Олег Раин.

ЗБ



скачать книгу бесплатно

Может, я что-то и нафантазировала, но мне сразу стало ясно, что наши забияки в нее вцепятся. Не мальчишки, так девчонки. Так оно и получилось.

На первой же перемене Маркушина подошла к новенькой и невинно так спросила:

«Ты, говорят, беженка. Не расскажешь, откуда сбежала?»

Не самый жуткий вопрос, но надо знать Снежанку с ее интонациями, чтобы оценить всю ехидность сказанного. Новенькая собиралась промолчать, но Маркушина не отставала.

«Алё, новенькая, а где твой сотовый? Неужто вон то поленище? И кнопки какие здоровские, – пальцем-то хоть попадаешь?»

Девчонки за спиной провокаторши с готовностью прыснули.

«Не дашь номерок? – продолжала Маркушина. – Мы тебе эмэмэсок накидаем – с личиком твоим. Прямо сейчас фоткнем – и пошлем…»

Я не выдержала:

«Ты бы не лезла к ней, а?»

«А ты бы не вмешивалась, а? – отмахнулась Снежана. Еще и голос мой скопировала. – Ты ведь у нас тоже вроде беженки. Только слегка наоборот. Не ты, а от тебя все сбегают. Прямо по всему миру разбегаются».

Это она про Стаську мне намекала, хотя все знали, что были мы лучшими подругами и в Австралию Стаська поехала вместе с родителями, а вовсе не сама по себе. Кстати, и не хотела она уезжать. Как мы тогда обнимались да плакали, знал бы кто! Но Маркушина взяла и выложила эту пилюлю – да еще своим ангельским, хорошо поставленным голосом – при новенькой и при свидетелях.

И что обидно – верно ведь подметила про бегущих. Стаська, понятно, не в счет, и Катюха не в счет, но другие-то действительно сбежали. Хотя до появления Альбинки все они дружили как раз со мной. Ну или делали вид, что дружат. А после одна за другой переметнулись к новому лидеру.

Короче, тут любой бы психанул – я и взъярилась. Хорошо парням – могут руки запросто распускать, даже по лицу бить. А нам как быть? Не кулаками же размахивать! Но Маркушина, дурочка такая, забыла про мой темперамент – и очень даже напрасно. Я сама поразилась, как у меня все получилось жестко и быстро, – цапнула одноклассницу за ухо, пригнула к полу, второй рукой ухватила за шею и оттаскала по полной. Вот только про камеры, идиотка такая, забыла. Мне потом в кабинете директора напомнили про них и ролик показали, чтобы не отнекивалась. А я и не стала ничего отрицать, только попросила сбросить видео на сотик. Типа как раз подходящий прикол для инета.

Тут-то их и прорвало – прямо в лобовую поперли. Маркушина-то у них пай-девочка, всегда на хорошем счету. Еще и папочка школе финансово помогает – в гимназический фонд ежегодно отстегивает. Ну а Валерия Аникина (я то есть) как раз наоборот: вечно в контрах с учителями, в школьных мероприятиях участвует редко, с одноклассниками конфликтует. Короче, разогрели голоса до точки кипения. Жаль, нельзя было уши заткнуть наушниками. Пришлось выслушивать весь этот рок-н-ролл от первой ноты до последней.

Но хуже всего, что концерт возобновился дома. Вот это была уже полная жесть, и тут я знала: ни аргументы, ни оправдания – ничто не поможет.

Припомнят все свои нервы и скомканные надежды, все мои промахи и невыполненные домашки. Прав был Жорж Сименон, говоря, что, «задавая домашнее задание, учителя метят в учеников, а попадают в родителей». Про это я им тоже ляпнула, но меня даже не услышали. Странное такое заболевание – неумение слушать и слышать! Похоже, у взрослых это давно уже перешло в стадию эпидемии. Ведь даже не расспросили – сразу пошли метелить всеми калибрами. Выдали и за пострадавшее ушко Маркушиной, и за все мои обильно-хронические недостатки. В самом деле – почему слишком гордая, почему внешний вид ужасный, почему грубо разговариваю, почему в рюкзаке кавардак? Еще и в комнате не прибираю, в книги вместо добротных закладок спички сую, учителей не уважаю, родителей не слушаю. И еще сто сорок три «почему», «зачем» и «чего ради».

А как ответишь на такой «селевой поток»? Тем более что ответы им вовсе и не требовались: им разрядка была необходима. Вроде эстафеты, понимаете? Учителя их напрягли, а они на меня перекинулись. В таких случаях ответов действительно не ждут, важен сам прессинг – сабель звон и все такое. Результат же требуется один-единственный: чтобы пошла на попятную, повинилась и осознала. Чтобы поняла наконец: если в кармане готовенький паспорт, то и в голове должна зародиться вполне взрослая ответственность. За уши одноклассниц, за оценки в дневнике, за уроки и незаправленную кровать.

Я даже головой помотала. Не-е-е… Конечно, мир какое-то время можно терпеть. Но когда такая куча всего наваливается, да еще за такое короткое время, поневоле крыша съедет. Это как два снаряда да в одну воронку. Только в мою – не два, а целый рой успел залететь.

Вот и завелась. Попробуй не заведись, когда тебя так умыли, а после отобрали смарт, денежную карту и отключили от сети. Это они таким образом воспитывали меня – взяли и лишили интернета. Компьютер оставили, а роутер со смартом забрали. Причем я надеялась, что где-нибудь дома припрятали, все кругом перерыла, но не нашла. Значит, на работу с собой унесли – борцы, понимаешь, за нравственную чистоту и заправку постелей!..

– Здравствуй, милая!

Я точно споткнулась, торопливо выпутываясь из своих недобрых мыслей. Ответила с некоторым запозданием:

– Здрасте…

Это был наш сосед – жил этажом ниже – худющий, как щепка, с седой щетиной на щеках и прозрачными водянистыми глазами. Смотрел так, что с непривычки пробирало холодком. Во всяком случае, я сразу припомнила глаза новенькой. Ведь точно! Было у них нечто общее! В са?мой глубине глаз какая-то стылая обреченность. И у соседа я что-то похожее разглядела – уже с месяц назад. И тогда же с ужасом осознала, что сосед наш готовится к смерти. Раньше он дворничал, пил с приятелями во дворе, скандалил, а теперь… Теперь он по-прежнему убирал мусор, но уже не пил и не буянил. Проводил во дворе все свободное время и, как думалось мне, спешил надышаться миром. Другие-то в больницах лежали, в постелях маялись, а он выбирался под открытое небо и бродил по улицам. При этом часто здоровался, смотрел во все глаза на окружающее, деревья руками трогал – чуть ли не гладил.

Несколько раз я видела его возле оградки садика, где он с тоскливым восторгом следил за гуляющими детьми. Что творилось в эти минуты в его душе, я даже не пыталась себе представить, но встречать его с каждым днем становилось тяжелее и тяжелее. Движения соседа становились старчески медлительными, кожа темнела, а вот взгляд, напротив, приобретал особую цепкость – точно пронзал хирургическим инструментом насквозь. Но самое главное, что своим появлением он все во мне переворачивал: менял настроение, встряхивал, отвлекал на совершенно непривычные мысли. Иногда после встречи с ним становилось тоскливо и грустно, а иногда – наоборот. Вот и сейчас произошло непонятное. Только что я была зла на весь мир, а стоило ему поздороваться и назвать меня «милой» – и все прошло. Он-то побрел себе дальше, а я осталась стоять ошарашенная. Будто разбили во мне прежнее темное зеркало и склеили из кусочков новое – серебристое да яркое.

Тело ожило, и ноги сами повели привычным маршрутом. Земной шар возобновил движение, липовые шеренги поплыли мимо, и что-то такое я даже начинала уже слышать. Да, да! Сосед словно уши мне прочистил – я снова слышала музыку ЗБ.

Меня тихо звали – и очень издалека. Это походило на песню, исполняемую шепотом. А еще на шелест ветра, который следовало только поймать и далее плыть под зыбким парусом, не сопротивляясь и не отвлекаясь на постороннее. И я бы плыла, но оставалось еще одно дельце: мне срочно следовало повидаться с новенькой. Почему? Да потому, что именно сейчас мне позарез требовался друг.

А друзей, если кто интересуется, ждать нельзя. Если друзей нет, на них открывают сезон охоты. Только не как на куропаток или каких-нибудь уток, а скорее как на древних мамонтов…

Я даже остановилась, пораженная случайным сравнением. Ведь получалось, что они действительно вымирают – настоящие друзья! Совсем как мамонты, по той же самой причине – превращаются в нелепый реликт доледниковой эпохи, поскольку не могут вписаться в наш сумеречный и неуютный климат.

Глава 2. Охота за другом

С тех пор как мама начала выезжать в свои секретные командировки, папа стал нервным и раздражительным. Принимался, скажем, чинить наш велик и взрывался разоблачительной речью, поминая о том, что раньше велосипеды были ремонтопригодные, хлеб пах хлебом, а кисели варились из настоящих фруктов и природного крахмала. То же самое говорилось о телефонах и фотоаппаратах, о мебельных шарнирах и журналах – словом, практически обо всем, что нас окружало. Даже успокаиваясь, он все равно продолжал меня поучать, не понимая, что поучать пятнадцатилетних – дело бессмысленное во всех отношениях.

