Отар Кушанашвили.

Не один



скачать книгу бесплатно

Жадность до самой жизни

С Батырханом Шукеновым, ушедшим в мир иной, музыкантом тонким и парнем славным, если говорить высоким слогом, нас связывали эстетические пристрастия: мы оба обожали сериал «Сыны анархии», фильм Спилберга «Цветы лиловые полей» (не смотрели?! Стыдоба!) и посиделки в кафе с обсуждением двойственности моральных устоев как беспременного условия успеха в нашем шоу-б.

Он был Артистом не по профессии, а, так сказать, по конструкции личности; через минуту после общения с ним ты становился добровольным заложником его тихой улыбки, обнаруживавшей в нем ни разу не звездного парня.

Битву за хит-парады любой ценой он считал «тягостной бредью», не ныл, не просил, не завидовал.

Его обожали все, от Дмитрия Маликова до гендиректора МУЗ ТВ Армана Давлетярова.

Весну эту я прозвал черной: похоже, она переборщила с количеством смертей: мой брат, журналисты-товарищи Мечислав Дмуховский и Нугзар Микеладзе, Плисецкая.

Я никогда столько не плакал. Но я из тех парней, с которыми бедам не совладать.

Если ты возвел в ранг жизненной доктрины жадность до самой жизни, ты учишься быть благодарным за все, что у тебя есть.

Тhе koоks, перехваленные в Британии, меня не впечатлили.

Это вам не фаворит Е.Ю. Додолева старичок Коэн, совершенный эсхатолог с труднопроницаемыми для инфузорий туфелек.

Группа пуста, как нонешний Робби Уильямс и теперешняя П. Каас, когда-то, при царе Горохе, своей голубоглазой андрогинностью пленившей даже М.С. Горбачева.

Здесь без души бряцают на лирах, ни уму, ни сердцу, апофеоз скуловоротности.

Рухни я в огонь вечной кары, если…

Когда начинаешь заступаться за музыку прошлых, советских лет, доводы заглушаются смешками. Но ведь чем больше слушаешь современную музычку, тем «злее пробирает явь», сообщающая тебе совершенно непонятное чувство вины за собственное убожество (то же касается, к слову, игры нашей квазисборной по псевдофутболу). Ну, назовите хотя бы одну песню, к которой применима рецензия: «По рукам бежит священный трепет и несомненна близость Божества».

Рухни я в огонь вечной кары, если не удивлю вас в конце сей заметки, не заглядывайте покамест туда.

Я не из тех, кто, «чувство драмы в себе холя и лелея», отрицает прогресс нашего шоубизнеса, упражняясь в остроумии на его счет, я не адепт индийской философии, где все построено на отрицании. Но надо честно сказать, что песня, которую я имею в виду, недосягаема сегодня – что для наших умельцев, что для сторонних.

Она стародавняя настолько, что глаза на лоб лезут. И сверхмодная.

Когда я слушаю эту песнь, я вспоминаю, как потрясенная американская критика писала про кантаты Боба Дилана: «Такое может написать только тот, кто либо ищет себя в Боге, либо потерял себя в женщине». Шедевр, без всяких скидок, песня как мера совершенства.

После этой монументалки большой огневой мощи слушать жлоба по имени Канье Уэст – все равно, что выпивать с немыми. В ней самым наглядным и самым затейливым образом утверждается светлая максима «жизнь обыграть можно» – была бы любовь.

Белорусский данкешон за се ля ви, атлант расправляет плечи, и я на полном серьезе полагаю, что эту пьесу надо крутить молодым нон-стоп: кроме того, что она сделана, как сказал бы Рамаццотти, «перфетто», она способна повлиять на поведенческий модус.

Песня, слушая которую еще острее ощущаешь себя ребенком, сосланным во взрослую жизнь.

Итак, проверили дыхательную функцию?

«Косил Ясь конюшину», группа «Песняры». Сбивает с ног любого сноба. Умопомрачение.

Диво, что песня белорусских виртуозов вышла, когда партийные мафусаилы заклевали музыкантов требованиями перестать равняться на Запад.

А они и не равнялись, они Запад обошли.

Басков как открытие

Дух времени таков, что мы не доверяем никому, это время прагматиков с указующими перстами, а я люблю людей трепетных, сентиментальных.

Но сейчас эмоции со знаком плюс все больше имитируют, «держа пучеглазую паузу».

Вот Басков, каким я открыл его во время совместной гастроли, из тех, кто самой апокалиптике устроит апокалипсис.

Человек, которого дотоле я костерил на каждом шагу, оказался воплощением полноты бытия.

