы назначили бабу Варю. Она принесла легендам свежевыжатый сок; легенды, одновременно закрыв глаза и стараясь, видимо, не думать о неловкости момента, залпом выпили содержимое. В тот момент им казалось, что уже один этот поступок искупит то слегка противоправное деяние, которое они собирались совершить.

Маршал достал бутылку и потянулся за стаканами. Старушка не подозревала, что находится между двумя Александрами, поэтому не стала загадывать желания, а попросту взяла бутылку и понесла из комнаты. Первый Александр (Маршал) готов был разразиться яростной тирадой, но в этот момент старушка вернулась и налила менестрелям еще по стакану сока. Томатного.

Второй Александр («Рондо»), выпивая, закрыл уже не только глаза, но и нос. Но он недооценил бабу Варю. Вторую бутылку она уносила из гримерки, невозмутимо напевая под нос «позови меня с собой». И вот тут-то, как пишут романтические писатели, случилось непредвиденное. Александр Маршал (на всякий случай, гордость российского шоу-бизнеса) одним прыжком нагнал старушку. И начал ее душить вопреки гуманистическому посылу своих песен. Когда его оттащили, он непримиримо полупропел-полупрошептал: «Не сметь трогать большого русского артиста, когда он хочет выпить!»

Но, конечно, главное в этой истории то, что спасли старушку. Хотя шансов у нее было, прямо скажем, немного. Скорее всего, оказавшись между двумя Александрами, она успела-таки загадать единственно логичное в этот миг желание: жить! И оно, конечно, по светлым законам новогоднего жанра исполнилось. За 15 минут до того, как пробили куранты.

Как шоу-бизнес губит детей

Святое для меня – чтобы сразу снять пафос – это дети.

Вот почему я мрачнею, когда читаю в «Собеседнике» статью про девчоночьи конкурсы красоты, ради которых сумасшедшие мамаши, не задумываясь, калечат судьбы своих отроковиц. Вот почему мне хочется заступиться за детей из той сферы, где сам я каким-то образом – в силу профессии – вращаюсь.

Когда я понял, что надо держаться подальше от Виктора Батурина с его трехкопеечным мачизмом; от экс-супругов Агурбаш с их двухкопеечной гордыней; от Жасмин с ее диссонирующей с нежными песнями страсти к вероломному шельмованию; от продюсера Шульгина с его имманентной жестокостью; от супругов Слуцкер с их гипертрофированным ячеством обеих сторон? Когда обнаружилось, что они все жертвы плоских, скучных фрустраций и непомерных эго, из которого у каждого из них в какой-то момент начинает переть какое-то опереточное себялюбие, не оставляющее ни места, ни времени для любви к детям.

Дети шоу-бизнеса в моей стране давно стали участниками мыльной оперы, оборачивающейся психологической драмой. Они не имеют представления ни об этике, ни о вере, ни о милосердии, им непонятно, где добро, где зло. Где любовь. Потому что их родители сражаются друг с другом, отринув все представления об этике, о вере, о милосердии, о добре, о зле. И о любви.

Родители ругаются и делят, делят, делят, вербуя детей, а те чувствуют боль и оставленность… Лютая явь выглядит так: дети нужны этим мамам и папам для самоутверждения, для игрищ, для купли-продажи; ими приторговывают, их третируют. Или их делают похожими на себя, холеных, зажравшихся пустоцветных эгоистов.

Не так давно я просочился на бал дебютанток журнала «Татлер»: знаменитые родители выводят в свет детей, которые, насколько я понял, тоже очень желают быть знаменитыми, что можно, конечно, списать на гены.

Можно попытаться развить тему оставленности, переключить регистр и десять раз употребить оборот «социальная катастрофа», а можно просто поделиться тем, что за 25 лет я почти не видел нормальных семей в шоу-бизнесе.

Мне жутко в этом смысле не повезло. И все-таки не так, как их бедным детям.

А конкурсы красоты для девочек я бы просто запретил.

Неглянцевые итоги

Меня зазвал глянцевый журнал обсудить светские итоги года. Со мной уловки не пройдут, я сам ловкий, и, будучи летописцем шоу-бизнеса, к таким вещам отношусь сурьезно, как к акту художественного толка.

Я бы, например, на вашем месте насторожился, если бы узнал из соцопросов, что 80 % процентов населения начхали на судьбу Сергея Филина, который чуть не ослеп из-за козней в Большом театре. Причем люди очень внятно формулируют свое отношение: «Да пусть хоть поубивают друг друга, скоты зажравшиеся».

Совсем молодой человек, которого одни сослуживцы считали оборзевшим и которому другие воскуряли фимиам, чуть овощем не стал, а сострадания к нему – вот именно что чуть.

Цискаридзе в суде, когда его спросили, знает ли он, что стряслось с коллегой, Цискаридзе, который воленс – неволенс с самого начал был втянут в эту страшную и мерзкую историю (многие даже грешили на него), Цискаридзе, которого назначили джентльменом, – ответил: «У него с глазами глазами», – сказал балерун с притворным безразличием о парне, коллеге, который чуть не издох.

Истории с суррогатным материнством, возбудившие страну, показали через нервическую реакцию, что мы, вы, в сущности, очень злые люди. И киркоровские дети чуть прежде, и особенно дети Пугачевой-Галкина так возмутили людей, будто нанесли сокрушительный удар по их картине мира.

Останавливаться на этой коллизии смысла большого нет, просто обнародую – пунктирно – свое отношение к этой проблеме. Мы не можем запретить людям быть счастливыми – это раз. Мы не должны считать преступлением, если люди выбрали способ стать счастливыми, отличный от нашего – два. Как говорится в би-муви, «я вам кое-что скажу, и вам это не понравится»: если эта оставленная (в черные минуты так кажется) Богом планета станет на несколько людей счастливее, разве ж это худо?

Но за столом на меня шипели, хотя я и не претендовал на верховную истину, мне тоже претит слово «суррогат».

Ну какие же итоги без Собчак? Она хотела этого и этого добилась: стала концентрированным воплощением всего самого худшего и самого лучшего в человеческой расе.

Судили-рядили, долго ли протянет ее уния с Виторганом: положили, что парню придется несладко, и ему придется расплеваться с зазнобой(при этом дамы, как вы понимаете, скалились). Максима участники синклита как один считают жертвой, который совсем скоро повредится в уме из-за супруги-кататоника. Мне-то лично довольно того, какими довольными смотрятся Он и Она.

Братья Меладзе – особая статья, что бы они ни совершали, это одни из самых талантливых людей в стране. Год у них получился очень непростой. ДТП у одного, развод и суд с журналисткой у другого. Оба казались в какой-то момент шокированными, потерянными, подавленными, но ничего, выкарабкиваются. Один организовал новую «ВИАГРУ», второй по-прежнему активно гастролирует и чудно поет, в том числе новые пьесы авторства брата. Костя при этом по-прежнему анахорет, а его брательник – сангвиник. Но будь он даже Ф.Ф. Копполой, а с семьей определяться ему придется: его официальная благоверная Ирина против развода.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39