Олег Рой.

Верь в меня



скачать книгу бесплатно

Денис пошлепал из прихожей обратно в спальню, и взгляд его упал на прикроватную тумбочку. Там в рамочке стояла фотография, и на ней вся его семья – он сам, Мирослава, Ванечка, которому тогда исполнилось четыре, и двухлетняя Катюша. Ночью он ни разу не смотрел в ту сторону – не до того, извиняюсь, было, чтобы фотографии семейные разглядывать…

Вот оно. Ну да, редкий мужчина не устоит перед таким соблазном, но не каждого мужчину окатывают волны совести такой силы. Причем не постоянно ведь окатывают, а хитро, изуверски, без предупреждения и без видимой причины!

– Мира, я… – начал он, обращаясь к фотографии, осекся и похолодел.

Из рамочки на него смотрела… Маргарита. Она бесстыдно раскинулась на огромном валуне, совершенно обнаженная, а вокруг был пустынный каменистый берег.

Что за черт!

– Это еще что за номера, Марго?! – воскликнул ошеломленный писатель, словно любовница стояла здесь же. Но если бы она даже находилась здесь, то, скорее всего, расхохоталась бы в ответ даже на самые справедливые упреки. Как, когда Маргарита успела заменить фотографию, а главное, зачем?! Ничего себе подстава… Это, пожалуй, покруче, чем дурацкие стринги, про которые рассказывал ему когда-то Мишка!

Вишняков подскочил к тумбочке и резко опрокинул фото. Потом схватил его и сунул под подушку. Потом опомнился и стал торопливо вынимать из рамочки. Обламывая ногти, отогнул тонкие железки, вытащил стекло, картонку… и обомлел вторично. У него в руках был привычный семейный портрет. Они тогда все вместе выбрались погулять под весеннее солнышко, а отец Мирославы вовсю щелкал фотоаппаратом. Мирослава спокойно улыбалась, за ее руку держался Ванечка, на руках Дениса устроилась хохочущая Катюшка…

Да что это еще за чертовщина, с ума он сходит, что ли?! Маргарита ему показалась?! Вот так вот, среди бела дня, на трезвую голову у него галлюцинация случилась?! Вишняков судорожно вцепился в фото, как в спасительную соломинку, и понял, как не хватает ему жены, ее улыбки и ласкового покоя… Аккуратно поставил фото назад на тумбочку и перевел дух. Сердце стучало как бешеное. Вот только сердечного приступа недостает для полного счастья…

Так, все, перестаем психовать.

Мирослава. Ну, вот что ему не хватало?!

Мирослава была лучшей на свете женой. Которая к тому же подарила ему двух лучших на свете детей. Когда Денис думал об этом, глядя на их фото, то чувствовал, как лицо заливает жаркая волна стыда. Почему-то в памяти всплыла фраза из читанного в дни студенчества высокоморального английского романа – «когда никто не видит, как женщина краснеет, она не краснеет вовсе». При чем тут женщина и почему его память вытолкнула именно эту фразу, Денис не понял. Хотя… все элементарно. Дома никого нет, а он краснеет. Потому что прекрасно понимает, что виноват. И точно так же прекрасно понимает, что острые ощущения, которые для нее, Маргариты, были как семечки, для него так и останутся теорией, запретным плодом, как для вечного подростка. Собственно, он и не возражал.

Он привык к своему спокойному миру и очень не любил выходить из «зоны комфорта». Иногда, впрочем, чтобы не зажиреть, любому человеку нужно из нее выбираться и подвергаться тому или иному стрессу. Денис верил, что для мужчины стресс, тем более такой, не губителен, а, наоборот, целителен, это все психологи подтверждают, так что с Маргаритой ему как бы повезло. Приходится это признать.

Да, Маргарита много для него делала. Сейчас она хлопотала по организации выездных пресс-конференций. Разрабатывала план, по которому Денис будет вести вебинары для молодых писателей. Все это очень важно для его карьеры и, по сути, для его семьи! «Ты хочешь сказать, что ходишь налево ради семьи?» – безжалостный внутренний голос разбил вдребезги жалкие попытки оправдаться перед самим собой.

Не сказать, что Денис был неврастеником. Но ведь и бабником он тоже никогда не являлся. А ведь казалось бы! За годы студенчества он навидался всяких соблазнов, но мужественно выстоял. А Мирослава… Она была не соблазном, а тихой гаванью. С самого первого экзамена на абитуре. Он после сочинения, и она после сочинения. Разве что он сдавал на факультет тележурналистики, а она на филфак.

Две группки абитуриентов оказались на одном речном трамвайчике – отмечали событие. Все-таки еще один из экзаменов сдан, и слава богу. Кто-то ждал результата с трепетом, кто-то, как Мишка, не парился: «Что я, совсем? Я этой ерунды могу накорябать километры!» Он был железобетонно уверен в себе, попивал темное горькое пиво. Как потом оказалось в плане экзаменов, Миша не ошибся. В плане же личного…

Милая девушка с пушистыми волосами стояла у поручней и кусала губы. Молчала, переживала, ветер шевелил волнистый завиток на ее виске. «Тургеневская барышня», – припечатал Мишка. «Какая нежная», – думал Денис.

– Я провожу барышню? – галантно пристал Мишка, когда они сошли на берег.

– Я сам провожу, – внезапно оттеснил его Вишняков, дотоле не подозревавший в себе подобную решительность. Он и сам от себя не ожидал такого… Мишка, впрочем, тоже не ожидал, но артачиться не стал, уважая чужое чувство. А то, что это чувство, а не блажь, он, как признался сам потом, почуял интуитивно. Подошел к следующей «жертве» с их же собственного с Вишняковым потока и, конечно, преуспел. Это и была Ольга, бархатная перчатка со спрятанной внутри стальной дланью. Именно такая длань, как оказалось, требовалась разгильдяю Мишке, и Мишкина свадьба оказалась первой на их курсе. Теперь Миша с Ольгой были женаты, прочно и надолго, несмотря на «подарок» в виде фривольного предмета женского гардероба. Но свою семью на прочность Денис проверять ох как не хотел!

Мира так и осталась милой тургеневской барышней. Совсем, однако, не бессловесной размазней, а офицерской дочкой – умненькой, начитанной и тоже с принципами. Скромной, воспитанной, сдержанной, всетерпящей, заботливой, внимательной… короче говоря, самым настоящим, без иронии, ангелом. Значит, что-то произошло с ним самим, с Денисом. В бочку его меда попала ложка дегтя. И эту ложку он положил в нее сам.

Вероятно, эта ложка дегтя и вылезла сейчас из его подсознания в виде грубой петли висельника…

Кстати, а почему Денис увидел именно этот эпизод?! Это ведь сцена из его собственного первого романа, «Олаф-варвар, герой поневоле». Денис сразу лихо закрутил сюжет, мешая историческую правду и вымысел, перетасовывая факты и фантазию, взбивая сумасшедший коктейль из бряцания зазубренных в боях топоров и мечей, покрытых протравленной вязью, из мифов о великих конунгах и Крещения Руси.

Шла охота за женой убитого конунга и его малолетним сыном во время их бегства в Швецию – были скитания по островам, враги и друзья, предатели и мстители, верные погибшему конунгу. Тот, кого собирались вздернуть, являлся предателем, да еще мелким, жаждущим не славы, а простой наживы. Он покрыл себя позором, и его собирались предать позорной смерти. Тодрик-Вонючка, так его звали.

«Получается, ты и есть Тодрик-Вонючка, совершивший предательство ради простой наживы», – сказал Денису его внутренний голос.

Разве измена – не предательство? Самое настоящее предательство, и даже более того. И неважно, где оно происходит, на островах в Средневековье во время дикой тотальной резни или в цивилизованной Москве двадцать первого века, на полях бескровных семейных сражений. Подобное предательство может убить семью вернее, чем какой-нибудь гонконгский вирус, хотя это уже не времена Стивы Облонского.

«Нет, стоп, – внезапно рассердился Денис на самого себя. – А при чем здесь эта шваль, охочая до презренного металла?! Какого дьявола приснился именно он?!»

Ворча, писатель пошел умываться и чистить зубы. Но голова продолжала работать. Кроме того, он еще и говорил сам с собой – это как-то упорядочивало мысли. И кофе… Нет, без кофе он по утрам не человек. Надо срочно взбодриться… Где тут был кофе? И не растворимый, к черту эту бурду. Настоящий, заварной. Крепкий, в меру сладкий. Он хорошо прочищал мозги и выгонял остатки кошмаров. Итак…

Разве он, Денис, наживается на ком-то? Разве он не работает до полного опустошения, выплескивая на страницы свои юношеские фантазии о скандинавских боях? И разве они не превращаются потом в умопомрачительные приключения, которыми зачитываются люди?! Не зачитывались бы, не ушла б его первая книжечка с прилавков меньше чем через десять дней, не разлетелись бы по Москве столь стремительно две тысячи экземпляров. Две тысячи – тираж, скажем, недостаточный для безбедного существования, но для начинающего писателя с никому не известным именем вполне себе приличный. Вторая книжка, «Олаф несокрушимый», была о зубодробительных боях и любовных победах. Признаться, описывая сексуальные похождения неистового варвара, Денис не только вовсю пользовался, как прототипом, похождениями друга Мишки (вот тот был неутомим на этом фронте!), но и частенько вспоминал Маргариту… Кстати, тираж уже пять тысяч, да отчисления, да… семья уже могла себе позволить отдать наконец родителям долги, добить все кредиты… кстати, третью книгу можно так и назвать – «Олаф неистовый»…

Денис допил кофе, вымыл чашку, прошелся по кухне, раздумывая.

И третий голос вдруг раздался внутри его, странный и тревожащий, неизвестно кому принадлежащий, но смутно знакомый: «А как насчет мистического стечения обстоятельств, а? Ты же писатель, должен в такое верить и прислушиваться на будущее. Кто тебе обеспечил твой первый тираж? Вспомни! И подумай, кому все-таки принести за это хвалу и благодарность. Хорошо подумай…»

Денису стало совсем неуютно, и его рука сама потянулась к мобильному. Несколько секунд Денис смотрел на телефон, не набирая номера. Все же уже несколько дней они не виделись с Мирославой, Ванюхой и Катюшкой, последний раз Денис звонил жене только вчера утром. А к вечеру… вот сейчас лучше не углубляться, что было к вечеру. И ночью.

Телефон вдруг зазвонил в руке, Денис даже вздрогнул.

– Денис, лапушка, перечитай, дорогой, новый кусок, который ты недавно сделал, – раздался голос Маргариты. – Тут несостыковочка небольшая. Мелочь, конечно, но нужно подумать и исправить, а то потом поползет дальше, а перед этим еще и редактор нервы помотает. Лучше в зародыше проблемку придушить, хорошо?

– Да… Спасибо, сейчас займусь, – пробормотал Денис.

Вот ведь. Маргарита, как ни крути, ему помогает, и оперативно. Впрочем, Мирослава ведь тоже вычитывает его работу и всегда дает дельные советы, только вот иногда с детьми закрутится… «С другой стороны, – с запоздалым раскаянием подумал Вишняков, – при чем тут дети? Этот кусок я жене вообще не отправлял, хотя мне-то помешали совсем не дети».

Нужно действительно перечитать. А то голова черт знает чем занята.

– И еще… – продолжала Маргарита вкрадчиво. – Не забывай, что твой главный труд должен быть все же на первом месте. Чтобы кошмары не мучили!

Она хохотнула, и Вишняков похолодел.

– Да-да, разумеется, – промямлил он и брякнул первое, что в голову пришло: – Извини, мне тут звонят по второй линии…

– Ах да. Звонят, – фыркнула видящая сквозь стены Маргарита и отключилась.

Вот черт побери! Да, в самом деле, нужно сходить в аптеку за снотворным. Не хватало еще маяться кошмарами, от которых просыпаешься с сердцебиением, а потом про них непостижимым образом любовница узнает. Или это у нее шуточки такие?! Кто ее разберет? Да вдобавок сегодня, фигурально выражаясь, чуть в гроб живого не запихнули. Так, все. Берем ноги в руки и на улицу проветриваться.

Но перед тем как одеваться, Вишняков засунул в стиральную машинку постельное белье и поставил на быстрый режим. Как все же классно, что Мирослава научила его пользоваться этой техникой. А все остальные приятели-женатики не умеют, лентяи эдакие. Можно подумать, у них таких приключений не бывает.

Попутно Денис с удивлением отметил то, что, оставшись в одиночестве, он почти никогда не думает о Маргарите. Только когда он видел ее, а видел он ее теперь по роду деятельности довольно часто, в нем просыпалась какая-то сумасшедшая бесовщина, сделать с которой он ничего не мог. И было сладко, и было жутковато, и было бесшабашно… но в душе и в сердце всегда оставалась Мирослава. И чувство вины… Похоже на наркоманию. Что, если получится все-таки развязаться с этой Маргаритой? Да, помогла, да, спасибо огромное. По гроб жизни спасибо, но… как-то он не очень уютен, этот гроб.

* * *

– Анна Мироновна, здравствуйте, – выходя из квартиры, мимолетно поздоровался Денис с соседкой по лестничной клетке, копавшейся в почтовом ящике. Анна Мироновна была та еще штучка. Он подозревал, что она заводит на всех соседей своеобразное досье. Может, не строчит его в тетрадке, конечно, а записывает на подкорку, так, на всякий случай. Она, кажется, знала про всех все.

– Здравствуй, Дениска, – приветливо отозвалась соседка, всегда называвшая Дениса уменьшительным именем, несмотря на его тридцать восемь лет. – Извини мое старухино любопытство, а что это за дамочка вчера к тебе приходила?

Сердце Вишнякова ухнуло куда-то меж ребер. Он остановился, едва не налетев на дверь, и осторожно, точно вдруг заржавел шейный позвонок, повернул голову. «Все, – подумал он. – Это было неизбежно. Вчера у меня была Маргарита… Да что же я за идиот?! На кой черт я приглашаю ее домой? Тем более попасться Анне Мироновне… Вот черт! Что придумать, что?!»

– Э… какая, в смысле, дамочка, Анна Мироновна? – пытаясь тянуть время и казаться беспечным, переспросил писатель и снова почувствовал, как предательская краска заливает лицо.

– А к тебе разве их много ходит? – улыбнулась соседка, выуживая наконец корреспонденцию. – Смешная такая, в круглых очочках, в ушаночке, на детскую похожей, с помпончиком. Вчера после двенадцати дня. Только-только новости закончились, и я в булочную пошла. Я ее у нас в доме что-то не припомню…

В первые несколько секунд Денис тупо смотрел перед собой в пространство, а затем с чувством небывалого облегчения выдохнул, и все блаженно поплыло перед глазами. Он даже ушам не поверил.

– Я и не сообразил сразу, про кого вы, Анна Мироновна, – засмеялся он с таким облегчением, словно получил амнистию. Впрочем, так оно, в сущности, и было… – Да это же наша с Мирой знакомая, почти соседка, Светлана! Она не ко мне приходила, а к жене и меня-то даже не застала, я позже пришел. Записку в дверь сунула, я потом забрал… Она к нам почти и не заходит, вот вы ее и не помните…

Он едва остановил свою судорожную скороговорку. Да, вчера Денис обнаружил в двери записку от Мальковой. Малькова иногда к ним забегала, но вряд ли ее можно было назвать подругой Миры. Так, потрепаться о детях, сходить вместе в поликлинику, благо та недалеко. В записке Малькова писала, что ее муж прочел обе книги про Олафа, и в полном восторге, и что они зовут семью Вишняковых в гости, как только те найдут время. Светка не знала, что Мирослава уже неделю гостила у родителей на даче… Тьфу ты, а Денис уже готов был в петлю лезть…

…Далась ему эта петля.

– Дениска, ты уж подари старухе свою новую книжечку, как выйдет, хорошо? – продолжала Анна Мироновна. – Что-то я к этим приключениям привыкла уже, хоть и не по летам мне это читать-то, но вот сын читает, и уж я тоже взялась. А писатель-то – вот он, надо же…

Вишняков торопливо обещал разговорчивой соседке извещать ее обо всех своих новинках в первую очередь, спешно распрощался и выскочил на улицу. Как говорится, вот она, слава. После выхода книги сначала звонили близкие друзья, потом друзья друзей, потом все остальные. Теперь благочинные и вездесущие старушки-соседки его читают. Вот уж не предполагал он, что Анна Мироновна плюс к ее многочисленным талантам разведчика еще и приключенческую литературу почитывает…

Денис все не решается позвонить собственной жене.

Лицо обожгла колкая поземка. И, странное дело, мысли его стали постепенно менять свое направление. Ну да, слава. Ну да, начинающаяся писательская известность, но… Не такого хотелось, совсем не такого. Он думал въехать в эту известность на белом коне, а вполз через заднюю калитку. Да и сама известность. Она же… ремесленная. А ведь когда-то Денис Витальевич Вишняков считал себя способным сказать «новое слово» в литературе. Ведь у него очень хороший стиль, все это признавали. Но оказалось, этого мало. Может, просто невезуха? И в его жизни внезапно появилась Маргарита. Повела за ручку. Деловая связь. Такая связь, что и не вырвешься, пожалуй. И… вместо ощущения победы появилось чувство провала. Не так все должно быть, совсем не так!

Воспоминания неотвратимо наползали на него, вызывая холодок в спине, словно его не только раздели, но и сняли кожу, а потом выпотрошили самые потайные уголки души. Таким невозможно поделиться, даже с лучшим другом. Да, пожалуй, Мишка даже не понял бы его. Мишка являлся надежным, как скала, не зря они дружили уже столько лет. Сколько разговоров «за жизнь» было переговорено, сколько тайн друг другу доверено за самыми задушевнейшими беседами, где бутылочка становилась не поводом, а лишь средством чуть-чуть ослабить хватку жизни, как узел галстука, чтобы не слишком душило. Но их общение, хоть и касалось оно иногда высоких материй, опиралось все же на реальность. А это… Это не вмещалось ни в какие рамки. Вот и Мишка говорит, вторя Чехову: «Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда».

Ох, дружище. Оказывается, как мало мы знаем, что может, а чего не может быть.

Впрочем… Что, случаются подобные визиты гробовщика? Это уже нельзя списать на галлюцинацию, бред или кошмар. Кстати о кошмарах… Для начала надо хотя бы нормализовать сон. Он же в аптеку собирался! Надо собрать себя в кучу и идти, наконец. Куда это он забрел? Совсем не туда, куда нужно…

Внезапно под ноги Денису выскочила черная кошка. То есть нет, не кошка… Это был небольшой черный пуделек. Испокон веков черный пудель являлся символом нечистой силы, вспомнил Денис. А в этом милом пуделеныше не было решительно ничего дьявольского. Он крутился вокруг писателя, подскакивал и улыбался, часто дыша маленькой розовой пастью с добродушно высунутым языком.

– Ты откуда тут такой буся? – присел перед ним Вишняков.

Песик, разумеется, не ответил, продолжал скакать, облизал пальцы Дениса и порывался облизать еще и нос. Вишняков рассмеялся.

– Ну вот, а классик писал, что такие собаки, как ты, – это дьявольская примета! – ворковал он над песиком, почесывая его за ушком. – А ты вполне себе милый… Чертеночек такой…

Ваня давно канючил собаку, но Денис прекрасно понимал, что все заботы о питомце свалятся на Мирославу, а ей еще только этого не хватало. Сам Денис, погруженный в тексты и разъезды, само собой, тоже не смог бы уделять питомцу время. Как-то ведь живут же люди без собак…

– И как вот люди живут без собак, а? – обратился он к песику, который благосклонно развалился кверху лапами на снегу и жмурился, позволяя чесать себе курчавое пузико.

– Рози-Рози-Рози! – раздался неподалеку женский голос, и песика как ветром сдуло.

– Так ты девочка, оказывается, – запоздало посмотрел Денис пудельку вслед.

Затем, оглядевшись, понял наконец, где находится (прошел лишние несколько домов, задумавшись), и вернулся на прежний курс.

В аптеке было тихо, как в пустыне, ни одного посетителя. Лампа под потолком угрожающе гудела и мигала, отбрасывая синие отсветы на застекленные шкафы и прилавки.

– Девушка, что бы вы могли посоветовать от ночных кошмаров? – полушутя обратился Денис в окошечко.

К нему обернулось худое длинноносое лицо, увенчанное очками с толстыми линзами, которые делали черные глаза стоящей за окошечком огромными. Левый глаз аптекарши заметно косил.

Денис сглотнул и поневоле отшатнулся, не подумав, что эта реакция могла аптекаршу обидеть. Просто сюда они с Мирой ходили частенько, в основном, конечно, за лекарствами для детишек, и помнил он в этой маленькой аптеке только двух фармацевтов-продавцов, полненькую Лену и темноволосую, с небольшими усиками, Анору. А ту, что стояла за прилавком сейчас, женщину он видел впервые. Хотя, впрочем, какая разница, не обязан же он знать в лицо всех сотрудников.

– Ночные кошмары обычно лечатся правильными дневными мыслями, – в тон ему ответила косой фармацевт. – Если перейти меру, самое приятное превратится в самое неприятное.

– Да нет, правда. Мне бы такого… чтобы мыслей вообще не было, – брякнул Вишняков.

– А думать как раз полезно, – улыбнулась длинноносая. – Как говорится, думай о великом, наслаждайся маленькими радостями.

Ты смотри, не фармацевт, а философ! Прямо Сократ косоглазый!

– Но как раз мысли и не дают мне спать спокойно, – не сдавался писатель.

– Ну, спать спокойно мы все будем на том свете, – обнадежила странная продавщица, и Денис невольно сглотнул. – Валерьяночки попейте для начала…

– Я пробовал, – соврал Денис, – не помогло.

– А седативы без рецепта не продаются, – сказала женщина. – Распоряжение мэра Москвы, только месяц, как вышло. Или у вас есть рецепт?

– Если бы был, – посетовал Вишняков, решив, что возьмет странноватую продавщицу не мытьем, так катаньем и без снотворного из аптеки не уйдет.

– А как же тогда… – развела руками аптекарша. – Поймите, у нас все серьезно, есть распоряжение – изволь исполнять.

– Понимаю, – нахмурил лоб Денис.

– Понимаете, – женщина посмотрела так, что Вишняков так и не понял, куда именно она смотрит – на него или куда-то за его левое плечо. – И тем не менее просите. Странные вы, люди…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8