Когда другие ноют, НБ просто и лихо расцвечивает дни, раскрашивает их с ребяческим упоением, «очеловечивает чувство с эмфазой».

Басков верит в то, что добрый смех всесилен, что тризну, царящую кругом, можно одолеть только пуленепробиваемым оптимизмом.

Всю поездку я обзывал его символом интеллектуального эротизма, он был не против.

Мы летали на крупнейшую музыкальную церемонию, и всю дорогу НБ подначивал напыщенных коллег, а я за этим водевилем с отверстым ртом наблюдал.

А коллеги так и вовсе не знали, куда себя деть, и нервически, в большинстве своем, хихикали.

Мы с ним, обнаружилось, одних мыслей относительно многих вещей.

Он тоже считает зависть и жадность двумя наиомерзительнейшими пороками – бичами, увы, самыми распространенными в среде вообще и в шоу-бизнесовой в частности и подавно.

Я уже слышу возмущенных этой апологетикой, но ведь сказано, век живи – и учись век, и открывай людей, и не боись открытий.

Малиновский и Беляев: новые звук и от магаданских

Молодой артист, в «Голосе» бравший голосом и несколько нарочитой маскулинностью (а-ля «Чай вдвоем» до распада, но те братовья уж слишком переигрывали, подергивая мышцами; наш свежеиспеченный герой посдержаннее будет), Алекс Малиновский пылает от нетерпения, желая продемонстрировать публике, что поп-музыка может и должна быть высокохудожественной.

Хотя – ну какой молодой? 30 уже. У нас ведь молодым артистом считается всякий, кого прежде по телевизору не показывали. Поэтому тоже относится к Антону Беляеву, который сказал, что, когда он жил в Магадане, и даже позже про тех, кто считался звездами, он думал, что «если окажусь поблизости, наверняка остро почувствую зловоние открытых сточных ям»; вот как относительно молодой артист относился, значит, к старшим коллегам.

О метаморфозах позже, я ж должен вас приуготовить как-никак. Оба бойца из Магадана, Малиновский кажется преисполненным благодати образцом жизнелюбия, но он знает, что такое драма. В артисты он подался вопреки родительской воле, наперекор душной никчемной повседневности, где заправляют чванливые жмоты с нечистыми помыслами. Родители, ясное дело, были против, ну какой, к черту, певец, мужику профессия надобна. Он настоял на своем.

Беляев не рассматривает город детства как «пропащую дыру на краю света, заполненную мелкими страстями». Человек он в высшей степени выдержанный, но вопрос, как, будучи до кончиков пальцев независимым, он, став неотъемлемой частью прежде ненавидимой индустрии, – итак, как он себя чувствует «в тылу врага», – этот вопрос его смешит.

«Я, правда, думал, что все эти люди насквозь дерьмовые, на деле это оказались люди разного уровня цинизма. Есть дивные люди с чудесным вкусом, они могут любить изысканную музыку, а людям впихивать пропащую, бросовую, мерзкую. Я этого не понимаю, но это данность».

И Малиновский, и Беляев, каждый по-своему, пытаются маневрировать между вкусом и цинизмом. Оба, между прочим, называют Агутина, как пример человека, находящего разумный компромисс (для бойцов «Голос» завершен, теперь в лизоблюдстве никто не упрекнет). Малиновский при этом больший конформист, Беляев определил для себя водораздел, за этой демаркационной линией для него тупик. «Технически я могу сделать все что угодно, но не морально и не физически».

Малиновскому главное, чтоб песня была красивая. Можно бесконечно рассуждать о теории струн и множественности измерений, но факт остается фактом: на сцене появились новые люди, полярные, измлада приученные надеяться только на себя, уверенные, что песней можно и должно улучшить жизнь. Но песни у них разные.

О самой некрасивой бабе из поющих

Я сам бы, да вы что, я бы сам, сам бы я… да никогда! Я женщин боготворю, я вижу в каждой из них только красотищу, пытаюсь видеть, видеть только хорошее.

Она сама себя обозвала – и настаивает – самой некрасивой бабой из поющих. Это не все. На вопрос, что ее смущает или коробит в шоу-бизнесе, она отвечает: «Вопиющая опереточность во всем» (само собой, перевод литературный – мату она Джигурду обучит), а на очередной вопрос про любимую пословицу она не обинуясь ответила: «Кто не видит тебя, пока ты сидишь – не заметит тебя, когда ты встанешь».

Коль скоро она открыто потешается над своею неказистостью, то я с чистой совестью подтверждаю: да, не Анджелина Джоли, но я отчетливо понимаю, откуда у нее такой грандиозный успех (в Италии ее полагают национальным достоянием, только что не институцией национального масштаба), понимаю природу ее успеха.

Понимаете ли вы, изведенные пластмассовыми звездами, что даже и самую вопиющую харизматичность (а мы имеем дело именно с такой, образцово-эталонной) надобно ежедень холить и лелеять.

Иначе как ты напишешь и споешь песню про подлейшее состояние духа, прослушав которую, пуще хочется жить?!

Ее зовут Джанна Наннини, она умеет.

Поет про подлое устройство вселенной, покинутой мальчиками и Богом, но хочется после песен сейчас бороться за возвращение Бога и – в моем случае – истинных девочек.

Она не скрывает свой возраст, но ей, несомненно, чуть больше, чем она не скрывает.

Найдите эту обаяшку, умеющую быть вздорной и вместе элегантной, в интернете. В тандеме с микрофоном она работает голосом, умеющим путем тщательной возгонки попс обращать в чистое вещество искусства, пусть даже хрипатое.

Вот почему Пелагея хоть в тростиночку обернется, а дух не захватывает, и худей не худей, наряжайся не наряжайся, даже по-пенкински ноты вытягивай – ан надо еще кое-что уметь.

В нокаут отправлять, вот что.

И сразу станешь красивым артистом, даже если у тебя кривые рот и носик.

Мутант Тимберлейк, клон Билан

Клод Лелуш сказал: «В Спилберге мне больше всего нравится Годар».

Я вот долго думал думу, сердце билось, в глазах темно делалось по временам, колебался, писать или не писать, все-таки не про нелепого Николаса Кейджа, а про любимого младшего товарища речь, но думаю, что сказать надо – именно по той причине, что товарищ – любимый.

Так вот, в Диме Билане мне больше всего НЕ нравится Джастин Тимберлейк.

Тимберлейк образца последних лет, «дефлорированный» и преобразованный Тимбалэндом (этот урод, к ужасу Яны Рудковской, имеет наглость называть себя продюсером), чреват матом и скуловоротностью.

Билан может петь все что угодно – от оды эвменидам до живописания состояния впадания в истому при виде гризеток, он в своем праве, но вторичность не красит никого.

Тот Билан, которого я люблю, пел «На берегу неба» и «Ты должна рядом быть», но это было во время восхождения на олимп, во времена, когда на первом месте была мелодия, мотивчик, трели.

Пока Тимберлейк из патетичного нытика мутировал в патентованного «робота по имени Чаппи» с бум-бум-бум и с четко отмеренной дозой живописных страданий, наш герой возвращается к мелодии: «Мы с тобой мечтатели, мы такие разные…»

Как по мне, уж лучше легкомысленный мотивчик, чем домкрат с отбойным молотком, работающим с раздражающей (меня) истовостью.

Билан блестяще владеет голосом, но стреножит его репертуар; «Болен тобой» тоже не его ранга песня.

Молодые или уж не знаю, какие там авторы почему-то считают ясную, отчетливую мелодию чем-то непристойным.

У Лазарева того же язык другой, он остался верен американскому стилю, даже внешне, скоро кубики на животе кажет.

Ему идут напористые песни, а медитативные – территория ДБ.

У одного – «сольемся в экстазе», у другого – печаль о неприютности мира для ровных пацанов.

Они оба уже считаются значительными артистами, но положение дел таково, что никто не знает, надолго ли.

То же, кстати, касается и Тимберлейка, но этот фрукт уже может жить на одни авторские отчисления, с хихиканьем наблюдая за своими клонами.

Предлагайте интим. С любовью

Подведем итоги песенного лета.

Я, как и вы, по «торжественным маршам непобедимой страсти», но наши мастера эстрадных дел, хоть и имитируют муравьиное усердие (а иной раз даже кажется, что выказывают), с переменным успехом и с удивительным постоянством пишут и исполняют более-менее жидкие песенки про то, как хорошо, когда тебя любят.

Кто ж будет спорить, я не собираюсь никому подпускать шпильки, это совершенно не тот случай, я собираюсь отметить старающихся.

Ведь что такое летний блокбастер?

Представьте пляж, бесконечную жемчужную косу, уходящую в марево.

Вы не то, чтобы эпикуреец, но такой, не чуждый радостей жизни эпикуреец, ненавидящий унылость.

Или, если вы не имеете ничего общего с лурианским течением каббалы, вам на закате понадобилось неспешно и, главное, красиво подумать о жизни, и вам потребна небыстрая музычка.

Какую бы вы предпочли?

Вот рейтинг самых-самых летних пьес, уносящих за унылые пределы бескрылой жизни.

