Олег Колмаков.

Жуткие игры славянского бога



скачать книгу бесплатно

© Олег Колмаков, 2017


ISBN 978-5-4474-8438-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1991 год

Ночь с 9 на 10 июля 1991 года

Юрий Александрович Громов ещё не знал, что видел последний сон в этой жизни. Он проснулся среди ночи, в тот самый момент, когда кукушка настенных часов, висевших в коридоре, только-только «откуковала» положенные ей три раза. Сердце сжимала неизвестная доселе боль. Держась рукой за правую сторону груди, мужчина тихо вышел на кухню. Прикрыв за собой дверь, Юрий Александрович настежь отворил одну из больших оконных створок. В лицо пахнуло прохладой и сердце Громова, как будто, немного отпустило.

Там, за кухонным окном, в темноте улицы стрекотали сверчки, а со стороны железнодорожного вокзала, доносился шум уходящего вдаль поезда. Ночная тишина и лёгкий ветерок, воздействовали на Громова, лучше любого успокоительного.

Не включая свет, Юрий Александрович нащупал на подоконнике пачку сигарет и спички.

Присел на табурет. Закурил.

Сейчас, ему очень хотелось, хоть с кем-то поделиться своими впечатлениями, оставшимися от только что приснившегося, чрезвычайно реального, а потому и такого пугающего, кошмара.

Привиделось Громову, будто стоит он в длиннющей очереди за разливным пивом…

Люди постарше, наверняка припомнят лихие времена, конца восьмидесятых – начала девяностых. То был период сухого, горбачёвского закона, когда водка отпускалась, исключительно, по талонам (точнее, в магазинах, её вовсе не было), а очередь за пивом приходилось занимать с предыдущего вечера. Чуть позже, на смену ему, придёт эра финансовых пирамид, рэкета, Лёни Голубкова, спирта «Роял», Кашпировского и сумасшедшего роста цен. Но всё это, ещё впереди. А пока, Юрию Александровичу – ни с того, ни с сего – вдруг увидел себя, стоящего в очереди с бестолковой толкотнёй, матерными и недовольными ругательствами.

Вереница хмурых, обрюзгших мужиков с опухшими, тёмно-красными лицами, двигалась очень медленно. И всё же – сантиметр за сантиметром – Громов приближается-таки к заветному окошку. Предчувствуя свершение своих долгих ожиданий, Юрий Александрович уже начинает суетиться: пересчитывает зажатые в потной ладони деньги; принимается заранее доставать и открывать, припасённую для этого случая, десятилитровую фляжку. Как вдруг слышит очень знакомый – будто из своего прошлого – окрик: «Юрка, помоги!». Оглядывается наш герой на тот голос и видит Виктора – своего друга и земляка, с которым восемнадцать лет назад служил на погранзаставе и который погиб в злополучном ночном дозоре.

Витька, как и прежде: молодой и одетый в ту же самую армейскую форму, тех лет – отчаянно отбивался от пьяных отморозков. Тех самых хулиганов-алкашей, которых Юрий Александрович не однократно видел здесь, близ этой самой стационарной «точки» розлива пива. Они «крутились» тут постоянно: вымогали деньги у мирных граждан и жестоко били всех тех, кто им в этом отказывал.

Увы, но таковы были (в сугубо рабочем посёлке – некогда преуспевавшего, а ныне бедствующего крупного металлургического предприятия) порядки, таковой была суровая правда жизни. Воспитанная улицей и предоставленная сама себе, безработная молодёжь постепенно спивалась, наглела и, вот таким, примитивным способом, пыталась выжить и утвердиться в посёлке.

Пьяная свара уже успели, в кровь, разбить другу нос и порвать армейский китель. Юрий, бросившийся было на помощь туда – в самую гущу событий – тут же осёкся. Заметив, что подошла его очередь – он не сдвинулся с места. Право, не мог же он – вот так запросто – бросить то заветное, ради чего отстоял здесь битых шесть часов. Выкрикнув: «Витёк, обожди немного – я сейчас!» – Громов скоренько сунул свою тару, в чёрное окно непреступной пивной «амбразуры».

Уже через минуту холодная фляжка, с поднимавшейся над самым горлышком пеной, вернулась в руки Юрия Александровича. Захлопнув крышку и перепрыгнув через бордюр, он незамедлительно ринулся к товарищу. Да только тот, к которому так спешил Юрий Александрович, уже недвижимый лежал в серо-красном месиве крови и пыли – лицом вниз, раскинув руки в стороны.

Громов растерянно присел на землю, опустившись над бесчувственным телом друга.

«Ты что, Витюха?» – он повернул на себя товарища. Однако, вместо знакомого с юности лица – Громов в ужасе, вдруг увидел его истлевший череп, сквозь чёрные зубы которого послышался укор, дескать: Юрка, как ты живёшь? В ту же секунду, тело Виктора, превратившись в лёгкий пепел, ссыпалось сквозь пальцы Юрия Александровича на землю.

«Бессмысленное, а потому, дурное видение!.. Вот интересно: к чему оно?.. К чему может присниться, подобная хрень?..»


Пока Громов задумавшись, смотрел вдаль – его сигарета успела истлеть наполовину. А собственно в чём, мог упрекнуть его армейский товарищ? Жил он, как все живут. Как обычный, среднестатистический обыватель. Как и положено: отслужил в армии, устроился на завод, женился. Двое детей, своя квартира. Куда не кинь, повсюду – ну самая рядовая, рабочая биография. Да, и на предприятии – хоть и был он несколько обособлен от трудового коллектива – всё равно, пользовался доверием и уважением. Даже учеников, ему доверяли. Особо конечно, не выделялся, на рожон не лез – но и среди отстающих, никогда не значился. Он всегда старался быть малозаметным и простым рабочим муравьём, в бурлящем муравейнике завода.

Однако увидев во сне друга – какие-то непонятные, скорее тяжёлые мысли и воспоминания – в одночасье навалились на Громова. Возможно, Юрий Александрович вспомнил, что восемнадцать лет назад – Виктор, сражённый пулей нарушителей государственной границы и фактически умиравший на его руках – просил Юрия, обязательно зайти к его матери и невесте. Рассказать им, как погиб их сын и жених. Что не струсил он в роковую минуту, ни смалодушничал. А так же о том, что ближе и роднее, этих дорогих ему женщин, у него никого и никогда не было.

Однако «гражданка» так закрутила Громова, что не до этих ему было, скорбных визитов. А после, как-то всё само собой и подзабылось. Да и какой был смысл, спустя год или того более, приходить к чужим ему людям, и вновь бередить их, да и свою память – не самыми приятными армейскими воспоминаниями…

Не вставая с табурета, Юрий Александрович открыл холодильник, достал с верхней полки запотевшую бутылку пива и прямо из горлышка – двумя глубокими глотками, опорожнил её до дна. Обтерев мокрые губы, попытался раскурить уже потухшую сигарету. Но после нескольких «холостых» затяжек, бросил окурок в пепельницу. После чего, тяжело вздохнув, покинул кухню – перед грядущим рабочим днём, требовался нормальный отдых…


– Ты чего? – проснулась Лариса – супруга Громова, когда Юрий Александрович вернулся в спальню.

– Да так, ничего!.. Просто, перекурил!.. – залезая под лёгкое покрывало, шепотом ответил муж.


Около четырёх часов утра, сердце Громова внезапно остановилось…

* * *

Такого знойного и невыносимого лета, не могли припомнить даже видавшие всякое местные старожилы. Ну, а данная ночь – выдалась в это лето, наиболее жаркой и предельно душной.

Мужчина, постояв какое-то время на безлюдном станционном перроне, вытер со лба испарину и, ковыляя на левую ногу, прошёл в помещение вокзала.

Выглядел тот мужичёк, чрезвычайно скверно. Одет он был в разодранные, давно не стираные брюки и очень грязный, протёртый до дыр пиджачок, накинутый на голое тело. К этому нелицеприятному портрету, пожалуй, стоит добавить и видавшие виды сандалии, найденные на прошлой неделе, в одном из мусорных баков; небритое лицо; воспалившиеся веки и то, что он не мылся в течение последних нескольких месяцев. Потому и источал вокруг себя невыносимый «аромат» мочи, помойки и блевотины. Подобное, антисоциальное явление, в народе именуется просто и лаконично – БОМЖ.

Здесь следует заметить, что привокзальное отрепье – в большинстве случаев, ведёт весьма сплочённый и воинственный образ своего существования. «Вокзальные» – в каком-то роде, это особая (привилегированная, что ли) каста, среди прочего бездомного сброда. Чужаков, случайно просочившихся на их территорию – здесь не то, что не признают – а воспринимают, как злейших врагов и встречают во все оружия. Ведь вокзал, для нищебродов – это некий оазис – на огромной карте города, очень удобное в «стратегическом» плане место. Зимой, здесь всегда можно обогреться; переночевать и подкормиться в любое время суток. Ещё, тут всегда многолюдно, а значит, есть реальная возможность затеряться в толпе, выпросить милостыню и, в конце концов, собрать стеклотару, оставленную спешащими пассажирами.

Однако и здесь, на вокзале – как впрочем, и в любом ином месте – опустившиеся субъекты вынуждены соблюдать, и некие правила и совмещать, казалось бы, несовместимое. А именно: выживать в одиночку, используя любой сподручные способы (вплоть, до убийства себе подобных, ради сохранения собственной жизни) и одновременно, подчиняться законам стаи, в которой они, волею случая, обитают.

Первая гроза Бомжей – это, естественно, сотрудник милиции. Нет, куда-либо их не забирают, не садят в тюрьму за тунеядство или бродяжничество. Нищеброды для «ментов» – вообще, бесперспективны. Взять с них нечего, а вони, как от канализации. В лучшем случае, их прогоняют из служебных помещений; в худшем, вывозят в иной район – куда-нибудь на окраину. Бьют чем не попадя: ногами, дубинками или какой-нибудь арматурой – после чего, оставляют там же, зализывать раны. Через некоторое время, попрошайки вновь возвращаются на привокзальную площадь – ведь здесь всегда тепло, сытно и уютно.

Вот и наш «герой» – только что проследовавший в помещение вокзала – как и его «коллеги» по бродяжьему промыслу, живёт одним днём: случайным прикормом, либо единовременной подачкой.

Кстати, зовут его Васьком. Васькой. Либо, просто Угрюмым.

Этот самый Вася – бомж, что называется: со стажем. Нет, таковым Угрюмый, конечно же, не родился. Когда-то, очень давно, и у него был свой дом, семья, работа. В общем, всё то необходимое, что подпадает под определение «благополучная и счастливая жизнь». Да только та самая, нормальная, человеческая жизнь – после нелепой случайности – вдруг рассыпалась, на мелкие кусочки…

От завода (где ранее работал Василий), нарезались земельные участки под будущий дачный посёлок. Не сказать, что Васю, уж слишком тянуло к земле. Скорее напротив. Вырвавшись по молодости, из родной деревни, он, без какого-либо сожаления, предпочёл городской быт, агропромышленному комплексу. Однако дача – была тогда, чем-то вроде символа престижа и преуспевания. А прихвастнуть перед друзьями и потешить своё самолюбие, Василий любил и делал это при любом удобном случае.

И вот, в один из воскресных весенних дней – с женой Людмилой, Василий Иванович отправился на своём трудяге «Москвиче», посмотреть место, где через год-другой обязательно будет возведён двухэтажный коттедж. Да-да, ни лёгкий временный домик, а именно капитальное, двухъярусное строение – ни больше, ни меньше – так решил глава семейства.

К сожалению, судьба распорядилась несколько иначе и своего перспективного дачного участка, супруги Угрюмовы, так и не увидели. Гружёный навозом ЗИЛ, принадлежащий пригородному совхозу, с пьяным водителем за рулём, выскочив на полосу встречного движения, и влетел в автомобиль Василия Ивановича…

Жену Людмилу, похоронили через три дня, когда Вася всё ещё прибывал в реанимационном отделении, в бессознательном состоянии…

Собственно, с этого самого момента, и завершилось его «благополучие». Беда, как известно – одна не приходит. После шести месяцев больничной койки – Василий Иванович, со второй группой инвалидности, потерял и работу. Сами понимаете: во времена глобальных перемен (кои начались в стране в конце 80-х), немощных и убогих – особо не жалуют. Детей забрала в деревню тёща и после аварии – он их, так ни разу и не видел.

Не жил, а скорее существовал. Причём в рамках своего прошлого, своих воспоминаний о былом. Так, наш герой – как-то быстро и незаметно, вдруг пристрастился к «зелёному змею». За каких-то полгода он пропил всё, что было в доме, что наживал в течение многих лет, своей трудовой жизни. Постепенно, его «хибара» превратился в притон для поселковой алкашни. А на следующий год, во время январских праздников и студёных морозов – «благополучно» сгорела, дотла.

Так Василий Иванович и оказался на улице, а потом и на вокзале. В деревню к родителям или к тёще, к детям – ехать ему, было стыдно. Несколько раз пытался свести счёты с жизнью. И каждый раз, завершить начатое, он так и не решился – не хватало: то ли смелости, то ли воли…

Много воды утекло, с того злополучного воскресенья. А Василий, так привык к новому образу бытия, что ему уже начинало казаться, будто бы всю свою осознанную жизнь, он провёл именно здесь, среди поездов, пассажиров и провожающих. О своём же прошлом, Угрюмов теперь вспоминал, не иначе, как о грустном сюжете из давно увиденного кинофильма…


Сегодняшний, очередной вольный день, был для Васи, как никогда удачен. Можно сказать: нынче, он несказанно разбогател. Мало того, что Угрюмый уже был пьян и сыт – так после всего прочего, у него за пазухой ещё позвякивали две бутылки дешёвого самогона.

В данное время суток (в аккурат, после полуночи), «менты» обычно спали и бродяг не беспокоили. Потому проходя в зал ожидания, Василий по-настоящему ощущал себя «королём паркета».

Осмотревшись и вновь смахнув капли пота с подбородка, Угрюмый нашёл-таки, своим полупьяным взглядом того, кого и искал. А именно Синюгу, притаившуюся в углу зала.

Синюга – это грузная и оплывшая избыточным жиром женщина-бродяжка. Она частенько заглядывала на вокзал. Однако так и оставалась не признанной – местными бомжами – за свою. По началу, Синюгу бесцеремонно изгоняли с привокзальных территорий, беспощадно били и пинали. А после, на её безобидные визиты (то ли из жалости; то ли оттого, что она, пусть и бомжиха, но всё же, женщина), перестали обращать какое-либо внимание.

В любую погоду и любое время года (как, собственно, и сегодня), Синюга была одета в зимнее, ядовито-зеленое пальто, из которого: то там, то тут – торчали ватные ошмётки. Кроме того, как и всегда, на ней были утеплённые штаны; пара-тройка кофт, одетых одна на другую; а так же, армейские кирзовые сапоги. Весь свой скарб, состоящий из нескольких огромных и замусоленных сумок, доверху набитых всякой дрянью, собранной из урн и помойных баков – она неизменно таскала с собой.

Её настоящего имени, никто не знал. Да она и сама, похоже, давно и основательно его подзабыла. Что же касаемо прозвища: Синюга.… Так получила она его, за не сходящие с её лица синяки и побои – как результат ежедневных «разборок» с бомжами и сотрудниками правоохранительных органов, в борьбе за место под солнцем. Её действительный возраст, так же оставался для окружающих, под покровом тайны (а может и не тайны, а несмываемой, въевшейся грязи). Синюге, с равновероятным успехом, можно было дать: как тридцать, так и семьдесят…

«…А почему, собственно, и не провести нынешнюю ночь с дамой?..» – подумалось в ту минуту Василию. Нет, о каком-либо интиме – не могло быть и речи. Этот природный инстинкт, вместе с иными желаниями подобного рода – у нашего героя давно атрофировались, словно ненужный организму атавизм. В данном случае, подразумевалось разнообразие, в выборе собутыльников.


Как ранее уже сообщалось: вокруг бродяжки было расставлено несколько тюков с тряпьём, гнилыми яблоками, пустыми бутылками и прочей дребеденью – от вида которой, нормального человека, могло и стошнить. Отодвинув одну из таких авосек, Василий подсел к бомжихе.

– …Знаешь?.. Когда я вошёл в зал, сразу понял – ты и есть, моя судьба!.. – сходу, заговорил Угрюмый. Сейчас, под парами выпитого ранее алкогольного суррогата, даже Синюга, не казалась Василию, такой уж и страшной. – …Возможно, это и есть – некое провидение или та самая любовь с первого взгляда!..

Синюга с подозрением покосилась, на незваного собеседника. Подсевший оборванец, был ей как будто знаком. Причём, исключительно, с негативной стороны. Однажды, он жестоко её избил, за поднятую с пола мелочь. Потому, предчувствуя очередной мордобой – бродяжка с опаской придвинула к себе сумки. Но после того как Угрюмый распахнув пиджак, показал ей торчащий из-за брюк бутыль с мутной жидкостью – заулыбалась во весь свой, беззубый рот.

– …Да и ты мне, вроде, уже давно приглянулся!.. – как бы смущаясь, она придвинулась к Ваську и всем своим видом показала, что нынче – она готова, практически на всё.

Молодые люди, сидевшие поодаль и наблюдавшие с самого начала за столь необычной встречей, тихо засмеялись. Ну, а когда те ребята ещё и стали невольными свидетелями чрезвычайно «романтичного» объяснения в любви – то «заржали», уже в полный голос.

– Пойдём-ка отсюда, дорогая!.. – подхватив с пола пару увесистых тюков, предложил Василий. – …Терпеть не могу, свиней и хамов, готовых опошлить самое святое!..

Источая вокруг себя смрадный дух, парочка нищебродов вышли на перрон и медленно направились к небольшой тёмной рощице, притаившейся меж железнодорожных путей.

– Душновато сегодня!.. – подметила Синюга, расстёгивая верхнюю пуговицу, своего зимнего пальто.

– Да уж!.. Не меньше тридцати семи градусов!.. И ни намёка, на мало-мальски ветерок!.. – ответил вспотевший бомж и указал на импровизированную «обеденную зону», сложенную из старых деревянных ящиков. – …Прошу, к столу!..


По первому стакану, выпили молча. Просто разговор, как-то не складывался. Когда же самогон ударил в голову – Василия, в буквальном смысле, понесло.

– …Эх, Синюга-Синюга!.. Ведь я, не всю жизнь бродяжил, да побирался!.. Как-нибудь, я отвезу тебя в Москву – покажу столицу!.. Увидишь, какой у меня шикарный дом!.. Двухэтажный коттедж, в центре города!.. Внутри всё в коврах, в хрустале, в мраморе!.. В гараже, новенькая «Волга»!..

Договорить, точнее домечтать, он не успел. Его перебила бродяжка.

– Так почему ж ты, из помоек кормишься?.. – искренне изумилась она.

– Сложная история!.. Если в двух словах, то с женой я поссорился!.. Знала б ты, какая она у меня стерва!.. Да собственно, сам я её и разбаловал!.. Каждый день с цветами, с подарками – а ей, всё мало!.. Вот и пришлось, хлопнуть дверью!.. Наверняка, ждёт сейчас – переживает!.. А я – из принципа, не вернусь!.. – тут сообразив, что слегка переборщил, Угрюмов осёкся и продолжил менее эмоционально. – …Да приеду, конечно!.. Куда ж я денусь!.. Вот, ещё немного поброжу по бескрайним российским просторам и обязательно вернусь!.. Ни то колёса у машины, заржавеют!..

– Везёт тебе!.. – тяжело вздохнула Синюга. В отличие от Василия, подвыпившая бродяжка ударилась в меланхолию, – …Тебе есть, куда вернутся!..

– Конечно!.. Уж кто-кто, а я успел позаботиться, о своей старости!.. А как иначе?.. Ведь целым танковым полком, в своё время командовал!.. А как в ногу ранили, так и списали меня, в запас!.. Сама пойми, ну какой я домосед, если всю свою сознательную жизнь, по дивизиям и гарнизонам мотался?.. У меня, и танк свой был!.. Кстати, забыл сказать, что я – танкист!..

– А дети?.. – прищурилась Синюга.

– Какие дети?..

– Дети, спрашиваю, есть?..

– Ах, дети?.. Ну, конечно: имеются!.. Двое!.. Нет!.. Трое!.. Только они, уже взрослые!.. Старшему!.. – на пару секунд, Василий призадумался. – …Кажись, семнадцать!.. Точно, семнадцать!.. В армию, скоро пойдёт!.. Собираюсь определить его, в авиацию!..

– Вот-вот и лето кончиться!.. Вновь наступит зима!.. – в очередной раз, тяжело вздохнула бомжиха. – …А я и не знаю, куда податься!.. Надоело мне, по теплотрассам и колодцам лазить!.. Непутёвая я!.. Мужа из армии, так и не дождалась!.. Молодость прогуляла, ребёнка в детдом сдала и осталась одна одинешенька!.. Ни кола, ни двора – короче, голь перекатная!.. Эх, кабы начать сейчас, всё с самого начала!..

– Не переживай, подруга!.. Найдём мы, и тебе счастье!.. – Вася, попытался успокоить Синюгу.

– А какое оно, это самое счастье?.. И вообще, есть ли оно?..

– Конечно, есть!.. Оно, не может, не есть!.. – не к месту, пошутил Угрюмый.

– Рассказал бы?.. Как оно, хоть выглядит!..

– Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать!.. – усмехнулся нищий. – …Давай-ка, прямо сейчас, встанем на рельсы и пойдём по шпалам – навстречу своей судьбе!.. Или побоишься?..

– Побоюсь! – не задумываясь, ответила бродяжка.

– Прекращай!.. Ведь ты, пойдёшь не одна – с тобой будет, настоящий мужчина!.. Допьём бутылку поскорому, и сразу двинем!.. – Василий передал стакан собеседнице. – …Держи, горемычная!.. Вмажь, и боле не переживай!.. Даже не сомневайся – найдём мы, своё счастье!..

– В Москву, что ли, отправимся?..

– А то, куда же?.. Только там, в столице нашего государства – все мечты и сбываются!.. Уж поверь мне, старому прожженному вояке!..

– И далеко, до неё?..

– Да нет!.. Денька за два, доберёмся!.. Если спать, не будем!..

– Нее!.. – замотала головой Синюга, – …Без отдыха, я не смогу!..

– Устанешь – заночуем!.. Подумаешь, чуть задержимся!.. Своё счастье, ты искала годы – а тут, каких-то пять-шесть дней!.. Уж как-нибудь, перекантуемся!..



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное