Олег Касаткин.

Да здравствует Государь! Три книги в одном томе



скачать книгу бесплатно

Алина вскрикнула, прижимаясь к нему спиной.

Она выгнула спину, чтобы быть к нему ближе, и раздвинула ноги. Ей было невероятно хорошо. Его напряженное тело, прижатое к ее спине, только усиливало восхитительные ощущения. Алина выдохнула его имя и откинула голову назад.

Он легко покусывал ее шею, заставляя издавать блаженные стоны. Ласки вдруг прекратились, что вызвало недовольный вздох с ее стороны.

– Оххх, – прошептал он, вновь проникая в ее тело…

– Моя! – страстный шепот словно обжег ее, одновременно возвратив из мира грез в реальность. – Ваша! – тихо откликнулась фрейлина…

* * *

«…Распахнулась дверь и в будуар вошел Его Величество. Боже мой, как затрепетало у меня сердце! Я чувствовала, что ноги подкашиваются, опустив глаза и наклонив голову, минуты две успокаивала сердце. Подняв глаза, я увидела, что Государь снимает свой показавшийся мне таким изящным фрак и направляется прямо ко мне.

Я была так поражена этим, что не могла ответить ни слова, покраснела и не могла сообразить, приснилось ли мне это, или действительно ли это наяву… Я лепетала какие то глупости: каких сама не упомню – и готова была умереть в тот же момент от страха – не страха предстоящего соединения с Ним – но страха что-то сделать не так… Я выросла с чувством не только любви, но и благоговения к Августейшей Семье… на Царя смотрела, почти как на живого бога. Могла ли я допустить когда либо прежде саму возможность, что Он обратится к восемнадцатилетней девчонке с ласковыми словами?.. Что я буду Ему нужна?

И это была вовсе не «прихоть господина для холопки», как написала эта безумная суфражистка Инесса Арманд в предисловии к французскому изданию моего скромного труда – но схождение божества к верующей…».


Алина Николаевна, княгиня Орбели (урожденная Ранина), обер-гофмейстерина и кавалерственная дама.

«Записки старой фрейлины»

Издание пятое, дополненное. Константинополь 1956 год

* * *

Все хорошее когда-нибудь кончается. Кончился и его царский отдых. Кроме того следовало соблюдать правила приличия. Он поцеловал фрейлину в нос и с неохотой сказал: – Собирайтесь мадам. Алина надела панталоны. Георгий помог ей застегнуть платье и блузку. Нижнюю юбку, корсет и лиф решили не надевать. И без того достаточно респектабельно, чтобы тихонько пробежать по саду до кареты. Он долго смотрел на нее, словно пытался навсегда запомнить эту картину.

– Ты выглядишь очень довольной. Наконец вынес он решение. Та в ответ скромно сделала книксен. По той самой потайной лестнице они спустились на первый этаж, где их уже ожидали Лакей с вензелями Марии Федоровны, одетый в парчовую ливрею с золочеными пуговицами встретил их переминаясь с ноги на ногу. Молча и ничем не выдав своих мыслей он проводил фрейлину к карете, что осталась за Почетными воротами, на козлах которой восседал кучер, ожидая команды тронуться в путь.

Напоследок она вдруг подбежала к нему и тихо спросила:

– Я еще увижу вас?

– Всё может быть…

Вскоре карета с прелестной m-l Aline уже въезжала на песчаную дорожку, что вела в сторону Петергофа…

* * *

По дороге в Гатчину он дремал – вспоминая девушку и ее предшественниц…

Смотрел он на это философски – известно всякому что в состоятельных семьях когда сын достигает определенного возраста разумная мать подбирает хорошенькую, чистую и понимающую что к чему горничную… А что – французский или английским манир когда папаша сам ведет подросшего сына в бордель – лучше? (Обыкновение, все больше перенимаемое нашими разночинцами).

Но эта Алина все же хороша! Сочетание робости и огня восхитительно! Не девица – так среди этих фрейлин и нет девиц… А в прошлый раз была Ольга.

Оля фон Мес – баронесса фон Мес – чей муж наделал долгов да и сбежал… Очаровательная золотоволосая остзейская немка в стиле вагнеровской Брунгильды. А до нее Мария Валецкая – дочь польского графа и французской танцовщицы – лицо ее, с розовыми губами, прелестно-невинно очерченными, и темно-золотыми глазами так многозначительно смотрящими из-под длинных опущенных ресниц…

И лишь войдя в свои гатчинские покои и приготовившись лечь на кушетку подремать – вдруг замер как громом пораженный.

…Когда не так давно в Петербурге торжественно открывали памятник принцу Ольденбургу – перед главным фасадом Мариинской больницы – он посетив данное торжество даже произнес краткую речь о пользе медицины и заботе о народном здравии.

И пока он скучал глядя на то как управляющий Собственной Его Императорского Величества (то есть его) канцелярией по учреждениям императрицы Марии – он же товарищ министра внутренних дел Дурново – снимает покрывало неподалеку от него какой то маститый доктор с раздвоенной бородой и в золотом пенсне (из тех что берут за визит не менее двухсот рублей) беседовал с коллегой на профессиональные темы. И речь шла ни о чем ином как о венерических болезнях. С присущим людям сей профессии цинизмом (а как иначе – люди со смертью дело имеют – а данная особа поважнее любого царя будет) он излагал подробности процесса.

До слуха государя долетало «Спинная сухотка», «менингит» «гидроцефалия» «атрофия» «прогрессивный паралич»…

– Заболевание сифилисом означает, что человек начинает ускоренно превращаться в трупа! – изрек почтенный медикус напоследок.

Дрему и благодушие как рукой сняло… Черт – а ведь и в самом деле! Девиц то наверняка не проверяют! Известное дело Евины дочери род лукавый… Достаточно одной из этих милых и легкомысленных созданий пообщаться с кем на стороне – и нате вам – будет у России царь-сифилитик! То-то он будет хорош на троне с провалившимся носом!

А еще припомнился примерно годичной давности разговор кавалерийского генерала из департамента учебных заведений военного министерства – тот сдерживая жеребячий гогот цитировал в кругу посетителей светского раута приказ по одному из училищ – касающийся посещения юнкерами борделей…

«Врач Училища предварительно осматривает женщин этого дома, где затем оставляет фельдшера, который обязан наблюдать: а) чтобы после осмотра врача до 7 час. вечера никто посторонний не употреблял этих женщин; б) чтобы юнкера не употребляли неосмотренных женщин… считая на каждую допущенную врачом для совокупления женщину по три юнкера… Также юнкера во всё время совокупления обязаны соблюдать порядок и тишину.

Генералу было смешно… И его собеседники – такие же важные господа тоже смеялись…

(Хотя чему бы смеяться? Не редкость были полки где каждый год кто-то из офицеров стрелялся из за постыдной болезни)

Вспоминалось Георгию и слышанное то про одну придворную даму то про другую что де муж застал свою благоверную о с цирковым атлетом, то с негром из того же цирка, то со знаменитым актером или с юнкером – а то и с конюхом или смазливым приказчиком…

Про то что иные переодеваются в простолюдинок и ищут приключений на сомнительных улицах… Разговоры между своими – что знатная дама позволит любовнику то от чего иная проститутка откажется – если при этом будут соблюдены внешние приличия…

Шуточки про «французский насморк» и постаревший на лет на тридцать в одну ночь церемониймейстер Васильев – его сын узнав что заразился люэсом выпил сразу пригоршню опийных пилюль… Мерзкое ощущение страха сосущее под ложечкой не отпускало…

…Он за не прошедшим еще потрясением от отцовской смерти и всеми регентскими делами историю с кронпринцем Рудольфом не особо и отметил – соболезнования Габсбургам присылала матушка. Когда 30 января пришло известие что тот скоропостижно умер в Майерлинге – Георгий буквально на следующий день забыл об этом. Потом уже слышал разные сплетни – что умертвили его и его юную наложницу баронессу Вечеру по приказу отца – Франца-Иосифа – из за того что кронпринц учинил заговор. Поговаривали что был он психопатом на почве чего и убил и себя и баронессу. Ну и прочее – вплоть до того что парочку прикончил сумасшедший лесник. Но лейб – медик Груббе как-то поведал в узком кругу рассказанное австрийскими коллегами: Рудольф заразился гонореей, которую запустил – и та сделала его бесплодным импотентом. Он много пил и пристрастился к морфию, менял женщин ища ту, что поможет ему восстановить мужское достоинство, и видимо после очередной неудачи просто в припадке ярости расправился с любовницей, а потом и наложил на себя руки …

Усевшись на диване и обхватив голову руками Георгий постепенно успокоился. Однако же – как сказать Марии Федоровне о проблеме? Как донести до нее эту мысль? Ведь невозможно говорит с матерью о таком.

Подумав он, однако, нашел выход…

На четвертушке бумаги он написал коротко послание


M?re!Selon le chef du pouvoir et les responsabilit?s du chef de la Maison imp?riale d?sirez plus de renseignements au sujet de votre bonne sant?, en particulier les femmes r?cemment adopt?. Parce que, malheureusement, la maladie – de rhumes ? ceux qui d?coulent de l'amour ?pargner ni l'?ge ni le sexe, ni titres. Je pense que ce serait mauvais de courtisans et serviteurs des serviteurs sont inspect?s r?guli?rement au m?decin.


Запечатал в конверт со своим вензелем, и написав – кому, бросил на поднос с почтой. Даже если посторонний и прочтет, то не поймет смысла – разве что решит что царь по обычаю предшественников хочет управлять всем – даже фрейлинами и дворниками.

* * *

Надо сказать письмо весьма впечатлило Вдовствующую императрицу – и буквально назавтра фрейлины её двора без разбору подверглись осмотру особо вызванным врачом с кафедры сифилидологии Медико-хирургической академии; а вместе с ними – и весь дворцовый штат.

Кстати говоря – во многих справочниках по истории медицины Марию Федоровну называли в числе основоположников регулярной диспансеризации…

Впрочем это уже несколько иная тема.

* * *

Утро следующего дня

– Срочных дел никаких нет? – осведомился Георгий у дежурного флигель-адъютанта. Что у нас на сегодня?

– Новые сообщения из Государственного совета и с мест. А в приемной ожидает господин Победоносцев – он хочет изложить свои соображения относительно духовных дел – скосил глаза в журнал Кауфман…

Георгий невольно поморщился.

Константина Николаевича он конечно уважал, хоть с его идеями и был не вполне согласен – но в конце концов что за манера – являться без доклада и без приглашения к монарху? Это воистину моветон. Обер-прокурор Синода конечно являлся без доклада к papa – но между прочим Георгий ему пока такого права не давал. Впрочем – пусть приходит – послушаем…

– А во второй половине дня господин Гирс с докладом по турецкому вопросу – продолжил адъютант. Георгий вспомнил что и в самом деле направил распоряжение в МИД с просьбой изложить соображения по поводу ситуации в Порте. Но признаться не ожидал что отреагируют так быстро – и что лично министр явится. Он то ожидал бумаги, в крайнем случае – главу Азиатского департамента для личных объяснений…

– Хорошо! – кивнул император. Через полчаса просите… господина обер – прокурора.

Пусть посидит-подождет – пока русский царь читает официальные бумаги.

Он устроился за заваленный бумагами, и папками письменный стол, на котором кроме них торчал лишь китайский яшмовый чернильный прибор. Кроме этого – ничего лишнего, никаких безделушек или статуэток.

Первой он взял прибывшую с ночным варшавским поездом парижскую «Матэн». На первой странице – известие заставившее его поднять брови.

24 июня – то есть вчера – стал фактом крах Акционерного общества «Панама». Верховная апелляционная инстанция оставила в силе решение суда департамента Сена о его банкротстве. Однако же! Георгий конечно слышал о нем – очередное достижение цивилизации – канал между Тихим и Атлантическим океанами. Сам гениальный Эйфель – создатель фантастической башни в тысячу футов что стоит в Париже – руководил стройкой. Фердинанда Лессепс – строитель Суэцкого канала! И каков итог? Миллиард триста миллионов франков убытку. Семьсот тысяч акционеров пострадало! Хорошо хоть Россия в это не вкладывалась. Надо наверное попросить Бунге выразить соболезнование французам… Впрочем доморощенные российские грюндеры мало чем уступают мсье Эйфелю и его сообщникам…

Ровно через полчаса – было просмотрено еще две газеты и три ежемесячных отчета из сибирских губерний, появился обер-прокурор.

В мышиного цвета сюртуке, белоснежной сорочке и стального оттенка галстуке с платиновой булавкой – он казалось подавлял всех окружающих своим мраморным ликом и высокой фигурой.

Окружающих правда был только один человек – и этот один был некоторым образом царь. И тем не менее Георгий на миг ощутил желание встать – мимолетное, но от этого не менее странное.

Став напротив стола Победоносцев согнулся в полупоклоне, а потом принялся говорить…

Смысл речи был вроде понятен – всеобщее падение нравов.

… Но, боже мой, куда мы идем! – сокрушался обер-прокурор. Куда мы только идем? Я вас спрашиваю, чего хотят добиться эти нигилисты и разные там студенты? И пусть пеняют на самих себя. Повсеместно разврат, нравственность падает, нет уважения к родителям. Они до седых волос мальчишки! Да – мальчишки которых надо пороть розгами – чтобы потом не пришлось вешать и расстреливать!

Он напоминал сейчас гимназического преподавателя выговаривающего ученику – Георгий само собой в гимназии не учился, но читал книги о мучениях школяров и даже пару водевилей посмотрел.

…Я знаю Ваше Величество – вас будут убеждать дать послабление обчеству! – с презрительной гримасой выговорил Победоносцев. Но благодарности вы от них не дождетесь – как не дождался ваш великий дед.

Это они сейчас как шелковые – а на уме – знайте – бомбы! Бомбы! – от этого возгласа император непроизвольно вздрогнул. Динамит! – в эту минуту он показался Георгию уже гневным пророком, мечущим громы и молнии в нечестивцев с амвона.

Нет – вдруг пронзила Георгия мысль – не пророком, но актером играющим такого пророка и забывшего что играет!

Почему-то эта мысль едва не рассмешила его. И тут Георгия посетили некие еще смутные соображения насчет Победоносцева.

– Я даже осмелюсь предположить что станет мишенью первостепенной! Злосчастный закон о кухаркиных детях! – восклицал меж тем Победоносцев. Но поверьте – сей закон может и не идеален – но он камень, который лежит на груди будущей революции.

И отвалив этот камень они не успокоятся – они возьмутся за следующий… Им нельзя давать воли! Они конечно будут рассуждать о пользе с позволения сказать просвещения! Как будто истинное просвещение зависит от количества школ, а не от того, кто в тех школах учит! – возмущенно фыркнул он. Если в народных училищах засядут длинноволосые нигилисты и курящие папироски дамочки, то не просвещение, а лишь растление дадут они вступающему в жизнь поколению! – чугунно грохотал сановник. А между тем истинное просвещение начинается с морали, и гораздо лучшим народным учителем является не умник из университета, а скромный, нравственный и верный царю священник или дьячок…

– Эээ, Константин Николаевич, – оборвал излияния обер-прокурора император, наконец-то оформивший мимолетную мысль в законченную форму. Прошу прощения – дела духовные важны, тут спору нет. Но я собственно хотел поговорить с вам о другом… – изрек он как будто и не сам Победоносцев явился к нему первый и без доклада. Я тут обдумывал ваши слова о взяточниках и ворах…

Как вы посмотрите на то, что я намерен поручить вам Государственный контроль Российской империи?

Победоносцев как-то по-особенному жалко и подслеповато посмотрел на царя. Из великого инквизитора, мгновенно сделавшись растерянным чиновничком десятого класса перед грозными очами директора своего департамента.

– Я думаю, государь, – пробормотал он, – я думаю… Но …дело в том что… в некотором смысле…

И Георгий ощутил вдруг странное чувство веселого триумфа. У него получилось!

Сам того не ожидая парой фраз он сбил с котурнов витийствующего столпа общества – поставил его на место – без криков и угроз. Это ничего – привыкайте, господа! Воли не давать? Только ведь и вас касается!

– Но государь! – справился с собой Победносцев, – я готов со всем усердием исполнить вашу волю, но я так сказать совершенно не знаю предмета деятельности сего ведомства. Я ничего не смыслю в финансах! – печально развел он руками («Можно подумать я смыслю в том как царствовать!» – желчно хмыкнул внутренний голос).

– Ну, полно, Константин Николаевич, – отечески покачал головой Георгий. Священный Синод коим вы успешно управляете не только о духовных делах печется – он еще и ведает церковным имуществом и расходами. Да и Добровольный Флот ведь тоже состоял под вашим началом… Кроме того – финансистов я найду вам в помощь! Мне же на этой должности прежде всего нужен человек честный и разумный, который не побоится сказать правду мне – и который будет строг не взирая на лица. И для начала я хотел бы в месячный срок получить подробный отчет о работе Государственного контроля по выявлению воровства в железнодорожном деле. Я буду его с нетерпением ждать. Я Вас больше не задерживаю. Все необходимые решения касательно ваших новых обязанностей будут готовы завтра.

Отпустив растерянного Победоносцева Георгий устало вытянул ноги откинувшись в кресле. И велел подавать обед – прямо в кабинет…

Тратить время на шествие в столовую и обратно неразумно – а слушать про давнюю головную боль империи Российской – османов – лучше все таки на сытый желудок.

К моменту появления действительного тайного советника и статс-секретаря Гирса он с обедом уже закончил и потому был достаточно благодушен.

Доклад был сух по форме и достаточно толково (как – никак Гирс прежде руководил тем самым Азиатским департаментом). Ничего особо нового царь не услышал – Турция по-прежнему слаба и пока не видно даже тени вероятности что она преодолеет глубокое внутреннее расстройство. В своей политике она ориентируется на Англию и Францию – коим задолжала безбожно, и без которых была бы раздавлена еще в злополучную Крымскую; однако пытается наладить отношения с Веной и Берлином. Лелеет реваншистские надежды в отношении России и даже их не скрывает – но не опасна из за укоренившейся слабости. Реформы пресловутого «танзимата» столь ей необходимые провести турецкое правящее сословье не может да и не хочет хотя вроде как понимает их необходимость. Но при этом коснеет в почти средневековых нравах – до сих пор например сохраняя рабство.

– Вот на днях, – сообщил Гирс, был принят фирман султана Османской Империи Абдул-Гамида II. Этим указом объявлены свободными рабы, владельцы которых не могли доказать, что владеют ими на законном основании.

Однако же… – покачал Георгий головой – с какой злобой честили Россию за крепостное право в свое время все эти свободные бритты и французы! Но его уж почитай лет тридцать нет – а их обожаемая Порта торгует себе живым товаром и лишь следит чтобы владели двуногой собственностью на законных основаниях… И молчок! Воистину – век просвещения! Век трансатлантического телеграфа и успехов наук! Век того самого Панамского канала!

А совсем рядом с Европой людьми торгуют как скотом – словно при каком-нибудь Батые! – Откуда же они их берут?

– Ваше величество, – замялся Гирс, – я не большой знаток признаться данного вопроса – но по английским данным – источники рабства это в основном Восточная Африка и арабские владения Константинополя. В последних обычно сами родители продают детей – чтобы прокормить оставшихся. Кроме того – в горах южного Хадрамаунта и Хиджаза до сих пор межплеменная война почти не затихает. А немногочисленные европейцы попадают туда…

– Постойте, Николай Карлович! – встрепенулся Георгий. Так там есть и европейцы? Кто же именно? Впрочем – он понимающе усмехнулся, – догадываюсь: болгары, греки и прочие несчастные, имеющие удовольствие проживать рядом со столь добрыми соседями. Надеюсь, хоть наших подданных там нет?

– Увы и такое случается… – подтвердил дипломат его худшие подозрения. Не далее как четыре месяца назад по жалобе греческого священника мы нашли и освободили двух кубанских казачек. Бедные девушки попались в руки контрабандистам… Мы выслали соответствующую ноту и султанский диван уже дал клятвенные заверения что такие случаи не повторятся.

«Больше не будет? Нашкодили, а теперь плачутся? Ну, посмотрим!»

– Я полагаю – Николай Карлович, что – необходимо принят ноту и вежливо, но твердо указать на недопустимость и намекнуть на последствия.

«А похоже неладно на Кавказе!» – промелькнуло у него. Не докладывают – мерзавцы!

– Вы правы Ваше Величество – это нелишне. Что до вашего вопроса относительно европейцев – то вы правы.

Кроме того имеются поставки от еще уцелевших турецких и мавританских пиратов. – А разве они еще существуют? – изумление Георгия было неподдельным. Я вообще то полагал что они давно исчезли! И в самом деле – в эпоху паровых крейсеров как-то даже и странно слышать о морском разбое.

– Как это ни печально, но совершенно это явление искоренить не удалось, – подтвердил министр. Конечно времена алжирских корсаров и Барбароссы безвозвратно миновали. Но мелкие шайки на небольших фелюках все еще орудуют кое где – например у берегов Марокко, и в Адриатике… Большие корабли по счастью недоступны им – но рыбачьи лодки, каботажные шхуны, даже яхты путешествующих… Случается и нападения на одинокие селения и хутора. Впрочем – продолжил министр – по большей части христиане попадают на османские рынки стараниями – увы – единоверцев. Скажем некто нанимает … ну к примеру француженок – для работы горничными в России – считается по старинке что у нас иностранца ждут золотые горы. А оказываются они в сералях похотливых богачей или вообще в домах разврата. Увы – сия беда не миновала и Россию – и, поймав недоуменный взгляд царя, пояснил – мошенники нанимают в приграничных западных губерниях молодых крестьянок под видом временных работниц для прополки полей или сбора винограда. Эти несчастные Маруси и Ванды и не знают к чему их готовят… – он печально покачал головой. И в итоге тоже оказываются в борделях. Причем Турция в этом смысле наилучшее место – ибо если в Европе жертва еще может рассчитывать на защиту закона – то в азиатской деспотии несчастные находятся всецело во власти купившего их мерзавца.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19