Ольга Зиновьева.

Москва. Наука и культура в зеркале веков. Все тайны столицы



скачать книгу бесплатно


Сады, поля и огороды, сохраняющиеся в черте Садового кольца в XVII веке.

Реконструкция ландшафта по данным археологии Н.А. Кренке


Уйдем теперь из Кремля, чтобы бросить взгляд на город в целом. Перерыв в активной полевой деятельности тянулся вплоть до конца 1970-х гг., когда число «археологических эпизодов» пополнили сначала реставрационные исследования и разведки, а затем, с 1980-х, огромные охранные вскрытия, охватившие большую часть старой Москвы и новые районы. С конца 1970-х гг. в Москве, параллельно группе МИиРМ, начали работать молодые тогда специалисты по археологии Древней Руси: Т.Д. Панова, Л.А. Беляев, чуть позже Н.А. Кренке и С.З. Чернов. В это время город начал готовиться к Олимпиаде (1980), а затем и к 1000– летию крещения Руси. Требовалось привести в порядок многие районы, среди которых оказалась важная в археологическом отношении юго-восточная зона Москвы с давно известными памятниками: Дьяковым городищем, Даниловым монастырем, селом Коломенское.

Один раз начатые, эти исследования продолжились и, хотя с перерывами, идут до сих пор. Параллельно анализируются их материалы, что само по себе занимает десятилетия. Например, фундаментальная монография Н.А. Кренке «Дьяково городище. Культура населения бассейна Москвы-реки в I тыс. до н. э. – I тыс. н. э.» (М., 2011) потребовала тончайшей разборки многометровой толщи прослоек с их содержимым, причем речь не только о вещах: нужны экспертизы биологических (пепел и зола истлевших или сгоревших растений, кости животных, остатки древних насекомых) и минеральных включений, состава почвы, изотопный и много других анализов. Впрочем, и вещеведение требует сопоставления многих тысяч предметов на пространстве как минимум Восточно-Европейской равнины, рассеянных в сотнях публикаций. Зато в результате оказалось возможным впервые выстроить надежную хронологию, судить о развитии обмена у «дьяковцев» (а ведь они – современники, и не такие уж удаленные географически, цивилизаций Древней Греции и Рима), об освоении ими пространства Подмосковья, о соотношении скотоводства и земледелия, об использовании природных ресурсов и вносимых изменениях в ландшафт, о быте (домах, посуде – а следовательно, и о диете), отчасти – о верованиях и семейном устройстве.

Работу по археологическому изучению исторических ландшафтов удобно было проводить в заповедных зонах Москвы, в её парковом поясе. Наряду с землями заповедника «Коломенского» (сейчас в составе МГОМЗ) удачными оказались работы в Царицынском парке, начатые Н.А. Кренке в 1980-х гг. и особенно активные в годы реконструкции дворца[24]24
  [Кренке Н.А.] Археология парка Царицыно. По материалам исследований экспедиции Института археологии РАН 2002–2008 гг.

М., 2008.


[Закрыть]. Здесь удалось изучить новые поселения бронзового и железного веков и, главное, систему освоения пространства древнерусской деревней (небольшими группами совместно существовавших дворов). На берегах речки Язвенки были открыты участки пашни, прослежены направления пахоты и размеры освоенных «наделов», установлена последовательность использования (вместо поля – деревенское курганное кладбище). Отныне характеристика древней поверхности (пашня, огород, сад, выгон) стала обязательна при работах, а историко-географический подход, сочетающий письменные, картографические, топонимические данные с геологическими и палеогеографическими (геоморфологическими, палеопочвенными, палеофитологическими, палеозоологическими, эколого-геохимическими), фактически оформился в новое направление, возглавленное сектором археологии Москвы.

Фундаментальная и, фактически, не имеющая временных рамок работа по сбору археологической и палеоландшафтной информации шла по всей территории постоянно расширявшей свои границы Москвы. И делать такую работу нужно было срочно – ведь в ходе освоения новых территорий город в буквальном смысле стирает с лица земли древние памятники, да и на старых площадках строительство не останавливалось, постоянно перемалывая, уничтожая огромные участки культурного слоя и остатки зданий.

Как много новой информации можно получить, изучая находящиеся под угрозой уничтожения памятники сельской округи Москвы, показали раскопки объектов у д. Мякинино (Красногорский район) и могильника Новоселки-2[25]25
  Курганная группа Новоселки-2 на берегу р. Клязьмы (Химкинский район) замечательна тем, что из её 20 курганов не были ранее потревожены 18. Раскопки (2008 г.) раскрыли все погребения, пространство между ними и соседнее поселение, которому, вероятно, принадлежало кладбище. 20 курганов (вторая половина XII – первая треть XIII в.) содержали останки 29 погребенных: 12 взрослых мужчин, 11 женщин, 6 детей. Они лежали в могильных ямах глубиной от 30 до 130 см, в деревянных гробах или в обертке из бересты (иногда ею обернуты сами гробы). Все гробы – дубовые, как и угли в заполнении могильных ям, но в ровиках курганов встречены только угли ели, березы, ивы, сосны и осины. Покойных клали в характерном для подмосковных вятичей уборе из семилопастных и перстнеобразных височных колец, бус из сердолика, хрусталя и стекла, браслетах, перстнях и витых шейных обручах-гривнах. Редкие находки – остатки шерстяной с клетчатым орнаментом ткани в мужском погребении и тесьмы с золотым шитьем в женском, уникальны остатки кожаной обуви (в двух курганах) и четыре стеклянные подвески (возможно, из киевских мастерских). Под многими насыпями сохранились следы пашни. Курганы возводили в строгой последовательности, вероятно, двумя семьями, хоронившими своих покойных в южной и северо-западной частях кладбища.


[Закрыть]
(на участке дороги Москва – Санкт-Петербург). Мякининский комплекс включает три селища раннего железного века и восходящую к середине XII в. группу из трех же селищ и курганного могильника, а также остатки полевого стана XVI в. Все они лежат в излучине правого берега р. Москвы, между историческими селами Строгино и Спас-Тушино[26]26
  В 2002–2006 гг. Подмосковной экспедицией ИА РАН (А.В. Энговатова, В.Ю. Коваль и другие) раскопаны селища Мякинино-1 и 2 и 23 насыпи курганного могильника.


[Закрыть]
. Изучена вся сохранявшаяся часть селища Мякинино-1(середина XII – вторая половина XV в.), что превратило его в самое полно исследованное сельское поселение русского Средневековья. Уникальность работ в том, что одновременно раскапывалось и курганное кладбище начального этапа заселения (до первой половины XIII в.), то есть времени становления княжеской крепости на Боровицком холме. На поселении Мякинино-1 раскрыты остатки более 200 построек, а из фрагментов керамики составлено несколько десятков археологически целых сосудов. Поселение когда-то выделялось из массы подобных и размерами, и составом находок. Жители явно относились к привилегированному слою и владели бронзовыми крестами-реликвариями, амулетами-змеевиками, каменными иконками, поясами с металлическим набором. К их столу привозили византийские амфоры с маслом или вином, золотоордынские поливные чаши, русские художественно выполненные сосуды (в том числе поливной сосуд с рельефным изображением гусляра и гудошника), не говоря уж о более обычных стеклянных браслетах, перстнях и бусах, шиферных пряслицах и височных кольцах, замках и ключах от них.

Но собрать информацию мало, необходимо её осмыслить и сделать инструментом охраны и дальнейшего изучения исторического прошлого. Нужен был новый вид археологической карты Москвы, которая синтезирует сведения о случайных находках и о больших раскопках, о древнем рельефе и ландшафте, о топонимах (названиях местностей) и хотя бы позднесредневековых поселениях, границах владений и прочем, что только возможно найти. Первые варианты такой карты будут представлены не только в археологических, но и в географических изданиях. В более развитой форме она вошла в трехтомную «Историю Москвы» (М., 2007), а со всеми комментариями и сводкой памятников – в первый том серии «Культура средневековой Москвы: исторические ландшафты» (М., 2004–2006, премия Президиума РАН им. И.Е. Забелина в 2010 г.)[27]27
  Сектор занимается, конечно, не только полевой, но и глубоко фундаментальной наукой, выпускает новые тома «Материалов и исследований по археологии Москвы» (в том числе базовый сборник «Московская керамика: новые данные по хронологии»), серии «Культура средневековой Москвы. ХIV – ХVII вв.», «Русское средневековое надгробие» и другие.


[Закрыть]
. Однако сбор сведений и выработку методики для создания такой карты начали ещё в 1970-х гг. ученые, вскоре объединившиеся в сектор археологии Москвы Института археологии РАН (далее ИА РАН).

Так можно было работать на периферии всё разраставшейся Москвы. Но в центре огромного мегаполиса широкие раскопки до конца 1980-х гг. оставались невозможными, да и система организации археологических работ в городе оставалась прежней, то есть по сути отсутствовала. Социальная обстановка постепенно менялась, власть была вынуждена прислушиваться к мнению горожан и общественных организаций – в том числе в вопросах изучения культурного слоя. Очевидной стала и неизбежность капитальной реконструкции архитектуры и городского хозяйства столицы – её проведение без участия археологов нанесла бы непоправимый ущерб науке. Тревожным сигналом прозвучало открытие строителями в 1987 г. белокаменных опор Кузнецкого моста (архитектор Дм. Ухтомский), едва не приведшее к их разрушению. В печати зазвучали активные протесты москвичей, поддержавших археологов (Векслер А.Г. 1986).


Схема мощности культурного слоя Москвы в границах Садового кольца и объекты стационарных исследований Института археологии РАН.

1 – Кремль (1959, 2007); 2 – собор Покрова на Рву (2002–2005); 3. – Исторический (Воскресенский) проезд (1989, 1994); 4 – Казанский собор на Красной площади (1989–1992); 5 – Богоявленский за Торгом монастырь (1983–1989); 6 – Зарядье (1949–1956, 2006–2007): 7 – Романов двор на Моховой улице (1996–2002); 8 – Устье Яузы и Гончарная слобода (Котельническая набережная) (1939–1953); 9 – Высоко-Петровский монастырь (1979–1983); 10 – Зачатьевский Алексеевский монастырь на Остоженке (2003–2012); 11 – Данилов монастырь (1983–2007) и памятники архитектуры Коломенского (1976–2006).


Новый период в археологии Москвы открыли совершенно неожиданные раскопки МАЭ в 1988 г. в Воскресенском (тогда Историческом) проезде на Красную площадь. Острый конфликт, возникший между строителями и охранными организациями, привлек внимание прессы и всего города. Удача работ довершила дело. Тщательность раскопок, прекрасные находки (в их числе – первая в Москве берестяная грамота), строгие и неожиданные выводы[28]28
  Обнаружилась слои XIII–XV вв., перекрытые слоем пожара 1493 г.; было впервые доказано, что площадь перед стенами новой Кремлевской крепости конца XV – начала XVI в. была замощена мелким булыжником по глине и здесь более столетия ничего не строили. Установление линий постройки срубных жилищ второй половины XIII в. показало, что направление улиц посада тогда было иным, чем сложившееся в XVI–XVII вв. (Чернов С.З. 1989, 1991. Чернов С.З., Бойцов И.А. 1992.)


[Закрыть]
воочию доказали всем, какими научными и культурными ценностями обладает земля столицы и как необходим профессиональный подход к её изучению. Учёные оказались готовы к бурному старту, поскольку именно в эти годы в науку пришло новое поколение, воссоздавшее Московскую археологическую экспедицию (МАЭ) и сектор Москвы в ИА РАН.

