Олли Вингет.

#После Огня



скачать книгу бесплатно

Он схватил Алису чуть выше локтя и повел сквозь бушующую толпу, все дальше от Лина, который, кажется, не мог произнести ни единого слова и только смотрел на две удаляющиеся фигуры – черные на сером фоне, живые – на мертвом.

* * *

– Завтра на рассвете мы улетаем, Вестник дал мне карту. От тебя я не жду никаких вопросов, предложений, уточнений, вообще лучше не разговаривать. Прочитай в Законе о ступени возрождения, если тебе что-то непонятно. Ты уже участвовала в вылазках?

Старый Вожак говорил ровным, тихим голосом, идя вперед мерным шагом.

Алиса не могла сосредоточиться, принять реальность произошедшего. Еще минуту назад она стояла в теплом кругу, среди Братьев, смотрела на своего старого друга Лина, который теперь новый Вожак. А сейчас ее тащит куда-то, схватив сильной рукой, человек, настойчиво требующий от нее ответа.

– Крылатая, я задал тебе вопрос. Ты участвовала в вылазках?

– Да… дважды. – Алиса не узнала собственный голос – севший, будто она больна, он задрожал и сорвался, – и ей вдруг показалось, что горло стиснула когтистая лапа. – К горам, забирали груз. И за водой. Я летала за водой в паре.

– И никаких длительных полетов, ну, разумеется. – Вожак невесело хмыкнул, нагнав на девушку еще больший страх. – Завтра. На рассвете. У Черты. Рюкзак, одежда – согласно Закону. Никаких милых сердцу безделушек, мягких подушек и зеркалец. Ничего лишнего. Ты меня поняла?

– У меня нет мягких подушек, – как-то уж слишком зло вырвалось у Алисы.

– Замечательно. Надеюсь, вопросов у тебя тоже нет. – Цепкая рука наконец разжалась, и девушка осознала, что Вожак привел ее к порогу дома, где они с Лином прожили много лет.

В освещенном окошке было видно, как тетка Шая готовит незатейливый ужин. Алиса вдохнула запах дома, который завтра на рассвете покинет навсегда.

– Есть, – проговорила она, с трудом разомкнув враз пересохшие губы.

– Что есть? – Оказалось, Вожак уже успел отойти на десяток шагов.

– Вопрос. Как мне вас называть? Вы же теперь… не Вожак.

Мужчина, лица которого Алиса уже не могла видеть из-за сгустившейся темноты, замер на мгновение, а потом проговорил:

– Томас. Меня зовут Томас. – Собственное имя он произнес так, будто отвык от него, будто оно доставляло ему странную, необъяснимую боль.

Глава 3

Тетка Шая ахнула и опустилась на скамейку, когда девочка, ее любимая девочка, вышла от дверей в свет. «На ней просто лица не было, иначе не скажешь», – потом говорила она соседям, сглатывая подступавшие к горлу слезы.

И правда, Алиса была слишком бледной и смотрела на тетку совершенно безумными глазами, полными какого-то невозможного, звериного ужаса.

– Деточка, да что это ты? – ахнула та, протягивая к Алисе свои натруженные руки. – Где Лин? Он тебя обидел, паршивец?

– Нет. Все хорошо. Он теперь Вожак, тетя. Лин – Вожак Крылатых. – Девушка присела на край лежанки у входа, разглаживая руками складки покрывала.

– Вожак? – Шая села рядом и попыталась обнять Алису, но та отшатнулась, а потом глухо всхлипнула. – Так это ж хорошо! Паек увеличат, дом свой дадут.

Глядишь, женится еще гуляка наш. Лиса, с тобой-то что?

Входная дверь распахнулась, заставив тетку прерваться, и в дом вместе с горьким холодным воздухом ворвался Лин. Всклокоченный, с красными пятнами на щеках, он опустился на корточки напротив Алисы, схватил ее безжизненно упавшие руки и долго смотрел в пол, не решаясь встретиться с ней глазами.

– Я пытался их переубедить, – наконец заговорил он. – Я пошел к Правителю, предлагал себя на твое место… – Слова давались ему с явным трудом. Он закашлялся, вытер губы нервным движением плеча. – Мне сказали, что… дело решенное. Чтобы я не лез. Чтобы завтра пришел за пайком, мне подскажут, что делать с Братством… Это глупость какая-то! Как можно посылать с этим сумасшедшим неизвестно куда… тебя? Ты же… Пресвятые Крылатые, ты же… девчонка еще! – Он снова зашелся в кашле и замолчал, чтобы успокоить приступ.

– Куда это посылать? – подозрительно поглядывая на них, спросила Шая. – С каким сумасшедшим? О чем он, деточка? Ох, да выпей воды наконец, Лин! Или я отведу тебя в лазарет.

Она подскочила, налила очищенной воды в треснутый с краю стакан и поднесла к губам сына. Шая давно понимала, к чему ведет этот сухой кашель, сотрясающий их дом каждую ночь. Но заставить Крылатого лечь в лазарет, лишив его крыльев, было невозможно, да и, честно говоря, бессмысленно. От такой хвори не нашлось еще лечения.

– Меня отправляют Вестником, – сказала Алиса, выпрямляя спину. – Завтра я улетаю с Вожа… бывшим Вожаком. – Ей отчего-то не хотелось произносить имя, услышанное во тьме двора. – Мы летим на поиски Дерева, тетя. Я постараюсь вернуться, а пока Лин будет тебе во всем помогать.

Шая медленно поднялась на ноги. У ее милой девочки дрожали губы, но Алиса старательно делала вид, будто говорит об очередной вылазке к горе. Растрепанные русые волосы спадали на лоб, на грязных от пыли щеках виднелись две дорожки от слез, что текли и текли из широко раскрытых глаз. Ее милая девочка, ее смелая девочка.

– Не позволю! – Тетка решительно направилась к двери. – Я пойду к старику, я пойду к его советникам. Они не смеют посылать туда ребенка. На поиски несуществующего. Мы должны думать о том, что имеем. Ты должна расти здесь, выйти замуж и рожать детей, чтобы они отстроили новые города. Только в этом и есть смысл. А не в поисках Дерева. Пусть бы все их деревья сгорели – мне плевать. Я пойду и не позволю им…

И, не слушая слабых возражений Алисы, Шая выскочила за дверь. На печи, шипя, подгорал ужин. Город за окном мирно спал. Молодой Вожак смотрел на огонь в очаге, крепко держа за руку нового Вестника.

– Прости меня, воробушек, – глухо, словно издалека, проговорил Лин, не глядя Алисе в глаза.

Он никогда ничего не боялся так сильно, как сейчас, увидеть в ответном взгляде злость – подтверждение своей вины. Ему все казалось, что он недостаточно громко кричал, не слишком разумно доказывал. Надо было вытрясти всю душу из старого Вожака, сбить его с ног, крикнуть ему в лицо, что даже мертвецом он может утащить за собой в могилу любого. Особенно за своих. Особенно за Алису.

Крылатая вздрогнула, словно очнулась, словно стряхнула оцепенение, заставившее ее застыть.

– Да ведь ты не виноват ни в чем, Лин, глупый… Ты не виноват. Это они решили. Представляю, какой крик поднялся в Городе, когда ты туда залетел. – Она взъерошила его волосы цвета спелой ржи с картинок старой Феты. – Ты теперь Вожак, с ума сойти!

Он слегка качнул головой и осторожно, чтобы не раскашляться, выдохнул.

– Да какой я Вожак, завтра же откажусь.

– Не смей! Шае нужен этот паек, она сможет помогать соседям, переселитесь из этих трущоб в центр. Говорят, там вода чище. Да и Братство. Ты сделаешь их жизнь лучше. Ты отважный, ты мудрый, ты добрый… – Алиса все пропускала пряди между пальцев, не замечая, что слезы все так же катятся по ее щекам.

Стараясь, чтобы Лин не заметил, она подняла руку, желая рукавом стереть их с лица, но парень наконец посмотрел на нее, замер на мгновение и обнял ее за хрупкие, как у подростка, плечи. Уткнувшись в старую, поношенную куртку Крылатого, Алиса дала волю слезам, оплакивая каждый день, который могла бы провести, но уже не проведет в этом маленьком родном домике, в кругу Братьев, готовых защитить ее от любой напасти, уберечь от всего, кроме решения Вожака.

Они еще посидели так, медленно раскачиваясь, словно баюкая друг друга, пока слезы не кончились. Алиса слегка отстранилась и почуяла, что обычный запах гари мешается с горьким запахом сгоревшего ужина.

– Вот же растяпы! – Девушка метнулась к печи, обернула тряпкой ручку старой кастрюли и сняла ее с огня. – Чем теперь будем ужинать? Тут все пайки. Тетка расстаралась, такое рагу, наверное, даже с кусочком мяса…

Лин подошел к Алисе сзади, крепко прижал к себе и зашептал ей в затылок:

– Я не могу тебя отпустить. Когда он меня подозвал, я шел и думал, что мне теперь дадут дом. Что мы с тобой сможем туда переселиться, попробовать быть… Я не знаю. Вместе? Так это называется? Получили бы разрешение в Городе. Я даже и не понял сразу, что Вожак выбрал тебя, стоял там, как идиот. Да я до сих пор этого не осознал. Зачем ему ты? Я выбью из него ответ. Он тебя не заберет… Он не посмеет, я клянусь. Я пойду вместо тебя.

Алиса слушала этот жаркий шепот, не пытаясь обернуться. На секунду она позволила себе представить, как смущенный Лин предлагает ей переселиться в дом Вожака вместе. Как заохала бы Шая и как одобрительно присвистнули бы в Братстве, узнав об этом. Наверное, и в Городе не были бы против. Наверное, она бы и сама не возражала. Сердце часто екало, когда Лин обнимал ее, дурачась. Так же оно замирает, когда входишь в пике во время полета. И Алиса догадывалась, что это значит. Они всегда были бы рядом, все это было бы так правильно и хорошо – и внезапно стало так желанно. Но Закон гласит: Крылатые не обсуждают приказ Вожака, не оспаривают приказ Вожака, исполняют приказ Вожака.

Она повернулась к Лину, приподнялась на цыпочки так, чтобы их глаза оказались на одном уровне, и со всей уверенностью, что нашла в себе, сказала:

– Ты не станешь этого делать, Лин. Ты – Крылатый. Ты – Вожак Братства. Завтра я поступлю так, как должна. Ты останешься, чтобы быть предводителем отряда, чтобы Город жил, чтобы бабка Фета жила и тетя Шая, чтобы соседским малышам было что есть. Тебя некому заменить. Ты нужен Городу и Братству. Обещай мне это, Лин, иначе я уйду сейчас. И мы даже не простимся.

Он долго смотрел на нее, не двигаясь, не дыша. Его темные глаза будто стали еще темнее, словно он уже сгорал в предсмертном огне. Алиса не отвела взгляда, не потупилась, не отступилась. Она верила в каждое слово, которое только что произнесла. Наконец Лин выдохнул:

– Обещаю.

И вот тогда она его поцеловала.

* * *

Шая долго стояла у двери большого дома Правителя, высившегося на застроенной лачугами площадке посреди скал. У входа в дом, где принимались решения, от которых зависела жизнь каждого, кто влачил жалкое существование в сожженном мире.

В памяти Города сохранился тот день, когда теперешний старик, а тогда молодой мужчина с волосами цвета воронова крыла, встал посреди площади и поклонился жителям. Правителя выбирали голосованием, бросая в чаши камушки: люди длинной вереницей шли выбирать одного из пяти главных, чтобы он стал самым главным. Шае было тогда не больше десяти, она крепко держала мать за руку и все ждала, когда их камушек стукнется о край чаши. В девочке виделась особая сила события, значимость того, что решение принимают они.

С тех пор никто не помолодел. Мать ее умерла от кашля в год, когда Шая вышла за Мерла; его самого лихорадка забрала через пару лет. А Правитель стал стариком. Жизнь плела паутинку лет удачных и неудачных. Город растил Крылатых, старик пожимал каждому новому воину ладонь и отправлял его на поиски пищи, воды и веры в будущую жизнь.

Шая уже и не помнила, когда видела Правителя. Последние годы его во всем заменяли советники, точно муравьи, шнырявшие из покоев в Город и обратно. Но в жизни, налаженной за столько времени, не случалось сбоев, так что и жаловаться мыслей ни у кого не возникало.

До сегодняшнего дня Шая тоже ни о чем таком не задумывалась. Живет ли в просторных покоях их Правитель, или он уже похоронен в какой-нибудь нише – это не столь важно, главное – ей есть чем кормить деток. Но теперь Город решил отобрать у нее половину сердца, и женщина, побуждаемая гневом вперемешку с нечеловеческим страхом за девочку, стучала и стучала в тяжелую дверь.

Наконец дверь приоткрылась, выпуская тонкую полоску света, и шелестящий голос советника произнес:

– Правитель устал. Он не принимает так поздно. Вы можете рассказать о своей нужде нам. А мы передадим ему на рассвете.

– На рассвете будет поздно, Огонь вас дери! – закричала Шая. – Мою девочку сделали Вестником! Ей двадцать два! Она еще ребенок. Она вырастет и подарит Городу сильных сыновей. А полоумный Вожак приказал ей завтра лететь с ним на верную гибель! – Она надрывала горло, уже сомневаясь в успехе.

– Нам жаль, но решение Крылатыми принято. Таков Закон. Доброй ночи.

Дверь затворилась, и Шая снова принялась стучать, чувствуя с каждым ударом, как ее покидают силы. Сколько уже она колотит, думалось ей, час, два? Бессмысленность усилий все больше подтачивала ее уверенность, но ведь девочка отправится на смерть в пустыню, если она не дозовется старика, говорила себе Шая. И это не давало ей опустить руки, перестать биться в дверь, которую больше не открывали, как бы она ни бранилась, ни умоляла.

Шая вернулась домой за пару часов до рассвета. Отбитые руки гудели, а эхо собственного голоса отдавалось тупой болью в висках. Она решила, что вцепится в лицо Вожаку, если тот только попробует приблизиться к Алисе, и пусть Закон вершится над ней потом, но забрать девочку в Вестники она не даст.

Отворив дверь, Шая сначала заметила на столе кастрюльку с ручкой, небрежно обернутой тряпкой. И лишь потом ее взгляд упал на лежанку в углу.

Лин спал у стены, одной рукой прижимая к себе Алису, а вторую закинув себе за голову. На его по-детски спокойном лице не отражались печали прошлых и будущих дней. Алиса спала, прильнув к его груди и прикрываясь тонким одеялом. Положив под щеку ладонь, она во сне сжимала локоть Лина, будто опасаясь, что тот исчезнет. Шая никогда не видела ее крыльев, но сейчас они, втянутые в спину, выделялись на фоне светлой кожи небольшими бугорками, и женщине подумалось на миг, что она просто свидетель крепкого сна ее детей, что впереди их ждет счастье, которое если что и омрачит, так только редкие переживания да простуда.

Она замерла на пороге, когда Лин вдруг открыл глаза и посмотрел на нее будто бы с вызовом, еще крепче прижимая к себе спящую девушку. Шая улыбнулась сыну, покачала головой и пошла себе. До рассвета у них еще было время.

Глава 4

Алисе снилось, что перед ней раскинулось бескрайнее море, будто кто-то уронил у ее ног синее полотно и оно развернулось до самого горизонта. Она никогда не видела моря. Старая Фета, шамкая беззубым ртом, часто рассказывала, как прохладны бывали воды, как шумели волны, накатывая на берег и отбегая, накатывая и отбегая, и что смотреть на это можно было часами. Как воздух пах солью, как соленая морская вода, попадая в рот, горчила на языке, но не той мерзкой горечью, какой полнится воздух, которым сейчас дышат люди. То была живительная горечь простора и воды. Эти слова приходили во снах яркими образами, даже в бреду трансформации Алиса видела морскую гладь и волны, бегущие по ней наперегонки.

Она проснулась резко, словно что-то толкнуло ее в грудь: сердце пропустило удар и тревожно забилось. Алисе понадобилась пара мгновений, чтобы понять, где она находится. Лин спал, отвернувшись к стене. От него пахло теплом сонного человека.

Вчера она прижалась губами к его сухим губам, желая закрепить клятву, сделать ее непреложной. Но когда Лин ответил на поцелуй, ей ничего не осталось, как закрыть глаза и шагнуть вперед. Так падают со скалы во время Испытания: наставник просто толкает юнца, стоящего на краю, внезапно и резко, чтобы тот почувствовал весь ужас падения и всю неописуемую сладость мгновения, когда крылья вдруг распахиваются за спиной, а медальон нагревается, раскачиваясь в такт мерным взмахам.

Алиса знала, что крылья не дадут ей разбиться: какой бы высокой ни была скала, каким бы долгим ни оказалось падение – страх обязательно сменится восторгом. Но вчерашний страх не смогло исцелить, утолить его, лишить значимости ничто, кроме губ Лина, который покрыл ее тело нежными поцелуями.

Уже проваливаясь в сон, она чувствовала на себе его ладони, будто Лин силился запомнить ее, запечатлеть в памяти вот такой – обнаженной, кутающейся в тонкое одеяло на его лежанке, где они еще детьми болтали дотемна, читали потрепанные книжки и дрались за единственного игрушечного солдатика. А теперь Крылатый спал, и его отросшие волосы путались на подушке с ее волосами.

Алиса потянулась к Лину рукой и провела пальцами вдоль его спины. Крылья прятались где-то там, внутри. Никто не мог сказать точно, что делает с человеком Дерево. Как медальон врастает в тело, как меняет его, как дарует крылья, ломая кости, обрастая плотью. Алиса никогда не задумывалась, остаются ли Крылатые людьми после всех испытаний и недель забытья лихорадки? Но в этот самый миг она чувствовала себя человеком явственнее, чем когда-либо.

Ей хотелось прижаться к надежной спине Лина, уткнуться носом ему в плечо, вдохнуть запах теплого мужского тела и заснуть снова крепко, спокойно. И засыпать так, рядом с ним, еще много лет.

«Я бы отдала за это крылья», – подумала она.

Но темное небо уже светлело на горизонте, а значит, времени на мечты больше не осталось. Алиса осторожно прикоснулась к плечу Лина губами, зажмурилась, чтобы не позволить слезам разбудить спящего, и решительно опустила ноги на холодный каменный пол.

В рюкзаке, согласно Закону о второй ступени, должны были находиться все самые нужные на вылазке вещи: тонкие нити для розжига костра, спальник, ручной арбалет, из которого Алиса так и не научилась толком стрелять, пачка растворимых пайков, фляжка с очищенной водой. Однако ничего из этого не спасло бы жизнь Крылатого при встрече с серым Вихрем.

Алиса еще не успела разобрать походную сумку, так что ей оставалось лишь перебрать и уложить в рюкзак все необходимое. С чувством злорадного удовлетворения она сунула туда же и старую вязаную муфту.

«Никаких личных вещей, говорите. А что вы мне сделаете? В пустыню сошлете?» – усмехнулась она, натягивая тяжелые ботинки.

Как бы ни старалась Крылатая собраться беззвучно, Лин, приученный спать чутко, услышал шорохи. Он вскочил, судорожно вспоминая, что несет им начинающийся день. Сил спорить в нем не осталось, потому он осторожно подошел к дверям, прислонился к косяку и замер, наблюдая за Алисой. Бледная, растрепанная, она упаковывала свой огромный, не по размеру плеч рюкзак, шнуровала грязные боты, что-то шепча себе под нос. Лину вдруг вспомнились тонконогие девушки с картинок в старых книжках Феты: они в красивых платьях и туфельках на каблуках гуляли по дорожкам зеленых парков. Алиса никогда не надевала платья, такой одежды просто не существовало в мире Огня и сажи так же, как чистой воды или зелени, как Крылатого Дерева, на поиски которого его девочка так решительно собиралась.

Алиса не глядя протянула руку в сторону двери, возле которой висела ее легкая курточка, но пальцы наткнулись на плотную кожу и тяжелые пряжки. Обернувшись, она увидела, что Лин стоит босой у двери, протягивая ей свою куртку. Большую и надежную, одну из тех, какие давались Городом лишь самым опытным и бывалым из Крылатых.

– Бери, – хрипло сказал он, понизив голос, чтобы не разбудить Шаю. Это были его первые слова после клятвы, которую он принес. Ночью они не произнесли ни слова, будто боясь спугнуть то, что происходило между ними. – Она тебе пригодится. Теплая, не порвется. Бери.

– Тебя накажут. – Алиса силилась не смотреть ему в глаза.

Покашливая, Лин подошел к ней и набросил на плечи Крылатой куртку, прямо поверх свободной рубахи из плотной, затертой ткани. – Пусть она хотя бы тебя защитит.

Они немного постояли, неловко переминаясь, не зная, куда смотреть, куда деть руки, что сказать. Но небо у горизонта было уже предательски светлым.

– Мне пора, – наконец выдавила Алиса, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Ты не ходи за мной, пожалуйста. И Шае передай, что я… очень люблю ее. Я очень люблю вас с ней. И благодарна за все… Без вас я бы… – Она запнулась и уже не могла продолжить – лишь пыталась сдержать, не выпустить наружу рвущийся из груди хриплый вой.

Лин слушал ее, слегка склонив голову набок, волосы закрывали половину его лица, и Алиса не могла понять, что он чувствует.

Возможно, у него внутри сейчас рушится целый мир? А может, Лин даже рад, что она уходит, испытывает облегчение? Алиса не знала, что было бы лучше. Лучше для них обоих.

Она уже сделала шаг в сторону двери, когда Лин взял ее лицо в свои ладони, стирая большими пальцами слезы, все-таки упавшие с ресниц. Он просто смотрел на Алису, глаза в глаза, и ничего не говорил. А потом, мягко поцеловав в висок, отпустил и помог ей вынести рюкзак наружу.

Рассвет уже почти занялся, у Алисы оставалось всего несколько минут, чтобы добежать до Черты, но она все медлила, держась холодными пальцами за руку Лина.

– Береги Шаю, очень тебя прошу, – выдохнула она, отпуская его ладонь. – И себя береги.

Лин качнул головой, на секунду прижавшись губами к ее щеке. Они коротко обнялись, и Алиса, не видя дороги из-за подступающих слез, быстро зашагала по тропинке прочь от дома. За спиной у нее раздался рвущий грудь кашель, но она заставила себя не обернуться.

* * *

Город еще спал, когда Алиса пронеслась по его улицам, не замедляя шага, до самой Черты. Высокую фигуру Вожака она увидела еще на подходе к границе: мужчина сидел у большого камня, читая потрепанную книжицу в кожаной обложке. Он услышал шаги на расстоянии, повернул голову в ее сторону и спокойно наблюдал, как она приближается по слепым улицам Города.

– Ты опоздала, – недовольно процедил он вместо приветствия, – давно рассвело.

– А разве нас где-то ждут? – в тон ему сказала Алиса, переводя дух.

Ответа не последовало. Вожак стоял у самой Черты, которой обрывалась их небольшая площадка. Край крутого уступа служил для Крылатых отправным пунктом при любой вылазке. Чтобы крылья распустились за спиной, необходимо было свободное падение. В какой-то момент срабатывали инстинкты, им подчинялось тело, многократно измененное медальоном: крылья выпускались из заточения, распахивались во всю ширь и спасали от неминуемой гибели.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное