Олег Нечаев.

Особое задание



скачать книгу бесплатно

Приворот

Как говорится, за что купил…

Может кому-то очень не понравится, что я об этом напишу…

Да и почти наверняка, не понравится…

А я напишу, чтобы неповадно было. У кого-то могут и глаза открыться.

Странная история, если не сказать – жуткая.

Как хотите, так к ней и относитесь…

Ну, что… Пожалуй, предисловие сделано.

Можно и слово сказывать…

Готовы?

Тогда поехали…

Недавно это совсем было. Был я тогда молод. Молод, совсем не означает, что непременно глуп. Поскольку, совершенно в разном возрасте человек может попасть в глупую историю. Да и вообще в любую. Иногда даже, не по своей воле, а как раз наоборот. Как человек молодой, был я слегка самонадеян в том плане, что плохое может произойти с кем угодно, только не со мной. Пожалуй, теперь не будет нескромным сказать, что был я и весьма привлекательным, молодым человеком. Возможно, не очень глупым. Трудолюбивым, так уж это точно. По всем этим причинам, имел я теплые отношения с женским полом. Любил я его, этот женский пол, а он мне платил взаимностью. Не сказать, что был я Дон Жуаном, целью такой не озадачивался, но и в скромниках не числился. К прекрасному полу подходил с выбором. Отдавая предпочтение тем, у кого за приятной глазу внешностью скрывался интересный, умный собеседник и незаурядный человек. С премиленькой мордашкой, способной произнести несколько банальных фраз, мне мгновенно становилось скучно, до тошноты. И даже манящие формы и многообещающие взгляды не способны были возбудить во мне естественного, сексуального желания…

Окончив службу в начале восьмидесятых годов, вернулся я в родную станицу, где сразу же стал весьма перспективным молодым человеком для родителей молоденьких дамочек. Одна из них, теперь уже покойница, тетя Оля, имела трёх дочерей, старшая из которых, Вера – была на выданье. С чего это тетя Оля решила, что я непременно должен посвататься к её дочке, так, для меня, и осталось тайной. Но с момента моего появления в станице, каждый вечер, как по расписанию, весь квартет объявлялся у нас дома, нимало не заботясь, насколько это, вообще, соответствует хоть каким-нибудь канонам приличия. Заняты хозяева чем, желают видеть кого в гостях – какой, в сущности, пустяк? Они приходили, усаживались в зале и торчали до позднего вечера. Я даже не помню, о чем они говорили… Мало, что мне все они были совершенно неинтересны и несимпатичны. Они были откровенно неряшливы. Если не сказать большего. Я имел неосторожность поддаться на уговоры настойчивой мамаши и посетить их обиталище. Что-то там им нужно было помочь мужской силой. Увиденное в их доме меня просто шокировало. Небольшая хатенка, и так всем своим видом вопиющая о крайней скудности достатка обитателей, была больше похожа на загон для скота. Полы, никогда не знавшие влажной уборки, какие-то осклизлые стены, гора немытой посуды на кухонном столе, неряшливые, серые простыни на неубранных кроватях. И здесь живут молоденькие девушки? И это их жилище? Да у доброго хозяина скот содержится более достойно.

И что я должен был думать, пардон, о предполагаемой невесте? Правда, я и в мыслях такого ужаса себе не предполагал. Но объяснить тете Оле и её дочери, что их визиты к нам не только бесперспективны, но и крайне нежелательны, оказалось делом, почти что, безнадежным. С настойчивостью, достойной лучшего применения, весь выводок продолжал оккупировать наш дом. Страдала, как всегда, моя матушка. Уже заранее зная время их появления, я старался испариться в любом мыслимом направлении. Бедная моя мама спотыкалась о них весь вечер и вынуждена была пить их, принесенное с собой, отвратительное, домашнее вино, от которого её мучили головные боли и изжога. И так – изо дня в день, без выходных и праздников. Ситуация стала казаться мне безнадежной. Надо было съезжать. Но всё спас случай. Одной осенней ночью, когда я крадучись вернулся домой, а они уже ушли, сидели мы с матушкой на кухне и пили чай. Мысли у нас с ней были самые, что ни на есть, печальные. Подобная осада, вполне возможно, что и смешная со стороны, тем не менее, в обыденной жизни кого угодно может вывести из равновесия. Как-то вот не настроен я был ругаться матерными словами, а люди сами понимать не хотели. Надо было что-то предпринимать. Тем более, что я познакомился с премиленькой и умненькой особой, которая оказалась прекрасно осведомлена о моих ухажерках и похихикивала над этим потихоньку. Наши, с матушкой, размышления прервал громкий стук во входную калитку. Время уже было за полночь, только недавно прекратился нудный дождь и появление позднего посетителя, рискнувшего пробраться по разбитой в дрызг улице, вызывало беспокойство. Я включил наружный свет и выглянул за дверь.

– Э, брат! Памаги машину виталкать… Застрял в луже, на углу…

Судя по голосу – армянин. Что ему здесь делать, на ночь глядя? Накинул я рабочий пиджачок, обул калоши, взял в сарае штыковую лопату и отправился вызволять автомобиль. На углу улицы, наискось от нашего дома, стояла хатенка бабы Сани, которой ещё предстояло сыграть в моей жизни странную роль. Но… Об этом, несколько позже. А возле её жилища разлилась огромная лужа, таящая под водной поверхностью глубокие ухабы, Бог весть от чего образовавшиеся. Само собой, по незнанию, неискушенный водитель предполагал проскочить это место, поднажав на газ. И наглухо садился на мосты. Выбраться собственными силами не было никакой возможности. А найти трактор в столь позднее время было, тогда, делом совершенно нереальным. Оставалось замерзать всю ночь. Так что попытка неудачливого водителя достучаться, в близлежащие дома, за помощью, была вполне естественной…

Ну, армянин открыл водительскую дверь, предполагая воссесть за рулевое управление, в салоне загорелась лампочка освещения, и я увидел на пассажирском сидении прехорошенькую особу, у которой, при виде меня, личико стало похожим на государственный флаг Советского Союза. Узнала меня, значит. Естественно, с огромным удивлением и тайным сожалением, опознал и я в ней свою соседку, скромницу Галю, которой я тихонько симпатизировал. Галю быстренько выскользнула из салона автомобиля и скрылась в темноте, а я уперся руками в багажник «копейки», размышляя над странностями девичьего характера. То, что привезший Галю ухажер не строит в её отношении никаких серьезных планов, мне и вилами не надо было на воде гадать. Скорее всего, и сама Галю была об этом прекрасно осведомлена. Ну так вот, и объясните мне побудительную причину такого поведения. Не любовь и не деньги… Тогда что же? Может быть, существует ещё какое-то, неизвестное мне чувство или мотив? Тьфу ты…

Сколько я не упирался, рискуя смять крышку багажника, а хозяин не поддавал оборотов двигателю, колеса вращались впустую, гоняя болотную жижу. Нужно было забираться в лужу и раскапывать буртик грязи перед передними колесами. Чертыхаясь, армянин выбрался из кабины, взял у меня лопату и полез куда-то в трясину, впереди автомобиля. Я отошел немного в сторону и присел на корточки под бабы Санин забор. Армянин чавкал грязью, выметая в стороны, из-под колес, её скользкие пласты, а я сидел и думал о всяком разном, не имеющем отношения к сиюминутной действительности. Ночь стояла безлунная, как говорится – хоть глаз выколи, на небе не осталось ни облачка и звезды яркие-преяркие. Тишина кругом и благодать. Хорошо…

Вдруг слышу, идет кто-то, судя по разговору, не один. И кто это, в столь поздний час, грязищу месит? Подходят ближе… Боже мой… Куда бежать? Тетя Оля, собственной персоной и за ней – весь её выводок. Вот я и влип… Глава семейства, в изряднейшем подпитии, оказалась несказанно рада такой неожиданной встрече. Уперев руки в могучие бока, она дыхнула на меня густым перегаром:

– И что? Как мы приходим, так его дома нет… А тут, вот те нате, хрен из под кровати… Шо ты тут маешься?