Важность изучения уничтожаемого при строительстве культурного слоя осознала и администрация. В 1988 г. была создана городская археологическая служба[29]29
  Центр археологических исследований (ЦАИ), впоследствии неоднократно менявший названия и структуру.


[Закрыть]
и принято особое постановление, позже подкреплявшееся новыми документами[30]30
  Решение Исполкома Моссовета № 2854 от 27.12.1988 г. «Об обеспечении сохранности памятников археологии и упорядочении археологического надзора» требовало: «Обязать заказчиков, производящих работы по строительству, реконструкции и реставрации на территории г. Москвы, передавать проектно-сметную документацию на производство земляных работ подрядным организациям только после археологического согласования. При подготовке заданий на проектирование предусмотреть натурные археологические работы на стадии предпроектных изысканий».


[Закрыть]
. Установленное обязательное согласование земляных работ органами охраны наследия официально ввело археологию в круг инженерно-строительных работ. Сложились условия для баланса интересов ученых, деятелей культуры и администрации, ответственной за развитие города. В последующие годы городская служба, руководимая главным археологом Москвы (первым в этой должности стал А.Г. Векслер), организовала целый ряд огромных по площади вскрытий в разных частях города. Наиболее значительные из них в Занеглименье – Манежная площадь[31]31
  Раскопки на Манежной площади (ЦАИ, 1993–1995 гг.) отличал необычный масштаб (более 30 тыс. кв. м) при очень сжатых сроках. Работы открыла серия из 10 раскопов (всего ок. 1300 кв. м.), которые служили «зондажами» и размещались по разработанному историко-археологическому опорному плану. Внимание было сосредоточено на немногих хорошо сохранившихся зонах слоя и архитектурных сооружениях.
  Сохранность слоя составила около 30 % общей площади при значительной (до 8 м) глубине. Слой сохранился между домами XIX–XX вв. – под улицами, тротуарами и дворами. Заселять склон между Красной горкой и р. Неглинной начали не ранее рубежа ХV – ХVI вв., однако узкая полоса вдоль Неглинной была освоена уже в домонгольское время. Интересны и остатки монументальных сооружений – собора Моисеевского монастыря и Воскресенского моста через р. Неглинную (последний удалось сохранить на месте, превратив в центральный экспонат подземного музея). Кладбище Моисеевского монастыря XVII–XVIII вв. позволило изучить более 600 погребений, причем на части сохранились шитые высокохудожественные покровы.


[Закрыть]
и, позже, здание Манежа[32]32
  Популярный рассказ о работах: Векслер А.Г. Манеж и Манежная площадь Москвы. Горизонты истории. М., 2012.


[Закрыть]
; Никитская улица[33]33
  На Большой Никитской улице (1990–1993 гг., ЦАИ) получены сведения о сооружениях, стоявших на протяжении 500 метров по древней Волоцкой дороге. При работах был обнаружен клад серебряных монет ХV – ХVI вв. (831 экз., московская, новгородская, псковская, тверская чеканка) и другие редкие находки. (Векслер А.Г., Коваль В.Ю. 1991. Векслер А.Г, Зайцев В.В. 1995 и 1996.)


[Закрыть]
; участки Георгиевского монастыря; в Китай-городе – Гостиный двор; трассы улиц Ильинка[34]34
  По оси улицы Ильинки от Красной площади до линии Китай-города (1995 г., ЦАИ) обнаружена трасса мощеной дороги, не совпадающей по направлению с улицей; её деревянные настилы (до 8 ярусов) возникли не позже XV в., но окружающий культурный слой датируется XII – началом XIII в. и насыщен стеклянными браслетами, шиферными пряслицами и другими характерными находками.


[Закрыть]
и Никольская; Теплые ряды; участок церкви Троицы в Полях; значительные участки в Замоскворечье (в том числе – в Кадашах) и многие другие. Это привело к значительному возрастанию переработанного материала и созданию новых археологических экспозиций, включая музеефицированные руины. Однако только по некоторым из этих работ были опубликованы материалы, причем в основном обзорного и в одном случае (Теплые ряды[35]35
  Векслер А.Г. Раскопки на Великом Посаде. Теплые Торговые ряды. М., 2009.


[Закрыть]
) археологический отчет. Специальных научных задач в ходе этих вскрытий не ставили, а соотношение «скорость – объем» было крайне неблагоприятным для научных исследований, которые требуют исключительно серьезного и ответственного отношения к сбору информации. Судить о вкладе этих, ведущихся уже треть века, интенсивных работ в фундаментальную науку пока рано.

Близкие по масштабам полевые проекты, более отвечающие требованиям тщательности, скрупулезности, неспешности, полной обработки и публикации результатов, осуществлял и Сектор археологии Москвы ИА РАН. Нельзя отрицать, что и простое присутствие археолога на строительной площадке может принести важные для истории находки[36]36
  Например, плита Каспара Эльферфельдта – одного из «героев» мемуаров Генриха Штадена. Этот человек – искатель приключений поневоле. Ланддрост г. Петерсхаген (Вестфалия) и лиценциат права, он попал в плен в начале Ливонской войны и в Москве подвизался при царском дворе. Из-за конфликта со Штаденом был арестован, во время эпидемии чумы умер. Похоронивший его Штаден упомянул ряд деталей погребения, которые и подтвердились обнаружением надгробия (1989 г. МАЭ). Тем самым было определено место древнейшего некрополя иноземцев (вблизи Конской площадки в Замоскворечье: Beljaev L.A. 1991). Кроме того, укрепилось доверие к мемуарам воина-опричника Штадена, правдивость которых долго вызывала сомнения.


[Закрыть]
. Но наиболее успешны, конечно, не просто длительные раскопки, а такие, при которых ученые ставят перед собой особую историческую проблему и сосредотачивают на ней внимание, исследуя конкретный объект. Это может быть территория (например, бывшее земельное владение, село, лес, парк и т. п.), поселение (замок, монастырь, городище), отдельная постройка (городской дом, дворец, храм), кладбище. Таких проектов у одного исследователя не бывает сразу много, но с годами они образуют логические цепочки, состоящие из достоверно установленных (иногда на первый взгляд очень мелких) фактов. Эти-то цепочки и меняют коренным образом представления о событиях, раскрывая нам не только факты, но и стоящие за ними вкусы, мысли, намерения (сейчас говорят: «мотивацию») людей прошлого.

В последние 30 лет такие цепочки образовали самые древние и тщательнее других изученные объекты. Огромную роль играло изучение Николаем Александровичем Кренке исторических урочищ, таких как парковые зоны Царицына, Коломенского и Дьякова с уже упоминавшимся городищем, а в центре города – участок Опричного дворца Ивана Грозного. Его раскопки прояснили одно из обширных белых пятен в исторической топографии Занеглименья с XII по XVII в.

Исследования (1996–2002 гг.) шли вблизи Моховой улицы, во дворах «старого здания» Московского университета, где в первой половине XVII в. находилась резиденция бояр Романовых (отсюда название проекта: «Романов двор»). Здесь был применен ряд новых для московской археологии методик: геохимические особенности слоя и палеоботанические остатки изучались с целью реконструкции экологической обстановки, была разработана опорная шкала изменений растительного «фона» Москвы начиная с XII в. В погребенной почве прослежены следы распашки ХII – ХIII вв., а подпечные ямы сгоревших построек сельского поселения дали типичные находки: обломки семилопастных височных колец, шиферные пряслица, стеклянные браслеты. Над уровнем XII в. залегали огромные кирпичные печи-очаги Опричного двора (1567–1584) и песчаная подсыпка его поверхности, описанная в средневековых текстах. К нему относились находки дорогих предметов быта: осколки стеклянных кубков, пороховница европейской работы из рога оленя с гравированным изображением воина-аристократа.

Сенсацией стало обнаружение остатков Нового дворцового денежного двора эпохи знаменитой денежной реформы и Медного бунта (1655–1663). Они дали массу сведений о производстве, обеспечивавшем важнейшую государственную функцию – чеканку денег. В слое пожара лежали остатки сгоревших построек, масса инструментов для ручной чеканки монет, заготовки и сами медные «копейки»; огромная масса мелких отходов монетного производства заставила пропустить весь слой через рамку металлоискателя. Яркую картину «медной лихорадки», когда продукция денежного двора расхищалась и утаивалась, несмотря на все предосторожности и запреты, рисуют находки на дворе многочисленных кладов. Открытие имело общероссийское значение – это единственный случай археологического изучения средневекового денежного двора.

Дальше всего в Москве археология смогла пока продвинуться в исследованиях монастырей, и открытия в этой области стали эталонными для всей России. Они готовились не менее 30 лет: до 1980-х гг. в русской науке просто не существовало такого направления и соответствующей школы. Её пришлось создавать, причем, как часто бывает в археологии, по ходу самих исследований[37]37
  Все работы – под руководством автора статьи; раскопки вокруг церквей в Коломенском – совместно с А.Г. Векслером.


[Закрыть]
. Раскрытие остатков Казанского собора на Красной площади[38]38
  Одновременно на южной оконечности Красной площади, между началом Ильинки, Лобным местом и храмом Покрова на Рву, была изучена часть одного из первых в истории города общественных зданий XVII в., т. н. «Раската», давшего интересные материалы о быте горожан на пороге Нового времени (1989 г. МАЭ).


[Закрыть]
, многолетние раскопки в монастырях (Данилов[39]39
  Работа (1983–1989) в древнейшем московском монастыре, Данилове, дала серьёзные результаты для источниковедения Москвы. Здесь были обнаружены остатки двух храмов середины XVI и XVII вв., а также более ранние и более поздние кладбища. Комплексный анализ письменных источников, иконографии и археологии представил линию жизни монастыря в ХIII–XVIII вв., решив вопрос его происхождения, волновавший ученых ещё с XVIII в., если не раньше.
  На месте монастыря и вокруг него найдены отчётливые следы поселений конца Х – XI вв., продолжавших существовать и в ХII – ХIII столетиях. Этим была поддержана традиционная дата основания монастыря (конец XIII в. – 1304 г.). Кроме того, на карте города появился, наконец, «куст» крупных поселений, возникших за 150–200 лет до строительства Кремля. Монастырь явно был основан в хорошо обжитой, экономически развитой местности, знакомой москвичам о времени заселения Москворечья славянами.


[Закрыть]
, Богоявленский[40]40
  Раскопки внутри собора Богоявленского монастыря в Китай-городе открыли (1985–1987) фундамент белокаменного четырёхстолпного собора, в середине ХIV – начале ХV в. – одного из первых, если не самого первого, каменного храма вне стен Кремля, стоявшего на месте кладбища XIII в. Среди находок оказались камни резанного арабесками фасадного фриза и с фресковой росписью раннемосковского стиля. Ранний некрополь дал серию редких надгробных плит ХIII – ХIV вв. с неизвестными декоративными композициями, не упомянутой письменными источниками, участок родового некрополя бояр Вельяминовых и Зубовых, а также остатки трапезной рубежа ХV – ХVI вв. Материалы работ заставили поднять проблему взаимной критики письменных и археологических источников. (Беляев Л.А. 1992. Беляев Л.А. 1994. С. 42—100.)


[Закрыть]
, Зачатьевский/Алексеевский и Высоко-Петровский)[41]41
  Работы в Высоко-Петровском монастыре решили многие старые вопросы по истории не только Москвы, но всей древнерусской архитектуры. Была составлена хронотопографическая шкала развития участка до начала XVIII в., позволившая рассеять представления о возникновении обители до конца XIV в., обнаружить следы деревянного храма XIV–XV вв., изучить хорошо сохранившиеся участки некрополя. Важнейшим открытием в области истории архитектуры стала смена даты собора-ротонды Петра Митрополита с конца XVII на 1510-е гг. и отнесение его к кругу работ итальянских мастеров (Алевиз Фрязин). Высказанная архитектором Б.П. Дедушенко на основе реставрационных исследований эта смелая идея была подтверждена и развита в ходе раскопок 1983–1987 гг. (Беляев Л.А. 1994. С. 152–176.)


[Закрыть]
. К ним следует добавить раскопки вокруг Вознесенской и Георгиевской церквей в Коломенском[42]42
  Фундаментальные археологические исследования сёл Коломенское и Дьяково начаты в 1970-х гг., то есть идут уже около 40 лет. Открыт ряд средневековых селищ, начиная с эпохи славянского проникновения (ХI в.) и кончая эпохой Петра Великого, а также одно из ранних московских кладбищ конца XIII – начала XVI в. Полностью изученные зоны храмов начала 1530-х гг. открыли массу неожиданных и важных для истории русского зодчества деталей, подтвердили участие в строительстве итальянских архитекторов, а также позволили собрать эталонные по точности дат коллекции археологических материалов. Была также существенно уточнена планировка дворца царя Алексея Михайловича (1670-е), после чего стало возможным его воспроизведение в парковой зоне Дьякова.


[Закрыть]
. Эти комплексные работы, для которых требуется многоуровневый анализ целых групп источников, позволили приступить к глубокой и полной реконструкции истории сакрального пространства средневековой Москвы, первыми серьезными шагами к которому стали монографии о древних монастырях по данным археологии, об истории возникновения и движения престолов, их связи с историей города[43]43
  Беляев Л.А. Древние монастыри Москвы (конец XIII–XV вв.) по данным археологии. М., 1994; 2-е изд. 1995; 3-е изд. (электронное расширенное). М., 2010; Баталов А.Л., Беляев Л.А. Сакральное пространство средневековой Москвы. М., 2010.


[Закрыть]
.


Раскоп в Даниловом монастыре, 1984 г.


Заключение

Конечно, здесь названы только избранные проекты и находки – иначе и невозможно. Сейчас накоплены просто неисчислимые материалы, только учтенных точек археологических работ многие сотни. Органы охраны памятников Правительства Москвы утвердили археологические исследования в качестве столь же необходимой части производственного цикла, как, скажем, геологические или геодезические. Связанные с работой в культурном слое строители, инженеры, реставраторы уже воспринимают широкое участие археологов серьёзно, как нормальную, «штатную» ситуацию. Археологи стоят перед вызовом: работать на необычно широких площадях и необычайно интенсивно. Это и хорошо, и плохо. Рамки заданы объективной реальностью, их определяет развитие мегаполиса, диктующее как размах, так и сжатость сроков. Дело ученых выработать такие методы исследований, которые позволят обратить даже минусы на пользу науки, использовать предлагаемые ситуацией ресурсы для решения фундаментальных проблем.

Но для этого проблемы нужно правильно оценить и сформулировать, целенаправленно подготовить кадры, создать для них научную мотивацию. Важно, что археология Москвы как особое научное направление становится привлекательной для молодых ученых. Начали складываться группы профессионалов, которые связывают с прошлым Москвы своё будущее в науке.

В Москве постепенно претворяются в жизнь некоторые давно заявленные в археологии, но все еще звучащие новаторски идеи. Например, тезис о необходимости сплошной «исследовательской вертикали», охватывающей не только целевую для данного учёного свиту слоев, но всю толщу напластований, даже если она состоит преимущественно из ярусов Нового времени, XVIII–XIX вв. Памятники начала Нового времени важны для истории градостроительства, архитектуры, повседневности, а в практическом смысле – как музейный элемент в жизни современного города. В Западной Европе и США их изучение уже стало обычной областью исследований археологов, но учёные России такого опыта до работ последней четверти века в Москве и Подмосковье почти не имели[44]44
  Особым направлением археологии Нового времени в Москве становится и археологическое изучение кладбищ. См.: Беляев Л.А. Некрополь Данилова монастыря в XVIII–XIX вв.: историко-археологические исследования (1983–2008). М., 2012.


[Закрыть]
.

Первостепенная задача научной археологии в Москве – создать собственную, во многих отношениях более достоверную картину развития города и предшествующую историю местности.

Расширение полевых исследований укрепило уверенность в том, что Москва как город не восходит к эпохе ранее середины XII в., хотя берега реки Москвы и её притоков осваивались, конечно, и до этого. Период между двумя большими эпохами в этом освоении – финно-угорской («дьяковской», до IV–V вв. н. э.) и догородской балто-славянской (X – первая половина XII в.) – всё ещё белое пятно. Задача науки – открыть формы наследования или доказать отсутствие генетической преемственности между ними.

Меняются представления о территории, освоенной в первое столетие существования города, с середины XII по середину XIII в. На схеме 1971 г. (Рабинович М.Г. 1971. Рис. 22) культурный слой этого периода не занимал даже всей территории Кремля, выходя за его пределы лишь узкой полосой вдоль Москвы-реки, по краю Зарядья. Сейчас можно говорить о том, что застроена была уже вся полоса напольного плато по меньшей мере до линии Богоявленского проезда, и весь будущий Китай-город, несомненно, освоен. Существовали угодья и, вероятно, посад за рекой Неглинной.

Москва предмонгольских десятилетий оказалась не только гораздо обширнее, чем думали. Она и росла гораздо быстрее, причем начиная не с XIV или XV в., а уже с XIII, причем это развитие после нашествия монголов, в середине – второй половине столетия, не прекратилось. Город окружила освоенная сельскохозяйственная округа с богатыми селами, ближними (Семчинское, Сущевское) и дальними (Коломенское, Мякинино), некоторые из которых восходили к эпохе раннеславянского освоения Москворечья (Даниловские селища конца Х – XI вв., Чертов городок у с. Дьякова).

Появляются свидетельства более сложной и развитой оборонительной системы, а следовательно, тесно связанной с ней системы расселения. Об этом говорит довольно плотная застройка XII–XIII вв. в пределах Кремля и ближней части посада, положение кладов 1230-х гг. вне центральных участков крепости, за пределами территории, входившей, согласно распространённому мнению, в черту укреплений домонгольской Москвы. Остаётся предположить, что богатые клады зарыты на дворах вне крепости, возможно, в предместье, линии укреплений которого вне Кремля ещё предстоит открыть. Они могли ограждать мало застроенную территорию, подобно тому, как было в лучше изученных древнерусских пограничных городах-крепостях: Белгороде Киевском, Рязани (где богатейшие усадьбы стояли не в детинце, а в «окольном» городе), и многих других. Москва была именно таким городом: уже в середине ХIV в. (ещё до постройки Китай-города) монастыри Богоявленский и Георгиевский помещали «в городе на посаде», отделяя их тем самым от пригородных («на всполье») и более дальних. Археология даёт также важнейшие данные о существовании, по крайней мере в XIII в., сложившихся направлений основных дорог (улиц?) на посаде и связанной с ними устойчивой ориентировки построек, которая изменится только на рубеже ХV – ХVI вв. в связи с перестройкой Кремля.

Впрочем, дело не только в хронологических поправках и уточнении количественного роста территории. Археология даёт огромный материал для истории культуры и быта, потребления и моды, той «малой истории» народа, без которой общая история останется мертвой, никому не интересной схемой с уныло повторяемыми от учебника к учебнику именами и датами. Медленно, но верно в науку входят незаметные, но в научной перспективе решающие «локальные истории» того или иного квартала, усадьбы, церкви, монастыря, кладбища – да что там, по мере развития антропологии даже и отдельных людей. Решая свои задачи, археология постепенно, но неуклонно рисует и новую, гораздо более достоверную версию истории жизни страны, как сказали бы историки Москвы XIX в. – «народной жизни».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55

Поделиться ссылкой на выделенное