Леша Потапенко (дуэт «Потап и Настя») любим мною за то, что, по Гумилеву, «не оскорбляет неврастенией» слушателей, да кого угодно, даже грузинских таксистов, и у него вечное выражение лица «Как мечталося, так и сталося, а еще мне сказать осталося».

Я писал уже, что за всю свою ярчайшую жизнь я мало встречал людей столь остроумных и чутких к слову.

Может, вы этого не знали, но он еще и продюсирует ярких молодых.

Дуэт «Время и Стекло» состоит из красивых молодых вьюноши и синьорины, а поскольку я знаком с обоими, а Лешу так и вовсе опекаю, то свидетельствую: они не просто похожи на людей, начинающих день с апостольского «Радуйся!», они такие люди и есть.

Песня «Имя 505» – лучшее, что с нами случилось этим летом, даже во всей Европе никто не сочинил подобного великолепия; декларация альковной независимости – вот что такое эта песня, саундтрек мирового уровня к жарким, беспечным поцелуйчикам, звуковая отрада потребителей любви.

Ну и поскольку главное проклятие наших дней – предельная атомизация, распад элементарных социальных связей, молодые уходят, с головой ныряют в интим. Интим всегда был ключевой зоной комфорта для младых да ранних.

«КВЕСТ ПИСТОЛС» «Мокрую» поют так, будто самый воздух напоен альковным предвкушением.

Какой там Фаррелл Уильямс, он скаутом на пикнике кажется рядом с этой бандой сорвиголов, намеренно и очень стильно играющих в парней с крайне эластичными представлениями о морали.

Хотя мораль есть, она называется Любовью.

Но настоящей любовной песни этим летом не было; по чести сказать, и не могло быть, потому что там, где злость растворена в воздухе, сама любовь будет считаться деликтом и реликтом.

Об этом – во второй части якобы несерьезного исследования.

Сергей Лазарев: одумался. Запел по-русски. Победил

Я не просто коротко знаком с Серегой Лазаревым, я работал с ним два года, работать он умеет и эффектно, и эффективно, и если мою гримерку штурмовали бандиты с гризетками и леди чуть младше 80-ти, то в рассуждении Лазарева (то было многочасовое шоу на пленэре) с первой минуты до распоследней секунды наблюдалось хрестоматийное «восторженные визги женского пола сливались в один сшибающий с ног хорал».

Мне СЛ всегда казался неимоверно талантливым парнем, исполняющим невероятную, непроходимую, труднопроницаемую для тех, у кого есть хотя бы и минимальный вкус, бестолочь.

Он всегда был и остается одним из самых качественных адептов раскидистых альковных пасторалей, но догадал его черт петь на аглицком, да авторов, которым я руки с дорогой душой в культяпки бы обратил; у пьесок не было ни начала, ни конца, ни мелодии, Шатунов по мелодике казался на фоне лазаревских упражнений Стиви Уандером.

Но его любили: за то, как он выглядел. Ты хоть психоделику жарь, но будь в форме.

Вот с чем никогда не было проблем у СЛ, так это с улыбкой и икроножными мышцами.

Я однажды спросил Киркорова, как же так, ни одного хита, который можно было б напеть.

Киркоров аж расцвел: ты погляди, говорит, на него, он сам ходячий хит, статный и ладный.

Я знаю, эти разговоры задевали Лазарева, потому что раз мы сошлись в вулканической дискуссии насчет того, верно ли он развивается.

Он улетал в Лондон, я летел в Москву.

Я ему: «Не дуйся, я ж по любви, но, чую, ты снова едешь закупать никудышные песенки, ведь все равно доподлинный успех придет тогда, когда ты споешь аутентичную благоглупость "люби меня, как я тебя!", да с танцами и фирменной улыбочкой. Тогда и Саранск падет, а то твой этот космополитизм одной Лере Кудрявцевой по нраву (с которой у вас якобы неземная любовь)».

Сергей вымученно улыбнулся и ответил: «Разве, плохо, что я стараюсь изо всех сил расширить рамки своей популярности?»

Как трапезу украшает тишина, так молодого артиста украшают амбиции.

На это я ему ответил довлатовским «чрезмерные амбиции затрудняют авторскую дикцию».

Теперь, когда я слушаю и смотрю песню «Это все она», я понимаю, что Лазарев стал большой поп-звездой. Русской.

Как поется в песне про импортозамещение: «Где родился, там и пригодился».

Песни «Иванушек» – как запах свежей выпечки!

Я вот о чем: все, ВСЕ делают карьеры с большим числом этических допусков. Кроме меня, «ИВАНУШЕК», И. МАТВИЕНКО, А.Н. МАЛАХОВА (титаны, я и он, перестали мешать жизнь с «ИГРОЙ ПРЕСТОЛОВ» – и – ура! – примирились!).

А.Н. Малахов учинил в студии «Пусть говорят» шоу, посвященное 20-летию группы, позволяющей ровно столько означенных лет думать о жизни и о себе без апокалиптического возмущения. «Иванушки» потому и пережили всех, что им не приходится жить, «внутренне корчась от собственного лицемерия». Ребята пришли в студию со своими половинками-эвменидами-музами и детьми. Жены красивые и самодостаточные, дети дерзкие, страстные, умные. «Иванушки» перевернули «франшизу» о поп-музыке, превратив бойз-бенд с песнями, где довольно пропеть «пиф-паф, ой-ой-ой, не покидай меня, зайчик мой!», в историю, которая могла с одинаковыми шансами стать драмой и фарсом, а стала историей на тему «Как закалялась сталь», как страсти большие не сожгли. Они дурачились, каламбурили, идиллия была такая, что мне казалось, будто я захмелел, я отвык от того, что в студии не дебатируются казнокрадство и инцест, и отвык от того, что эти дебаты не сдобрены взаимными угрозами.

Я уж и не упомню, когда у людей глаза сияли от радости, музейной по нонешней погоде.

Я вам, неразумным, всегда говорил, что «Иванушки» потребны мне и всем нам, чтоб с души тяжесть спала, а хмарь сменилась благорастворением воздухов. Хочется шампанского и читать вслух Вергилия. 3а что отдельное спасибо Игорю Матвиенко, Мистеру Скромность, который бежит от публичности, как тренер Капелло, ободравший нас, от ответственности. Это он сочинил группу и песни под лозунгом «Да вернется в пылающий мир немного гармонии». Он в нашей местности – главный по мелодиям, возвращающим вкус к жизни. Любая их песня – как запах свежей выпечки, простая философия: не манерничайте, нас спасет любовь, только она.

Мы с Малаховым согласные, Олег Яковлев тоже. Нет, не так: шельма Яковлев – тем паче.

Братья Меладзе плюнули в прошлое

Костя Меладзе не человек, а – человечище, композиторище, продюсерище, инженер девичьих душ; заповедная редкость, а не человек.

Пока они не исполнили с братом сомнительный шедевр под названием «Мой брат», я был убежден, что КМ пишет первостатейные песни, пребывая в мечтательном самосозерцании, чуждый нашенских мелких страстей. Нет же, он НАШ, обыкновенный человек, такой же, как его брат, хороший парень, который считает, что прошлое было ошибкой.

Я не знаю, слушали ли вы означенную песню. Если нет – сделайте это. Я не знаю, за каким они ее спели и превратили в кино, я просто знаю братьев Меладзе.

Костю я знаю недостаточно, говорю же, он заповедной редкостью мне казался, с Валерой – вот с Валерой я был не разлей вода. Пока – старая история, драма с элементами фарса – братья не прославились.

Валера М. – рухни я в огонь вечной кары, если кто-то уличит меня в неискренности – певун галактического масштаба. И вот они с братом выпевают песнь песней, из которой следует, что бывшие жены были ошибкой, они предаются в песне покаянному самобичеванию: «Полжизни привыкал я к ней, а надо было…» Убейте, не помню, а слушать больше не хочу.

Один теперь женат на Вере Брежневой, другой – на Альбине, дай бог памяти, Джанабаевой, и я дико рад – и за обоих, и за обеих. Но когда поешь ТАКУЮ песню, надо ведь понимать, что ее услышат те, кто с тобой проходил огонь, воду, медные трубы. И как им будет больно.

Наверняка это характеризует меня не с лучшей стороны, но я стал сентиментальным донельзя.

Братья Меладзе великолепны и незаменимы, но ведь нельзя плевать в прошлое, нельзя петь про любовь и топтать тех, кто любил тебя, кто сделал все, чтобы какой-то Отар написал про вас: «великолепны и незаменимы». И есть еще дети, благословенные наши дети, которые, наблюдая нас, лицемерных, берут на карандаш: вот как надо – беспардонно хамить вместо «спасибо».

Я знаком с бывшими женами ваших кумиров. Их мужья в жанре «соул мечты» объявили их ошибками, мужья великолепны и незаменимы, а они, бывшие жены, пустота, зеро, никто, ничтожества, всего-то любившие братьев Меладзе.

…Посвящается памяти моего брата Ромы, считавшего братьев Меладзе кумирами.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Поделиться ссылкой на выделенное