– Да я… Понимаете ли… Вот тут… Человек застрял… – Пискнул я.

– Человек, говоришь? – Тетя Оля оторвала от меня взгляд – Человек… А это нам раз плюнуть. Шас мы этого человека вымахаем, куда хошь…

Она развернулась, сделала шаг в сторону автомобиля, поскользнулась в грязи и рухнула куда-то в темноту, подняв в луже настоящее цунами. Я, вместе с её выводком, и рот не успев открыть от изумления, вынужден был броситься на спасение утопающей. Куда там! Тети Оли и след простыл. В полном недоумении я обследовал всю акваторию по кормовой части автомобиля. Расстояние между нижней частью багажника, сидящего на брюхе автомобиля, и средней частью колеи не превышало десяти сантиметров. Что полностью исключало попадание, корпусной тети Оли, под низ авто. Её выводок, обшаривший территорию по обе стороны «Жигуля», принялся потихоньку поднимать вой. Честно сказать, начал слегка офигевать и я. Куда-то же она должна была исчезнуть? Не на Луну же улетела? На поднятую нами суматоху вылез, откуда-то из лужи, армянин и с интересом принялся наблюдать за нашими поисковыми мероприятиями.

– Э-э, брат… Что ви ищете?

– Да, понимаешь, тетка тут куда-то пропала – Представляю, каким идиотом я выглядел в его глазах.

– Какой тетка, а? Зачем какой-то тетка? Слюшай, брат… Пусть все толкнут, раз так много народу…

– Да нет… Ты подожди, не заводи машину. Нужно тетку найти. Вдруг она под днище попала?

– Слюшай, брат… Какой тетка? Не бил никакой тетка. Ти что такое говоришь? – С этими словами он забрался в салон автомобиля и запустил мотор. Я подскочил к открытой двери, всунулся в салон и вырвал у него ключи из замка зажигания.

– Что ти делаешь? Э-э… Сапсем с ума сошел?

– Тихо… Говорю тебе, тихо…

В наступившей тишине явственно стало слышно какое-то движение в луже, под автомобилем.

– Теть Оль! А теть Оль! Вы где? – Я, наклонившись, орал под днище «копейки» – Вы здесь?

– Да…Я здесь… – Донеслось из морских глубин – Мне тут хорошо. Я буду тут спать.

– Э-э… Как спать? Слюшай, брат… Кто там? – Армянин пулей вылетел наружу и, вместе со мной, пытался рассмотреть кромешную темноту под брюхом автомобиля.

– Я там…

– Слюшай, кто ти? Брат…Кто там лежит?

– Говорю же тебе, тетка одна.

– Слюшай, какой такой тетка? Я сюда заезжал, никакой тетка не бил. Как он сюда попал?

– Как попал, как попал… Ты же слышал, живет она там. Спать собирается. А ты взял, и её покой нарушил. Что делать будешь?

– Э-э, тетка… Ти зачем под мой автомобил залез? Виляз, слишишь?

– Да пошел ты… Ка-азел…Я тут жить буду…

Судя по истошному визгу, который издал армянин, такой поворот событий его никак не обрадовал. Рухнув на колени, сбоку автомобиля, он запустил руки по локоть в грязь, под его днище и, зацепив тетю Олю за одежду, принялся вытаскивать наружу. Тетя Оля растопырилась и надежно заклинилась в грязи. Армянин рванул и, отодрав что-то из тети Олиной одежды, полетел спиной в грязь.

– А-а-а… Билят… – Ещё пару раз упав, армянин, наконец-то, встал на ноги – С-сюка…

– Ах ты, сволочь! Маму обзывать! – Моя «невеста» Вера с разгону отвесила пинка едва поймавшему равновесие армянину. И он кувырком полетел обратно в грязь.

– Да провалитесь вы все пропадом! И армянин, и тетя Оля, и лопата!

Пользуясь моментом всеобщей занятости друг-другом, я бочком обогнул угол забора и вприпрыжку побежал до калитки родного дома. Пусть они там хоть все в этой луже потонут. Только без меня…Дурдом…

Я быстренько проскочил в свою комнату, скинул одежду и забрался под одеяло, дрожа и прислушиваясь к звукам на улице. Но все было тихо и спокойно. Потихоньку я отогрелся и начал дремать, изредка просыпаясь и, послушав темноту, опять проваливался в тягучую истому. И уже где-то на границе дремы и сна, когда вот-вот, и пойдут сладкие видения, в калитку затарабанили бесцеремонно и требовательно. От неожиданности, сон как рукой сняло, а сердце подскочило к самому горлу.

– Э, хозяева… – Калитка сопротивлялась запором – А-а…Сбежал… Рыцарь… Там женщину бьют, а он сбежал… Пустите, мне помощь нужна… Хозяева!

Я сидел на кровати и ожидал дальнейшего развития событий. Минут пятнадцать тетя Оля оглашала улицу истошными воплями, наконец устав и выдав на прощание:

– Тоже мне, герой! Да видели мы таких женихов! Спрятался! Тьфу! Да ноги нашей больше у вас не будет! Герой… Пойдем, дети!

И они утаращились… Я опять забрался под одеяло и затих, тихонько улыбаясь привалившему счастью. Вот так я и не вышел женихом. Как вовремя, все таки, иногда случается армянин… А? Вы не находите? Ну а я, так даже очень…

И пошла у меня жизнь, как жизнь. Работа, учеба в институте, репетиции в вокально-инструментальном ансамбле, а вечерами к ней. Тоненькой, смешливой, с зеленющими, кошачьими глазами. От одного взгляда которых я терялся и млел. И готов был на всякие глупости… Наверное, вот так она и приходит, эта самая любовь…

Но жил-был на белом свете мудрый человек, и звали его Соломоном. И сказал он, как припечатал:

– Все проходит…

А чтобы люди помнили его изречение, он его на кольце вырезать приказал. И кольцо это с руки не снимал…

Была у моей зазнобы подружка. Светой звали. Молоденькая… И больше ничего, вроде… Да, собственно, меня и не интересовало, есть там что-то, или нет. К чему? Когда есть она, зеленоглазая… Однажды, после вечерней репетиции в ансамбле, я со своим приятелем, Петькой, соло-гитаристом, возвращались домой, как раз мимо дома моей зазнобы. А она со Светланой на лавочке сидит. И хотя в этот день у нас с ней встреча не планировалась, как мимо-то пройдешь? Вот и не прошли. И засиделись. А когда спохватились, время уже позднее было. Моя-то шаг шагнула – и дома. А Свете, по темноте, домой добираться. Мы с Петькой и пошли её проводить. Довели до дома, а она, вроде как из чувства благодарности, предложила:

– Вина домашнего не хотите?

Мне бы оно было ни к чему. День завтра будний, с утра на работу…Опять же, время позднее, для употребления вина. Но приятель мой, Петька, по алкогольному адресу был не промах. Можно даже так сказать, весьма ему это дело доставляло удовольствие. Поэтому, он сразу согласился. Помявшись, кивнул головой и я. Не бросать же товарища одного, в этом, непростом занятии. Света убежала домой, а мы с Петькой присели на лавочку, обсуждая повестку следующей репетиции. Тут калитка скрипнула и появилась Света, с двумя гранеными стаканами, наполненными вином, в руках. Да в пакетике принесла свежих огурцов и помидоров.

Ну…

Мы их…

Не спеша…

И опустошили…

Видите, как я этот момент, особо, выделил?

Значит, есть в этом некоторый смысл. Поскольку простое это действие, повторяемое миллионами людей каждый Божий день, пустило мою жизнь совсем по другому сценарию. Перевернуло шиворот-навыворот. Вот, до этого стакана я был один человек и сам, по крайней мере – я так считал, распоряжался своей судьбой, а после него я стал другим…

На следующий день, моя ненаглядная сообщила мне, что нам лучше перестать встречаться. Совершенно не ожидавший ничего подобного, я только и нашелся спросить, что же послужило причиной для такого решения. Она лишь неопределенно пожала плечами, и мы разошлись. Как в море корабли. Чтобы встретиться через много-много лет, совершенно не случайно, по моей инициативе и убедиться – прав был Соломон…

 
Никогда ничего не вернуть
Как на солнце не вытравить пятна
И в обратный отправившись путь
Никогда не вернешься обратно
Эта истина очень проста
И она, словно смерть, непреложна
Можно в те же вернуться места
Но вернуться назад – невозможно…
 

Так написал один, очень мудрый поэт. Ведь в этих восьми строчках сказано всё. Ни добавить, ни убавить. Жизнь, меж тем, текла своим чередом, и хлопоты, вроде как, остались все те же. Но добавилась одна интересная деталь, на которую я вначале, по неопытности, не обратил особого внимания. Я стал думать о Светлане. Мало что думать, я начал, нет-нет, да и наведываться к ней вечерком. Хотя общаться с ней было совершенно не о чем. На любой вопрос у неё всегда находился стандартный ответ: не знаю. Поэтому вести с ней разговоры можно было только в одном состоянии – после нескольких стаканов «бормотухи». Да она и своим вином потчевала с удовольствием. Сколь долго могла длиться такая ситуация, трудно сказать. Но как-то раз моя сестренка появилась у нас дома со своей подружкой Ниной, очень очаровательной дамочкой, к тому же интересной умницей. Нечего и говорить, что я был мгновенно околдован ею, без остатка. Мы бродили с ней, взявшись за руки, по ночным улицам станицы и говорили, без умолку, обо всем на свете. Всё в ней мне было ново и интересно: и как она живет, где учится, с кем раньше дружила, что думает о каких-то общих, знакомых нам обеим, явлениях. Всё указывало и шло к тому, что мы можем стать друг для друга очень близкими людьми. И я не только не пытался препятствовать этому процессу, а и всячески старался ему способствовать. Если бы не одно «но«…После каждой встречи с Ниной, проводив её до калитки дома, я разворачивался, и шел к Светлане. Глупость, в общем-то. И я это отлично сознавал. И не нужно мне было все это нисколько. А я приволакивался к Светлане крадучись, аки тать, под покровом ночи, страшась, что об этом кто-нибудь может прознать. Мне было откровенно стыдно за моё, необъяснимое самому себе поведение. Но когда я пытался размышлять над этим фактом, страннейшим образом мои мысли сбивались в кучу и в голове начинала звучать какая-нибудь дурацкая мелодия, полностью лишающая способности критического восприятия действительности. В результате я отказывался от любых умственных потуг в данном направлении, и все приходило в странную норму. Я дружил с Ниной и строил в её отношении самые серьезные планы, а мною тихо, без лишнего шума, завладевала Светлана. Где-то, в глубине души, сознавая всю ненормальность своего состояния, я пытался сопротивляться складывающимся обстоятельствам на логическом уровне. Раскладывал ситуацию по полочкам, анализировал все доводы «за» и «против», пытаясь найти достойное объяснение своим поступкам… И поднимал руки вверх, сдаваясь в плен собственному бессилию. Моя воля, в этом направлении, была полностью парализована. Мой мозг отказывался анализировать ситуацию и выдавать, хоть сколько-нибудь, в данном случае, приемлемые варианты. Единственно, что показалось мне вполне достойным способом разрешения проблемы, это уехать куда-нибудь подальше и разрубить расстоянием непонятный мне узел. А чтобы не оставлять никаких иных вариантов решения проблемы, а это была уже именно проблема, решил, перед отъездом, засватать Нину. Я не поставил Светлану в известность ни в отношении первого решения, ни, тем более, второго. Откуда она обо всем узнала? Бог весть… Станица и есть станица. Тем более, что такое мероприятие, как сватовство, скрыть абсолютно невозможно. Ощущения свои в день сватовства я запомнил досконально, а вот детали самого действа оказались смазаны и напоминали приключение, произошедшее не со мной. А как бы подсмотренное, и перенесенное на меня. Зато внутренний голос, всю дорогу, к дому Нины, твердивший мне:

– Зачем тебе это нужно? Развернись и иди к Светлане…

Я помню и поныне, по прошествии уже стольких лет. Как я вообще сумел противостоять этой напасти? М-да…

Я уехал на следующий день, в Тюменскую область, город Сургут. Я не уехал… Я сбежал. От себя. И еще от кого-то неизвестного, во мне. Сбежал, предполагая избавиться насовсем от внутренней двойственности, и соединить себя, в сибирских морозах, в одно целое… Я был очень наивный…

В Сургут я прилетел после обеда. Уже и у нас, как здесь говорили – на большой земле – стояли весьма прохладные дни, а в Сургуте вовсю свирепствовала настоящая, северная зима. Моя теплая, по южным меркам, синтетическая курточка на синтетическом же меху, мгновенно встала коробом на моем организме и я, довольно свободно, перемещался в ней, как в глубоководном скафандре. Заледеневшие перчатки не сгибались совершенно и, в одной из них, громыхал по коленям, ставший железным, портфель с моими дорожными пожитками. Пятнадцать минут пути, от самолета до здания аэровокзала, показались мне вечностью. Я, с огромным трудом, доковылял в толпе прилетевших одним со мной рейсом пассажиров до автобусной остановки. По неопытности, да и откуда ей было взяться у теплокровного южанина, я забрался в «ЛиАЗ» на заднюю площадку. О-о… Этого делать было никак нельзя. Ну откуда же я знал? Меня тут же укусил за ногу свирепого вида бультерьер, восседавший на задней площадке в окружении шавок разных пород и размеров. Ну, укусил, это слишком громко сказано. Попробовал прокусить мои «Монтаны», индийского розлива, превратившиеся на морозе в некое подобие танковой брони. Тут и крокодил бы зубы обломал, не то что какая-то, мелкопошибная дворняга. Однако адреналину в мою кровь, этот бультерьер, явно добавил. Громыхая одеждой, я испуганно шарахнулся вглубь автобусного салона, вызвав веселое оживление среди аборигенов. В сфере транспортных перевозок, в зимнее время, отношения людей и животных, здесь, на краю Земли, были строго регламентированы. Заднюю площадку автобусов занимали исключительно собаки, едущие куда-то по своим, собачьим делам. И какое собачье дело было нам, людям, куда они едут? Автобус останавливался на очередной остановке, двери открывались, несколько собак покидали салон, а с остановки добавлялись новые, явно знакомые с теми, что уже куда-то ехали. Причем, люди не обращали на собак никакого внимания. Впрочем, собаки на людей тоже. Я – исключение, которому тут же, доступно, объяснили правила общежития. Билетов собаки не покупали. Потом-то я понял, что животные эти были брошены своими хозяевами, выколотившими на Тюменской земле длинный рубль, автомобиль, квартиру и укатившими на Большую Землю. Зачем им проблемы с перевозкой, ставших ненужными, домашних любимцев?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное