Олег Рой.

Тени судьбы



скачать книгу бесплатно

Я точно знаю, что это была весна, в этот день я влюбилась в самого лучшего мальчика на всей планете – в Славу! Он угостил меня коржиком с орехами. Такой вкуснятины я никогда не ела!

На следующий день я притащила в кармане три шоколадные конфеты, которые Таня постоянно приносила домой целыми пачками, при Славе развернула их и съела. Пусть думает, будто я богатая. А вот и Пашка… какой-то грустный, смотрит на нас печальными голубыми глазами, наверное, он еще не выздоровел или еще слишком маленький, чтобы разбираться в чувствах. Из-за него постоянно влетает Славе в тихий час. Я сама видела, как Пашка подкладывает Славику под одеяло то кактус с подоконника, то жвачку, то игрушку-пищалку, то скорлупу от каштанов. Глупенький. Да и тень у него маленькая и все время держится от наших теней в сторонке. Ну, а раз наши тайные друзья не хотят с ней дружить, то и мы не будем.

Тень третья

Если бы я только могла стать Алисой в стране чудес и отправиться за белым кроликом в какую-нибудь нору, чтобы повстречаться с волшебниками и злодеями. Или выпить из пузырька сказочную жидкость и превратиться в принцессу! Или… уплыть далеко-далеко с отважным капитаном и петь ему, что только смелым покоряются моря! Или… Нет! Все это, по словам Тани, глупые мечты. Она постоянно напоминает мне о том, что мне не на кого рассчитывать в этом мире и что я должна пахать день и ночь для того, чтобы нормально жить. Чем больше она это говорит, тем меньше мне хочется ходить в школу и решать задачи.

Но однажды, в один миг, моя жизнь изменилась.

Я перепутала кабинет и случайно попала в хореографический зал. Бывают в жизни стоп-кадры, которые навсегда сохраняются в подсознании. Увидев, как среди множества зеркал красивая девушка в белоснежном наряде парит в воздухе, я поняла, что не умру, пока не научусь летать так же, как она.

Мне повезло. Таня договорилась с учительницей танцев, чтобы я два раза в неделю посещала балетный класс. В 10 лет для меня это было сказкой; в 15, когда я держала в руках золотую медаль районного конкурса, – целью жизни; в 20 балет стал моей религией. Я поклонялась танцу, потому что только в нем находила правду красоты и чувств.

В старости пришло понимание профессиональной страсти: на пуантах было легче жить и сохранять равновесие, вопреки здравой логике. Мне не нужно было смотреть под ноги, потому что они в совершенстве знали шаги, которые надо было совершить. Девушка-танцовщица являлась для меня воплощением счастья. А когда я первый раз попала в театр на балет «Ромео и Джульетта», голова закружилась от восторга.

Я проводила на занятиях по нескольку часов в день, репетировала номера от Дюймовочки до Бабы-яги. После уроков бежала в библиотеку – изучать биографии знаменитых балерин и просто танцовщиц, оказавшихся в тени славы, рисовать в тетрадях эскизы костюмов и слушать на стареньком проигрывателе классические аудиозаписи.

Вообще, школа для меня простое серое здание, а классный руководитель похож на дятла, который долбит по голове.

Хорошо, что самое страшное – первое сентября – уже позади. Ненавижу этот праздник. Под ногами все хлюпает, потому что небо ревет, как и я, прощаясь с прекрасными каникулами. Все в этот день выглядят глупо! Девочки похожи на мутантов с этими огромными белыми бантами и воздушными шариками в руках. Кстати, мой шарик постоянно вылетает из рук, словно хочет вырваться на волю.

Мальчики у нас дураки – дергают девочек за банты, вызывая слезы, как будто не понимают, что для нас бантики и красота важнее даже пятерок в четверти. Родители… ах, больная тема! Носятся с вениками или, приличнее сказать, венками и коробками конфет от одной учительницы к другой. После концерта все идут праздновать первый звонок – кто в парк, кто в кафе есть мороженое и пить сок, а кто просто бродит по улице, вызывая сочувствие бездомных собак и кошек, трущихся об ноги.

Вот уже седьмой год подряд как я втянута в эту школьную жизнь – «через года слышу мамин я голос, значит, мне домой возвращаться пора…» Ну почему даже гребаная линейка не может обойтись без этого слова «мама»? Я уже не маленькая девочка, которая не понимает правды. Таня год назад все мне рассказала. Интересно, а где сейчас эта женщина, которая родила меня и скрылась, как будто совершила грех? Может, смотрит на меня с неба? Или воспитывает другого ребенка, более хорошего и нужного? За спиной ребят стоят родители – разукрашенные мамы и важные папы. За моей спиной стоишь только ты – верная подруга – тень. Странное создание. Боишься темноты, поэтому мне приходится спать с включенной лампой. Убегаешь вместе со мной с урока алгебры, которую я ненавижу. Подсматриваешь за Пашкой, который учится в шестом «Б». Эх, Пашка, Пашка! Не замечаешь ты нас в упор. Ходишь с пацанами, говоришь о танках, дерешься за Нинку из пятого «Г». Чем же я хуже ее? Хоть Таня и одевает меня просто, но выгляжу я весьма хорошо, у меня длинные волосы, заплетенные в две косы, и красивое лицо. Слава вон отвести взгляд от меня не может – смотрит, как на Василису Прекрасную. Смешной такой! Как с детского садика пристал ко мне, так и в школе проходу не дает. Сидит за партой позади меня и дышит в спину. Стихи пишет, в анкетах в любви признается, заваливает валентинками, носит ранец, делится со мной то яблоками, то конфетами. Но его внимание мне не особо-то и нужно.

Моя тень уже давно отделилась от этого сказочника, да и я сама тоже. Во-первых, потому, что он изменился – на его лице много прыщей, спина какая-то горбатая, да и мозги у него слегка набекрень. Он все время что-то сочиняет, на литературе ведет себя как воскресший Пушкин – то стихи читает все сорок минут, то пересказывает рассказ иначе, чем было в тексте, а когда он молчит, учительница всем в пример зачитывает его сочинения.

На переменах он собирает вокруг себя девчонок и мальчишек и начинает им пиликать басни о том, что ежи питаются кактусами, люди появились потому, что обезьяны перетрудились, а писатели-классики – это те, которых мы изучаем в классе. Лишь однажды ему влетело от истерички, вернее исторички, которая спросила у него: «Как зовут богатырей с картины Васнецова?» – и он браво ответил: «Атос, Портос и Арамис». Впрочем, глупости ходили за ним следом, как тени. Его фразы не оставляли равнодушными даже учителей, которые в столовой осуждали его сложносочиненные мысли, типа «Гагарин – проходимец в космосе», «Фамусов вышел в задний проход и уехал», «Ленский жил не до конца, он умер на дуэли»… Наверное, он станет писателем. Уж слишком длинный язык и необычные мысли, не такие, как у всех. Впрочем, в классе уже все выбрали себе профессии. Мальчики будут космонавтами, летчиками и бандитами, а девочки – актрисами, моделями и невестами. Смеются только над Витькой, с которым мы вместе ходили в садик – тем самым мальчиком, у которого не было папы. Он в первом классе на уроках физкультуры все время сидел возле большой лужи (потому что имел справку, освобождающую его от занятий физрой) и говорил, что станет моряком. Я же не хочу ни принцев на конях, ни мировых подиумов, только сцена, только белая пачка и только балет.

В классе со мной мало кто общается. Часть девочек обижена на то, что Слава посвящает мне свои любовные поэмы, другая часть смотрит на меня как на инопланетянку, потому что никогда не видела моих родителей. На родительских собраниях про меня ничего не говорят, потому что это попросту некому слушать. Таня пропадает на работе день и ночь, я вообще ее не вижу. В мой дневник она заглядывала в последний раз года два назад. За плитой откуда-то стали собираться бутылки. Однажды я решила сдать их и получить деньги на мороженое, но Таня всыпала мне по первое число и опять пригрозила выгнать к чертовой матери. Хоть бы раз исполнила свою угрозу! Так нет, все только обещает да обещает. За учебу ругать меня не приходится и за поведение тоже.

Все хорошо. Учу параграфы, решаю уравнения, химичу, не делаю ошибок в окончаниях трех времен – настоящего, прошедшего и будущего, не задыхаясь, как одноклассницы, бегаю на длинные дистанции и ни у кого не списываю. Просто живу, как живется. У меня есть только одна маленькая тайна. Татуировка в виде морской ракушки на правом плече. О ней знает только Андрюха – друг Славы, да и то только потому, что подсматривал как-то раз за девчонками в раздевалке. Ее мне нарисовала девочка-старшеклассница, которая была в лагере пионервожатой и мечтала стать художницей. В лагере никто не знал о том, что у меня нет родителей, поэтому я нафантазировала об отце-олигархе и матери-кинозвезде, о доме в три этажа, горничных и игрушках размером с человека. Там я впервые затянулась сигаретой, да так, что почти задохнулась, впервые потеряла сознание от нажатия на сонную артерию, впервые поцеловалась взасос со старшеклассником, который на следующий же день забыл даже мое имя. Ничего не поняла. Все было похоже на какую-то муть.

Скоро мне исполнится 14 лет, а я так ничего и не узнала об отношениях между мужчиной и женщиной. У Тани спрашивать стыдно, у девчонок – бессмысленно. А еще меня волнует вопрос: почему днем я могу думать о многих вещах и улыбаться взрослым людям, а ночью, рассказывая тени о прошедшем дне, только об одном: о безответном чувстве к Пашке. Думать, плакать и биться головой об стенку. Интересно, ты тоже склоняешь голову вместе со мной, оплакивая горе. Кто ты, темный силуэт? Покорный и молчаливый. Умеешь ли чувствовать?..

Тень четвертая

Фонари разбрасывают тени деревьев и проводов на асфальте, укутанном белоснежной материей. Мне жалко ступать на искусно выплетенные небесами хрупкие снежинки. Все вокруг выглядит таким чистым и невинным, что уже один мой след кажется кощунственным. Каждый раз, когда под ногами раздается скрип, я ощущаю, как переламываются хребты тысячи маленьких телец. Наверное, узнав всю правду о своем преждевременном рождении, я особенно ценю жизнь беззащитных существ. А может, это все влияние Славы… Уверена, что это единственный мужчина, встретившийся на моем пути, который умеет видеть не только крышу дома, но и целого мира – «крышка Вселенной» – так он называет небо. Вся жизнь играет вокруг него, потому что он умеет ее одушевить. Слава на многое открыл мне глаза. Научил в простоте видеть красоту, в напыщенности наблюдать пустоту, в глазах лицезреть душу. Откуда он набрался таких мудростей, я не знала, потому что боялась спросить и услышать: «Моя мама…» Ощущала ли я себя глупой? Вряд ли. В молодости никогда не задумываешься о весе своих мозгов. Очень хочется всем доказать, что лучше тебя еще не было. Что ты – феномен этого мира. Когда книжные полки прогибаются под тяжестью автобиографий знаменитых личностей, художественно описывающих свои горестные жизненные скитания, чувство собственной значимости зашкаливает все допустимые пороги.

В полусонном состоянии я бреду к подруге, потому что Таня наконец-таки нашла свое счастье. Вот уже две недели она встречается с врачом-окулистом, который разглядел в ней хорошую и милую женщину. Только почему счастье редко дается людям и для его торжества кто-то должен покинуть дом?

Вчера сбылась моя мечта – я танцевала со Славой на выпускном и специально поцеловала его, когда Пашка посмотрел в нашу сторону. А Слава, похоже, серьезно мною увлекся. Недавно прочитала его рукопись и пришла к выводу, что была права насчет его будущей профессии. Он с трепетом относится к словам, и его рассказы никого не оставляют равнодушными. Читая, ты чувствуешь прохладу осени или зной лета, плаваешь в открытом море или летаешь над облаками, видишь прожженные листья в огромных лужах или вдыхаешь аромат клубничного варенья. Как после вкусного обеда, перевернув последнюю страничку рукописи, я почувствовала себя сытой. Я уже не говорю о словах, которые он заплетает в рифмы. Наверное, для любой девушки – это самый желанный десерт. Мне нравится проводить со Славиком время и видеть рядом с собой человека, не умеющего скучать. Он словно витаминный комплекс для хорошего настроения и крепкого иммунитета. А Пашка… он теперь приходит ко мне только во снах, пропитанных чувствами, или же в бессонницу, когда из темноты на меня набрасывается дикий зверь, царапающий душу. Почему-то ночью я особо остро ощущаю пронзающий холод жизни, мысли о судьбе и счастье обрываются дурными предчувствиями, предрекающими какую-то трагедию. Ночью мне по-лютому страшно.

После девятого класса Пашка устроился на работу и начал встречаться с бывшей одноклассницей – Надей. Похоже, мне больше не на что надеется. Когда я была маленькая, то сдуру в саду у тетиной знакомой кинулась обрывать крапиву, приняв ее за простую траву. Жжение было невыносимым. Я испытала то же, что и ощутила сейчас, только теперь уже не снаружи, а внутри себя.

А судьба, как истинная подруга, тут же решила все за меня. Всхлипы, слезы и отчаяние прервал телефонный звонок – Слава пригласил к себе домой, на кофе. Я подумала и согласилась…

Господи, сколько теней меня окружало в этот день, особенно когда я оглядывалась! Сомнения, надежды, страх вечного одиночества. Демоны словно устроили соревнование внутри меня – кто быстрее овладеет ее душой. А душа, это что? Любовь… Но существует ли она? Как-то я задала себе вопрос: «Умеет ли тень чувствовать?» И сегодня нашла на него ответ: «Виват тебе, Фрейд!» – со своим предположением о двухгодичном сроке этого странного чувства.

Мое тело как будто бы спрятано между рядами бесконечных теней. Оно жаждает быть обласканным и обцелованным, словно ищет какое-то особое прикосновение… А что касается любви, то мне кажется, она живет только в танце. Как же мне нравится выходить на сцену!

Помню, как в первый раз волнение едва не испортило все мое выступление. Перед школьным концертом я заглянула в щелку занавеса и обомлела от ужаса – одноклассники и родители, а также ученики из параллельных классов будут смотреть на меня! Слава с букетом ромашек сидел в первом ряду. Вдруг все движения почему-то забылись. Я стояла и едва могла распрямить коленки от дрожи, не говоря уже о том, чтобы хоть как-то восстановить в памяти танец, а когда объявили мое имя, то думала, что и вовсе упаду в обморок и это будет мой дебют под названием «Умерший лебедь». Зазвучали первые ноты. «Только не сорваться с пуантов!» Сердце билось так сильно, что хотелось зажать его рукой. К жизни меня вернули только громкие аплодисменты. А спустя два дня в школьной газете я прочитала о своем выступлении: «Полька» Рахманинова в исполнении Светы Воронцовой признана лучшим концертным номером. Ее движения полны радости и легкости…» Я плакала от счастья. Значит, вот как можно скрывать дрожь? Мне казалось, что все видели мое волнение, а оказалось, что оно было не на лице, а в душе, которая, по всей видимости, никому не ведома.

Ноги сами принесли меня к Славе. Хотя я упорно сопротивлялась и почему-то так хотела сохранить верность своему идеалу, сберечь именно для него что-то очень сокровенное и ценное. Но, видимо, мои желания или, скорее, инстинкты, стали слишком большими. Слава был нежным и предельно внимательным к моим сомнительным чувствам. Краем глаза я наблюдала за тем, как наши тени сплетались друг с другом на белой стене под цитирование Пастернака: «На озаренный потолок ложились тени. Сплетенья рук, сплетенья ног, судьбы сплетенья…» Непонятно, кто кому подражал и принадлежал – тени телам или наоборот? Мой писатель искусно сочинял сценарий нашего романа, а я читала его взахлеб. Но душа, как кот, свернувшись клубочком, тихо посапывала и лишь изредка вздрагивала от случайных пробуждений, когда из окна я видела Пашку под руку с Надеждой. Они выглядели счастливыми, а я… училась ею быть до пупырышков гусиной кожи, до бессонных ночей, полных разными мыслями. Может, я поторопилась со Славой? Может, это моя вторая ошибка после преждевременного рождения? Занятия любовью. Профилактика одиночества? Развитие гибкости? Репетиция семейного спектакля? Болеутоляющее средство? Ничего не чувствую. Похоже, Слава, как истинный лирик, вкладывает в это действие всего себя, шепотом успокаивает сердце, ласками приручает душу. А я… все ищу ответы на свои вопросы. Все жду то самое прикосновение. Боюсь встретить рассвет вдвоем, убегаю за несколько минут до появления солнца. Для меня пролог утра – это что-то интимное, личное, куда мне никого не хочется впускать. Мне нравится начинать дни с прогулки, зарядки мыслей и поиска своего отражения в осенних лужах. Нравится вдыхать утренний воздух и кутаться в теплый махровый шарф, который Таня подарила мне на семнадцатилетие.

Вот и сегодня вместе с тенями я бреду по тихим и спокойным улицам, вглядываюсь в окна, в которых горит свет одиноких ламп и виднеются силуэты женщин, готовящих завтрак. Как же найти в этом мире маленькие радости жизни? Как щенок, уставший от пинков, боится подойти к миске с едой, так и я страшусь реальности, потому что знаю еще с детского садика, что одиночкам на земле не рады. Я иду, наступая на собственную нахохлившуюся тень, и наблюдаю за тем, как ветер гонит прочь полиэтиленовый пакет, похожий на белую птицу…

Тень пятая

О весне я знаю больше, чем о математических теоремах и исторических фактах. В это время года во мне просыпается маленький человек – очень нежный, ранимый, жаждущий солнечных лучей, улыбок и объятий. Школьные годы вот-вот останутся позади, впереди – целая жизнь, которая, по идее, должна сложиться хорошо. Меня воспитывали не двор и дискотеки, а литературные «реки», театральные постановки и черно-белые фильмы. Все, что волнует человека, содержит в себе искусство. Я была слугой двух господ – танца и жизни.

Па-де-де между мной и Славой исполнялось достойно и красиво, пока я случайно не «наступила ему на сердце». Хотя, он этого даже не заметил. Однажды, во время спектакля в Малом театре, в котором мне выпала честь исполнить партию Маши в балете «Щелкунчик», я сбилась с ритма и закружилась в собственном танце, как лист под ветром. На первом ряду я увидела глаза, которые случайно осветил прожектор. В них был разлит океан, а может, горное озеро, или, вообще, отражалось небо, а может, две глыбы нетающего льда? Все дети рождаются с голубыми глазами. Наверное, это цвет чистоты и непорочности, которыq не всем посчастливилось сохранить в душе. Мой самый главный зритель, тот, ради кого я была готова танцевать всю жизнь, смотрел на меня с восхищением. За кулисами, где суета привычна, как тишина в храме, я опять увидела его… с букетом моих любимых тюльпанов. На мгновение мне показалось, что я нахожусь в сономании – стране, где мечты могут жить свободно и легко. Но, когда он приблизился ко мне, я стала слышать собственное дыхание, чувствовать, как бьется в висках пульс. Неужели только благодаря кому-то особо ценному и дорогому можно услышать себя? Он был для меня зеркалом, в котором отразилась моя жизнь, мое счастье. Паша. Он дал мне столько тепла за одну ночь, что им можно было обогреть всю планету. Прикосновение его рук. Единение, произошедшее в этот момент, открыло мне Вселенную. Мне не хотелось расставаться с ним, выходить за дверь, в холодный без него мир. Безумно хотелось стать невидимкой – следовать за ним по пятам. Его плечо было создано для моей головы. И лишь изредка совесть грызла меня изнутри, напоминая о чувствах Славы – его доверии и любви ко мне. Быть может, он любил меня так же сильно, как я Пашу? На следующий же день я приняла решение сказать Славе правду, но Судьба меня опередила…


Слава был серьезен как никогда и с порога заявил мне, что нам надо кое о чем поговорить. Он сообщил, что собирается идти в армию, служить как настоящий мужчина. И я поняла, что как настоящая женщина должна промолчать о своей измене нашим «искусственным» (в данном случае от слова «искусство») чувствам. Повестка явиться в военкомат пришла и к Паше. Об этом я узнала спустя три дня после разговора со Славой. Меня затрясло от волнения, когда Паша сказал, что нам придется расстаться… ненадолго… до его возвращения из армии. Я была готова ждать столько, сколько потребуется. Главное, дождаться…

Так в моей жизни наступил первый антракт. Двое мужчин, которые были мне дороги, оставили меня во власти собственных мыслей. И оба писали письма. Слава на несколько страниц расписывал поэмы о любви и лишь в конце, под грифом «P.S», описывал весь ужас, происходящий на том, мужском поле игры в настоящую перестрелку. Пашка, напротив, размашистым почерком на одной странице помещал армейские истории и явно чувствовал себя героем, желая совершить подвиги. «Мал, да удал» – такой короткой фразой он описывал свой характер. И был, несомненно, прав. Его одно слово «люблю» было всем.

Я доводила себя до обморока, репетируя в балетном зале сутки напролет. Но танец был единственной вакциной, которая вводилась в душу. Я обращалась к зрителям и им, не ведающим ничего о моей жизни, исповедовала свои чувства. Мне хотелось единственным жестом руки передать верность возлюбленному. Мне безумно нравилось играть сильных и волевых молодых женщин, сраженных любовью и бесстрашно вонзающих нож в сердце любимого или врага.

Ожидание стало томлением, а потом перешло в отчаяние. Я чувствовала себя Жизель, которая умирает раньше физической смерти – в тот момент, когда закрывает в отчаянии лицо. Иногда я жила сценой, забывая о себе. А потом словно просыпалась, опустошенная и полностью обессиленная. Я презирала людей за то, что они когда-то придумали войны. Обвиняла судьбу за ее лихие повороты. Ненавидела тех, кто был счастлив.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное