Олег Шевчук.

Ярость стихий – Искра



скачать книгу бесплатно

– Такой же… Тебя ничто не остановит, да? Тебе некуда возвращаться, я просто не хотел тебе говорить.

Он посмотрел на меня как-то слегка растерянно, осёкся и замолчал.

Я подошёл и поднял с пола сумку. Не знаю зачем я это сделал. Эта вещь была моей единственной надеждой. Я… должен был уйти прямо сейчас.

– Сомневаюсь, что твой отец учил тебя этому.

Дядя Брег задумчиво посмотрел на меня и шагнул в сторону. Путь был свободен, я мог уйти, но…

Я повернулся к нему и поставил сумку на пол. Он кивком указал мне на кровать.

Я отошёл и присел. Он плотно закрыл дверь, взял стул и уселся напротив.

Некоторое время дядя Брег молчал, затем залез в карман, достал какую-то небольшую деревянную коробку и протянул мне. Я так же молча её взял. От коробки сильно пахло травами и… этот запах я знал: так пахла та повязка, которую на меня надели, когда отправляли сюда. Внутри коробки, среди трав, лежали обручальные кольца моих родителей. Я знал, как выглядит каждое из них, и ни за что бы не спутал. На кольцах была копоть, и сами они слегка оплавились. Я закрыл коробку: не смог заставить себя к ним прикоснуться.

Дядя Брег тяжело вздохнул.

– Вашей деревни больше нет. Тебе некуда возвращаться.

Он поднялся и отставил стул, по его лицу было заметно, что он не знает, что делать. Мне вдруг стало его жаль. Он действительно был очень хорошим человеком. Хоть и слишком прямым.

– Я… останусь.

На самом деле это было всё, что я смог заставить себя сказать. Все мои призрачные надежды рухнули, и теперь мне оставалось лишь жить. Здесь. В чужом доме. Дядя Брег молча кивнул, вышел и закрыл за собой дверь. Коробку с кольцами он оставил.

Прошло сколько-то времени. Я сидел на кровати и пытался заставить себя сделать хоть что-нибудь. Мысли плавали, словно в каком-то тумане. Одна из них постоянно повторялась, и я никак не мог её отогнать. Что изменится, если я сейчас переставлю коробку на стол? Что изменится, если лягу спать? Что изменится, если сбегу, как и планировал?

В дверь негромко постучали. Я хотел что-нибудь ответить, но не мог, потому что это бы тоже ничего не изменило.

Дверь открылась и в комнату вошла тётя Фая. Я вдруг понял, что даже не чувствую стыд за разбросанные по полу припасы. Эти вещи не были моими. Тут вообще всё было чужим, кроме этих двух колец в коробке. И сам мой мир, казалось, теперь тоже там.

Тётя Фая подошла, молча взяла коробку у меня из рук, переставила её на стол и присела на кровать рядом со мной. От неё почему-то пахло свежим хлебом. Я не знал, что мне делать. Я хотел, чтобы она ушла, и боялся оставаться один… с этими кольцами.

– Поплачь.

Тётя Фая вдруг обняла меня, прижала к себе и начала гладить, так иногда делала и моя мама. Я почувствовал, как у меня из глаз сами собой катятся слёзы. Они катятся, а я не могу их остановить. Это было нечестно. Это было несправедливо всё. Даже то что меня утешает чужой человек. Ей ведь не должно было быть до меня дела.

Я вспоминал, как отец впервые сказал, что он мной гордится, как мама однажды сильно пересолила кашу и в шутку ругалась потом, как каждый вечер читала или рассказывала мне сказки. Так прошло ещё сколько-то времени. Слёзы у меня закончились, но в душе по-прежнему была пустота. С кухни запахло горелым.

– Ой! Пироги!

