Олег Суслопаров.

Ловцы человеков



скачать книгу бесплатно

Я? Нет, я все, не курю. Я и забыл, как это делается… А ты это точно знаешь?

Игорь пожал плечами, показав: не уверен, хотя…

Антон стряхнул с ладони размятый табак, последовал за Игорем по улице.

– Ну ты круто берешься! А тетка, поди, в полном трансе от сеанса? Завтра до потолка прыгать будет?

Игорь шел по улице молча, не обращая внимания на словесный поток, льющийся от Антона.

– А пойдем куда-нибудь, других посмотрим, может, на кого воздействуем положительно? – Антон говорил в свойственной ему манере выражаться «прямо и натурально».

– Куда?

– А вон в забегаловку рядом с автостанцией. Подсядем к какой-нибудь одинокой молодице крутобедрой и скажем чего-нибудь дельное за жизнь и здоровье ейное. С ходу от курева закодируем, например.

Испытать себя Игорю все-таки хотелось. Идея Антона показалась ему очень подходящей. Они завернули в ближайшее придорожное кафе, у автостанции, в которое заходили перекусить водители и пассажиры междугородних автобусов, идущих через их городок в большие города соседней области. Кафе носило название «Синяя птица», но в городке его все называли проще – «синяковкой», потому что начиналось оно как бизнес с того, что по утрам здесь похмелялись поддельной водкой и прочей дрянью местные «синяки». Лишь потом оно стало дороговатым для этих клиентов.

Зайдя внутрь небольшого помещения «синяковки», Игорь с Антоном приостановились.

– Вон две клиентки с перcпективной натуральностью! Доведем их до экстаза, не накрывшись медным тазом!– зашептал Антон, подталкивая Игоря в сторону двух весело болтающих и уплетающих пирожки пышнотелых девиц. Но тот взял стаканчик кофе и направился к другому столику, сел рядом со строго одетой дамой, все лицо которой выражало полную сосредоточенность на употреблении в пищу чая. Антон пожал плечами, купил мороженое, сел рядом.

– Вам нравится наш город? – совершенно неожиданно спросил у дамы Игорь, поставив на столик свой стаканчик кофе. Та чуть не поперхнулась от неожиданности, смерила спрашивающего взглядом, решив, видимо, что он или ищет скандала от безделья, или старается попросить денег на опохмел души.

Она не ответила и демонстративно не ускорила употребление своего чая, снова сконцентрировавшись на этой процедуре.

– Вы его еще увидите. Если завтра будете осторожны. Когда вы откроете вечером дверь, в прихожей с двумя коробками в руках будут стоять …

***

Основное чувство, которое нес по жизни Антон Снегирев, это ощущение того, что жизнь обошла его. Не обидела, не втоптала в грязь, а просто обошла стороной. Все, что происходило с ним, казалось ему простым соблюдением привычного порядка вещей, бессмысленным, скучным, имеющим заранее определенный результат. А жизнь – яркая, осмысленная из-за непредсказуемости каждого своего последующего мига, полная небывалой силы чувств – казалось ему, идет в это время где-то параллельно и никак не может с ним сойтись. Разогнув закостеневшую спину на даче родителей и отчищая загрубелыми пальцами от сентябрьской грязи клубень картошки, он против своей воли представлял себе, что мог бы в эту минуту стоять на горном перевале, где ветер трепал бы его волосы, облака проносились, окуная в свою туманную дремучесть, ледники сверкали белоснежностью вечности, а дальнейший путь возбуждал подстерегающими опасностями и важностью поставленной задачи.

И он старался жить, не впуская в голову такие мысли.

Он сам не был скучным, несмотря на то, что жизнь была таковой для него. Наоборот, скука однотонности слов и поступков окружающих людей заставляла его противостоять ей. Он помнил массу грустных анекдотов, прикольных историй, умел их рассказывать, старался говорить не так, как «правильно», а с сочиняемыми на ходу прибаутками, то с ироничным пафосом, то с рифмовкой. Но вот после приема алкоголя балагур превращался в печального пессимиста, который мог усмехнуться разве что над мелочностью и обыденностью всего происходящего. Алкоголь давал ощущение легкости в теле и мысли, но эта легкость мысли приносила ощущение отчаяния от того, что казалось бы, появившиеся силы некуда использовать – нет действительно достойной цели, нет дороги, по которой стоило бы идти и преодолевать препятствия ради высокой цели.

Он читал много романов «фэнтези», любил слушать русский рок, ненавидя попсу и юмористов за то, пробившиеся к телевизионной кормушке «пупсики», как он называл таких исполнителей, делают свою жизнь яркой и богатой, приучая других к серости и духовной бедности. Ужасно занимали его рассказы обо всем необъяснимом и чудесном, и он всегда завидовал очевидцам этих непонятных явлений и совпадений. «Представляешь, в журнале читал опять про инопланетян, – рассказывал, например, он однажды товарищу. – Там один мужик вроде как в контакт вступил с иниками, те ему базарят, типа, поехали в гости к нам, у нас в натуре круто, а он – в полный отказ. Его журналист спрашивает: чего, мол, испугался? Тот отвечает: неужели бы кто-то согласился? Дебил! Чего с такого возьмешь, кроме анализов…»

Возможно, Антон смог бы реализовать себя в предпринимательстве, но имея жажду направленной деятельности, он не имел решительности. Ее ему не хватало даже на то, чтобы развестись наконец с женой, которая вышла за него замуж без особой любви и в созданной им атмосфере потакания и всепрощения, оправдывая свое нежелание чем-то поступаться ради мужа, начала постоянно устраивать скандалы. Мысль о том, что он может потерять дочь, которую будет воспитывать одна вечно всех обвиняющая мать или другой мужчина, пугала его. «Будем жить?» – улыбался он маленькой дочке, стараясь не обращать внимания на крики жены, обвиняющей его во всех смертных грехах. Со вздохом добавлял: «Хотя это, конечно, все равно не жизнь… Все происходит зря, и ни к чему особому не ведет…» И представлял, какой страстной была бы ночь любви с нежной красавицей, с которой он бы отправился под видом влюбленной парочки раскрывать коварные замыслы иностранной разведки.

Поэтому когда Антон заметил что-то необычное в способностях Игоря, его охватил чуть ли не восторг: вот она, жизнь не серая, рядом! Ему столь же жадно, как и самому Игорю, хотелось испытать возможности того. Воображение рисовало даже больше, чем видели глаза. Когда за столиком «синяковки» Игорь стал вдруг рассказывать неизвестной женщине, что произойдет, когда она будет заходить в свою квартиру, Антон мысленно воскричал: «Вот так рождаются экстрасенсы земли русской!»

– А со мной чего будет? – тотчас начал он приставать к Игорю, после того, как дама, фыркнув от неверия и не сказав «спасибо», поднялась и поспешила к своему автобусу.

Игорь ничего не сказал в ответ, он сидел сам поглощенный вопросом, откуда у него возникло знание о том, что будет с незнакомой женщиной. Откуда он знает, например, что вся жизнь вон того обрюзглого мужчины у прилавка переменилась – слетела с колеи после одного яркого впечатления юности? Откуда он знает, чем оправдывает свое курение и частые уходы из дома на несколько дней вон та девушка, стоящая за окном и напряженно вглядывающаяся в проезжающие машины? Откуда он знает, что Антон каждый почти день вспоминает одну девушку, в которую когда-то был безответно влюблен? Они, бы, кстати, могли быть счастливы, если бы в один момент Антон был немного решительней, и эта его нерешительность еще не раз в будущем подведет его. Откуда Игорь это знает? Это просто становится ясным ему, когда он вглядывается в этих людей, пытаясь понять, за что их можно хоть немножечко любить.

– Ты не против, я буду тебе ассистентом? – заторопился с вопросом Антон. – Или апостолом, как там пойдет… В общем, ассипостолом.

– Придется уехать.

– Ну, если не насовсем… У меня все-таки жена и дочь есть… Если чем-то жертвовать… – сразу потерял часть уверенности Антон.

– Брось. Это твоя семейная жизнь есть жертва. Твоя же дочь вырастет и будет презирать тебя за это. Никогда и ничем не жертвуй для других, чужие жертвы делают людей только хуже. Жертвовать можно только ради себя. Так что пожертвуй своей ленью и страхами.

***

А основным чувством, которое всецело владело Анной Степановной – той женщиной, с которой говорил Игорь в «синяковке» – и, казалось бы, вело ее по жизни, было чувство вечной озабоченности. И как это часто бывает, наполненная озабоченностью жизнь ее была мало наполнена заботами. Она была страшно озабочена тем, что подумают о ее внешнем виде ее коллеги на работе, – и поэтому мало уделяла внимания своей прическе, манере одеваться, чтобы, не дай бог, не выглядеть броско на фоне других. Она очень переживала, что еще судачат о ней окружающие, и не задумывалась, любознательность или замкнутость выражает ее взгляд. Она жила одна, так и не выйдя замуж. Приходила домой после дня унылой работы, со вздохом смотрела на не вымытые утром кружку и ложку, половину вечера решала, когда же удобнее помыть посуду… Половину вечера думала, например, о том, какую заведет себе собаку, когда выйдет на пенсию, и при этом с омерзением воображала, как ее одинокая соседка-пенсионерка нянчится со своим плюгавым песиком, которого от нечего делать кормит, надев ему передничек.

И тот вечер, когда она, возвратившись в областной город из поездки в поселок к своей ветхой матери, вошла в подъезд своего дома, поднималась по лестнице на второй этаж, она озабоченно перематывала в памяти недавний утренний эпизод в придорожном кафе. Возмущенно вздыхая о том, какое бесцеремонное наступает время в плане отношений людей, когда любой может вот так подойти и начать говорить с пьяных глаз неизвестно чего. Увы, все незнакомые мужчины по утрам казались ей нагловатыми и страдающими от похмелья и вызывали из-за отсутствия у нее любопытства только чувство легкой брезгливости.

Она поставила сумку перед дверью, отперла замок и не достала сразу ключ, а сначала наклонилась за сумкой. И неожиданно в проеме полуоткрывшейся двери заметила двух стоящих в ее прихожей мужчин в рабочих комбинезонах. В руках их была большая коробка от недавно купленного ею телевизора и еще какая-то картонная коробка, которая была перевязана шпагатом, как будто спокойно подготовлена к перевозке. Стоявший впереди мужчина с усталым выражением лица невероятно спокойно произнес:

– А, хозяйка пришла. У нас все готово, как заказывали сделать. Пошли на кухню работу принимать, там хозяин уже заждался.

И не давая женщине опомниться и рассмотреть выражения их лиц, мужчины развернулись, поставили коробки на пол, шагнули в сторону кухни.

В любой бы другой день Анна Степановна инстинктивно шагнула бы следом за ними, вспыхнув от непонимания: кто-то открыл дверь ее квартиры, устроил в ней какой-то ремонт… Но в этот день она неожиданно для самой себя захлопнула дверь, повернула ключ – сделала все так, как велел ей неизвестный молодой человек в том райцентре, в котором на полпути останавливался автобус. В ту же секунду она почувствовала сильный толчок в дверь – ближайший из мужчин прыгнул к двери и ударил ее плечом, рассчитывая, видимо, быстро затащить некстати появившуюся женщину внутрь квартиры. Та вцепилась намертво в ключ, не давая пришельцам открыть замок изнутри, и пронзительно закричала: «Помогите!»

Уже дважды опробованный ими в случае неожиданного появления хозяина обкрадываемой квартиры прием, когда они заманивали хозяина внутрь квартиры и убивали его, на этот раз подвел двух матерых домушников. В спешке они выскочили на балкон, прыгнули со второго этажа. Один из них, повредивший при падении ногу, вскоре был задержан, затем милиция задержала и второго.

Анна Степановна в подробностях рассказала следователю и о том, что, по сути, спасло ей жизнь неожиданное предсказание, сделанное в то утро. «Я все равно найду его, он не такой как все», – сказала она, почувствовав с удивлением, что до этого момента для нее все мужчины и вообще люди были абсолютно одинаковыми, а сейчас что-то изменилось. Следователь не очень-то сам заинтересовался этим, но через день сообщил об этом корреспонденту одного из областных изданий, который жил по соседству с ним и время от времени поил его пивом в расплату за наводки на самые интересные уголовные дела и судебные процессы и прочую сливаемую информацию. Небольшая публикация с заголовком «Я найду его!» и подзаголовком «Он спас ее словом» вскоре красовалась в газете. Автор ее в ходе подготовки побеседовал с героиней своей публикации, подумал, что можно бы и встретиться с самим чудесным провидцем, позвонил в тот город своим коллегам из местной газетки, то те ответили, что о ходячих предсказателях в их районе пока ничего не слыхать.

Она не сказала ему только самой последней услышанной ею фразы:

– Счастье ваше проснется, когда вам понадобится его давать кому-то. Зайдете в ближайший детский дом и оно само подбежит к вам…

Другой корреспондент уже столичной газеты, имеющий довольно массовую для центральных изданий специальность плагиатчика с интернет-сайтов изданий региональных, спокойно «содрал» этот материал в свою газету, мастерски приукрасив публикацию для того, чтобы его нельзя было обвинить через суд в открытом плагиате. Еще лет 20 назад его коллеги по изданию отнеслись бы к такому поступку с презрением: существовала традиция, просматривая материалы региональных изданий, при интересной наметке выезжать на место и проводить собственные расследования, мало перекликающиеся с публикациями «братьев меньших». Но время изменилось: эти же журналисты почувствовали вкус денег и меняющейся к лучшему жизни, жили с присущим москвичам постоянным ощущением того, что жизнь продвигается вперед именно здесь, в столице, а ленивая провинция всего лишь нехотя «дает угля» этому летящему вперед паровозу. Поэтому и выбить у нее очередную порцию «угля», ничего особо не давая взамен – соответственно, не грех.

В общем, в одной из московских газет появился материал с заголовком «Он не такой как все, он спас одним словом». Подписан он был очередным псевдонимом плагиатчика. Названия городов в публикации не упоминались, зато плагиатчик от себя добавил красок в описание манер предсказателя и встречи хозяйки квартиры с ворами.

И плагиатчик уже забыл бы об этом материале на следующий день после его выхода, если бы не телефонный звонок.

– Господин Трахтерман? Это ваша подпись под материалом «Он не такой…»?

– Н-да…

– Изложу просьбу предельно просто, – четкий, вежливый и хорошо поставленный голос в трубке наверняка принадлежал хорошему психологу и мастеру управлять людьми, что журналист Сиворуков понял с первых слов. – Во-первых, я надеюсь, этот материал – не выдумка?

–Ну, в сущности, и нет…

– Тогда, думаю, двадцать долларов – достаточная плата за адрес героя публикации. Если вы согласны, я подъеду к подъезду вашего здания через полчаса.

– Могу только дать копию материала из областной газеты. Там указан городишка, в котором такого человека видели…

– А вдруг ваш коллега из той газеты все выдумал? Увы, только два доллара… Впрочем, шучу. Я перезвоню, чтоб вы вышли, когда я подъеду.

***

Уже через несколько дней после Пасхи в домик бабушки Игоря зачастили гости. После того, как одна из соседок разнесла слух, что молодой внук бабки Лены разом избавил ее от бессонницы и мигрени после того, как она взяла и при нем вдруг поклялась больше не думать даже плохо ни об одном из людей, некоторые заговорили, что есть в Игоре что-то «экстрасенсорное». К нему стали приходить и приходить те, кто хотел бы разом, и ничего не делая, избавиться от своих болячек. Странным для людей казалось не то, что Игорь, действительно, часто мог помочь, а то, что он никогда как будто бы не лечил сам. Он ставил какие-то условия, говорил с людьми о чем-то, после чего те начинали чувствовать, что словно вернулись мыслями к самым важным моментам своей жизни. Удивительным было и то, что лучший лечебный эффект получался у тех, кто выходил от Игоря с необычным ощущением, что все еще можно исправить, надо только быть живым…

Слегка приукрашенный молвой, слух о лечебных способностях молодого человека выкатился за пределы маленького провинциального городка, затерянного на просторах бездорожной глуши покосившейся от вечной старости российской глубинки, той ее части, где широкой полосой лесостепные перелески переходят в дремучие и болотистые, наполовину вырубленные, наполовину заваленные буреломом таежные леса. Самой северной части той воспетой многими поэтами средней полосы России, которая стала очень похожа по своему характеру на исподлобья глядящего с печи из-под всклокоченных волос на обидевший его мир безногого богатыря. На доброго великана, совершенно запаршивевшего и захиревшего от бездействия.

А Игорь с таким же удивлением, какое испытывали люди, до которых доходил слух о его способностях, сам жадно пробовал в деле эти способности. К нему приходили люди, говорили о своем нездоровье, о пропавших близких, о бесплодных попытках спасти опустившихся в жизни родных… Игорь слушал все объяснения, почти не вникая в них, стараясь уловить, что в пришедшем к нему человеке есть такого, за что того следовало бы любить, уважать и жалеть. То, что он говорил, почти всегда было неожиданностью для пришедших.

– Если поступки наши привели к плохому, значит мы виновны в этом, неважно, хотели мы хорошего или плохого, – перебил он как-то вечером вдруг одну бабушку из этого же городка, рассказывавшую ему о том, что два сына ее уехали жить в другие области и от них, неблагодарных, уже не первый год нет ни слуху ни духу и никакой помощи дряхлеющей матери.

– Вы хотите, чтоб они раскаялись? – прямо спросил он. – Так напишите письмо – покайтесь сначала сами перед ними.

– В чем это я должна каяться?

– Разве не вы воспитали их такими?

– Я только хорошего всегда для них хотела!

– Вы показали им пример, что можно взять и забыть о близком человеке, как будто нет его. Ведь откуда-то они узнали об этом?

– Да… – лицо пожилой женщины напряглось, – у меня сестра младшая была, дочь она нагуляла смолоду совсем, потом замуж и не выходила, а умерла молодая. Дочь жива осталась, ее в детдом отдали, а после него она куда-то уехала и потерялась совсем.

– А почему же не взяли ее к себе?

– Так никто чужих детей ведь не брал! Разве принято такое было! Ребенка только затравят в школе «приемышем» и все! Государство–то для чего с его детскими домами!

– Идите, бабушка, я вам все сказал.

Игорь поднялся и ушел с веранды в дом. Часто сидевший рядом с ним Антон в очередной раз записал свои наблюдения в записную книжку, пошел следом за ним.

– Ну и какие наблюдения ты записал? – спросил он у Антона.

– Тут все учтено! – показал тот свои записи в расчерченной на листке таблице, которая снизу все дополнялась новыми строчками. – Вот полный перечень апробированных и экспериментально доказанных способов воздействия на человеческие экземпляры, коими вы владеете, ваша уникальность!

– Ну и?

– Так, первое… Положительное воздействие на страдающий недугом организм, толчок для коренных изменений в духе и теле. Причем все это – не наложением рук и чисткой кармы с экстазированием, а советом типа как Пушкин велел: «смиряй свой дух молитвом и постом» или «товарищ, верь, придет она». Правильно, все епитимью заслужили! А вот моментальное кодирование не идет, только я, грешный, сподобился по первому велению отвергнуть никотиноядие. Определение местонахождения родственников по портрету тоже не идет, увы. Дальше… Психотерапевтическое вмешательство в процесс миросозерания и жизнеосознания, предсказание критических моментов в будущем и указание на судьбоносные, как неожиданно оказывается, моменты прошлого – получается. Снятие порчи и любовный приворот – не пробовали. Воскрешение мертвых – тоже. Хотя надо бы во всем этом на кошках, что ли, потренироваться… В принципе, можно у калитки рекламный щит ставить «Лечу от всех болезней!»

– От всех не улетишь. Ты еще прейскурант на дверь не повесил?

– Нет, я его только составляю, как видишь. Да и его же надо сразу с указанием расценок вывешивать. А по ним у нас прикид не сделан. Бабке Лене вон суют кто денежку, кто банку тушенки, дабы воздействие «к житью» было – вот и вся плата. Кстати, меня про прейскурант этот подробно мужчинка один выспрашивал, когда я утром из твоего дома выходил. Я, говорит, к нему вечером зайду, после всех. Он и других доносительством заставлял заниматься. Целый день вертится здесь, всех выспрашивает. Похоже, ЦРУ уже в курсе, хотят тебя завербовать соблазнять премьер-министров женского пола в развивающихся странах Африки! Не соглашайся, скажи: СПИДа боюсь!

Мужчина, про которого говорил Антон, зашел поздно. Внешне он был на первый взгляд ничем не примечателен. Однако легкий и цепкий взгляд его выдавал человека энергичного, умеющего и ценить удовольствия жизни, и, с легкостью относясь к ее невзгодам, ждать момента, когда снова повезет.

– Здравствуйте! – сказал он Игорю легко и просто. – Я слышал, у вас есть то, что могло бы мне помочь. Я слышал, вы говорите с людьми?

Игорь молча пригласил его на веранду. Тот прошел, сел.

– Меня зовут Владимир. Я приехал издалека. Вы можете мне сказать, угрожает ли мне что-то в ближайшем будущем?

– Всем и всегда что-то угрожает. Но вам – не больше чем другим, хотя вам надо перестать вечно искать оправдания тому, что вы делаете. Чем больше вы их ищете, тем больше злитесь на себя. Займитесь тем, что даст вам покой, а не деньги. А то вы уже устали без конца мотаться по стране на машине, чтобы забыться. Не надо доводить себя до усталости. Усталость – это старость. Но ведь вы не об этом меня хотели спросить?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8