Олег Касаткин.

Корона и венец



скачать книгу бесплатно

Эта телеграмма тоже приложена к отчетам. Губернатор решил обратиться непосредственно к монарху – должно быть увиденное им лично (Лукошков не преминул явиться на место происшествия) так на старика подействовало.

А все бумаги целиком лежали грудой как бы придавив карты района маневров с синими и красным прямоугольникам и донесения…

Да «означенный противник» побеждался… Как там будет в дни неизбежной войны?

Но это пока подождет – те несколько часов что он будет улаживать невьянское происшествие…

Года три назад во «Всемирном следопыте» тогда еще великий князь прочел заметку о том как в Североамериканских Штатах используют телеграф – необыкновенно распространившийся в этой стране. Телеграфисты в нерабочее время общались по всей линии, на языке азбуки Морзе. Болтали; обсуждали новости, рассказывали анекдоты, читали стихи (sic!) играли в шахматы…

Для многих телеграфистов, особенно в захолустье такое общение становилось даже важнее чем разговоры с живыми людьми. «По проводам» завязывалась дружба, а случалось и романы – благо женщин среди американских телеграфистов было немало. Иногда даже браки заключались по проводам. Жених мог быть в одном городе, а невеста – в другом… Телеграфисты остальных станций этой же линии были заранее приглашены на свадьбу и внимательно слушали обряд бракосочетания, состоящий из точек и тире. Жених и невеста лично брались за ключ, чтобы сказать «да». Мда – до такого на святой Руси дай Бог не дойдет – но вот управлять министрами по телеграфу ему прходится. Он запросил сановников насчет соображений касательно происшедшего.

Почему то самым первым отбил депешу Победоносцев.

«Ваше Императорское величество!! Я распорядился отслужить молебен и панихиду о погибших! Также послана передвижная церковь вагон с Екатеринбургской дороги. Также Синод озаботиться выделением нужной суммы на восстановление сгоревших церквей.»

Император уже набросал ответ.

«Этого недостаточно!

Синоду следует также выделить средства на восстановление домов и усадеб причта и особо – приходских школ.

Также было бы весьма неплохо если бы нашлись и средства и на нужды лишившихся крова мирян.»

Он уже хотел бросить листок на поднос как вдруг ему в голову пришла еще одна мысль.

«Полагаю также было бы очень хорошо если бы великие храмы Санкт-Петербурга выдели бы часть имеющихся у них денег на вспомоществование Невьянску. Может быть даже объять особый добровольный сбор с прихожан – наиболее щедрым жертвователям с Нашей стороны будет выдано благодарственное письмо»

Телеграмма оказалась в руках лейб-казака – чтобы через считанные минуты уйти в столицу.

А Георгий углубился в принесенные конвойцем телеграммы.

Министр имуществ…

«В.И.В! Из первоочередных мер как полагаю следует бесплатно выделить погорельцам нужное количество строевого леса из дачи Камышловского уезда Пермской губернии», – сообщал Островский.

Однако – похвалил Георгий. Делово и без промедления.

А не юноша ведь – старый бюрократ.

«К исполнению» – коротко чиркнул он на бланке.

Так – а что министр внутренних дел?

«Государь – я готов немедленно отдать распоряжение выделить из особого фонда Министерства внутренних дел властям Пермской губернии на пособие пострадавшим от пожаров средства для распределения сих денег между наиболее нуждающимися обывателями. Полагаю что мы могли бы немедленно ассигновать семь тысяч рублей.»

Георгий поморщился.

«Видимо произошла ошибка и цифра была семьдесят тысяч – кроме того надлежит восстановить из средств министерства казенные учреждения города» – такова была резолюция. И через пару секунд дописал. «Полагаю правильным было бы достойно наградить брандмейстера Попова.»

На этом он закончил – явился государственный секретарь. К этому моменту в голову императору пришла одна мысль.

– Господин Половцев, а кто собственно владеет Невьянским заводом?.

– Ваше Величество – я сразу не готов ответить сколь-нибудь подробно, но помню по одному из сенатских дел касающихся уральского горнозаводского промысла что владеет им товарищество петербургских промышленников из числа владельцев Верхне-Исетского горнозаводского имения – граф Стенбок – Фомор, графиня Гудович и еще ряд людей.

– Подготовьте пожалуйста к сегодняшнему вечеру подробную справку… И… свяжитесь с господином Витте.

Напоследок он написал еще одну телеграмму – Пермскому генерал-губернатору.

«Г-н Лукошков! Прошу самым тщательным образом разобраться в деле с возмутительным поступком бывшего начальника Невьянского стана Карзубина. Если он виновен – прошу… Зачеркнул и написал «требую» чтобы сей субьект был наказан по всей строгости закона».

* * *

Следующим предполагался доклад Кауфмана – тот просил принять его по срочному делу.

Начальник охраны был как всегда серьезен и озабочен. Но на этот раз более чем обычно – похоже дело было неприятное.

– Государь, – начал он. Мне весьма огорчительно говорить об этом – ибо дело касается заслуженного человека и военачальника. Но мой долг повелевает сообщить ставшие мне известными по случаю сведения.

– Объяснитесь, Александр Александрович… У Георгия даже промелькнуло некое раздражение – тут бедствие невьянское – с ним бы разобраться…

Бывший конноартиллерист уложился в пять минут.

Кауфман как знал Георгий изучал старые дела разнообразных нигилистов – всё старался найти способ улучшить монаршью охрану. И наткнулся на донесение жандармского управления покойному графу Толстому аж от марта одна тысяча восемьсот восемьдесят четвертого года.

«…Майором Тихоцким велись в Петербурге беседы на политические темы с генералом Драгомировым, занимающим пост начальника Николаевской академии Генерального штаба. Разговоры эти, которые касались между прочим вопроса о задачах военной революционной организации, Драгомиров заключил, по словам Тихоцкого, следующею дословною фразою: «Что же, господа, если будете иметь успех – я ваш».

– Кто этот майор? – вымолвил Георгий несколько раз перечитав бумагу. Распорядитесь немедленно выяснить и доставить в Петербург! (Он сейчас подполковник, а то и полковник.).

– Это я сделал в первую очередь Ваше Величество. Только сегодня утром пришел ответ из Генерального Штаба. Майор Тихоцкий, Ардальон Вениаминович, скоропостижно скончался в августе того же года в Пензе – на пути к новому месту службы в Тифлисскую губернию.

Георгий молча кивнул отчего-то вспомнив что у «вольных каменщиков» по слухам был обычай – «заснувшего» – сиречь без разрешения отошедшего от дел либо уличенного в неповиновении брата травили ядом не оставлявшим следов.

– И что вы думаете об этом – господин полковник? – сухо и негромко спросил царь

– Ваше Величество – я хотя и был тогда лишь выпущен в гвардию подпоручиком – и многого знать не мог. Но из разговоров старших товарищей по службе мне известно, что еще со времен русско-турецкой войны его превосходительство Драгомиров был одним из наиболее близких к генералу Скобелеву людей из числа высших офицеров русской армии. Мне встречалось мнение что… господин Скобелев уважал и любил Драгомирова, насколько мог уважать и любить кого-либо. Эти чувства видимо были взаимными. И мог истолковать обстоятельства кончины Михаил Николаевича…превратно… – Хотите сказать что он считает виновными в смерти своего начальника… высшую власть?

– Нет, Ваше Величество… – Кауфман как понял Георгий колебался какой то миг. Не только. Я не могу утверждать с точностью, но я полагаю что возможно Драгомиров был посвящен в некоторые планы генерала… Простите Государь – больше мне нечего добавить. Пока нечего. Я не привык огульно обвинять кого бы то и было – тем более столь заслуженных людей.

– Хорошо. Вызовите Драгомирова в Петербург срочной телеграммой. Сейчас же! – добавил он. Нет, – постойте – не сейчас. Сперва нужно подготовить приказ о переподчинении генерал-губернаторства Клейгельсу. Хотя нет – и этого мало – свяжитесь с Плеве: пусть мне доставят все бумаги касающиеся Скобелева и Драгомирова – с фельдъегерем и не позднее завтрашнего дня. Все бумаги! – веско добавил он.

* * *

Хочется коснуться темы рабочего дня Его Величества … После завтрака начиналась ежедневная работа. Первым к Государю заходил Половцев, который приносил поступавшие на его имя письма и бумаги. Затем следовал доклад вызванных им особо людей, и, наконец, в кабинет по очереди допускались посетители согласно записи в журнале.

По отпуске последних, монарх нередко сидел в кабинете в одиночестве размышляя о делах.

Что в это время созревало в его уме, оставалось лишь гадать – но затем он вызывал сановников и отдавал приказания.

Как бы то ни было – император Георгий никогда не принимал скороспелых решений и не делал опрометчивых шагов.


Иван Басалаго «Адмиралтейство и дворец». Москва. 1949 год.

* * *

Санкт-Петербург.


«Кто же спроворил дело?» – напряженно думал Витте. Бунге? Не в немецком однако духе интрига – там все более прямолинейно да бумагами… Если это мина против него – то подведена кем то искусным в действиях из за угла… Хотя – наш старец трех императорам послужил – мог и выучится…

Наверное все же не стоило с ним ссорится из за устава и тарифов.

А может быть не стоит искать подоплеки? Царь его испытывает – справится ли министр с делом срочным – не с задуманным, а с проблемой внезапно возникшей? Или просто свалил дело на первого попавшегося – или того кто на виду.

Ладно – праздные мысли в сторону: сейчас ему предстоит общаться с волками и гиенами – точнее с хозяевами Невьянского завода. Те уже ожидал в Малом зале совещаний Министерства – приглашения доставили казенные курьеры.

Войдя Витте неразборчиво поздоровался, и сел во главе стола. Пробежал взглядом по лицам собравшихся.

Графиня Софья Гендрикова, княгиня Безобразова и граф Стенбок-Фермор; тайный советник Константин Васильевич Рукавишников. С ними – полковник по адмиралтейству Николай Ричардович Трувеллер, командир 18-го Флотского экипажа, и графиня графиня Гудович – внучка фельдмаршала.

Все в сборе.

– Господа – все вы знаете о невьянском несчастье – не тратя время на приветствия и условности начал он (это в конце концов не светский прием – они вызваны сюда по делу). И Государь наш поручил мне как можно скорее исправить содеявшуюся беду. И кому как не вам – людям которые должны быть кровно заинтересованы в благополучии Невьянска и округи помочь обывателям. Первой от чего-то заговорила мадам Гендрикова…

– Мы готовы сделать все что в наших силах! – проникновенно начала она. Но… Есть так сказать объективные обстоятельства. Железоделательные заводы работают почти в убыток; торговля металлом в застое, фабричное хозяйство устаревшее – а на обновление в свою очередь же нет средств… Графиня щебетала – Витте кивал вроде как соглашаясь. Он само собой знал что из-за хищнического истребления лесов в своей даче завод начал сокращать свое производство чуть ли не с начала этого века. Не помогло даже строительство железной дороги – именно через Невьянск прошел первый большой рельсовый путь на Урале – Екатеринбург – Кушва.

Однако все эти стенания и плачь на реках Вавилонских могли обмануть какого – то столоначальника с живым делом не сталкивавшегося. А вот Витте по опыту знал – если предприятие – хоть большой завод хоть мелочная лавка – невыгодно – то оно ликвидируется. А если оно существует – то сколько бы купчина не жаловался на подступающее разорение – сколь бы не плакался что вот-вот с домочадцами на паперть пойдет – значит всего лишь прибедняется думая разжалобить и срубить с простака лишнюю копеечку. А дело было изрядное – одних железных рудников пять – Высоковский, Мироновский, Староборский, Шуралинский. А еще и медные рудники – Горленский и Фельковский. А было еще кое что – а именно – золото. Золотые прииски – и не один и не два. Абросимовский Быньговские 1-й и 2-й Илимский, Коневской, Нейво-Ключевский, Николаевский, Сухологовский… Да и сам город стоит фактически на золоте. Он чуть улыбнулся уголками губ. Или почтенные дамы и господа думают, будто Витте не слышал что Невьянск называли «золотым дном Урала»? Даже и в самом-то городе украдкой в погребах роются ища жилы и самородки…

Думая так он изучал собравшихся мысленно делая пометки…

Софья Петровна Гендрикова сейчас с очаровательной улыбкой говорящая что-то жеманное. Урожденная Гагарина. В родстве со Стенбок-Ферморами и Гудовичами. Ничего из себя не являет – если не считать титула и денег.

Волков Александр Сергеевич – нестарый, но уже обрюзгший – явно обжора. Гофмейстер…

Птица не такого высокого полета если по совести. Да только вот матушка его Елена Николаевна Манзей – сестра Константина Николаевича Манзея – генерал-адъютанта и генерала от кавалерии. Брат – егермейстер двора и действительный статский (женат кстати на кузине). А батюшка – Сергей Иванович – член Военного совета и генерал от инфантерии – хоть и в отставке… А в довершении – директор Горного Института в Санкт-Петербурге… Для того и держат таких в правлениях обществ и банков – ради связей.

А вот граф Владимир Александрович Стенбок-Фермор – тот ясно познатнее будет. Доля у него в Невьянских делах не так и велика – да если посчитать все акции уральских заводов выйдет, что у него чуть ли не половина Урала в кармане. А еще – родня графу Воронцову-Дашкову, министру двора, и генерал-адъютанту Мейндорфу. А еще – тетки – фрейлины – одна замужем за графом Капнистом другая за князем Егалычевым… И жена – фрейлина двора и урождённая графиня Апраксина… И тетка тут же – урожденная Стейнбок-Фермор – Надежда Васильевна Безобразова – жена бывшего заведующего хозяйственной частью Императорской охоты. Из тех самых Безобразовых – не шутка! Другая тетка – княгиня Наталья Барятинская – дочь двоюродного деда Владимира Александровича – Александра Ивановича Стенбор-Фермора – и тоже член правления. Но она отсутствует – в Крыму в имениях… Оно к лучшему – и без того тут слишком много этого семейства!

Витте печально вздохнул про себя… Столпы общества, сплетенные браками и ветвями родословного древа – та самая «камарилья» во всей так сказать красе. Ежели вместе навалятся на него – тяжко будет! Не ошибиться бы… Но это ладно – с Дашковым он положим договориться хотя к Барятинским подходов у его нет…

Другой человек – темный и непонятный беспокоил отчего-то больше… Оттого ли что в этом собрании аристократов высокой пробы ему как бы и не место? Господин Рукавишников… На вид – типичный купец первой гильдии – солидный господин крепкого телосложения, с аккуратной бородой и цепким прищуром глаз…

Его отец – Василий Никитич, издавна занимался золотым промыслом в тех краях – а промысел сей на Урале (да и везде наверное) шел рука об руки с тайными делишками и воровскими затеями. И именно раскольники в сих темных материях играли первую скрипку. Еще с крепостных времен – когда иной внешне невидный заводской мужик был с какого-то боку важнее управляющего – и иногда не уразумевший сего управляющий гибнул под нежданным обвалом, осматривая шахту – а то и исчезал как и не было.

Сам Константин Васильевич был человеком как будто совсем иного склада чем старые кержаки. Закончил казанскую гимназию, а затем физико-математический факультет Московского университета и юридический факультет Петербургского университета. Не совсем обычно даже для «серого» купечества.

Богач и благотворитель – и щедрый – недавно пожертвовал дом, участок и шесть десятков с лишним тысяч рублей на устройство лечебницы.

Единственный в этом собрании светских дам господ горнозаводчик и делец… Технический директор? Только ли? А может статься – мозг всего предприятия и его главный приводной ремень?

Он долго служил в Сенате, имеет высокий чин тайного советника. По случаю пожалования ордена Св. Владимира получил дворянство – уже десять лет как.

Старообрядец – богач сделавший чиновную карьеру … Тут бы умилиться – мол всякая душа Бога хвалит и даже старовер верноподданнствует.

Да только вот это может обмануть журналиста из «Нового времени» или Льва Толстого кой даже убоину не вкушает ибо коров и свиней жалеет. А Витте видел в жизни кое-что помимо раутов и канцелярий. Знает и о крещенных евреях, что секретным образом вели дела кагалов – не один южнорусский помещик оказался разорен такими. И о тайных раскольниках, делавших то же самое – тоже знает…

– Сергей Юльевич, голубчик! – воскликнула между тем графиня Гудович – молодая пухленькая особа в ожерелье отборного черного жемчуга – отвлекая его от мыслей о Рукавишникове… Я до глубины души сочувствую несчастненьким. Но поймите и наше положение…

«Какой я тебе голубчик – курва мать!» – Витте еле сдержал брань. Но сдержал – графиня то – положим сама по себе лишь глупая курица – но он знает как и какие делаются дела в салонах таких графинь и баронесс. И знает куда и сколько тянется ниточек от них… Тут даже солидный шмель или шершень в министерских позументах запутается в этой как будто тонкой паутинке – и угодит на обед к восьминогим строителям сети. Поэтому не будем поднимать скандал – сейчас нужно выполнить царское поручение – а там даст Бог настает время – по одиночке передавим всех пауков (мимолетный взгляд на Рукавишникова) с паучихами!

За графиней встал Трувелер – и как то не по-армейски и уж точно не по-флотски замямлил что правление завода и Исетского горного округа рассматривает вопрос: ссудить погорельцев – мастеровых в счет будущего заработка и даже продать им в долг еду одежду и прочие припасы… Витте не сдержал едкой ухмылки.

Знаем – а как же – с! И помощь эта будет такова и по таким расценкам что бедолаги останутся должны чуть не по гроб жизни как говорят в Одессе. – Сударь – не особо вежливо оборвал он полковника. Тут не о деталях речь идет… Думаю что все присутствующие понимают – наш долг как верноподданных употребить все силы дабы Их Императорское Величество в свой будущий визит – оный как мне изволили сообщить состоится осенью – увидел что город отстроен хотя бы в основном – и остались довольны положением. Ибо недовольство Государя как все наверное не забыли – может иметь самые печальные последствия. Господа – я напомню – позволю себе напомнить вам что Невьянские заводы стоят на казенных землях соответствующих горных дач – и если окажется что частновладельческие интересы мешают использовать эти земли согласно правил, а деятельность происходит с нарушением государственных установлений…

Впрочем это особый разговор – он насладился оторопью на лицах высокого собрания. Пока же я бы хотел чтобы вы прониклись серьезностью обстоятельств дела… Жду что комиссии господина Дементьева и – секундная пауза… властям, что в самое ближайшее время займутся организацией помощи жертвам вы окажете самое доброжелательное содействие.

Он обвел взглядом этих господ еле удерживаясь от ухмылки. Похоже таки проняло. Сейчас министр им ясно дал понять – думать о нем как о персоне – они могут что угодно. Но он не только министр – а еще и царский милостник и прямой исполнитель монаршей воли, а они – они при всей своей знатности – лишь одни из многих. Знатнее их тоже есть…

И еще – что сейчас они в одной лодке и если затеют топить Витте – тот заберет и их с собой на дно. Уж на это его сил достает – будьте покойны!

Отпустив сконфуженных членов правления Витте почти сразу принял своего товарища министра – Кривошеина. Свежеиспеченный товарищ министра уже обратил на себя внимание начальника. И не деловыми успехами стоит отметить, а гешефтами. В свете говорили что дескать им самим заключалась сделка на шпалы Рыбинско-Бологовской дороги, которые были даны господину Струкову, его зятю – за дорогую цену. У Кривошеина была цель – утилизировать свои лесные дачи, которые он отдал жуликоватым подрядчикам в аренду, чтобы они оттуда поставлял дрова на железные дороги… Совесть у лиц, у власти стоящих, по нынешнему времени очень эластична, и они легко входят с ней в соглашение. Впрочем – кто без греха-с…

– Мне поступило высочайшее распоряжение – организовать оказание помощи жертвам Невьянского пожара, – без дальних слов сообщил он.

– Да разумеется Сергей Юльевич – я осведомлен – ужасное известие… – с подобающей скорбью ответствовал Аполлон Константинович.

– Так вот – непосредственное исполнение этого дела я решил возложить на вас. Как на знатока лесных дел – чуть не добавил он. Там немало работы по нашему ведомству – перевозка грузов для строительства, поставки хлеба – ведь дорога до Екатеринбурга то еще толком в строй не ведена, а тамошняя недалеко ушла от горнозаводской узкоколейки. Да вообще догляд государственного человека необходим в этом деле…

Сейчас, господи Кривошеин я не могу отвлечься от подготовки к торжествам во Владимире. Но я намерен сразу после их окончания посетить Невьянск и окрестности – как только такая возможность появится. Тем паче это необходимо из за вопросов связанных с будущим сибирским путем. Я надеюсь что не буду разочарован.

Думаю дела касающиеся лесных концессий могут подождать, – как бы между прочим бросил он. И напоминаю – это поручение Государя и от того как я и вы его выполните зависит и отношение к нам нашего обожаемого монарха.

Когда Кривошеин с поклоном вышел Сергей Юльевич позволил себе усмехнуться. «Вот вы у меня где!» – сжал он внушительный кулак. Не на того напали! А завтра у Бунге собиралось совещание – кроме его там будут Плеве, Победоносцев и министр государственных имуществ Островский – все о том же – обсудить помощь невьянским погорельцам. И он уже кое что подготовил…

* * *

Извлечение из Указа Е.И.В. от 30 мая 1890 года



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6