Олег Суслопаров.

Ловцы человеков



скачать книгу бесплатно

Глава 1

Проста жизнь человеческая и немудрен ее смысл: продлить физическое существование и получить больше удовольствий. И все мы произошли от обезьяны, и нет пророков, посылаемых на землю, и жизнь наша конечна, и не будет к нам вопросов после смерти нашей. И легко шагать по отведенному тебе кусочку бытия, думая так.

***

Игорь поднялся с кровати, размышляя о странной своей привычке – по весне смотреть сны. Сны летом, осенью и зимой снились ему крайне редко. Разве что оставались в памяти какие-нибудь картинки, которые с трудом связывались воедино по смыслу. Зато весной сны звучали в голове как чья-то размеренная речь, возникали яркие и в то же время не связанные с реальностью образы. После пробуждения от такого сна в памяти оставались фразы, который всплывали в памяти спустя дни и недели – они словно жили в ней самостоятельно и сами знали, когда и для чего им проснуться. Сознание словно выносилось сном из общего потока жизни к каким-то откровениям, напитывалось ими против своей воли и возвращалось утром отяжелевшим.

Вставай, лодырит, пироги проспишь, – послышался с кухни голос бабки.

Впрочем, Игорь быстро забывал эти сны. А они возвращались уже следующей весной и почему-то самыми яркими были те из них, которые приходили ему в те ночи, когда он ночевал здесь, на окраине маленького провинциального городка в домике у своей бабушки. К ней он особенно любил приезжать каждую весну на Пасху, когда бабка отменно баловала взрослого уже внука испеченными в русской печке пирогами. Каждый год, приезжая к бабке на Пасху, он открывал глаза утром с одним и тем же радостно-тревожным ощущением: яркий свет весеннего солнца в окно, запах доставаемых из печки пирогов и память о том, что снова был сон, оставивший после себя чувство какой-то новой полученной силы и знания. Словно что-то влилось в него, и непонятно, что и зачем, просто пришло время и свершилось что-то необходимое. «Надо больше пить! Кстати, сегодня не грех – и с утра», – встряхнулся проснувшийся.

Пасха в нынешнем году была теплой – за окном солнце уже вовсю гнало траву из нагретой земли. Игорь накинул одежду, пошел за пирогами. Там бабушка Лена, полноватая бойкая старушка, схватясь одной рукой за поясницу, пробитую «прострелом» – как она звала радикулит – склонилась над столом.

– Христос воскресе, бабу! Не болей, бодрее давай у печки бегай! – приветствовал ее внук.

– Воистину воскрес! – отвечала бабка. – Я сегодня опять до солнца стала. Чего делать-то: праздник великий, да и люблю тебя, лодырита, пирогами вот кормлю.

«Я тоже тебя люблю, старая, – подумал Игорь. – Только вот вслух этого не говорю. Успею ли сказать, пока ты живая?»

Бабка замерла, затем выпрямилась, нагнулась – разогнулась, прошлась по комнате. Сделав важное лицо, она села рядом за стол рядом с уже принявшимся за очистку крашеного яйца внуком.

– Вот, Игорек, есть ведь бог-то. Сколько просила его с утра, чтоб отпустило спину, а то ведь совсем коромыслом стала. И вот ведь смотри – облегчало, хоть пляши с тобой.

И отпустило–то враз…

Наверное, решил Игорь, это быстрое облегчание так подействовало на бабку: она разошлась в своей искренности, рассказывая о том, как она любила недавно умершего деда, и что сейчас ей осталось любить только его, единственного внука.

– Что делать-то, Игорек, хоть тебя, да надо любить. Не будешь любить никого – станешь злыдней, будешь только обиды свои считать да обо всех по одной мерке судить. А любишь – так и прощаешь обиды. Христос так и учил – людей любить. Наверное… – каждый год в пасхальное утро она повторяла эти слова. – А я, Игореша, с соседкой только что говорила, которая в больнице сейчас была у Ивана Григорьевича. Там в палате-то у него чего сделалось!

Игорь вспомнил, что навещал вчера бабкиного соседа в местной больнице, а уходя, уже в дверях окинул взглядом всех по-разному пострадавших обитателей «травматической» палаты. «Люди… Их всех надо любить? Наверное…» – подумал он, вспомнив бабкины слова, и сказал, обращаясь ко всем: «Ну, выздоравливайте! Май месяц – щепка на щепку лезет, а вы тут прохлаждаетесь!»

– Чего там?

– Все оздоровели! У кого чего не было – все исправилось! Медсестры сбежались – ничего не поймут, глазами и ушами хлопают. У Ивана Григорьевича рука как новая стала, от разреза один шрамик остался. Это уж он потом заметил, с самого утра-то с конфузником удивлялись, что с ним сделалось. Утром проснулся Иван Григорьевич, смотрит на конфузника, который рядом спал, и говорит: «Мужики, а Сеня-то помер!». А у того вчера морда вся распухшая была, как у хряка, и с синяком, а сегодня бледная такая и охудала. Услышал он, видно, слова эти сквозь сон и испугался, что правда это. Как заорет благим матом, сразу все на ноги вскочили, даже мужик со сломанной ногой.

– Что за конфузник, бабу?

– По конфузу на скорой в больницу приехали – башка проломлена и эти поджарены, задница, в общем. Врачи сначала думали, что его маньяк пытал какой. Оказалось, он с работы пришел, жене дал одежду промасленную и бензина банку, постирай, говорит, с бензином, так масло и отойдет. Она и постирала, а бензин в унитаз вылила, думала, что он там в воде утонет. А мужик поужинал – и на горшок, да еще газету с собой взял, покурю, думает, не спеша за делом, и почитаю. Помню, рассказывал, только, что закурил и спичку под себя бросил, а потом уж в скорой очнулся. Жена рядом ревет, хорошо, говорит, что ты у меня дверь головой вышиб, я на тебя успела трусы натянуть, пока скорая ехала. Так вот, и он выздоровел, зад свой мужикам показывал – говорят, розовенький, как у поросеночка!

– И что с ним сейчас?

– Не знают как, а все прошло за ночь. У кого кости срослись, а у этого голова с задом! – бабка удивлялась, всплескивала руками и в конце концов убежала рассказывать об этом всем соседкам.

Когда Игорь неспешно занимался обедом, зазвонил телефон.

– Ты что, предвещатель!? С меня сейчас за столб взыщут и за окно выбитое! Я ведь грузовик свой, действительно, об первый же столб сегодня разбил!

Дальше шли не очень цензурные выражения насчет того, как жестока судьба, ведущая от одной растраты к другой и не дающая скопить на машину, и как говорящий ненавидит мышей и крыс, и что вообще «нечего такие ужасы предвещать». Звонил Сергей, приятель, один из школьных товарищей Игоря, с которыми вчера встречался. По словам Сергея, Игорь, когда уже уходил – сам он того не запомнил – хлопнул его по плечу и заявил, что Сергей утром, выезжая на машине на работу (была надобность поработать в выходной), врежется в первый же столб.

Так и произошло. Машина была оставлена Сергеем в гараже с незакрытой дверью, и ночью, соблазнясь запахом нескольких кусков хлеба, лежавших вместе с бутылкой минералки за водительским сидением, в кабину залезла тощая старая крыса. Погрызя вволю куски хлеба, крыса зарылась в тряпки, хранившиеся тут же, и уснула. Когда утром Сергей запрыгнул в кабину и хлопнул дверкой, крыса проснулась и насторожилась, сообразив, что пути к отступлению отрезаны. Грузовик выехал из гаража, Сергей вырулил на улицу города и стал правой рукой искать за сидением бутылку с водой для борьбы с «сушняком». Рука наткнулась на что-то теплое и мягкое, которое противно зашевелилось. Сергей отдернул руку. Крыса рванулась, прыгнула на лобовое стекло, с писком царапнула по нему коготками, скатилась на колени водителя, упала под ноги. Сергей дернул ноги вверх, затем топнул по крысе из всех сил, но только отдавил ей хвост. Крыса, обезумев от боли, заметалась по кабине, кинулась туда, откуда она вчера попала в кабину – под водительское сидение. В поисках какой-нибудь лазейки она вдруг нырнула в широкую штанину и, царапая по ноге Сергея, с писком полезла вверх, где было все уже и уже…

Через секунду грузовик врезался в бетонный столб, который стоял у дороги рядом с автобусной остановкой. Столб переломился у основания, удерживаемый проводами, стал клониться и мягко упал верхушкой точно в окно на втором этаже одной из местных контор.

Женщины, стоявшие на остановке, дружно охнули, когда машина сломала столб, а когда из кабины машины вылетел Сергей, бешено разрывающий на себе брюки и стянувший их ненароком вместе с трусами, стали покрикивать на разные лады, сами не понимая, что выражают их крики. Когда же, наконец, из разорванных брюк выскочила совершенно очумевшая крыса и скачками понеслась прямо на них, женщины зашлись в единотональном визге и замахали изо всех сил сумками.

Впрочем, начальник организации, в которой работал Сергей, узнав о происшествии в подробностях, простил водителю помятую кабину машины – вошел в положение. И укусить Сергея крыса не успела, хотя тот потом утверждал, что пыталась. Возможно, беззубая была.

– Я-то еще сам цел остался, а вот Ваське месяц гипс носить! – уже спокойнее произнес под конец своего рассказа Сергей.

– А чего такое?

– И это не помнишь? Ты ему сказал, чтобы он в праздник не работал, а то руку сломают! – захохотал тот, очевидно, все-таки считающий произошедшее с ним и слова Игоря просто совпадением.

Но Василий отправился на пилораму напилить несколько досок для какого-то срочного ремонта в своем доме, выпросив у ее владельца возможность ненадолго попользоваться станками в выходной день. С собой он прихватил на подмогу соседа, рассчитывавшего быстренько заработать на бутылку, которая станет вечером сверхлимитом кроме того, что позволяла ему купить из семейного бюджета жена. Хотя товарищ и слабо соображал и держался на ногах, начав праздновать еще вчера, дело потихоньку пошло. Оказия случилась с Василием из-за сущей ерунды – попавшей в сапог щепки. Щепка колола, а времени на то, чтобы переобуть сапог, Василию вдруг стало жаль. В очередной раз почувствовав укол в ступню, он в конце концов, отведя ногу назад, склонился и затряс ею, стараясь вытрясти мусор из сапога. Рукой он оперся на висевший на стене рубильник, положив ладонь прямо на выходящие из него провода.

Поднявший в этот момент взор от станка к Василию его сосед ужаснулся: напарника явно било в конвульсиях! «На провод оголенный рука попала, экак его загнуло и колбасит! И рука не отлипает никак!» – растерялся на долю секунды тот. В голове пронеслись слушанные в школе наставления о том, что попавшего под ток надо как можно скорее отделить от источника тока какой-то деревяшкой. Он моментально схватил обрезок лежащей рядом толстой доски и, размахнувшись, хлопнул товарища так, чтобы уж точно отлепить его от проводов. У отлетевшего на пару метров Василия перехватило дыхание от боли в сломанной руке. Но когда он увидел склонившегося перед ним соседа с таким довольным видом, словно ему полагается сейчас в награду целый ящик спиртного, Василий истошно закричал так, чтобы услышал кто-нибудь на улице: «Убивают! Спасите!»

– Во чего в мире делается, а я сплю до обеда! – устыдился Игорь, не подумавший о какой-либо связи между всеми этими событиями и собой. Взяв со стола крашеное яичко, он вышел в сад у бабкиного домика. В саду на яблонях бились из почек нежные листочки, пахло прелым и чем-то тревожным-манящим, словно в мрачном переулке ты вдруг уловил тающий запах духов прошедшей здесь перед тобой красавицы – она где-то впереди и ты вот-вот догонишь ее и заглянешь в лицо. Весна!

– Привет, Игорь! – сбоку за калиткой знакомый Игоря катил по тротуару инвалидную коляску, в которой вез свою сестру.

– Привет! Привет, Ольга! Что это с тобой?

– Что-что… На круглых ногах теперь хожу. В начале зимы еще поскользнулась, с мостика упала вниз прямо на спину вниз на камни. Лечили, да не вылечили, – Ольга улыбнулась, словно говорила о чем-то легко прошедшем и ничуть на ее жизни не отразившемся.

У Ольги симпатичная улыбка, да и взгляд ничего – отметил Игорь. «Наверное, – подумал он, – в каждой женщине Бог заложил любовь потенциальную, которую она проявить сможет. И когда мы смотрим на женщину, девушку, нам, мужчинам, кажется симпатичным как раз то, что в ней от Бога заложено хорошего, женского, тот потенциал, который может раскрыться в семейной жизни, – это ж на лице у нее написано. Увидеть только надо. У каждой – своя любовь заложена, свой потенциал, так ведь и мы разные, смотрим, выбираем, кому какая любовь надобна. Порой и не то разглядим. Как вот увидишь враз, что в этой как раз то заложено, что тебе надо? Порой и дуры бывают, которые все, что в них заложено хорошего, сами загубят. В тебе вот, Ольга, Бог много чего заложил, а возможность реализовать все это взял да отнял. А может, он тебя на что другое готовит? Да что это я о Боге, как будто верующим стал?»

Разговорившись с Ольгой и ее братом, Игорь вышел к ним из калитки.

– А надежда на выздоровление какая?

– Небольшая, может как-то со временем… Операция была, и говорили, прошла удачно, а результата пока нет. Ждем, в общем.

– Ну, это не так плохо. Да, вот лекарство, – протянул он яйцо. – Съешь его и утром проснешься и почувствуешь, что можешь пошевелить пальцами. Потом начнет покалывать ноги, потом заболят мышцы, потом встанешь с костылями, потом станешь сгибать свои конечности, ну ножки то есть.… Завтра…

Игорь говорил так, словно какая-то уверенность в правоте своих слов подталкивала его. Ольга улыбнулась своей детской улыбкой, кивнула. «И главное – улыбка, – подумал Игорь. – Она словно кисточка, которая стирает пыль на старой картине – и сразу видно, ценный ли это холст…»

Через минуту они отправились с братом дальше. «Странно, что я так говорю, – опять подумал Игорь, – хотел просто подбодрить, а сказал как-то не так». Вдруг ему показалось, что он знает и об Ольге, и о ее брате больше, чем стало ему известно из этого разговора. Он почему-то знает, например, как неделю назад Ольга полночи тихонько плакала и воображала, какой была бы ее близость с мужчиной при бесчувственных теперь ногах…

– Крыша не на колесах, а едет! – с испугом встряхнулся он и выбросил из головы все испугавшие его лишние мысли. – Все, завтра же в город еду, надо новое место работы искать, пора.

***

Но на следующий день в областной центр он не уехал – утром к нему прибежал брат Ольги, взахлеб говоривший, что его сестра начала вдруг шевелить пальцами на бездвижных ранее ногах.

–В тебе же есть чего-то! – возбужденно шептал тот, как будто сообщал страшную коммерческую тайну. – Тебе тренироваться надо! Пошли к тетке моей!

Только тут Игорь вдруг осознал, что действительно, события последних дней для находящихся рядом с ним людей текут уже не сами по себе, а имеют какую-то связь с тем, что рождается в его голове и слетает словами с его губ. Это внезапное открытие ошеломило его, как будто он всю жизнь страдал от того, что не умеет плавать, а оказавшись среди безбрежной реки, поплыл с наслаждением и с легкостью рыбы. Первой мыслью было: «Вот оно, наконец-то! Сейчас все и начнется!» А что – «все», он не мог себе сказать точно. То ли удача, то ли озарение, что ли.

– Что у тебя за тетка? – спросил он Антона.

– Тетка Валя. Сюда с северов приехала. Второй год болеет. И язва у нее, и давление, и зрение садится – тебе, в общем, поле деятельности размером с Сахару. Води руками, знай лечь – не калечь! Может, чего и получится. А если дело пойдет, натренируешься – денег потом зашибать будешь!

Насчет будущего зашибания денег Игорь был очень даже не против, и мысль Антона показалась ему весьма разумной. Вперед же, да кончится чернуха и начнется пруха!

Тетка Антона и Ольги Валентина оказалась женщиной полной и изнеможенной. Лицо у нее можно было назвать добрым, но взгляд был сконцентрирован в точку, а губы привычно поджаты. На глазах были толстого стекла очки, сквозь которые взгляд казался несколько ошарашенным. Двигалась по квартире она враскачку, шумно вздыхая почти при каждом шаге. Диван, с которого она поднялась, выглядел уже промятым не по годам. Телевизор стоял как раз напротив дивана, и работал он на полную громкость, как бывает в квартирах у старающихся ни о чем не думать людей. По ящику тетка смотрела стандартно-пошлейший отечественный телесериал: то любовь, то стреляют, кругом бандиты и богатеи.

– Тетка, это мой друг Игорь! У него способности, он лечить умеет, – сразу перешел к делу Антон, едва переступил за порог.

Пока он объяснял тетке, что не надо ничего бояться и стесняться, что ей повезло натурально, что вообще хватит с диваном обниматься, Игорь соображал, что ему делать. Он видел однажды, как деревенская бабка-знахарка проводит свою диагностику внутренних органов, водя пламенем свечи перед обнаженным торсом стоящего мужчины и вглядываясь сквозь пламя. Видимо, внутренние болезни как-то дышали на пламя и знахарка это улавливала: ее диагнозы многие называли верными и лечили взварами трав, пучки которых та знахарка собирала всю первую половину лета. Многим помогало. Но когда одна обратившаяся привела к ней своего малолетнего оболтуса и спросила, отваром каких трав полечить его неврозы и истерические капризы, знахарка посоветовала нарвать свежей крапивы. А как заваривать? – спросила женщина. Заваривать не надо, стянула штаны и обиходила его веником… – пояснила знахарка.

Игорь представил себе, как экстрасенсы водят руками над головой клиента или фотографией – проникают в карму. Это тоже показалось не очень для него подходящим. Хотелось бы придумать что-то особое, новое. Просто взять и наговорить женщине, что все болезни скоро изойдут от нее? Только мол, молись за спасение. Вдруг да и получится чего. А не получится – вот смеху-то будет… Игорь шумно вздохнул, не зная, с чего начать: и неловко было, и способности свои попробовать хотелось. Женщина переключила внимание с Антона на него.

– Да вы садитесь, – сказала она, неловко пододвигая ему стул, и эта неловкость вызвала вдруг у Игоря мимолетный укол жалости. «Все неловкие души за несчастных всегда известны», – вспомнил он стих Есенина. Антон тем временем продолжал говорить всякую чушь, наверное, уже раскаявшись в своей попытке провести курс моментального оздоровления всей тетушки.

– Вы не удивляйтесь, – присев на стул, начал говорить первое, что ему приходило в голову, Игорь, – У всех есть разные способности, у меня тоже. Я не знаю, как, но похоже, что могу воздействовать на здоровье других. Посидите спокойно, пожалуйста, я постараюсь сосредоточиться.

Женщина грузно опустилась на диван. Игорь закрыл глаза, стараясь уловить какие-то биотоки с информацией о болезнях, идущие от пациентки. Ничего. Он открыл глаза. Наговорить ей, что все пройдет? Вон в больнице – пару слов сказал, а какой результат! Но делать так не хотелось. И вдруг он ощутил, что ему становится понятным что-то происходящее в душе самой женщины.

– Антон, ты выйди на несколько минут, – попросил Игорь. Когда тот безропотно скрылся за дверью, Игорь начал говорить:

– Я, видите ли, у себя обнаружил некоторые необычные способности. Ну, знаете, бывают всякие экстрасенсы и народные целители. Вот и у меня что-то такое же получается, правда, методику-то я еще не отработал… Как это у меня получается – и сам толком не знаю пока. Но я чувствую, например, что вы нездоровы, и нездоровы в первую очередь не физически.

– А как же еще-то?

Игорь передохнул. И вдруг начал говорить то, что само вдруг рождалось в его голове.

– Вы начали болеть лет пять назад. Муж пришел домой пьяный, а вы решили ему спуску не давать. Кричали долго, а потом никто из вас не извинился друг перед другом. Поэтому каждый привык после этого не прощать другого. И злость стала потихоньку съедать вашу жизнь. Мужа уже нет, а вы оправдываете себя и одновременно обвиняете.

– Я себя обвиняю? В чем это виновата?

– Вам всегда казалось, что он недостоин того, чтобы вы попробовали преодолеть себя, когда от обиды тоже кричать хочется. Если человек не может уступить другому, значит, он ждет, что другие будут уступать ему. Значит, он ставит себя выше других. Не обвиняйте себя сейчас, как раньше мужа.

Женщина встрепенулась, но не нашлась, что сказать.

Проще всего лежать на диване и обвинять на словах умершего мужа, а в мыслях – саму себя. Очнитесь – простите себя и его. Сходите в церковь, помогите кому-нибудь как сможете.

– А вы сможете мне немножко вернуть здоровья?.. – как-то совсем неловко произнесла женщина.

– Здоровья у Бога просят, а я… – тоже смутился Игорь.

– Так не дает… – на глазах женщины появились слезы.

– Часто люди не берут самое ценное из того, что им дается, только лишь потому, что хотят получить все просто так, даром. Выкиньте из головы все лишнее: прошлое – прошло и не вернется, хватит без конца хоронить мертвецов. Сегодня уже не ешьте ничего, завтра утром встаньте до рассвета, выйдите за город, посмотрите, как солнце всходит… Вам станет лучше. А дальше все зависит от вас.

Игорь быстро встал и вышел из дома. На крыльце стоял и курил Антон.

– Хватит курить, ты же бросал уже, – произнес Игорь неожиданно для самого себя прежде, чем тот открыл рот для вопроса. – Сам курить не хочешь уже, а все боишься в свободную минуту без этого занятия остаться.

Он вырвал из руки оторопевшего Антона сигарету, затушил ее, растер в ладонях, высыпал измятый табак в ладонь Антона, сказал:

– Понюхай.

– А что, ничего пахнет…

– Все, что пахнет вкусно, через какое-то время или засыхает, или разлагается. Налет от этого вкусного запаха тоже будет разлагаться в тебе. Если ты будешь курить еще месяц, одна клеточка в твоем животе начнет делиться и жить не так как другие клетки. Ты почувствуешь это через два года. Перестанешь чувствовать через три, как и все остальное. Выбирай, будешь ты курить или нет.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8