Ольга Постнова.

Проклятие дьяка Лютого



скачать книгу бесплатно

В то время Линочке шел одиннадцатый год. Она осиротела, переехала к теткам и готовилась переходить в другую школу, ту, что поближе к дому. Красивое платье, заколка-бабочка, грустный взгляд, уныло опущенные уголки губ – все знакомо, да что-то не так.

Первый год жизни у теток казался Линочке почти чудом. Она без труда нашла подходящие сказочные маски. Марта стала Гердой, повзрослевшей и расставшейся с Каем навсегда. Кстати, почему? И кто такой Кай? Ах, да! Забавно. У реального Кая другое имя, и работал реальный Кай на местном хлебозаводе. Он довольно часто появлялся в квартире, приносил пакетики, пахнущие ванилью, корицей и чем-то еще, что Марта, то есть, Герда, добавляла к своей выпечке. Постепенно визиты гостя стали редким явлением и, в конце концов, прекратились вовсе. Каю не нравилась Линочка, он не хотел делить с ней внимание Герды. А что же Герда? Осталась одна дожидаться момента, когда выросшая Линочка отблагодарит за самоотречение и заботу: «Кого способны воспитать старые девы?»

Окажись на месте Марты Мартина – все пошло бы по-другому. Снежная Королева умела отвечать строптивице по-королевски – остужающей мысли затрещиной. Линочке частенько доставалось от Королевы, но воспитанница любила строгую тетку за то, что она не предпринимала попыток заменить мать и не досаждала излишней чувствительностью, как иной раз делала Марта.

Сколько им было лет, когда они решили взвалить на свои плечи заботу о племяннице? От неожиданно открывшейся истины Лина впала в оцепенение и минуты две шевелила губами, не находя силы поверить цифрам.

Так вот, что скрывала фотография на стене! Вот, мимо чего можно пройти и не заметить. Им было столько же, сколько Лине сейчас. Получается: тетушки старше ее всего лишь на пятнадцать лет; на год обогнали Кондрата и на два отстали от Рубцова.

Странно, но простенькие математические расчеты произвели на Линочку столь сильное впечатление, что все фантазии о спящем красавце окончательно зашли в тупик. Принц мертв, и, возможно, убит. Не зря же следователь Бобров, хитро прищурившись, поведал историю изобретательного самоубийцы… с двумя огнестрелами в голову.


***

Рано или поздно в жизни каждого человека наступает День Больших Перемен. Начинается он с разбитой чашки, бутерброда, упавшего маслом вниз, неожиданно перегоревшей лампочки и ключей, завалившихся в узкую щель между тумбочкой и стеной. Все это следует одно за другим и выводит из равновесия. Но, если бы всё заканчивалось только мелкими неприятностями! Так нет же: за мелочью следует середнячок. Вы смотрите на часы, обнаруживаете неподвижные стрелки, паникуете, хватаете с вешалки куртку, нервно обуваетесь и обнаруживаете – на сапоге сломана «молния». После секундного ступора, приходите в себя, рывком открываете дверцу стенного шкафа, где, вроде бы, должна находиться другая пара сапог; сверху на вас падают вещи из категории «пусть пока полежат, выкинуть успею». В результате вы опаздываете на работу, получаете нагоняй от начальства, выслушиваете недовольное фырканье коллег, а к вечеру, когда уже можно вздохнуть свободно, рассчитывая на завершение неприятностей, раздается звонок сотового телефона и вы, еще до начала разговора, совершенно точно знаете: все, что было до этого звонка – пустяки.

– Приду в семь, – коротко сообщил Кондрат и отключил трубку.

Значит, дела, назначенные на вечер, придется отложить? Ничего особенного, но за день случилось столько особенных ничегошек, что очередная из них едва не довела Линочку до слёз.

А Мартина предупреждала: «Дурак считает деньги, умный – время. Неважно, который из них окажется рядом с тобой: ни с твоими деньгами, ни с твоим временем считаться все равно не будут».

Еще одним подтверждением слов Мартины неожиданно оказался следователь Бобров. С ним Лина столкнулась нос к носу в дверях здания почты.

– А я вас жду, – заявил Егор Константинович. – Ваш автобус убыл минуту назад, и возвратиться минут через сорок. У нас вагон свободного времени.

– У нас? – переспросила Лина, старательно сдерживая накопившееся раздражение. – Лично я всегда чего-нибудь не успеваю, да и у вас, мне кажется, нет никакого вагона.

– Я очень организованный, – скромно ответил Бобров. – Так вы не будете против, если я вас провожу?

– Зачем? Дело же закрыто? Или открылись новые обстоятельства?.. или, как там у вас говорится?

Егор Константинович рассмеялся.

– С чего мне начать?

Вместо ответа Лина пожала плечами. Смех следователя показался неуместным.

– Дело закрыто, – подтвердил следователь. – Для меня ничего нового нет. А вот вопрос «зачем?», пожалуй, останется без ответа.

– Почему? – Линочка вскинула руку и взглянула на часы. Она вознамерилась ускорить шаг, но Бобров, как назло, остановился, и принялся сосредоточенно вчитываться в объявления, расклеенные на фонарном столбе. Изучив содержание нехитрых сообщений, следователь достал из кармана ручку, зачеркнул точку после слова «Объявение» на одном из них и дописал пропущенную каким-то торопыгой букву «л».

– Вот теперь все очень аккуратно, – сказал он и, улыбнувшись, посмотрел на Линочку. – Знаете, я всегда ужасно огорчаюсь, если замечаю очевидные ошибки – синдром зануды. Еще вопросы?

– Нет, нет, – ответила Лина.– Простите, меня ждут.

Бобров тяжело вздохнул.

– Все куда-то торопятся, бегут, хватаются за десятки дел и наивно надеются догнать уходящее время или заслужить его расположение суетой. Времени нет до нас никакого дела и…

– Егор Константинович, я опаздываю на свидание.

– Это многое меняет, – согласился Бобров и прибавил шаг, но через минуту вновь остановился, задумчиво уставившись вдаль. – По-моему, женщине полагается опаздывать на свидание. Нет? Если это судьба, то от нее не сбежать, а, если случайность, то, возможно, опоздание станет спасением. Торопиться не имеет смысла. Помню случай, произошедший с одним моим знакомым по прозвищу Шустрый.

Линочка нетерпеливо кашлянула.

– Да, да, вы спешите, знаю. Шустрый тоже всегда суетился.

– Боже, – не выдержала Лина. – Я вас поняла: если бы он не суетился, то у него все бы закончилось хорошо, но я…

– Нет, – обрадовался Бобров. – Шустрый решил бросить курить.

– Я рада за него.

– Напрасно. Мой знакомый попал под машину именно потому, что однажды не задержался у табачного киоска, как делал это каждое утро. Ступи он на дорогу минутой позже…

– Я поняла, поняла, – Лина нервно теребила часики на запястье. – Всего минута, и он пережил бы Мафусаила.

– Ничего вы не поняли, – нахмурился следователь. – Долгая жизнь Шустрому не светила никак и нигде. Он в очередной раз оказался под следствием и назвал имена сотоварищей, чем сильно их огорчил. Доживи он до суда, – а это едва ли, – ему уже уготовили не самый теплый прием в местах, удаленных от курортных зон. И еще: при вскрытии патологоанатом обнаружил у Шустрого рак легких. Судьба – это то, чего мы не можем изменить, то, чему изменять бесполезно. Вы думаете, Кондрат Иванович Икона – ваша судьба? Отлично! Тогда он никуда от вас не денется при любых обстоятельствах.

Лина смотрела на Боброва широко распахнутыми глазами.

– Егор Константинович, я вам не говорила о Кондрате. Откуда вы о нем знаете? Причем здесь мой жених? Какое он имеет отношение к самоубийству Рубцова?

– Смерть Рубцова произошла в результате повреждения сонной артерии. Рана была нанесена старинным стилетом и…

– Я знаю.

– И, – невозмутимо продолжил следователь, – на рукоятке стилета обнаружены отпечатки пальцев самого Рубцова, а еще отпечатки Андрея, племянника Кондрата Иконы.

Линочка почувствовала головокружение и, чтобы не упасть, ухватилась за плечо Боброва.

– Простите.

– Ничего, ничего. Вы знакомы с племянником вашего жениха?

– Кондрат рассказывал о нем, но до личного знакомства дело не дошло. Я понимаю: выглядит это довольно странно, но Андрик ребенок и мне думается…

– Конечно, – уныло согласился Егор Константинович, – всего лишь ребенок, его мнение, вряд ли должно влиять на решение Кондрата Ивановича обзавестись семьей.

– Дело не в этом, – сказала Линочка и замолчала. Замечание Боброва ей показалось недопустимо грубым. С какой стати она должна отчитываться о личных недоговоренностях перед посторонним человеком?

Само собой подразумевалось, что Андрик вольется в новую семью естественно и легко, как в свое время маленькая Линка влилась в семью и жизнь тетушек.

– Предварительное знакомство с мальчиком лишено смысла, – пояснила Лина. – Я уверена: мы сможем подружиться. Раннее сиротство, воспитание родственниками – да, у нас найдутся общие темы для бесед. Так что… Господи! Вы хотите сказать, что Андрик виновен в смерти Рубцова?

– Ничего такого я не хочу сказать, – вздохнул следователь. – Рубцов показывал мальчишке стилет. Отпечатки – всего лишь последствия любопытства, проявленного мальчуганом. Так что побег паренька из дома совершенно лишен смысла, а записка: «Я не вернусь, покуда имя истинного убийцы не будет произнесено вслух» – нелепость. Но мы имеем дело с ребенком: у детей своеобразное мышление, не всегда доступное пониманию взрослых.

– Андрик сбежал?

– Да. А вы не знали? – Бобров округлил глаза и укоризненно цокнул языком.

– Нет. Бедный мальчик! Кондрат, наверное, ужасно нервничает.

– Больше нервничает классный руководитель, а родной дядя держится молодцом. Завидное хладнокровие для любящего родственника.

Линочка разозлилась.

– Не смейте! – она готова была кинуться на Боброва. – Что вы понимаете?

Егор Константинович сделал шаг назад и протянул руки, словно ограждая себя от нападения разъяренной фурии. Когда Лина посмотрела на него, намереваясь взглядом передать гнев и презрение, она увидела перед собой улыбающуюся физиономию и растерялась. Кажется, следователь находил волнение собеседницы забавным.

– Что вы понимаете? – еще раз произнесла Лина, но уже тихо-тихо, едва слышно.

– Ничего, – признался Бобров. – Кроме одного: вы не слишком хорошо знаете своего жениха.

Линочка прислонилась к стволу старого дерева и вскинула голову.

– Как вы узнали о Кондрате?

Егор Константинович изобразил на лице скуку и пожал плечами.

– Прощупали связи Рубцова. Это не интересно, следственная рутина. Пойдемте, вас ждут. У меня выдался тяжелый день и, кажется, вечер предстоит не из легких.

– И у вас? – понимающе вздохнула Линочка. Обида уступила место сочувствию. – День Больших Перемен. Скажите, Егор Константинович, зачем вам нужен был наш разговор?

– Веление души. Мне кажется, вы влипли в историю.

– Какое вам до меня дело?

Бобров нахмурился и, схватив Лину под руку, увлек за собой. Оставшуюся часть пути они миновали почти бегом, и только, когда темные аллеи старого парка остались позади, следователь заговорил:

– Понимаете, я могу привести вам десятка два ответов на ваш вопрос. Все они будут считаться правильными на сегодняшний день, но лишь один из них останется правильным и завтра. А сейчас – всего доброго.

Бобров развернулся и побрел в сторону темного парка. Невысокого роста, щуплый, сутулый, совершенно не похожий на следователей из многочисленных телесериалов. Ни красоты, ни стати, ни блестящего юмора – ничего, что делало бы его героем, появление которого непременно означает торжество закона и справедливости.


***

Кондрат Иванович поджидал в подъезде.

– Надо поговорить, – коротко бросил он, первым переступая порог квартиры, и через шаг споткнулся о вещи, еще утром вывалившиеся из шкафа и оставшиеся лежать на полу. – Что за черт!

В голосе Кондрата прозвучало раздражение, и Лина почувствовала: нить еще не начатого разговора утрачена, сейчас все пойдет не так, как планировалось. Она включила свет и кинулась собирать вещи, хватая их не глядя и рассовывая по полкам.

– Оставь! – приказал Кондрат. Он молча прошел в комнату и, плюхнувшись на диван, уставился в черный экран телевизора.

– Ты будешь ужинать? – спросила Линочка, закрывая дверцу шкафа и для надежности приставляя к ней стул.

Кондрат вздрогнул и в упор посмотрел на Лину, словно не понимая, о чем его спрашивают. Когда смысл вопроса дошел до сознания, он глухо заворчал и помотал головой.

– Ты расстроен из-за Андрика? – Лина старалась придать голосу естественности и бодрости. – Я уверена, его скоро найдут, все наладится.

– Если в жизни что-то ломается, то уже не налаживается, – прогудел Кондрат.

– Давай, для начала, подумаем: зачем он убежал? где он может скрываться? и как нам уговорить беглеца вернуться?

– Андрик боится смерти, потому и убежал. Его отец скончался на глазах у Андрея – сильнейшее потрясение, но тогда мальчик был слишком мал для осознания. Несчастный случай. Смерть Рубцова – другое дело.

– Другое? – не поняла Лина.

– Я волнуюсь за Андрея, однако понимаю: ему сейчас гораздо лучше находиться вне дома. Смерть Рубцова – только начало.

– Начало чего? Боже мой, Кондрат, только не говори о проклятии.

– Зачем? Оно само говорит за себя.

– Ты знаешь, где Андрей?

Кондрат долго молчал и сердито сопел.

– Я скажу лишь одно: Андрик – отдельная история. Мне не хочется нагружать тебя проблемами. Я сам разберусь. А вот как ты оказалась свидетелем смерти Рубцова – вопрос, неразрешимый для меня.

– Случайность, – неуверенно ответила Лина.

– Возможно, – быстро согласился Кондрат Иванович. – Но вот что я хочу тебе сказать: или ты послушаешь меня, поверишь в проклятие, и мы на время расстанемся, или…

– Или? – Лина не смогла удержать дрожи в голосе.

– Или нам придется расстаться навсегда. Я не намерен вовлекать тебя в собственные несчастья. Мне очень сложно сейчас принимать какие-либо решения, но я обязан защитить тебя. Как это сделать правильно – не знаю.

Лина молчала. Ей уже приходилось слышать фразу: «Извини, мы разные люди», но из уст Кондрата это прозвучало иначе, не так категорично, не так окаменело, без точки.

– Не обижайся, – голос жениха стал мягче. – Пожалуйста, постарайся вникнуть: пока я рядом с тобой – ты в опасности. Представь себе ситуацию: мы купаемся в реке, и я тону. Твои действия?

– Я спасу тебя.

Кондрат грустно рассмеялся.

– Попробуй! – он дождался, когда Лина подошла к нему, и протянул руку. – Ну-ка, спаси!

Лина старалась изо всех сил, сначала она упиралась одной ногой в диван, потом обеими – все попытки оставались безрезультатными. Кондрат улыбался и сидел, точно пришитый. Через минуту-другую, он сделал легкое движение кистью, и Линочка, потеряв равновесие, оказалась сидящей рядом с Кондратом на диване. Лина рассмеялась, но получилось фальшиво. Она понимала: действие изначально не предназначалось для веселья. Игра закончилась, и лицо жениха посуровело.

– Спасибо за попытку, но она неудачна и самоубийственна.

– Самоубийство? – Лина судорожно сглотнула. – Рубцов?

Кондрат кивнул:

– Ты поняла? Он говорил, что вытащит нас из лап проклятия, лжи, обмана, но, как видишь, ничего толкового не получилось.

– Что он имел в виду?

– Не знаю. Рубцов странный и я не понимал его, а он не считал нужным объяснять.

– Ты говорил о словах Рубцова следователю?

– Зачем? Он все равно ничего не поймет. Не о том речь: мы должны расстаться на время.

Кондрат отвернулся. Лина не могла видеть выражение его лица… Да и хотела ли?

– Хорошо, – как можно спокойнее сказала она.

– Вот и поговорили.

Кондрат Иванович рывком поднялся и ушел, не попрощавшись, не оглянувшись, оставляя в душе Лины пустоту и одиночество. Может быть, так и должно происходить в мире взрослых? Она до сих пор чувствовала себя ребенком, которому необходима опека и защита. Кондрат старше, умнее, сильнее, он заботился о ней, но сейчас помощь необходима ему самому.

«Я тону… Мы должны расстаться на время». На какое время, Кондрат? Что делать? Ждать? Чего? Утопления? Или звать на помощь? Кого? Боброва? Тоже мне спасатель. А что, если смерть Рубцова – всего лишь повод разорвать отношения? А что, если это действительно единственный способ?.. способ чего? Количество вопросов переходило границы возможных ответов. «Мне очень сложно сейчас принимать какие-либо решения», – кажется, так сказал Кондрат. Странно.

Лина обхватила голову руками.

– Ой, – громко всхлипнула она. – Ой, ма… ма… Марта? Мартина?.. Ой, мамочки!

После того, как сообщение о странных обстоятельствах смерти Рубцова опубликовали в местной газете, Линочка долгое время отчаянно надеялась на чудо: на то, что тетки позвонят, обеспокоившись судьбой племянницы. Пусть имя Элеоноры Соколовой и не упоминалось, но, ведь в том и состоит миссия кровного родства – чувствовать беду на расстоянии. Чуда не случилось: либо тетушки не читали газет, либо их вообще не интересовала судьба племянницы, либо кровное родство – очередной миф, выдуманный кем-то для кого-то.

Со дня смерти Рубцова прошло достаточно времени: вот уже и октябрь, самый унылый месяц, медленно двигался к завершению, а единственные родственницы усиленно делали вид, будто их вообще не существует. Или, вероятнее всего, не существует Линочки.

Она легла на диван, свернулась калачиком и, укрывшись пледом, уснула, всхлипывая и бормоча во сне.


***

«Следственным отделом по городу Усово успешно завершено расследование дела в отношении 42-летнего жителя Москвы, чей труп 19 августа был обнаружен на территории Старого парка. Юная усовчанка, случайно оказавшаяся на месте происшествия, вызвала полицию, проявив гражданское мужество и социальную бдительность. По данным следствия мужчина покончил жизнь самоубийством по неустановленным причинам личного характера.

Случай согласился прокомментировать сотрудник отдела психологической помощи населению. В ходе беседы с нашим корреспондентом он пояснил, что проблема самоубийств более глобальна, чем принято считать. С ней сталкиваются во всех странах, вне зависимости от степени благосостояния и развития. Отсутствие жизненных целей, духовное и нравственное обнищание, завышенные материальные запросы, утрата способности аккумулировать новые идеи и воплощать их в жизнь делает из внешне благополучной личности потенциального самоубийцу»…

Марта отложила старую, пожелтевшую газету, и с явным наслаждением вдохнула аромат ванили. Тесто уже «подошло», пора заняться пирогами.

Стандартные фразы раздражали: «…был обнаружен на территории», «По данным следствия…», «…делает из внешне благополучной личности». Разве можно так говорить о человеке? Наверняка у «внешне благополучной личности» жизнь переполнилась драматическими событиями, перечеркнувшими и внешность, и благополучие, и саму личность.

Марта поставила сковороду на огонь, дождалась, когда масло закипит, и погрузила в него пирожки. Взгляд снова упал на газету.

Наверняка этот сорокадвухлетний житель Москвы долго стоял на пороге выбора или метался в поисках выхода, пока не нашел единственный возможный способ решения, и «…покончил жизнь самоубийством по неустановленным причинам личного характера». Трудно понять, что речь идет о человеке. Интересно, о чем он думал? О ком? Чем жил? От какой душевной раны пытался избавиться? Причем здесь «утрата способности аккумулировать новые идеи»? Что могло – и могло ли – измениться, появись «юная усовчанка» минутой раньше?

А сама свидетельница? Наверняка, и ее жизнь изменилась. Можно подумать: она каждый день случайно где-нибудь оказывается, и с завидным постоянством проявляет «гражданское мужество и социальную бдительность».

От размышлений Марту отвлек запах подгорающих пирожков. Такой оплошности с ней еще не случалось. То-то Мартина обрадуется: найдется повод для ворчания или насмешек. Марта подошла к окну и открыла форточку.

Странно сводить счеты с жизнью в августе. Конечно, смерть с календарем не сверяется, и все же… Все же это вызывает необъяснимый протест. Вот октябрь, пожалуй, более подходит для воспаления скорбей и печалей. Отчаянно грустный месяц. Все ощущают себя одинокими и начинают тосковать, кто о прошедших летних днях, кто о еще не выпавшем первом снеге.

Грустно. Поскорее бы вернулась Мартина. «Вероятно, приеду поздно. В Москве ужасные пробки. Не скучай». Легко сказать! Весь день Марта отдыхала от вечно всем недовольной сестрицы, а ближе к вечеру сердце сдавило уныние.

Двум близнецам жить под одной крышей занятно и сложно, как будто они до сих пор еще не родились, но уже повзрослели и даже начали стареть. Что там говорил сотрудник психологической помощи? Ах, да! «Отсутствие жизненных целей, духовное и нравственное обнищание». Помнится, при Линочке, все было иначе: смешно, нелепо, сложно, и все-таки, жизнь имела смысл, а каждая из сестер – значимость. Отдельность.

«…утрата способности аккумулировать новые идеи». Какие идеи? Зачем? Если уж что-то и следует накапливать, то простые проявления светлой радости. У большинства людей довольно рано выходит из строя внутренняя батарейка счастья, и они ждут подзарядки от других. Линочка была такой подзарядкой. Но Мартина запретила произносить имя племянницы вслух. «Когда у человека все ладится, он редко вспоминает о родственниках. Будь любезна, сделай вид, что и у тебя все хорошо. Мы помогли ей вырасти, теперь наша задача: не мешать девочке взрослеть. Пусть набивает шишки… сама и свои. Когда лоб разобьет – явится».

Усово – городок маленький и, конечно, находились какие-то общие знакомые или знакомые знакомых, которые приносили вести о Лине. Марта однажды приходила к дому, где жила племянница, но, увидев ее под руку с молодым человеком, быстро ретировалась. Зачем смущать и смущаться?

«Кого способны воспитать две старые девы? Только еще одну, третью, старую деву себе в компанию». Можно обижаться, сколько угодно, но по сути, Линка права. Они старались создать для племянницы все условия счастья, каким оно представлялось им, а не Линочке.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное