Олег Касаткин.

Да здравствует Государь! Три книги в одном томе



скачать книгу бесплатно


…Верую во единаго Бога Отца Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым……Нас ради человек, и нашего ради спасения сшедшаго с небес, и воплотившагося от Духа Свята, и Марии Девы вочеловечьшася.

Распятаго за ны при Понтийстем Пилате, страдавша и погребена, и воскресшаго в третии день по писаниих…

Аминь!


Довольный Исидор благословил императорскую мантию и камер-пажи укрепили ее на плечах Георгия.

После возложении порфиры Георгий склонил голову и митрополит осенил его крестным знамением и, возложив на голову царя крестообразно руки, прочел все положенные молитвы.

Принесли корону, архипастырь благословил её и подал Георгию.

В этот момент в церемонии возникла краткая заминка – присутствующие заметили что стоя с короной в руках он прошептал что то еле шевеля губами… Вновь молился? Или говорил с кем-то незримым? Но это длилось лишь несколько секунд – и молодой царь собственноручно возложил корону на голову. Затем, взял в правую руку скипетр, а в левую державу и воссел на престол.

И вот тут – в тот самый миг когда генерал-адъютант Александр Константинович Багратион-Имеретинский предавал ему Державу, крепкая рука лейб-кавалериста внезапно дрогнула – присутствующим почудилось – еще миг – и царственный символ упадет. А у старых вельмож помнивших еще коронацию деда Георгия невольно замерло сердце. В памяти их тут же всплыло как стоявший у престола молодого Александра II с Державой старик Горчаков внезапно потеряв сознание, выронил подушку с ней – так что золотой шар увенчанный бриллиантовым крестом зазвенев, покатилась по полу собора – что сочли весьма дурным знаком (и – увы! – не ошиблись).

Но Георгий тут же сомкнул на Державе пальцы – отменив зловещее знамение – и церемония продолжилась как ни в чем не бывало.

Он еще раз прочел молитву – особую, что читали лишь венчаемые на царство православные государи:

«Боже Отцов и Господи милости, Ты избрал мя еси Царя и Судию людям Твоим». А Исидор продолжил: «Умудри убо и поставь проходити великие к Тебе служения, даруй ему разум и премудрость». Хор грянул «И Тебе Бога хвалим», и началась литургия. Затем был еще чин миропомазания. Торжественная тишина царила в соборе. Но чрез миг её нарушил звучный, сильный гулкий бас протодиакона, возгласившего полный титул государя всероссийского… …Божиею поспешествующею милостью…, Император и Самодержец Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский; Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Польский, Царь Сибирский, Царь Херсониса Таврического, Царь Грузинский; Государь Псковский и Великий Князь Смоленский, Литовский, Волынский, Подольский и Финляндский; Князь Эстляндский, Лифляндский, Курляндский и Семигальский, Самогитский, Белостокский, Корельский, Тверской, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных; Государь и Великий князь Новагорода Низовския земли, Черниговский, Рязанский, Полотский, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Витебский, Мстиславский и всея северныя страны Повелитель и царь Грузинский, Кабардинския земли и области Арменския; Черкасских и Горских князей и иных наследный Государь и Обладатель; Государь Туркестанский, Герцог Шлезвиг-Голстинский, Сторнмарнский, Дитмарский и Ольденбургский и прочая, и прочая, и прочая… Замерев в каменной неподвижности на троне Георгий вслушиваясь в названия царств и земель подумал – что этот звучный список который с трудом зубрят новобранцы под мат и зуботычины фельдфебелей, и над которым втихомолку посмеиваются высокоумные разночинцы в своих гостиных – это ведь не просто набор слов.

Это по сути итог всей российской истории, рек – а пожалуй что и морей – крови и пота народных, тяжких трудов мужиков и царей. Но в меньшей степени – разума народного. Ибо не мог бы народ варварский и неумный каким чтят русских не только иноземцы, но и увы – многие свои – стяжать столь могущественное государство в столь тяжкой борьбе…

А певчие уже исполняли царский псалом:

«Милость и суд воспою тебе, Господи».

А снаружи донеслись звуки артиллерийского салюта ровно из ста одного орудия, возвещавшие народу, что коронование свершилось – и отныне у империи опять имеется истинный и законный государь.

Певчие затянули «Тебя Бога хвалим». Протодиакон монотонным басом возгласил полный императорский титул, хор запели «Многая лета», а снаружи донеслись звуки артиллерийского салюта ровно из ста одного орудия, возвещавшие народу, что церемония свершилась – и отныне у империи опять имеется истинный и законный государь увенчанный имперской короной.

Затем монарх удалился во внутренние покои, где в Грановитой палате, помнившей еще Ивана Грозного, состоялся традиционный Высочайший обед. За обедом Придворный струнный оркестр играл лучшие пьесы из опер русских композиторов.

Из высшей российской знати на нем присутствовало чуть больше полутора сотен человек. На горячее подали суп из сливок со спаржей, пироги «гатчинские», форель «по-американски», отбивные из баранины, филе молодой утки, фаршированное свежим горохом, на десерт – персики.

На столах стояли корзины со свежими цветами, на серебряных блюдах разложены конфеты, бисквиты, фрукты и свежая земляника. Рядом, поместили отдельный стол с закусками. Георгий остался верен отцовскому обыкновению – во время пира гостям подавали только русские вина – крымскую мадеру, кавказские – васисубани и кахетинское, и недавно появившееся «Абрау Дюрсо» – отечественное шампанское.

Для дам был приготовлен кофе и горячий шоколад.

Вопреки обыкновению не стали сервировать особые столы для чинов разных классов и для военных и штатских в разных палатах Кремля. Но зато для них был дан торжественный обед в зале Московского Благородного Собрания на три тысячи персон, а вечером – бал. Организаторы оригинально украсили зал – расставив цветущие лавровые деревья, пальмы, тропические растения и цветы из московских оранжерей.

А вечером, с последним ударом курантов на Спасской башне «как бы по мановению волшебного жезла» вся колокольня Ивана Великого вспыхнула сверху до низу огнями ярких электрических ламп.

Утра следующего дня в Кремлевском Дворце был принят папский нунций Ванутелли, который вручил свои верительные грамоты. После посла поздравления приносили, военные из свит иностранных послов..

В полдень началась Божественная литургия. По её окончании из Успенского собора царь в порфире и короне под балдахином посетил Архангельский и Благовещенский соборы.

27 августа на Ходынке состоялось народное гулянье, которое посетил и Георгий I.

Гуляния на Ходынском поле, где присутствовало более трехсот тысяч человек прошли на удивление спокойно. Хотя на Ходынку приходили не только со всей столицы, но даже из других уездов Московской губернии.

И тогда же произошло самое массовое угощение и москвичей.

Было роздано примерно полмиллиона подарков. Из множества палаток каждому входившему солдаты подавали узелок: два капустных или рисовых пирога, бумажный кулек с винными ягодами, орехами, изюмом, фунт сластей и пряников, и жестяную эмалированную кружку; на ней был изображен государственный герб, царский вензель, и под ним цифра – «1889».

Народу также выкатили несколько сотен бочек медовухи и пива. Чиновники предлагали налить черни и «беленькой» – но Георгий Александрович немного подумав, не одобрил. Где водка – там буйство и драки – а то и до смертоубийства недалеко – не подходящие события для коронации. Так что получив наполненную пивом кружку, мужички, пользуясь теплой майской погодой, отправлялись на лужайки и садились на землю, поставив перед собой угощение или лукошки с пирогами и сластями и мирно отдыхали и закусывали. Красные праздничные сарафаны принарядившихся молодок и девок, синие косоворотки и картузы мастеровых и мужиков, чистые хотя и ветхие армяки стариков… Все окрестности было сплошь усыпаны этими живописными группами простого народа.

Гуляние оглашалось песнями, всюду кружились хороводы. Народ любовался скоморохами и кукольными театриками с неизменным Петрушкой, толпился у райков, забавлялся лазаньем на мачты за сапогами, жилетками и поддевками.

Публика вовсю веселилась, но при этом чувствовалось, что поддерживается строгий порядок – чему способствовали внушительные фигуры гвардейцев и городовых то тут то там.

Уже расходясь народ довольно гомонил: «Спасибо Батюшке-Царю! И угостили и потешили!»

Коронационные торжества закончились 28 августа высочайшим смотром войск.

В 11 часов утра на место торжества прибыл Император.

У старинной церкви села была разбита палатка, перед палаткой был разложен ковер и поставлены аналои с образами, около которых располагалось духовенство полков и два хора певчих.

Войска были поставлены развернутым фронтом. Перед аналоем стояло восемь знамен. Старым знаменам последний раз была отдана честь. Началось освящение новых знамен.

Командиры полков стали на колени. Во время молебствия была провозглашена вечная память всем государям, начиная с Петра I, а по окончании молебствия – многолетие Императору и всему Царствующему Дому.

Затем войска прошли церемониальным маршем.

Георгий I поздравил войска с новыми знаменами и выразил надежду, что они и впредь поддержат боевую славу их полков. Старые знамена поместили в на хранение в Преображенскую церковь.

По случаю коронации была проведена амнистия, прощены долги казне, но широкой раздачи титулов и денег, а тем более земли и поместий против обыкновения не последовало. Правда было роздано сто пятьдесят с лишним тысяч бронзовых коронационных медалей. (На предложение придворных сделать их серебряными Георгий – как раз в очередной раз печально изучивший смету торжеств – сообщил что отец его ограничился бронзовыми медалями и он намерен следовать его примеру)

Праздники закончились – наступало время для тяжелой работы – ибо в какой другой стране – а в России все державное здание держится прежде всего на плечах монарха. И это не многим легче, чем было Атланту державшему «меднокованное» небо древних греков.

* * *

«Могучею, неудержимою волной понеслось из уст всех присутствующих неумолчное «ура!», когда появился на Красной площади русский Царь …По наступлении восьми часов утра начался перезвон к водосвятию, а духовенство начало движение из Чудова Монастыря с Иконой Святого Алексея Митрополита и из Иверской часовни с Иконой Богоматери в Успенский собор. Духовенство Давыдовской пустыни направилось к Храму с Иконой Спасителя.

Войска кольцом окружили площадь, фронтоном к Храму. Возле помоста, обитого красным сукном, разместились знаменщики.

К половине десятого, когда начался Благовест, в западном притворе собрались Великие Княгини и Принцессы, к 10 часам прибыл Митрополит Иоаникий. Ровно в 10 часов загремели со стороны Кремля «ура», возвещавшие о приближении Его Императорского Величества.

Государь объехал войска, здороваясь с ними – в ответ раздавалось оглушительное «ура» войск и народа, покрывавшего улицы, крыши домов и противоположную набережную. Императорский кортеж торжественно въехал на Красную площадь. Многолетие Государю Императору и Царствующему дому было возвещено народу пальбой из орудий…»

«Русский Инвалид»

* * *

…Блестящий кортеж, зубчатые стены Кремля, рыцарские доспехи кавалергардов, заводные лошади, покрытые шитыми тяжеловесными золотыми попонами с громадными двуглавыми орлами, литаврщики и оркестранты, наконец, несметная толпа народа – представляли живописнейшую картину и переносили вас воображением к давно минувшему времени… Прекрасны были кавалергарды и конногвардейцы в своих белых мундирах, в блестевших на солнце кирасах и золотых и серебряных приборах с рельефными орлами на касках. Превосходные лошади, блестящее вооружение, молодцеватый вид людей и минуты торжественного ожидания – все это невольно импонировало толпе, которая все возрастала вскоре положительно запрудила площадь.

«Правительственный вестник»

* * *

«Впереди ехали жандармы, а затем драгуны псковского полка, шефом которого была вдовствующая императрица Мария Федоровна, казаки, кавалергарды в блестящих касках, увенчанных золотыми орлами, за ними следовал собственный конвой Его Императорского Величества в живописных ярко-красных черкесках.

Замыкали процессию депутации от азиатских народов, входивших в состав Российского государства. Император был верхом на коне светло-серой масти. У Иверской часовни при въезде на Красную площадь, он спешился и принял благословение митрополита.

В начале торжественного обряда коронации митрополит Новгородский обратился к государю с напутствием и предложил ему прочитать Символ

Веры, что Его Величество и исполнил. Митрополиты поднесли императору порфиру и бриллиантовую цепь ордена Св. Андрея Первозванного. При возложении порфиры император преклонил главу, а первенствующий митрополит осенил Его Величество крестным знамением и, возложив на голову монарха крестообразно руки, прочитал св. молитвы…»

«Московская газета»

* * *

«24 августа Император принимал поздравления от земств и городов, дипломатического корпуса и духовенства.

25 августа поздравления приносились военными, лицами придворного круга и чинами первых четырех классов.

26 августа император принимал поздравления от дам первых шести классов, супруг и дочерей потомственных дворян.

Вечером в Большом театре состоялся парадный спектакль – опера «Жизнь за Царя».

Теперь поздравления приносили придворные чины и кавалеры, гражданские чины 4-х классов, потомственные дворяне и иные особы, имеющие приезд ко двору.

В 7 часов 5 минут Его Величество сошли в нижний этаж Петровского Дворца. На парадной лестнице их ждала коронационная комиссия, которой Георгий I выразил особую благодарность. На крыльце Император принял хлеб-соль от подрядчиков, работавших на коронационных торжествах. Затем Его Императорское Величество сели в карету и экипажи тронулись к Смоленскому вокзалу, при громких благословениях и кликах огромной толпы народа. На платформе Его Величество и сопровождающих лиц ожидал генерал-губернатор, поднесший Вдовствующей Императрице Марии Фёдоровне роскошный букет.

Государь Император, прощаясь, многим подал руку. Поезд отправился в 7 часов 30 минут…

«Сын Отечества».


1 сентября 1889 г. Зимний дворец

– Вы хотели меня видеть господин Ванновский? Присаживайтесь…

Министр с достоинством опустился в кресло напротив стола.

– Надеюсь – вы не принесли каких то неприятных новостей? – Георгий машинально пролистнул блокнот.

– Слава Богу – по моей части все благополучно… – министр как ему показалось сомневался – начинать ли разговор. Я пришел если так можно по личному вопросу. Я полагаю вам, Ваше Величество будет небезынтересно узнать мое мнение… по вопросу суда над господином Посьетом и другими обвиняемым по делу 17 октября

– Вот как? – Георгий заинтересовался. И что вы имеете мне сказать по сему вопросу?

– Я… хочу спросить вас, ваше величество, – Ванновский за отрешенным спокойствием прятал волнение – вы намерены добиваться обвинительного приговора? Вы и… августейшая Семья?

– А ваше какое дело? – захотел осведомится император, но сдержался

– Я полагаю что процесс следует довести до конца – раз уж он начат… – неопределенно бросил он. Не надо очертя голову бросаться в атаку – тем более на подчиненного. Вы ведь в конечном итоге не сразу, но согласились с отдачей их под суд? Что до приговора – его вынесу не я, а судьи…

Ванновский промолчал с полминуты…

– Государь – начал он. Я готов понять ваш чувства – и чувства царствующей Семьи – но прошу меня простить – это дело уже не семейное, а государственное!

Для государства – для державы – поправился он зачем-то, – будет лучше если бы все кончилось актом амнистии. Любой из этих людей до того дня выполнял свой долг как мог – в нашей действительности… Адмирал Посьет – благородный человек принесший немало пользы России – и в конце концов ему не так много осталось… Уже одно то что он стал пусть и косвенной причиной гибели своего царя – есть наказание для такого человека жутче цепей и ссылки!

– И что же вы считаете нужным применить к…обвиняемым? – сухо бросил монарх

– Увольнение, выговор, опала…

– И все? – невольно переспросил Георгий

– И все! – согласно кивнул Ванновский. Мне кажется государь как видится мне я имею право просить об этом – ибо был с вами в тот день…

– И вас не смущает Петр Семенович что вы сам могли разделить судьбу любого из погибших …или моего старшего брата?

Сказал он это просто от души – но если бы и думал смутить старого служаку, то ошибся.

– Ваше Величество – я осознаю это более чем другой – как побывавший на трех войнах. Но именно как военный, как офицер я знаю что смерть может придти не спросясь…

Государь! – голос его звучал проникновенно и уверено. Георгий Александрович! Я думаю вы понимаете что никто не имел и тени мысли причинить зло вам или вашему царственному отцу и брату… Это воистину нелепая невероятная случайность!

– Ну… с тем же успехом как судить Константина Николаевича или господина Шернваля вы бы могли приказать расстрелять из трехдюймовки тот злосчастный паровоз что сошел с рельсов так некстати!

Мнение многих и многих сейчас таково что осудив их вы вызовите сочувствие и не побоюсь этих слов – недобрые мысли о вас в обществе…

Георгий вдруг зацепился за последние слова Ванновского. Многих? Господина министра кто-то прислал? Или уполномочил «довести до сведения»? Камарилья испугалась? Пробуют давить? – стрелой пронеслось в голове…

– Это только… ваше личное мнение? – сухо прозвучал вопрос.

Генерал с достоинством выпрямился

– Как наверняка помнит Ваше Величество – уставы запрещают подачу коллективных рапортов и жалоб, а за самовольное построение во фрунт с этой целью солдат ждет каторга и арестантские роты. Я всегда чтил устав. Но так как я думают многие. Государь – воспользовался Ванновский паузой чтобы перехватить инициативу…

– Видит Бог я понимаю ваши чувства – чувства сына чей отец погиб так нелепо…

Но вспомните – да простите вы меня – Александр Благословенный для пользы России не стал карать господ Бенигсена и Палена…

Потом Георгий долго вспоминал – что именно тогда после этих рассудительных и вроде как сочувственных слов с ним случилось? И не смог… Он даже не удивился что про такое сказали вслух в его присутствии.

…Просто что-то словно изменилось вокруг… Что то заставило его встать – и вот он уже выходит из за стола – и вот стоит в тех шагах от замершего статуей Ванновского… В ушах – странная звенящая тишина…

И лицо того выглядит так как будто тот испугался – хотя Георгий чувствует себя совершенно спокойным.

– Это неуместный разговор, Петр Семенович! – прозвучал в звенящей тишине от чего то охрипший голос… Вы свободны. Но я обдумаю то, что услышал от вас…

С минуту он стоял устремив взгляд на закрывшуюся за министром дверь

Потом вернулся за стол – навалилась усталость – словно пять верст строевым прошагал…

Покачал головой вспоминая физиономию господина генерала. Словно бы кобру или не приведи Господи – дракона – увидел!

Или испугался, что за такие слова его в крепость бросят? Ну – не те времена! Даже отставки не будет – ибо министр он не особо дурной…

Но вот с назначением его в Государственный Совет как предлагал Победоносцев – повременим. Пусть и дальше председателем будет господин Николаи…

* * *

11 сентября 1889 года


Указ Императора Всероссийского «О порядке управления правительством».

Его императорскому величеству благоугодно повелеть учредить для наилучшего руководства правительством должность председателя Совета министров.

На председателя Совета министров возлагаются обязанность по повседневному ответственному руководству Правительством Империи.

Председатель Совета Министров подотчетен лично императору.

На новоучрежденную должность Нами назначается действительный тайный советник Бунге Николай Христианович

* * *

17 сентября 1889 года. Зимний дворец

Он сидел в Зимнем в кабинете отца за столом, заваленным непрочитанными бумагами. (Как не сопротивлялась душа – а пришлось все же занять царские апартаменты – noblesse oblige)

…Все те же бумаги, все тот же механизм распоряжений и дел, которых вращался до него и будет и после него… А он – то ли главный приводной ремень то ли пятое колесо в этой телеге – без которого однако оставшиеся четыре не поедут.

Георгий брал одну бумагу, читал, откладывал – иногда писал свое мнение. Теперь это уже ненадолго – но пока что никто эту работу за него не сделает.

Доклады с мест…24 августа, выполняя указ правительства об образовании на самой северо-восточной территории государства Анадырьской округи, назначенный ее начальником Леонид Францевич Гриневецкий заложил в устье реки Казачка пост Ново-Мариинск.

Гриневецкий? – чуть приподнял он брови. Надо же – всего одна буква, но какая разница…

К рапорту было приложено представление на орден Святого Владимира 3-й степени с кратким послужным списком… Георгий покачал головой. Однако… Действительный член Императорского Российского Географического Общества; плодотворное участие в работе Первого Международного Полярного Года; статский советник, первым совершил пеший переход через южный остров архипелага Новая Земля, удостоен ордена Святого Владимира 4-й-степени…

При этом по образованию – медик.

На сердце у монарха вдруг потеплело. Вот какие люди служат России!

И чиркнул резолюцию – «с мечами». Что показательно – сообщение пришло через Владивосток по недавно проложенному телеграфу – доставленное в город попутной шхуной. А еще недавно ему бы идти еще пару месяцев – морем и ямской почтой. Ох как много предстоит сделать на восточных рубежах!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19