Олег Горяйнов.

Дежурный по континенту



скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Олег Анатольевич Горяйнов
|
|  Дежурный по континенту
 -------


   – Козлы! – сказал Билл Крайтон с чувством глубочайшего удовлетворения и отпал, наконец, от монокуляра, похожего на большую базуку с аккумулятором. – Стадо козлов! Bandada de cabróns!
   – Сэр? – переспросил лейтенант, стараясь скрыть за ширмой уставной вежливости оттенок лёгкого презрения к шпионскому начальнику.
   Лейтенант ни бельмеса не понимал по-испански.
   – А впрочем, я чего-то в этом роде и ожидал, – продолжал Крайтон. – Помяните моё слово, лейтенант, – покойник Морене был последним умным террористом в стране Маньяне. Остальные – идиоты. Возьмём их как цыплят.
   Саймон Канада, командир группы «Дельта-Браво», услышав эти самоуверенные слова от штатского человека, сложил толстые пальцы крестами. Как всякий, догонялки со смертью сделавший своей профессией, он был суеверен и про себя подумал, что предшественник Крайтона, наверное, был в стране Маньяне последним умным резидентом ЦРУ.
   – Командуйте, лейтенант, – сказал Крайтон. – Моё теперь дело десятое: стой в сторонке и почтительно наблюдай, как работают специалисты.
   – Не прибедняйтесь, сэр, – вежливо отозвался лейтенант и негромко свистнул.
   Из-за камня бесшумно выскользнул приземистый чёрный дядька, державший в правой руке короткоствольный карабин со звукоподавителем, инфракрасной подсветкой и ночным прицелом. Канада молча кивнул ему на груду оборудования, установленного на вершине горы, и нахлобучил себе на голову пуленепробиваемый шлем с забралом, оснащённый прибором ночного видения. Крайтон последовал его примеру. Здесь, на вершине, никакая военная опасность им не угрожала, но в темноте на горной тропе без ПНВ в два счёта все ноги переломаешь.
   – Сколько до них ходу? – спросил Крайтон.
   – Не больше двух часов, – ответил лейтенант и посмотрел на часы. – А самолёт прилетит через час после того, как я дам сигнал. И часа два им, скажем, добираться до машины.
   – Времени достаточно, – предположил резидент ЦРУ.
   – Больше чем, – констатировал специалист по отлову и утилизации нехороших ребят, которых в этих горах было что мух на повидле.
   Канада начал осторожно спускаться по склону, нащупывая подошвами еле приметную тропку. Крайтон, едва удерживая равновесие, последовал за ним.
   Чёрный человек (совершенно чёрный, потому что он и на башку себе натянул чёрную маску), которого лейтенант высвистнул из-за камня, присев, нагнулся над оборудованием и посмотрел на семнадцатидюймовый экран плоской коробки, похожей на лоптоп. Экран был живой: на нем пульсировало множество красно-зелёных пятен самой различной конфигурации.
Через весь экран петляла тонкая коричневая лента: это раскалённый за день асфальт дороги отдавал окружающему пространству накопленное тепло. В углу по этой ленточке уползали за пределы экрана два фиолетовых пятнышка: то были какие-то левые грузовики, спешившие убраться на ночь глядя из глухой горной местности, где, говорят, до сих пор шалят-пошаливают безбашенные маньянские форахидос [1 - forajidos – беспредельщики (исп.)]. Поодаль от дороги чёрный человек разглядел ещё одно красноватое пятнышко. Тогда он отвернулся от экрана и приник к ИК-индикатору, прибору наподобие электрической подзорной трубы, только работающей в инфракрасном диапазоне. В монокуляр черный человек разглядел небольшой джип, спрятанный среди густого кустарника в пятистах футах от дороги. Сквозь призрачные контуры автомобиля проступал синеватый силуэт человечка. Человечек сидел на водительском сиденье джипа неподвижно, только яркая звездочка его сигары нарезала круги в темноте. Чёрный человек в маске хмыкнул и принялся развинчивать и укладывать в чехлы разнокалиберное оборудование. Его участие в войне на сегодня закончилось. Теперь его боевой задачей было залечь с упакованной аппаратурой где-нибудь поблизости от плоской вершины горы и дожидаться утреннего вертолета.
   Саймон Канада с Биллом Крайтоном спускались всё ниже, и минут через двадцать погрузились в густой лес, покрывавший весь склон горы, противоположный тому, который глядел в сторону дороги и прятавшегося в джипе человечка. Там лейтенант достал из наплечного кармана маленькую рацию с выдвижной антеннкой и что-то быстро забормотал в микрофон.
   ЦРУшник стоял в сторонке и тихо радовался свалившейся на его голову удаче: получить такую наводку! К тому же этот подонок – как его, Лопес, что ли – сам ему принёс бесценную информацию – на тарелочке и в белых перчатках, кланяясь и пятясь к двери. Даже денег не просил, лишь бы дали отсюда смотаться и забрали к себе во Флориду, в рай земной.
   Ну, сам не сам, а в рапорте Крайтона это было названо «оперативной разработкой». Последнее дело – обременять начальство излишней информацией. Да и контакты у этого Лопеса с ЦРУ уже бывали – сливал кое-что по-маленькой на своего босса под оперативным псевдонимом «банкир». Ну, так, для общего развития – потому что босс Лопеса дон Фелипе – человек уважаемый, трогать его за нежные части тела разным там спецслужбам нужды нет – геморрою потом не оберёшься в этой стране. Да и не наркотраффик объявлен на сегодняшний день Врагом Человечества Номер Один. А вовсе даже международный терроризм. И ежели сейчас удастся взять остатки тергруппы «Съело Негро» [2 - Сielo Negro – Черное Небо (исп.)], месяц тому назад оставшейся без главаря, которого совершенно случайно ухлопал какой-то сельский полицейский, царство ему небесное… О, если удастся взять этих недоносков!..
   Удачно получилось и с подразделением «Дельта-Браво». Он знал о том, что на уровне президентов существовала договоренность об использовании группы антитеррора по коду «ноль-ноль» в случаях угрозы национальной безопасности как USA, так и страны Маньяны, но все же предполагал встретить определённые дипломатические препоны к осуществлению этой договоренности. Однако начальство даже и не подумало ставить дипломатические ведомства в известность. Но, разумеется, его предупредили о личной ответственности, если вдруг тайная операция ЦРУ на территории сопредельного государства станет достоянием широкой общественности. Так ведь широкой общественности бояться – в лес не ходить. Но он, конечно, провернёт всё в высшей степени аккуратно. Как только дело будет сделано, оружие поедет на базу своим ходом, а они все превратятся в мирных туристов, возвращающихся с пикника, ну, может, несколько подзадержавшихся. А он, Билл Крайтон, у этих туристов будет как бы гид. Туризм в Маньяне – третья статья национального дохода, так что кто посмеет на них бочку накатить – тот посягнет на государственную мошну. Никто и не посмеет.
   Впрочем, ставки в этой игре стоили определенного риска. Если все пройдёт гладко – а почему бы и не пройти гладко, тут он всецело полагался на профессионализм ребят из «Дельты-Браво», свою аккуратность и традиционную маньянскую нерасторопность – то скальпы главарей «Съело Негро», если не всех, то хотя бы одного из них, через каких-то три часа будут у него в кармане или где там положено находиться скальпам. Если удастся пусть половину из них взять живыми и доставить в Штаты – он может крутить дырку для ордена в своем мифическом кителе, может готовиться перепрыгнуть в кресло рангом повыше, осесть в большом светлом кабинете с кондиционером и кофейным автоматом, с видом на брега полноводной реки Потомак. Его сорок восемь лет хоть и нельзя было назвать почтенным возрастом, но оперативная работа уже утомляла, уже не приносила острого чувства удовлетворения, как в молодости. Напротив, всё чаще казалось ему, что интеллектуальный потенциал его используется отнюдь не на всю катушку, что кому-кому, но никак не ему с его талантами нюхать маньянскую парашу и гоняться за вшивыми революционерами по диким горам.
   Светло-салатовое пятно лейтенанта Канады (таким его видел Крайтон в окуляр ПНВ на тёмно-зелёном фоне леса) махнуло отростком руки, и они продолжили спуск. Через некоторое время лейтенант вышел на тропинку, протоптанную поперёк склона, и они пошли траверсом, покуда не выбрались на голое ребро горы. Сбор своей группы лейтенант назначил на перевале.


   Недели этак за две до описываемых событий «форд-мустанг» маньянского революционера Мигеля Эстрады летел по новому хайвею в направлении Гуадалахары. Мигель любил простор вокруг и свежий воздух, поэтому быструю езду в североамериканском кабриолете давно уже вычеркнул для себя из списка недостойных буржуйских привычек. Автомобиль был хоть и старый – 10 лет, и местами даже ржавый, но движок объёмом в четыре с половиной литра заставлял посудину вполне соответствовать своему анимическому названию. Местность вокруг простиралась самая благодатная: пролетали маленькие городки и деревушки со шпилями соборов, с нарядными домишками, по крыши укутанными в заросли роз, как богатая потаскуха кутается в соболя и шиншиллы. На склонах гор паслись козьи стада, вселяя в сердца граждан умиротворение и блаженное ощущение правильного хода вещей во вселенной. Звонили колокола к Святой Мессе – был вечер пятницы, канун выходных.
   Хороша у нас природа, в предгорьях Сьерра-Мадре! Не то, что дальше к северу – пустыня и кактусы, кактусы, кактусы.
   В половине седьмого он был в Гуадалахаре. Оставив пыльный «мустанг» с пустым баком на попечение шустрых пареньков с бензоколонки в центре города, он прошёлся пешком по бульвару Пассионариа, посидел с сигарой в открытом кафе напротив памятника Бенито Хуаресу, перекусил чашкой кофе с полудюжиной эмпанадит – жареных слоёных пирожков с острой начинкой из телятины, рыгнул сытно и благостно.
   В начале девятого стемнело. Мигель докурил сигару, поднялся из-за столика и направился к известному ему особнячку, утонувшему в розах, как лицо блондинки в пуховой подушке. Переулок, где располагался особнячок, был безлюден и тих. В самом начале его прижался к тротуару маленький неприметный «субару», а внутри салона смуглый паренёк слушал музыкальную программу на радиостанции «Свободная Мексика», которую основал norteamericano Джек Уиллер и которая вела свою сволочную подрывную деятельность из-за Рио-Гранде, то есть с территории Estados Unidos. Завидев неспешно приближавшегося Мигеля, дозорный поспешил радио выключить и выскочил из машины навстречу своему компаньеро.
   – Ну? – спросил Мигель, постаравшись придать строгость своему голосу. – Что ты мне скажешь, Релампахо?
   – Я скажу тебе, что всё здесь тихо, – доложил Релампахо. – Никто к нему не приходил, никто возле дома не маячил. Он возвращался с работы в восьмом часу вечера и к девяти утра на работу уходил. Сегодня, должно быть, придёт позже, потому что зашёл в церковь по случаю пятницы.
   – Святоша, мать его так-растак… А жена и дети?
   – Мигель, я не видел никаких жены и детей.
   – Ну что ж, оно и к лучшему, – опрометчиво сказал Мигель. – Дождись Альмандо, и уезжайте.
   – А…
   – Что? – вскинулся Мигель.
   – Разве тебя не надо подстраховать, Мигель?
   Мигель нахмурил и без того низкий лоб. Вбить бы щенку правила субординации в пухлогубую пасть вместе с зубами, белыми, как молоко!.. Нет, нельзя. Рановато. Никто Мигеля в вожди Движения официально покамест не выдвигал. Октябрь Гальвес Морене – тот да, был реальным вождём. Только шлёпнули его десять дней тому назад. Из-за бабы. Дурацкая смерть. И теперь у них в Движении – полная дерьмократия. Но, конечно, до поры до времени. Ибо организация без вожака – что курица без головы: побегает-побегает по заднему двору, да и сдохнет на радость проголодавшимся царям природы.
   А вождём Мигель, конечно же, станет. Но только в случае успеха дела, по которому прикатил в Гуадалахару. И чем меньше у него будет в этом деле помощников, тем вернее и стопроцентнее он станет вождём. А пока придётся вопреки пользе дела и здравым резонам уважать и ублажать эту потаскуху – дерьмократию.
   И Мигель скрепя сердце ее уважил и ублажил:
   – Нет, Релампахо, меня не надо подстраховывать. Чем меньше вы будете здесь отсвечивать, тем будет лучше. Так что уезжай по-тихому и постарайся отыскать где-нибудь следы этой сучки – Агаты.
   – Ну да, наверное, ты прав, Мигель, – неуверенно сказал Релампахо. – Что касается Агаты…
   – Что касается Агаты, – перебил его Мигель, и голос его стал зловещ и низок, – то, думаю, самое время наведаться к её папаше и хорошенько поспрошать всех, кто там есть в наличии. Может, вы и её саму там застанете.
   – Мы? – удивился Релампахо.
   – Почему бы и нет? Вы с Альмандо и поезжайте. Альмандо хорошо умеет задавать вопросы и получать на них ответы. Да прихватите с собой парочку надёжных ребят – кто знает, что у сучки на уме. Стреляет-то она метко. И быстро. Так, что ее бабский ум за пулей не поспевает.
   – Но мы не знаем адреса её папаши, Мигель.
   – Адрес очень простой: на въезде в Акапулько справа от дороги висит указатель «Villa Lago Montañoso». Туда и свернёте.
   – Но, Мигель, ты ничего не перепутал? Я знаю этот пригород, там живут одни богатеи.
   – Ну, а она кто, по-твоему?
   – Вот оно что… – присвистнул Релампахо. – Это многое объясняет.
   – Что это тебе объясняет? – спросил Мигель раздраженным тоном. – Езжай давай.
   – Куда же я поеду? Я должен дождаться Альмандо.
   – Да ну вас, – сказал Мигель и пошёл прочь.
   У всех в головах какие-то тараканы. Все чего-то себе понимают. В то время как не должны, собаки, отвлекаться ни на что кроме Революции. Ох, повыбьет он из них дурь. Дайте только дельце провернуть, умники. И сделаться, наконец, вождём Движения.
   Мигель растворился в темноте переулка, а Релампахо залез обратно в машину и стал дожидаться Альмандо. Просто так сидеть было скучно, и он потихоньку включил любимую радиостанцию. Там опять шла музыкальная программа, но уже не рок-н-ролл, а что-то классическое – Большой Брат из-за речки приобщал сиволапых маньянцев к ценностям мировой культуры. Релампахо сморщился и выключил приемник. Откуда ему было знать, что смертный приговор ему и Альмандо уже вынесен, подписан в Небесной Канцелярии и пришлепнут печатью? И прозвучавший из динамиков Второй фортепьянный концерт американского композитора Рахманинова – не просто тяжёлая и непонятная для Релампахо музыка, а реквием по нему и его компаньеро Альмандо, ожидающему в этот момент банкира Лопеса на ступенях церкви Святого Агустино, где всегда суетно и многолюдно, особенно по вечерам.

   На всякие там меры предосторожности Мигель наплевал с высокой колокольни: обитающий в здешних особнячках «средний класс» не очень любит совать нос в дела своих соседей. Он поднялся на мраморное крыльцо, позвонил в дверь. Дома – никого. Как и ожидалось.
   С замком Мигель справился за полсекунды. Известное дело: замки, даже самые хитрожопые, – они ведь от честных и безруких. А у Мигеля за плечами была богатая и разнообразная биография, включавшая в себя и определённый практикум по обращению с устройствами для запирания чужих жилищ.
   Пройдя в гостиную, которая начиналась сразу за входной дверью, он первым делом вывернул пробки, посветив себе фонариком, после чего уселся в белое глубокое кресло и стал терпеливо дожидаться хозяина.
   Тот не задержался. Ещё не было десяти, когда в замочной скважине повернулся ключ, открылась дверь, щёлкнул выключатель, загремело какое-то ведро, и в темноте бешено зачертыхались, поскольку свет в доме, как и следовало ожидать, не подумал зажечься.
   – Присаживайтесь, сеньор Лопес, – сказал Мигель и посветил фонариком на белое кресло, стоявшее напротив того, в котором сидел он сам.
   – Кто здесь? – без особой паники спросил хозяин.
   – Вы присаживайтесь, присаживайтесь, – сказал Мигель. – Руки только держите на виду. И не бойтесь, я вам ничего не сделаю.
   – Я и не боюсь, – сказал Лопес с легким презрением. – Отбоялся своё ещё в детстве босоногом.
   – Я тоже, – сказал Мигель. – Итак, я буду говорить, а вы запоминайте. Потом все перескажете вашему хозяину. Слово в слово.
   – Слово в слово.
   – Уж постарайтесь, – хладнокровно сказал Мигель. – Надеюсь, вы ему передали содержание нашего предыдущего разговора?
   – Как не передать, – вздохнул Лопес и поскрёб над бровью. – Передал, конечно. Но, честно говоря, мы решили, что в связи с известными событиями…
   – Не надейтесь, – твердо сказал Мигель. – В связи с известными событиями мы ещё теснее сплотились в борьбе…
   – В какой борьбе?.. – спросил Лопес устало. – Разума со здравым смыслом?..
   – Щас пристрелю на хрен, – сказал Мигель. – Профессор, мать твою…
   – Ладно, ладно, шуток, что ли, не понимаешь? Говори давай, что передать. И ступай себе. С Марксом.
   – И про Маркса тоже не стоит шутить.
   – Ладно, не буду. Итак?
   – У твоего хозяина есть аэродром в джунглях под Тьерра-Бланка.
   – Ну, это когда было… – протянул Лопес, почесав лысину. – В позапрошлой жизни, если не раньше…
   – Жизнь не бывает позапрошлой. Жизнь одна, и вам, кровососам на теле народном, это известно лучше, чем всем остальным.
   Лопес чуть было опять не пошутил, но вовремя решил, что, пожалуй, на сегодня уже нашутился, и поспешил поправиться:
   – Я имел в виду, что мы давно им не пользовались. Даже неизвестно, что там сейчас.
   – Там всё в порядке, – сказал Мигель. – И не надо мне врать. Всё вам известно. Твой же человек и отвечает за его консервацию.
   – Ну, хорошо, да, пожалуй, есть такой аэродром. Я не врал, я просто осторожничал.
   – То-то же. Мы будем ждать самолёт десятого числа в десять вечера. Деньги должны быть в сотенных купюрах, запаяны в полиэтилен и упакованы в три рюкзака.
   – Так, хорошо. Что ещё?
   – Самолёт должен быть «Твин-Бич» твоего хозяина. На всякий другой самолёт, вертолёт, дирижабль или летающую тарелку, которые появятся в радиусе мили от аэродрома, у нас будет припасён старый добрый «стингер». Это понятно?
   – Вполне понятно.
   – Из самолёта на землю никто выходить не должен. Подойдёт человек от меня, скажет пароль – ему пускай отдадут деньги. Пароль пусть будет такой… – Мигель на секунду задумался. – «Cozadoro de cuero». Повтори!
   – «Cozadoro de cuero», – послушно повторил Лопес. – А отзыв?
   – Отзывом будут три рюкзака с деньгами, тупая твоя башка.
   – Верно. Я как-то сразу не подумал.
   – Если какие глупости или в самолёте будет больше одного пилота – сразу взрываем самолёт. После того, как мой человек возьмёт рюкзаки и махнёт рукой – пускай самолёт улетает. Вопросы?
   – Наверное, деньги нужно будет пересчитать прямо возле самолёта?
   – Ничего, поверим на слово, – усмехнулся Мигель. – Нас обманывать вам будет себе дороже. Какие ещё на хрен вопросы?
   – Да вроде нет больше на хрен вопросов. Впрочем, нет, вру. Есть один, совсем маленький. Не у меня, кончено, а у хозяина.
   – Ну, какой ещё растакой вопрос?
   – О, сущий пустяк. За эти деньги моему хозяину обещан некий товар… Неплохо было бы его потом получить.
   – А почему, собственно, твой хозяин сомневается в том, что он его получит?
   – А почему, собственно, ты решил, что кто-то в чём-то сомневается?
   – Но ты же спрашиваешь?
   – Я ни о чем не спрашиваю. Просто мы обговариваем условия сделки. Отсутствие письменного контракта с обозначенными реквизитами отнюдь не означает, что можно пренебречь мелкими деталями, включая ответственность сторон, передачу полномочий и форс-мажорные обстоятельства…
   – Может быть, может быть, – согласился Мигель. – Я, вишь ли, парень не сильно образованный. Всяких ваших таких тонкостей не разумею. Писать учился очередями из калашникова… Но что касается ответственности сторон, то начнём мы эту ответственность с твоего симпатичного особнячка вместе с тобой, потом – с чего-нибудь аппетитненького здесь в Гуадалахаре, принадлежащего твоему хозяину, а дальше посмотрим…
   – Что ж, будем считать, что пункт об ответственности сторон мы обговорили.
   – Ага, – ухмыльнулся Мигель. – А всё остальное – как договаривались. Получаем деньги, передаём товар, получаем остальное. Деньги-товар-деньги.
   – Да… – протянул банкир. – Маркс умер…
   – А дело его живёт! – Мигель опять ухмыльнулся. – Ты не совсем пропащий человек, Лопес. Из тебя ещё может получиться толк.
   – Спасибо, я лучше в сторонке постою.
   – Ну, ладно, – сказал Мигель, поднимаясь с кресла. – Сиди тут пятнадцать минут, не вставая, покури свою любимую «La Villahermoza» – правильно? – вспомни всё, что я тебе сказал, только не пей ничего, а то потеряешь ясность ума, в чем-нибудь ошибёшься, а то и в столб врежешься по дороге к хефе – и может получиться между нами недоразумение. Тебя потом крокодилам скормят по частям…
   Лопес на это предпочёл ничего не пошутить.
   – И пойми вот ещё что, придурок, – добавил Мигель с порога. – Мы, «Съело Негро», мы – не бизнесмены, не вонючие коммерсы. Мы – революционеры. Да, сейчас мы совершаем с вами сделку. Это политическая сообразность. Мы разрешаем тебе с твоим хозяином немножко нажиться на нашем сотрудничестве. Хрен с вами, раз такая политическая сообразность. Но это не значит, что так будет всегда. Когда эта грёбаная политическая сообразность закончится, мы придём к вам и сами возьмём что нам нужно. Вы, конечно, начнёте вопить во весь голос, что мы грабители. Но мы не грабители. Это вы – грабители трудового маньянского народа. И пожертвовать незначительную часть награбленного на защиту прав этого самого трудового народа должны почитать за честь. Понятно тебе? Так и объясни своему хозяину. Он последний остался во всей Сьерра-Мадре, кто нам на правое дело ещё ни разу не отстегнул. Тот не достоин звания маньянца, кто революцию не поддерживает. Выйди на улицу и спроси у любого – тебе всякий это подтвердит…
   Произнеся такую жизнеутверждающую речь, Мигель вышел на улицу и затворил за собой дверь особнячка. С порога он оглянулся по сторонам. Ни души не было в переулке, и «субару» давно уехал, увёз соратников к их печальной судьбе. Революционер не спеша пошёл к бензозаправке, где оставил свою машину.
   У него не было ни тени сомнения в том, что после его столь страстного выступления Лопес наделал в штаны и теперь из кожи вон вылезет, чтобы убедить своего хозяина не финтить с опасными ребятами, а выполнить все условия сделки качественно и в срок. И через каких-то десять дней принесёт он своим ребятам десять миллионов долларов, и тогда уже точно ни одна canalla не посмеет вякнуть, что он, Мигель Эстрада, не достоин возглавить Движение.
   Оставалась одна загвоздка. О том, что за товар должен был получить хозяин Лопеса Фелипе Ольварра в обмен на свои вонючие деньги, Мигель понятия не имел. Всё, что он знал, – это что некто Ольварра хочет что-то у кого-то купить, а Октябрь в этом деле был посредником.
   Мигель, будучи правой рукой Октября Гальвеса Морене, был посвящён во многие его тайны, но не во все. А Октябрь, зараза, перед своей дурацкой смертью помирать отнюдь не собирался. Переговоры с Ольваррой он вёл лично и Мигеля в их содержание посвятить не удосужился. Хорошо хоть сумму сделки от соратника не скрыл и личность банкира, который у Ольварры рулил финансами.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

сообщить о нарушении