Для себя я так однажды и вывела: есть учителя, а есть поучители. Учителя не учат – это у них учатся, а поучители только поучают и потому плющат детскую психику, вымораживают мозги. Но папа – это все-таки папа, и даже я своим вымороженным мозгом порой выхватывала из его монологов полезные советы. Именно он как-то в сердцах выдал: «За настоящими друзьями, если хочешь знать, нужно охотиться!» Нехило, да? Охотиться… Мне тогда смешным это показалось. Ну как можно охотиться на друга – да еще настоящего? Тем более что друзей у меня тогда имелось в достатке – как говорится: no problem! Всегда под рукой и Стаська, и шебутная Катюха. Да еще ватага одноклассниц, к которой лепились и Янка с Верочкой, и Кирилл с Танюхой, и Сонька с Игнатом. А потом… Потом появилась Альбинка… И, словно молочные зубы, одна за другой стали пропадать мои лучшие подруги. Костяк распался, а оставшиеся быстро и незаметно перетекли под крылышко Альбинки.

Даже не знаю, как это все случилось. Сначала ведь и она была в моей команде. Как пришла в наш класс, так сразу и встала под мое знамя. Правда, ненадолго. Очень уж простецкие царили в нашей компании нравы. И идеалы правили странноватые. Когда есть единомышленники, о таких мелочах не задумываешься, тем более что мне-то казалось все абсолютно нормальным. Сообща клеили воздушных змеев, запускали их с крыши, прыгали через скакалку, постигали секреты паркура, на великах, само собой, гоняли, стихами и фильмами обменивались. У Стаськи тогда у первой планшетник с вай-фаем появился, так она музыки и книжек накачала – с нами потом делилась. А еще мы петь пробовали – думали, подрастем и станем рок-группой. Катюха у нас на фортепиано ходила, Стаська на скрипке играла – вот и получилось бы что-нибудь путевое типа «Колибри» или «Ночных снайперов». Тексты песен мы на принтере распечатывали, раздавали всем нашим. И ведь разучивали! Никто не спорил, не артачился! Это уже потом я дотумкала, что малость перегибала палку, заставляя всех плясать под единую дудку.

Нет, правда, какая нормальная девчонка станет гонять своих подруг в походы, разучивать стихи, заниматься физкультурой по Норбекову и Ниши? Еще и восходы с закатами ходили смотреть – с утра пораньше просыпались и шлепали на набережную реки Быстрицы. Там, на перекатах, фоткали зависший над горизонтом малиновый пятак солнца, закалялись, окунаясь в холодную речку. Я их, бедных, и костры учила разжигать. Чтобы в лесах дремучих выживать умели. Между прочим, с нами и парни ходили: Игнат, Вадим, Лёнечка. Как-то терпели наше лидерство. Я была атаманом, Стаська с Катюхой – помощницами, и никто особо не возражал.

Но вот появилась Альбинка – и всё стремительно пошло наперекосяк. Наверное, можно было как-то притормозить процесс, но без Стаськи с Катькой я и сама сникла – выпустила вожжи из рук. Еще и привыкла, дурында такая, что все делается само собой, все уважают и слушаются. К хорошему-то быстро привыкаешь. Соответственно и глупеешь.

И потому, когда посыпалось все карточным домиком, я даже не осознала всего случившегося.

А ведь начиналось-то все на моих глазах. Сперва Альбинка затеяла обсуждать с моими подругами телепередачи, которые я даже не смотрела. Потом они браслетики стали плести из колечек и бусинок, а вместо закатов-восходов тупо принялись фотографировать друг дружку – да всё жеманно так, с томными взорами, в обнимку с березками да цветочками. А после в инет выкладывать – с непременными комментариями, с ежедневными обновлениями. Я и внимания не обращала на всю эту белиберду – думала, чепуха, перебесятся. Так и проморгала момент, когда все мои приятельницы подсели на Альбинкины темы! И с самым серьезным видом обсуждали теперь различные телеглупости, обменивались духами и фенечками, спорили, какое тату и куда лучше наколоть, дреды плели, обвешивались украшениями. Папочка-то у Альбинки косметикой торговал – вот и выучил доченьку. Когда же с непростительным запозданием я рискнула пресечь всю эту фиготень, то огребла по полной. Народ попросту уплыл к Альбинке, и я осталась одна. А это, скажу я вам, жуткая вещь – очутиться в вакууме, особенно после того, как еще совсем недавно вокруг хороводилось столько друзей. Именно тогда я впервые задумалась о дружбе и недружбе…

Мама, кстати, тоже со мной на эту тему откровенничала, и я с изумлением узнала, что настоящих друзей у нее тоже давно нет. Представляете! Тридцать восемь лет человеку – и ни одной настоящей подруги! Ух, как я тогда перепугалась! Сразу представила себя в этом возрасте – и все одна да одна. Даже если встречу парня, то это ведь все равно не то. И приятельницы – тоже не то. По словам мамы, подружек, чтобы поболтать и кофейку глотнуть, у нее хватало, а вот верные, надежные друзья встречались только среди мужчин. Как-то так получилось, что закадычные подруги были и сплыли, и, кого винить в этом, было совершенно неясно. Но главное я поняла: всю жизнь быть спаянным с кем-то чем-то общим до жути трудно. Потому, верно, и с друзьями у всех такие напряги. Потому и одиночество – тотальная болезнь человечества. Смешно, да? Представьте себе одинокого муравья где-нибудь у подножия гигантского муравейника. Вроде бы бред, а ведь это о нас с вами…

Все дороги ведут в Рим, и мои пути-дороженьки вели к ЗБ. Потому и шагала я, почти не задумываясь. Больше отвлекалась на постороннее. Спасибо соседу – поправил настроение. Я даже вывески магазинов с удовольствием перечитывала – совсем как в далеком детстве. Магазин сантехники с нелепым названием «Гидра», торговый центр с помпезной вывеской «Маркс-центр» – все воспринималось с веселым восторгом. Надо же придумать такое! Головы, наверное, ломали, конкурсы устраивали… А вскоре под ногами замелькали нарисованные белой краской следы босых ног. Через каждые пять-шесть шагов красовались надписи: «ПИТЬ!», «ХОЧУ ПИ-И-ИТЬ!». Машинально читая завлекаловку, я уже начинала догадываться, к какому колодцу-оазису приведут следы. Они и впрямь свернули к обычной пивнухе. Вместо слова «ПИТЬ» тут сияло уже ликующее: «НАКОНЕЦ-ТО!» Я скупо улыбнулась. Тупо, конечно, но, по крайней мере, забавно…

Старый двухэтажный домик с покосившимся крылечком и уютной скамеечкой был на своем положенном месте. Приближаясь к нему, я чуточку занервничала. Жилец, что обитал здесь, мог и сменить пароль. Времени-то сколько прошло! Но попробовать все же стоило. Плюхнувшись на скамейку, я достала из сумки ноут и быстренько оживила экран. Конечно, это не мой смарт – пришлось терпеливо ждать, когда все загрузится и настроится.

Я даже притоптывать начала в нетерпении.

Улочка была тихой, машины здесь почти не ездили, но уединиться все-таки не получилось. Грузный мужчина присел рядом, отпыхиваясь, стал копаться в сумке, извлекая какие-то бутерброды. Но я на него даже не взглянула – не до того. Роутер, что прятался в доме за спиной, уверенно доставал и до нашей скамеечки. Бедный хозяин не подозревал, что время от времени к нему подключаются левые пользователи. Впрочем, таких было немного – всего-то двое: Вадик и я. Именно на этой скамеечке он рискнул назначить мне свидание, неумело признался в своих чувствах и здесь же получил полный отлуп.

А потом на этой же лавочке мы играли в какие-то оглушительные стрелялки, и не теряющий надежды Вадим слил мне пароль от местного роутера. При этом взял клятву, что больше никому и ни под каким соусом! «Место, сама понимаешь, секретное, а самое главное – нельзя подводить хозяина»… Помню, как я тогда удивилась странноватой Вадиковой порядочности. «Взламывать взламывай, но не наглей» – примерно так звучал его жизненный принцип. По словам Вадима, он даже в комп живущего тут юзера никогда не лазил – просто тупо играл в онлайновские игрушки, и всё. Дома ему играть не разрешали – нагибали по полной, а тут воюй сколько хочешь. Тишина, свобода и свежий воздух. «Все равно очень скоро вай-фай будет повсюду, – уверял Вадим. – А за наши игрушки с хозяина так и так ничего не возьмут. Если, конечно, не борзеть…»

Заветной лавочкой после этого я пользовалась еще несколько раз, но Вадима здесь больше не видела. Верный своему слову, он, видимо, не «борзел», а может, взломанный мимоходом пароль и свиданка со строптивой одноклассницей были в его жизни всего лишь случайным эпизодом.

Ноут мой наконец-то ожил, инет высветился, но Лизы, нашей новенькой, там пока не обнаруживалось. Мы договорились, что пересечемся по почте, я и бумажку ей с адресом сунула, однако в ящике было пусто. Я порыскала в сети, пытаясь отыскать Стаську, но вновь нашла только Катюху. Давняя моя подруга, захлебываясь от восторга, рассказывала, что только-только вернулась с последней регаты. Уже больше года она матросила в знаменитой «Каравелле» и только в этом сезоне раз двадцать ходила под парусами, прокатившись на яхтах вроде «Пеленга», «Меридиана» и «Гека Финна». А еще они успели сгонять на какие-то острова тамошнего Визовского пруда, где угодили в шквал и мужественно боролись с волнами. Все перевернувшиеся яхты вернули на киль, ни одна не затонула. Детки хоть и успели хлебнуть мерзлой визовской водицы, тоже, вопреки всем прогнозам, не закашляли и не зачихали. А еще наша Катюха навострилась вязать настоящие морские узлы, выбивать дробь на барабане, а те же яхты изучила от клотика до киля.

В общем, много чего расписала моя подруженька, но главным было то, что она там явно не скучала и глупостями вроде моих не маялась. Там у них, в этой «Каравелле», все было гениально и просто. Общее интересное дело, ответственность, взаимовыручка – все прекрасно сочеталось в одном флаконе. Школьная педагогика отдыхала и плакала.

В «Каравелле» дети обретали то, чего не давала ни одна школа, – поддержку не одного-двух приятелей, а целого коллектива – отряда, зараженного вирусом дружбы.

Насколько я поняла, у них и подвиги совершались чуть ли не ежедневно – все равно как у киношного барона Мюнхгаузена. Свалился кто-то в воду – все бросаются спасать, тоскует в углу новенький – подходят и утешают, если кто чего-то не понимает, сто раз терпеливо объяснят. И все это без понуканий, без домашних заданий и вызова родителей. Даже на совете капитанов, по словам Катюхи, чехвостили провинившихся в глаза и открыто – без стукачества и камер.

В экипажах старшие опекали младших, про драки никто и не слыхивал. Короче, полная фантастика.

Судя по тому, что Катюха рассказывала, друзей у нее в этой «Каравелле» набиралось теперь два вагона с тремя тележками, а по тону письма угадывалось, что я и наша школа, подобно медлительной и перегруженной барже, отплывали все дальше и дальше – в то самое «далёко», которое годам к сорока окончательно забывается. Ничего не поделаешь – таков был дрейф, вызванный разнополярными течениями. Я плыла в одну сторону, мои подруженьки в другую. Вполне возможно, что и Стаська по тем же суровым причинам не желала откликаться. Оно и понятно: где я и где жаркая, наполненная криками какаду Австралия!

Настроение у меня снова испортилось. Нет, я была рада за девчонок – по-настоящему рада, но я-то была здесь, а они там. Пальцы устали нажимать клавиши и даже малость озябли. Я сунула их под мышки, угрюмо велела ноутбуку:

– О, кей, Гугл! Что умеют австралийские какаду?

Женским голосом компьютер повторил команду и выдал мне картинку попугая с текстом, расписывающим способности огромных попугаев. Мужчина, что скромно жевал бутерброды, заинтересованно вытянул шею. Даже чавкать перестал.

– О, кей, Гугл! Как добраться до Екатеринбурга? – снова скомандовала я.

Компьютер послушно выдал карту маршрута, уведомив, что путь на машине у меня займет четыре с половиной часа.

– Ну-ка, ну-ка… – сосед мой немного придвинулся. – Я, конечно, извиняюсь, но это, выходит, на любой вопрос можно ответ получить?

Я хмуро покосилась на него. Обычный мужик в мешковатом плаще, с бородой, краснолицый – почти наверняка бомж. Хотя какого-то жутковатого амбре я вроде не ощущала, может, и не бомж.

– А что вас интересует?

– Ну… Интересует-то многое… – любитель бутербродов засмущался. – А твоя машинка действительно может дать на всё ответы?

– Вы же слышали.

– Хм-м… Может, она, это… Только на самое простое отвечает, а если сложное спросить, то и не сможет?

– Что, например?

– Ну, вот, скажем, как лечить бородавки народными средствами?

– О, кей, Гугл! как лечить бородавки народными средствами? – спросила я.

К моему удивлению, ноутбук промолчал. Картинка на экране тоже не спешила появляться.

– Вот-вот! – мужчина довольно заухал, что, по всей видимости, означало у него смех. – Не все, выходит, знает твоя механика!

– Это не механика, а электроника.

– Все равно! Средства от бородавок она не знает…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6