Тётя Фая осторожно отстранила меня и виновато улыбнулась. Я лишь кивнул. Она встала, ещё раз провела рукой мне по волосам и вышла. Я поднялся, подошёл к двери, закрыл её на крючок и лёг на кровать. Спать мне не хотелось, скорее уж я хотел прикинуться, что сплю, сделать так, чтобы меня больше не трогали. Тётя Фая вернулась чуть позже, постучала, но я не открыл, а открывать крючок снаружи, как до этого сделал её муж, она не стала.

В ту ночь я не спал и слышал, как уже под утро тётя Фая прошла на кухню и там тихо плакала, наверное мой неудавшийся побег что-то задел в её душе, возможно она представила на моём месте своего ребёнка. Я слушал, и мне было действительно её жаль, до этого я как-то не задумывался, что они чувствуют.

Так я и остался один. Не знаю почему, но я сразу это принял. Тогда во мне словно что-то сломалось, наверное я просто слишком долго ждал этих слов. Я чувствовал, что дядя Брег человек хороший и раз не пускает меня домой и ничего мне не говорит, значит мои родители тоже уже заболели и умерли. В глубине души я уже давно знал эту правду, просто не хотел признавать. Когда родители отправляли меня в путь, то выглядели они слегка странно, не как обычно. Тогда я решил, что эта краснота от волнения, но судя по всему у них уже тогда начался жар. Они отправили меня, когда сами поняли, что заболели. Поэтому же меня на прощание не обнял ни один из них. Даже сейчас я помню, как они тогда молча стояли.


На следующий день я старался вести себя, как обычно. Больше всего я боялся, что дядя Брег и тётя Фая теперь попробуют что-то изменить, стать мне ближе. Не знаю почему, но от одной этой мысли меня охватывала дрожь.

Я отнёс всю сворованную для побега еду на кухню, оставил на столе и сразу же ушёл на реку. В тот день я почти не рыбачил, просто сидел, смотрел на воду и думал как это лучше сказать. Как выразить мысль, что они мне не родные. Как заставить их понять, что я больше не хочу никого терять, ни к кому привязываться.

В конце концов я решил написать им записку. На самом деле я просто боялся, что у меня не получится такое сказать. «Вы не моя семья», – написал я просто, потом подумал и добавил, – «простите». Записку я оставил на столе рядом с вымытой посудой, с которой ел.

В ту ночь тётя Фая снова плакала. Я изо всех сил зажал уши подушкой, но всё равно слышал её. Или представлял себе, что слышу. За все решения человеку приходится платить. И иногда даже не своей, а чужой болью. Я чувствовал, что я очень плохой человек.

Несколько дней после этого я старался вообще не попадаться никому на глаза, каждый день вставал как можно раньше, брал удочку и убегал на реку. На рыбалке я выкладывался по полной, ловил разную рыбу, а не только один какой-то её вид. Интуиция мне подсказывала, что продавать её хозяину магазина так будет проще. Возвращался я тоже поздно, высыпал улов в бочку в погребе, быстро съедал оставленный мне на столе ужин и ложился спать. Потом в доме вдруг случилась неожиданность, которая меня спасла. Старшая дочь дяди Брега и тёти Фаи привела парня и объявила родителям, что хочет выйти замуж. Они согласились и все в доме стали настолько заняты подготовкой к свадьбе, что им стало не до меня.

Свадьба получилась пышной, и, кажется, на ней были гости даже и из других деревень, их разместили в первом достроенном доме. Праздник продолжался около двух недель. Я же старался просто заниматься своими делами. Не знаю уж, как дядя Брег и тётя Фая объяснили моё поведение, но из гостей за это время ко мне тоже никто не лез, как бы сильно они не напивались.

Насчёт колец родителей дядя Брег так ничего мне и не сказал, но мы с ним оба друг друга поняли. Эти вещи по праву принадлежали мне, а значит лишь я один мог решать, что с ними делать. Пока же они просто лежали у меня в комнате, в коробке, и я каждую ночь разглядывал их перед сном. Иногда после этого мне снились родители. Они шли еле видимые, чуть улыбаясь, куда-то, я кричал им, что они меня забыли, но они не слышали меня.

Легко оставаться человеком, когда всё идёт хорошо. Намного сложнее, когда всё разваливается, когда рушится сама твоя жизнь. У меня не раз возникало искушение отбросить все правила и просто начать мстить всем подряд. Мстить самому этому миру. Меня останавливало лишь понимание того, что никто в моих несчастьях не виноват, даже я сам. Так, борясь каждый день сам с собой и поддерживая высокую неприступную стену между собой и другими, я прожил следующие два года.

Глава 2. Встреча.

Жизнь странная штука. Иногда она преподносит сюрпризы именно тогда, когда их меньше всего ждёшь. День, когда мне исполнилось двенадцать, был самым обычным. Семье, которая меня приняла, я особо о себе не рассказывал. Дядя Брег спросил как-то, когда у меня день рождения, но я соврал, что мы никогда их не отмечали. Помню наговорил ему что-то в том роде, что свободный человек не должен принимать даров и даже именем отца прикрылся, сказал, что он меня этому научил. Дядя Брег нахмурился, но больше ко мне с этим вопросом не подходил и меня не звал на их праздники. Думаю, даже несмотря на весь свой суровый вид он неплохо разбирался в людях, понимал, что нужно именно мне. За это я был ему сильно благодарен. Впрочем, тётя Фая всегда оставляла для меня на столе праздничное угощение и кусок пирога или торта, но с этим я уже ничего поделать не мог, отказываться было бы уже просто хамством.

Иногда я съедал праздничную еду дома, но чаще всего перекладывал всё в свою походную чашку, мыл посуду, чтобы не оставлять тёте Фае лишний труд и уходил на реку. Этим я ещё сильнее уменьшал шанс того, что кто-либо попытается ко мне присоединиться. Может я и обижал людей, которые меня приняли, но я просто не хотел больше ни к кому сильно привязываться, не хотел однажды снова испытать ту боль. Родители мне за это время сниться перестали, и я ввёл себе правило не вспоминать их лиц и вообще свою прошлую жизнь, считать это всё как бы легендой, предысторией.

Когда я проснулся, то сразу понял, что что-то не так. С кухни пахло чем-то вкусным, но тётя Фая до этого никогда не просыпалась раньше меня. Я лежал в раздумьях вставать или нет и что вообще происходит.

В конце концов любопытство победило. Я поднялся, оделся, взял удочку и… пошёл на кухню. Там никого не было, но на столе стояло угощение и пирог с двенадцатью горящими свечками. Возле него была простая записка: «Рыбу сегодня не лови, встреть хорошо свой праздник». Почерк я узнал сразу, буквы были округлыми, записку написала тётя Фая. Я вдруг почувствовал, как в горле у меня встал какой-то противный, липкий комок. Я всё же обижал этих людей, хоть и не хотел обидеть.

«Пусть у этой семьи всегда всё будет хорошо, пусть эти люди будут здоровыми и живут долго», – подумал я, наклонился и задул свечи. В тот миг у меня не было других желаний, это действительно было тем, что я хотел.

Я разрезал пирог, взял себе три куска, уж слишком он был румяным и аппетитным, а остальное просто оставил на столе. Своё упрямство я всё же смог убедить, что это не приглашение на праздник, а просто ответный вежливый жест. Да и вообще кем бы я был, если бы всё сграбастал.

Я собрал всё в сумку и пошёл на реку. Удочку я всё же с собой тоже взял. На случай, если просто самому вдруг захочется порыбачить.


На реку я пришёл ещё затемно. Любой, даже самый неопытный рыбак знает, что лучший клёв именно в это время, в предутренние часы, когда ещё стоит роса, прохладно, безветренно и тихо. Это же время на рыбалке я больше всего любил.

Я спустился к воде, открыл сумку и достал приманку. Что ни говори, а привычка, которая выработалась у меня за эти три года, оказалась слишком сильна. Кроме того, я не знал, чем тут ещё пока можно заняться, а есть ещё не хотел.

Вдруг откуда-то сбоку донёсся лёгкий запах дыма. Я захотел повернуть голову и посмотреть, но внутри меня что-то словно этому воспротивилось. Внутренний голос нашёптывал мне: «не смотри», «не смотри», «не смотри». Не знаю почему, но тогда я стал сознательно с ним бороться. Я медленно поворачивал голову, а по спине у меня раз за разом пробегала дрожь.

Неподалёку, чуть выше по течению реки, горел костёр. Возле него сидел мужчина и смотрел прямо на меня. На вид ему было примерно двадцать один – двадцать три. На нём был серый потёртый плащ с капюшоном и старые стоптанные сапоги. Возле костра лежала заплечная сумка и посох.

«Мистик», – понял я вдруг и почувствовал, как меня медленно охватывает ужас. Мистик – это человек вне закона. Светлые маги всегда их разыскивают, но никто толком не знает зачем. Однажды я краем уха слышал, что и в мою родную деревню чума пришла не просто так. Вроде бы потом Светлые маги как раз и нашли там неподалёку какого-то мистика. Всё это конечно могли быть лишь слухи, но…, сейчас я действительно хотел оказаться отсюда как можно дальше.

Внутренний голос изо всех сил кричал мне бежать. И всё же я почему-то сидел и не мог заставить себя пошевелиться. Взгляд этого человека меня сковал. В его глазах было какое-то ледяное спокойствие. Он смотрел на меня и словно чего-то ждал.

Я медленно положил приманку обратно в сумку и закрыл её. Теперь я хотел просто вскочить и побежать. На самом же деле мне удалось лишь так же медленно, неловко, подняться. Ноги подкашивались, и я едва сдерживался, чтобы не расплакаться. Я никогда не боялся людей, но этот…, он, кажется, даже не моргал. И что самое страшное я не мог понять, зачем он меня изучает. Зачем ему нужен я.

– Эй, мальчик!

Мистик вдруг резко поднялся и взял посох. Я отчаянно бросился бежать. Удочка и сумка выпали, но я даже и не подумал их поднимать. Спустя же ещё миг я зацепился ногой за что-то вроде тонкой невидимой нити. Она натянулась и прилипла ко мне. Я огляделся и вдруг понял, что бегу не туда. Вместо того, чтобы бежать прямо к дому, я почему-то побежал вдоль реки. Наверное всё дело было в темноте или в том, что к этому моменту глаза мне уже застилали слёзы.

Мистик почему-то вздохнул и медленно побрёл ко мне. Я слышал вдалеке тихий хруст гальки под его шагами. «Бежать! Бежать, скорее!», – я лихорадочно попытался сбросить с ноги проклятую нить, но она лишь ещё сильнее меня опутала.

Спустя ещё несколько мгновений нога уже не двигалась, и прилипли ещё и руки. Я отчаянно рванулся, потерял равновесие и запутался в нитях уже весь. Как оказалось их тут были десятки, если не сотни.

Я в ужасе плакал и пытался освободиться, но лишь всё больше и больше увязал. В конце концов какая-то из нитей прилипла к моему лицу и намертво склеила мне губы. Теперь я не мог уже даже кричать. Моё сердце билось часто-часто. В тот миг я впервые столкнулся с магией, но сразу понял, что это она. Мистик тем временем подошёл уже совсем близко.

Он остановился в паре шагов, опёрся на посох и пристально на меня посмотрел. На его лице отразилось едва заметное колебание. Я заглянул ему в глаза и понял, что он гораздо старше, чем кажется. В их глубине была какая-то серьёзность, сила, мудрость. Я чувствовал это, но никак не мог полностью уловить.

Его посох напоминал посохи Светлых магов, но и отличался от них. Посохи магов выглядели декоративно, утончённо, а этот был скорее уж обычным дорожным. По нему было заметно, что он явно уже многое повидал.

Мистик ещё раз вздохнул, зачем-то провёл вокруг меня несколько раз посохом, подхватил меня под мышку и понёс к своему костру. Я отчаянно пытался кричать и вырываться, но моё тело не двигалось, и я не мог произнести ни звука.

– Полежи здесь немного. И не бойся, это скоро само пройдёт.

Он осторожно уложил меня на гальку и повернул лицом к костру. Сам он уселся рядом и чуть сбоку, так, чтобы я его видел.

Проходило время, и мой страх понемногу начал отступать. Я изо всех сил старался взять себя в руки. Путы, которые сковали моё тело, постепенно слабели. Заклинание теперь ощущалось, как верёвка, которая опутала меня с головы до ног. Я даже чувствовал кожей её отдельные особо толстые нити.

– Пока не двигайся, можешь пораниться. – мистик посмотрел на меня недовольно. – Ты видимо случайно задел мою ловушку. Я её на всякий случай поставил, чтоб знать если кто-то придёт. Подожди, я сейчас принесу твои вещи. Я быстро.

Он задумчиво повертел посох в руке, положил на землю, а сам лёгкой быстрой походкой отправился за моими вещами. Я понял, что уже могу говорить, но ещё вряд ли двигаться и теперь размышлял стоит ли ему дать об этом знать. Основная проблема была в том, что я не мог теперь понять, как к нему относиться. Конечно он был мистиком, да, но…, вёл-то он себя по-человечески.

– Вот.

Мистик поставил мою сумку возле костра и придирчиво оглядел удочку. В его до этого абсолютно непроницаемых глазах вдруг вспыхнул какой-то интерес, даже любопытство. Он рассматривал её, вертел, гнул и что-то про себя бормотал.

– На небольшую рыбу.

Я торопливо замолчал и уже пожалел о сказанном. Мистик отложил удочку и повернулся ко мне.

– Как ты понял, что я здесь? В смысле не сейчас, до этого.

Интерес в его глазах сменился ледяным холодом. Он задал вопрос именно для того, чтобы получить ответ.

– Я почувствовал запах дыма и повернул голову. Вот и всё.

Я старался говорить твёрдо, но мой голос всё равно противно дрожал. Незаметно для мистика я напрягал тело и пытался освободить хотя бы руки. Мистик посмотрел на меня озадаченно.

– Преодолел заклинание силой воли, ну-ну…

Он отвернулся и задумчиво посмотрел куда-то вдаль, на воду. Я промолчал. Что ему сказать на это я не знал. Кроме того, я очень сильно боялся его обидеть. Кто знает, что он мог бы сделать, если бы вдруг решил, что я над ним смеюсь.

Некоторое время мы с ним просто молчали. Мистик присел и судя по всему размышлял о чём-то своём. В его взгляде читалась какая-то растерянность, неверие. Кроме того, по нему было заметно, что он сильно не доверяет мне и словно чего-то опасается.

Так прошло ещё сколько-то времени, и вдруг я понял, что уже могу двигаться. Нити заклинания истончились, и когда я шевелился, рвались одна за другой. Мистик вдруг посмотрел на меня, взял посох и пересел ко мне ближе.

– Закрой глаза и не шевелись.

Он начал беззвучно шевелить губами и водить посохом над моей головой. Я испуганно зажмурился. Оставшиеся нити заклинания вдруг одновременно разорвались и исчезли. Я неуверенно открыл глаза.

Мистик отложил посох, протянул мне руку и помог сесть. Я вздрогнул и как можно незаметнее поёжился. Кисть его руки была тонкой, но почему-то сильной, а сама её кожа на ощупь холодной, словно вода.

– Ты попал в заклинание паутины. – мистик пересел на прежнее место. – Оно вообще слабое, но зверя остановить может. Ну, или обычного человека. Если честно, то я собирался сейчас немного поспать.

Он задумчиво взял ветку и подбросил её в костёр. «Обычного…», – подумал я вдруг. Это последнее уточнение звучало довольно зловеще.

Руки и ноги у меня покалывало. Я хотел встать и размяться, но не знал стоит ли. Мистик конечно вёл себя доброжелательно, но всё это вполне могло быть проверкой, игрой. Он мог специально дать мне свободу, чтобы за мной понаблюдать.

Я долго колебался, но в конце концов решил вести себя, как обычно, прикинуться, что я его не боюсь. Я поднялся, помахал руками и ногами, прошёлся до воды, умылся и вернулся к костру.

На реке тем временем уже светало. Мистик достал книгу, перо, чернила и начал что-то сосредоточенно писать. Я взял из сумки несколько закидушек, наживил их, забросил и поставил на колокольчики.

Так прошло сколько-то времени. Я поймал пару довольно больших рыбин, а мистик закончил писать. За это время мой страх улёгся уже полностью. Я рассудил так: «если бы мистик задумывал причинить мне вред, то уже бы это сделал, а раз не сделал, значит и не задумывал». Его костёр догорел, но мы по-прежнему сидели возле него, поглядывали друг на друга и молчали.


Домой я идти не хотел. Да и в конце концов в ситуации этой был виноват не я и мне не хотелось из-за этого портить себе первый за три года нормальный праздник. Я достал кусок пирога и молча протянул его мистику. Он удивлённо посмотрел на меня, но так же молча его взял.

Мы сидели, ели пирог и смотрели на реку. Не знаю о чём думал этот странный человек, но самому мне просто думать ни о чём не хотелось. Мистик не знал меня, а я его и меня это вполне устраивало. Солнце припекало, пирог был вкусным и даже всё ещё тёплым, река медленно бежала прочь. Мистик доел свой кусок, поднялся и взял посох.

– За угощение благодарю. Держи, небольшой подарок. У тебя ведь день рождения сегодня?

Он направил посох на реку, что-то сосредоточенно прошептал, словно прислушался и медленно кивнул. Меня охватило какое-то странное чувство. Я вдруг ощутил движение какой-то невидимой силы вокруг себя. Это был ветер, но и не ветер. Эта сила была неосязаемой, моё тело её не чувствовало, её чувствовал я сам. Ощущение было похоже на то, которое я испытал, когда подходил к заклинанию «сети», но это было во много раз сильней.

– Иди.

Мистик указал мне на реку. Я посмотрел, но не заметил ничего, никаких изменений. В глубине холодных глаз мистика вдруг заискрились насмешливые огоньки. Он подчёркнуто-важно отложил посох и присел. Объяснять он мне судя по всему ничего не собирался.

Я вздохнул и пошёл к воде. Не знаю почему, но магии я к этому моменту уже не боялся. Логика мне подсказывала, что мистик сделал что-то с рекой, но я не понимал, что именно.

Я постоял немного, подумал, затем сбросил обутки, штаны и рубаху. Для того чтобы проверить, что не так стало с рекой, мне нужно было просто в неё войти. Мистик молчал, но я даже спиной чувствовал, как он улыбается. Из всех, кого я знал, это был действительно самый необычный человек.

Обычно я старался заходить в воду с разбегу, но в этот раз решил с этим повременить. Я подошёл к самой воде, занёс ногу и осторожно поставил её – на воду. Ступня слегка погрузилась, но вода держала меня. Ощущение было примерно такое же, как, когда идёшь по мягкой густой траве. Я растерянно оглянулся. Мистик действительно улыбался и смотрел на меня.

– Иди, не бойся, будет держать.

Он громко щёлкнул пальцами и вдруг прямо из середины реки в небо ударили два фонтана. Вода искрилась на солнце и разбрасывала множество радужных искр. От восторга у меня перехватило дыхание. Я отбросил остатки сомнений и побежал туда.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное