Олег Матвейчев.

Россия и Китай. Две твердыни. Прошлое, настоящее, перспективы.



скачать книгу бесплатно

Вместе с тем, официальные посольства, отправленные в Пекин во второй половине XVII в., трудно назвать успешными, что было связано со спецификой китайского придворного этикета. Чиновники из «Ведомства церемоний» заставляли прибывающих из разных стран, в том числе и из России, посланцев зарубежных «вассалов» тщательно репетировать, а затем неоднократно – перед грамотой императора, при въезде в пределы империи, перед передними (южными) воротами дворца, перед пустым троном и, наконец, во время аудиенции императора – исполнять обряд коленопреклонения. В случае невыполнения ритуала провинившихся дипломатов высылали из страны. Так было, например, с боярским сыном Федором Байковым, прибывшим в Пекин в 1665 г. и отказавшимся исполнить обряд коутоу, дабы «царской чести не порушить» – вместе с посольством он был вынужден уехать, не повидав императора, и увезти обратно свои подарки[53]53
  Демидова Н.Ф., Мясников B.C. Первые русские дипломаты в Китае. («Роспись» И. Петелина и статейный список Ф.И. Байкова). М.: Наука, 1966. С. 128–131.


[Закрыть]
.

Не намного более удачной оказалась и миссия Николая Спафария (1676), также уехавшего ни с чем, однако привезшего с собой познавательнейший и выдающийся в литературном отношении «статейный список» о своем путешествии, содержащий массу сведений об еще неведомом и таинственном в ту поре Китае[54]54
  Спафарий Н. М. Сибирь и Китай. Кишинев, 1960.


[Закрыть]
.

С воцарением Петра I внешняя политика государства концентрируются на западном направлении. Именно с этим связано заключение в 1689 г. Нерчинского договора, по которому к Китаю отходил ряд российских территориальных приобретений, в т. ч. Приамурье, а основанная Хабаровым героическая крепость Албазин подлежала уничтожению. Нередко Нерчинский договор трактуют как политический провал России, объясняют его военной слабостью нашей страны на Дальнем Востоке. Однако русские имели в то время подавляющее военное превосходство над Цинской империей (казачьи отряды добивались побед даже при двадцатикратном численном перевесе маньчжуров). А территориальные уступки объясняются чисто прагматическими мотивами: взамен утраченного Приамурья Россия получала право на регулярную (и сверхприбыльную) торговлю с Китаем, обладавшим огромным рынком.

Первый казенный караван был отправлен из России в 1693 г., а уже в 1715 г. в Пекине была открыта Духовная миссия – посольство России в Китае. Формальным поводом для ее открытия была забота о русских казаках, проживавших в китайской столице с 1685 г.

В 1727 г. был подписан Кяхтинский договор, который устанавливал границу с монгольскими землями, определял порядок дипломатических сношений между странами и восстанавливал караванную торговлю с Пекином. В 1731 г. в Москву и в 1732 г. в Петербург прибыли китайские посольства от Иньчжэня. Россия стала первым европейским государством, которое посетили китайские послы.


Россия стала первым европейским государством, которое посетили китайские послы. На илл.: Ефим Виноградов. Вид Зимнего дворца Петра I


Одним из результатов подписания Кяхтинского договора стало создание на русско-китайской границе торгового центра поистине грандиозного масштаба. Оборот торговли через Кяхту достигал 16 млн. рублей, что превышало 10 % от всего внешнеторгового оборота России.

Если учесть тенденцию к самоизоляции Китая от западных стран во второй половине XVIII в., именно Россия из всех стран «Старого света» имела в те времена с Китаем наиболее тесные сношения. С развитием связей усиливалось взаимообогащение культур. Взаимообмен происходил не только в сфере технологий и военного дела, но и на бытовом уровне. Так, именно от русских китайцы узнали о коровьем молоке, которое с тех пор вошло в повседневный рацион их питания: оно появилось в Китае в XVIII в. вместе с казаками-абазинцами, взятыми в плен на Амуре и основавшими русскую колонию в Пекине. Именно они привезли с собой коров.

В свою очередь, русские заимствовали в Китае одну из самых любимых игрушек детворы – куклу Ванька-встаньку (по-китайски – Дамо; это название кукла получила от китайского имени основателя чань-буддизма Бодхидхармы, которого она изображает). На протяжении многих поколений она учила русских детей стойкости.

Если учесть тенденцию к самоизоляции Китая от западных стран во второй половине XVIII в., именно Россия из всех стран «Старого света» имела в те времена с Китаем наиболее тесные сношения.

Огромный интерес к Китаю проявляли российские ученые. В 1760-1780-е гг. появляется ряд важных переводов, опубликованных бывшими сотрудниками Российской духовной миссией в Пекине – И.К. Россохиным и А.Л. Леонтьевым. В 1837 г. в Казанском университете впервые в России началось преподавание китайского языка, а в 1851 г. – и китайской литературы.

Исключительное значение для науки имели переводы и исследования по истории, этнографии, географии и лингвистике Китая, выполненные в первой половине XIX в. Никитой Яковлевичем Бичуриным, более известным современникам под монашеским именем о. Иакинф. В 1819–1851 гг. он создал китайско-русский словарь, опубликовал 14 книг и около 100 статей о Китае, перевел с китайского десятки важнейших исторических трудов. «В трудах Бичурина достижения европейской науки впервые были обогащены достижениями науки китайской, – отмечают академик Владимир Мясников и профессор Ирина Попова. – Он оценил то, что максимально полный охват материала и непреложность факта на протяжении многих веков оставались главными принципами китайской историографии. Ему удалось соединить рационализм и практицизм китайского историописания с западным сопоставительным исследовательским методом. Фактически он был первым европейским ученым, осознавшим подлинное значение китайской гуманитарной науки и признавшим ее равную ценность с западной»[55]55
  Мясников B.C., Попова И.Ф. Вклад о. Иакинфа в мировую синологию. К 225-летию со дня рождения члена-корреспондента Н.Я. Бичурина // Вестник Российской Академии наук. 2002. Т. 72. № 12. С. 1104.


[Закрыть]
.

Отец Иакинф стал первым русским китаеведом, получившим общеевропейскую известность. Его воздействие на отечественную культуру заметно не только в области синологии: например, его рассказы о жизни в Пекине повлияли на замысел утопической повести Владимира Одоевского «4338-й год. Петербургские письма». Под влиянием трудов Бичурина Лев Толстой предпринял попытку перевести на русский язык сокровища китайской мудрости – Дао дэ цзин и Лунь юй — на язык, понятный простому русскому народу.

Весь XIX в. Китай и Россия активно упрочивали двусторонние связи. Апогей этой активности приходится на вторую половину XIX – начало XX в. В 1858 г. был подписан Айгуньский договор, вернувший России часть Приамурья, в 1860 г. – Пекинский договор, по которому России передавался Уссурийский край и ряд льгот на территории Китая.


Свободный от европоцентристских предрассудков, о. Иакинф (Бичурин) впервые дал объективную картину «гражданского и нравственного состояния» Китая. «Я первый раскрыл неверность сведений и неосновательность мнений о сем государстве, укорененных в Европе, – писал он, – и несправедливо думает тот, кто это раскрытие считает защищением».


С 1883 по 1886 г. на территории Маньчжурии существовала т. н. Желтугинская республика – уникальный пример самоорганизации русских и китайцев в общее протогосударственное образование. Уже к 1885 г. золотоносная река Желтуга привлекла на свои берега более 15 тысяч охотников за длинным рублем, в «республике» действовали жесткие законы, пресекавшие преступность, имелось собственное правительство, работали магазины, гостиницы, игорные дома и даже зоопарк.

В 1896 г. был заключен Московский договор о союзе России и Китая против Японии, в т. ч. предоставивший России право на постройку железнодорожной магистрали через Манчжурию (КВЖД), ставшую мощным фактором утверждения нашей страны как тихоокеанской державы. В 1898 г. была подписана конвенция об аренде Россией портов Порт-Артур и Дальний, по сути, превращающихся в российские военно-морские базы. В том же году был заложен Харбин – ярчайший символ российско-китайского сотрудничества. Размах строительства этого города был таким, что его сравнивали со стремительно растущими американскими городами. Всего за несколько лет он превратился в настоящий мегаполис, расположенный на перекрестке водных, сухопутных, железных и торговых дорог и, подобно же Дикому Западу, привлекающий пассионариев со всей Российской империи. Из 100 тысяч жителей более трети составляли русские. Наряду с местной в городе действовали русская администрация и полиция, ходили особые «харбинские» рубли. А после Октябрьской революции Харбин стал одним из главных центров русской эмиграции. До середины XX в. Харбин оставался единственным городом, в котором сохранялись дореволюционный русский уклад жизни и русская культура.


Уже в начале XX в. Харбин – русский город в Китае – представлял собой настоящий мегаполис


Даже в условиях военных соприкосновений с Россией (как было, например, во время Боксерского восстания 1900 г., когда русские войска вошли в захваченный мятежниками Пекин), местное население относилось к нашей стране весьма благодушно: в северном соседе жители Поднебесной видели воплощение конфуцианского принципа справедливости, в отличие от Запада, строящего свою политику по отношению к Китаю на хищничестве и неуважении к традициям.

Эта политика вызывала негодование у такого гуманиста, как Лев Толстой, обращавшегося к китайскому народу со словами поддержки и сочувствия: «Вы жили своей отдельной от европейцев жизнью, ничего от них не требуя и прося только того, чтобы они вас оставили в покое, но они, под самыми странными предлогами, лезли с своими товарами, с своею религией, и как только был какой-нибудь предлог, бросались на вас, как дикие звери, как разбойники, и вырывали у вас то, что им было нужно.

Так шло это уже несколько веков, но не потому, что вы стали иные, а только потому, что их жадность увеличилась, они в последнее время всё наглее и наглее нападали на вас, залезали к вам и захватывали обитаемые вами земли….


Войска Белого царя в Пекине. 15 августа 1900 г.


Поступки против вас европейцев вызывают в нас величайшее, негодование по своей несправедливости и жестокости. Мы всей душой сочувствуем незаслуженным страданиям, которые несет теперь ваш народ, в особенности сострадаем лишенным крова и пищи – миллионам детей, женщин, стариков; возмущаемся против зверств, совершаемых европейцами среди вашего народа, но более всего возмущены той ужасной ложью и клеветой на христианское учение, во имя которого они совершают все свои ужасы»[56]56
  Толстой Л. Обращение к китайскому народу // Толстой Л. Полное собрание сочинений. Т. 34. М.: Государственное издательство художественной литературы, 1952. С. 339.


[Закрыть]
.

В век великих войн и революций – судьбы Китая и России сплелись еще сильнее. Большую часть двадцатого столетия Китай, по сути, шел в фарватере своего северного соседа – в том числе, и по той причине, что Запад высокомерно игнорировал попытки Поднебесной пойти с ним на сближение.

Большую часть двадцатого столетия Китай, по сути, шел в фарватере своего северного соседа – в том числе, и по той причине, что Запад высокомерно игнорировал попытки Поднебесной пойти с ним на сближение.

Интерес к достижениям западной цивилизации появился в Китае уже во второй половине XIX в., когда великая еще недавно держава превратилась в практически бессубъектное пространство, колонию империалистических держав, разделивших ее на сферы влияния. Именно тогда правящая элита инициировала т. н. «политику самоусиления» (1861–1894 гг.), лозунгом которой стал тезис «китайская мудрость для фундаментальных принципов, западная мудрость для практического использования» (тиюн). Политика самоусиления предполагала заимствование Китаем у Запада современных технологий, в первую очередь – военных.

Ряд ученых и политиков (Янь Фу, Кан Ювэй, Лян Цичао, Ху Ши и др.), однако, считали, что вестернизация Китая должна стать абсолютной, охватив все сферы жизни, а от всего китайского необходимо освобождаться как от рабских оков, сдерживающих развитие общества. В презрении к своим традициям, культуре, народу китайские «западники» зачастую превосходили даже самых отпетых российских либералов сегодняшнего дня. «Беда Китая не в том, что он утрачивает свою национальную сущность, а в том, что ее пытаются сохранить, – утверждал, например, философ Ху Ши. – Китай уступает странам Запада не только в материальном и теоретическом отношении, но и стоит ниже других стран в сфере морали, науки, литературы, искусства, музыки. Даже в физическом здоровье мы уступаем людям Запада»[57]57
  Цит. по: Асланов Р. М. Китайская модель социализма: экономическая эффективность или социальная справедливость? // Коммунистическая партия Китая: История и современные проблемы. К 80-летию Коммунистической партии Китая. М.: Институт Дальнего востока РАН, 2001. С. 132


[Закрыть]
.

Куда более взвешенной была позиция лидера движения Тунмэнхой Сунь Ятсена. Несмотря на европейское образование и христианское вероисповедование, Сунь был убежден, что Китай должен идти по особому пути развития, отличному от западного. По его мнению, в основе нового китайского общества должны лежать три народных принципа: национализм (Китай должен был освободиться от гнета маньчжурской династии и империалистических держав), народовластие (монархический строй в стране должен быть сменен республиканским) и народное благосостояние (бедность в стране должна быть побеждена за счет создания индустриальной экономики и обеспечения равенства крестьянского землевладения).

Именно Тунмэнхой стал ведущей политической силой Синьхайской революции 1911–1912 гг., в результате которой была свергнута маньчжурская монархия. Временным президентом Китайской республики стал Сунь Ятсен, однако вскоре ему пришлось передать полномочия генералу Юань Шикаю. В августе 1912 г. на основе движения Тунмэнхой была создана Национальная партия (Гоминьдан), которой было суждено сыграть огромную роль в истории современного Китая.

Юань Шикай играл в демократию весьма недолго – в 1914 г. он распустил парламент, подавляющее количество мест в котором занимали гоминьдановцы. Планы Юаня восстановить монархию и провозгласить себя императором в 1915 г. привели к восстанию военных сначала в южных провинциях, а затем и по всему Китаю.

После смерти Юань Шикая в 1916 г. страна фактически распалась: губернаторы и генералы не подчинялись центральному правительству, располагали собственными армиями, самостоятельно заключали союзы с западными державами. Китай оказался ввергнутым в многолетнюю гражданскую войну.

Подлинным центром объединения Китая в эти трагические годы стал юг страны, где с июля 1917 г. действовало правительство Сунь Ятсена – т. н. Правительство защиты конституции. Поначалу лидер Гоминьдана искал поддержку на Западе, призывая поддержать модернизацию Китая, что, по его мнению, могло бы стать важным фактором мирового прогресса. «Моя идея, – писал Сунь Ятсен, – состоит в желании использовать иностранный капитал для создания социализма в Китае так, чтобы, гармонично сочетая эти две экономические формы, двигая человечество вперед, заставить их действовать вместе и тем самым ускорить развитие будущей мировой цивилизации»[58]58
  Сунь Ятсен. Программа строительства государства // Сунь Ятсен. Избранные произведения, М.: Наука. Главная редакция восточной литературы, 1985. С. 280.


[Закрыть]
.

Однако его призывы остались неуслышанными, и Сунь устремил взор на Советскую Россию.

Летом 1918 г. Сунь Ятсен послал приветственную телеграмму Ленину, в которой выразил надежду на сотрудничество их революционных партий. Налаживанию контактов поспособствовали встречи Сунь Ятсена с деятелями Коминтерна Григорием Войтинским, Хенком Сневлитом и Сергеем Далиным, а также с российским полпредом в Китае Адольфом Иоффе. По результатам бесед с Иоффе в 1923 г. было выпущено коммюнике, в котором было отмечено, что Китай пока не готов к утверждению в нем «коммунизма или советизма», и самой его насущной задачей на данный момент является национальное объединение и приобретение полной национальной независимости, в чем он может рассчитывать на поддержку России[59]59
  Сообщение РОСТА о коммюнике полномочного представителя РСФСР в Китае А. А. Иоффе и Сунь Ятсена по поводу советско-китайских отношений. 27 янв. 1923 г. // Советско-китайские отношения. 1917–1957. Сборник документов. М.: Изд-во восточной литературы, 1959. С. 64–65.


[Закрыть]
.

Эта задача предполагала объединение Гоминьдана в единый фронт с другими прогрессивными силами Китайской Республики, прежде всего, с Коммунистической партией Китая, созданной при непосредственном участии представителей Коминтерна.

Толчком к распространению в Китае коммунистических идей стала Октябрьская революция 1917 г., с энтузиазмом встреченная левой интеллигенцией. Профессор Пекинского университета Ли Дачжао восторженно пророчествовал: «Отныне повсюду будут видны победные знамена большевизма и слышны триумфальные его песни. Прозвучал набат гуманизма. Взошла заря свободы. Будущий мир будет миром красного знамени»[60]60
  Ли Дачжао. Победа большевизма // Ли Дачжао. Избранные произведения. М.: Наука. Главная редакция восточной литературы, 1989. С. 161.


[Закрыть]
.

Другим событием, определившим судьбу Китая, стала Парижская мирная конференция 1919 г., руководители которой – американский президент Вудро Вильсон, английский премьер Дэвид Ллойд Джордж и глава правительства Франции Жорж Клемансо – буквально вытерли ноги о китайскую делегацию, закрепив за Японией права на захваченную ей в 1914 г. провинцию Шаньдун с портом Циндао. Иллюзии периода войны относительно западного «либерализма» развеялись в одночасье: стало очевидно, что Запад по-прежнему относится к Китаю как к полуколонии.

Протест против итогов Парижской конференции вылился в Китае в бурные народные волнения, названные «Движением 4 мая». Именно в этот день 1919 г. на центральной площади Пекина Тяньаньмэнь начались выступления студентов под лозунгом: «Защитим государственный суверенитет». Вскоре в борьбу включились и рабочие, по стране прокатились забастовки, бойкотировались японские товары. В результате китайское правительство было вынуждено освободить арестованных студентов и ушло в отставку, отказавшись подписать Версальский мирный договор с Германией. По словам профессора Шанхайского университета Чжу Сюециня, «Движение 4 мая» ознаменовало самый серьезный поворот в истории Китая в новое время: китайская элита окончательно отвернулась от идей западной демократии и стала считать примером для себя вместо западных стран большевистскую Россию[61]61
  Чжу Сюецинь. Два очага духовного нездоровья, возникшие со времени Движения «4 мая» 1919 г. // Галенович Ю.М. Нации и государства: Сб. статей о китайско-американских отношениях. М.: Институт Дальнего Востока РАН, 2001. С. 134.


[Закрыть]
.

В 1920 г. при организационной поддержке Коминтерна и лично Григория Войтинского в Китае стали образовываться первые коммунистические кружки. Кружок в Шанхае сплотился вокруг активного участника «Движения 4 мая» Чэнь Дусю; пекинский кружок возглавил Ли Дачжао, в скором времени привлекший к работе своего молодого помощника, сотрудника библиотеки Пекинского университета Мао Цзэдуна. В июле 1921 г. в Шанхае состоялся съезд делегатов марксистских кружков, на котором была основана Коммунистическая партия Китая. Активное участие в работе съезда приняли представитель Коминтерна Хенк Сневлит (Маринг) и Владимир Нейман (Никольский). Партия поставила целью свержение капиталистических классов, установление диктатуры пролетариата и построение социализма. Секретарем Центрального бюро КПК был избран Чэнь Дусю.

Между КПК и Национальной партией было налажено сотрудничество. Сам Гоминьдан в соответствии с указаниями представителя Коминтерна Михаила Бородина был реорганизован по принятому в компартиях принципу демократического централизма. «Русские – люди большого размаха, обширных познаний, поэтому они сумели выработать правильные методы, – пояснял свое решение обратиться к советскому опыту Сунь Ятсен. – Мы должны учиться у России ее методам, ее организации, ее подготовке членов партии, только тогда мы можем надеяться на победу»[62]62
  Сунь Ятсен. Добиваться успехов силами членов партии, а не только силами войск // Сунь Ятсен. Избранные произведения, М.: Наука. Главная редакция восточной литературы, 1985. С. 329, 327.


[Закрыть]
.

На I съезде обновленного Гоминьдана в 1924 г. были приняты три важнейших установки: союз с СССР – первым в мире государством, порвавшим цепи империалистической эксплуатации, поддержка борьбы крестьянских и рабочих масс Китая и союз с КПК. Последний пункт, в частности, предполагал индивидуальный прием в партию коммунистов. В том же году был создан единый национально-революционный фронт для борьбы с милитаристскими кликами. В Китай были направлены советские инструкторы для подготовки кадров профессиональных революционеров, партия Сунь Ятсена щедро снабжалась деньгами, товарами и оружием. В созданных в Южном Китае офицерских школах советскими военными советниками были подготовлены более 6 тысяч офицеров. Многие члены Гоминьдана направлялись на учебу в Москву – среди них был и Чан Кайши, самый многообещающий офицер из окружения Сунь Ятсена.


«Мы должны учиться у России ее методам, ее организации, – призывал основатель Гоминьдана Сунь Ятсен. – Только тогда мы можем надеяться на победу».


Таким образом, и КПК, и Гоминьдан – партии, которым предстояло сыграть решающую судьбу в истории нового Китая – были взращены Советским Союзом. И хотя Москва не сильно скрывала своей большей расположенности к китайским коммунистам, видя мелкобуржуазный характер Гоминьдана, поддержка оказывалась обеим партиям в равной степени. Тем более что союз с партией популярного в Китае Сунь Ятсена уже сам по себе укреплял позиции КПК. Отправляясь в деревни и на фабрики от имени Гоминьдана, коммунисты вели там свою агитацию и приобретали все больше сторонников.

В 1925 г. после смерти Сунь Ятсена во главе правительства и партии встал недавно вернувшийся из Москвы Чан Кайши. Под его командованием объединенные силы гоминьдановской Национально-революционной армии и китайских коммунистов в 1926 г. начали знаменитый Северный поход, намереваясь объединить страну военным путем. НРА многократно уступала по численности армиям противника, однако благодаря активной помощи Советского Союза (как оружием и самолетами, так и военными специалистами, которых возглавлял Василий Блюхер) уже в 1927 г. власть Чан Кайши признал почти весь Китай.

И КПК, и Гоминьдан – партии, которым предстояло сыграть решающую судьбу в истории нового Китая – были взращены Советским Союзом.

В апреле 1927 г. Чан Кайши, которого беспокоила растущее влияние Компартии, принял решение о физическом уничтожении ее сторонников. По договоренности с главой Гоминьдана члены т. н. Зеленой банды, вооруженные властями иностранных концессий, начали в Шанхае резню красногвардейцев, в результате которой погибло около 5 тысяч человек. По стране начались массовые аресты и расстрелы деятелей КПК. Коммунисты ушли в подполье.

Разрыв КПК и Гоминьдана привел к десятилетней Гражданской войне (1927–1937). Уступающим в военной мощи коммунистам пришлось отступить на север, в провинцию Шэньси, где был создан т. н. Шэньси-Ганьсу-Нинсяский советский район (Шэньганьнин) со всеми атрибутами суверенного государства – своим законодательством, экономикой, армией, системой образования, валютой. Укрывшиеся в горах Северного Китая, коммунисты во главе с Мао Цзэдуном копили силы для дальнейшей борьбы.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное