Ольга Обская.

Научиться быть ведьмой



скачать книгу бесплатно

– Шантажировали?

– Да. Я вчера вечером к нему подходила с просьбой, чтобы он мне помог в новой теме разобраться. Он такой, как всегда, вежливый был и обходительный. Ладно, говорит, помогу, приходите завтра ко мне после занятий. Я поблагодарила его, попрощалась и уже практически вышла за дверь, но в этот момент ему кто-то позвонил. Мне стало интересно, и я немного притормозила. Ой, девочки, как я сейчас жалею, что не убралась вовремя. А все мое дурацкое любопытство.

– Лен, да ты не расстраивайся, мы все из-за чрезмерного любопытства страдаем, – попыталась поддержать одногруппницу Вероника. Она неожиданно прониклась искренним сочувствием к подруге по несчастью. Она сама сегодня целый день корила себя за то, что сунула нос куда не надо.

– А почему ты решила задержаться? Что такого интересного было в обычном телефонном звонке? – спросила Наташа.

– Меня не сам звонок удивил, а реакция на него Бегемотика. Он очень испугался – прям затрясся весь. Сразу испарина на лбу выступила, и видно было, что у него ноги подкашиваются. Я боялась, он к креслу своему не успеет подойти – грохнется где-нибудь посреди кабинета. Но до кресла он все-таки дотянул, рухнул в него и начал бормотать виноватым голосом: «Я еще не готов… мне нужно еще немного времени…» А потом жалобно так: «Не надо… все под контролем… она под присмотром…» А потом вдруг аж подпрыгнул в кресле – наверно, с того конца провода прозвучала какая-то страшная угроза, потому что он наконец-то согласился с тем, что от него требовали. Говорит: «Хорошо, сегодня приступим». А я, заметив, что он закончил разговор, вышмыгнула из кабинета, чтоб под горячую руку не попасть.

– Но из того, что ты видела и слышала, совершенно не следует, что Матвей Тимофеевич не мог сегодня в командировку уехать, – произнесла Наташа спокойным голосом, как только Лена закончила свое взволнованное повествование.

– Нет, девочки, следует! Не зря же слухи по Универу поползли, что с Бегемотиком что-то случилось. Те шантажисты его угрохали.

– Да нет же, Лен! Слухи есть слухи. А подслушанный тобой разговор, наоборот, доказывает, что Матвей Тимофеевич в командировке. Что-то случилось, ему позвонили – сообщили, и он поехал улаживать дела.

– Думаете? – с надеждой в голосе переспросила Леночка.

– Конечно! – выпалили Вероника и Наташа одновременно и утвердительно покачали головами.

– Ой, девчонки, у меня камень с души свалился. Наверно, действительно зря я так разволновалась. Вот и Никита, и Егор мне то же самое сказали – нечего паниковать.

– Так ты и Егору рассказала про свои похождения в кабинете проректора?

– Ну да, он сам спросил.


Вернувшись от подруг в свою комнату, Вероника приступила к написанию ответа ректору. Что ему сообщить, долго думать не пришлось. Письмо состояло из сплошных «не знаю».

Нажав кнопку «отправить», Ника невольно вздохнула. Наверняка отписка, которую она только что сочинила, вызовет у Петра Ивановича гнев. Не завидовала она тому, кто окажется рядом с ректором в момент, когда он закончит изучать письмо.

Несчастному придется испытать на себе все прелести суперзлого состояния Петра Ивановича.

Вероника понимала, еще парочка таких отписок, и она может запросто вылететь из Университета. А ей очень не хотелось этого не только потому, что учеба в необычном вузе казалась захватывающим приключением и она нашла здесь замечательных друзей. Была еще одна причина, почему ей было горько возвращаться домой. Там, в родном маленьком белорусском городке, Веронике все напоминало о двух нежно любимых близких людях, трагически погибших три года назад.

Именно поэтому, когда она выбирала, в какой Университет будет поступать, обращала внимание на два критерия. Она хотела, чтобы это был передовой в научном плане вуз, и чтобы он был расположен как можно дальше от дома. Настолько далеко, чтобы появляться в родном городе только на каникулах. Она надеялась, что это даст возможность пережить потерю, сгладит боль утраты, позволит смириться…

Глава 5. Беседа в разных весовых категориях

– Почему ты ничего не сказал про камеры видеонаблюдения? – Маленький тщедушный человечек тряс за грудки огромного грузного мужчину, с лица которого градом стекал пот.

– Я… я не знал, – оправдывался тот, не предпринимая ни малейшей попытки остановить коротыша, которого при желании мог бы одной рукой отбросить на метр, потому как человечек едва доходил ему до плеча и был тоньше в три раза. – Их установили совсем недавно. Я… я был не в курсе.

– Ты все испортил! Я знал, что такому хлюпику ничего нельзя доверять. Теперь тебе и твоему отродью – конец! Слышишь, толстячок – конец! – Коротыш еще раз тряханул со всей силы мужчину и, одарив презрительным взглядом, отпустил.

– Но я же все исправил, подчистил…

– Подчистил?! Но девчонка-то на записи все равно осталась.

– Ты же знаешь, девчонку я убрать не мог. Зато все остальное стерто. Теперь запись выглядит так, будто эта дура залезла в кабинет и напакостила там из-за подростковой глупости. Никто ни о чем не догадается – вся вина лежит на ней.

– Пожалуй, здесь ты прав, – слегка смягчился человечек. – Ладно, пока живи. Но учти, у тебя осталось две недели, чтобы найти информацию, которая из-за второй твоей оплошности попала не туда, куда планировалось. Иначе сам понимаешь, что с тобой и твоим прихвостнем будет.

– Я постараюсь… – промямлил мужчина. Он не решился возразить, что как раз в том, что информация попала не туда, куда нужно, был виноват не он, а его разгневанный собеседник. Не решился, потому что знал его тщедушный подленький начальник мог назначить виноватым любого, кого пожелает, спорить было бесполезно и, самое главное, опасно.

– Куда ж ты денешься, трусливое ничтожество?! – криво усмехнулся коротышка. – Иди. Пока свободен.

Как только мужчина услышал, что его отпускают, он пулей выскочил из крохотного здания, которое его тощий владелец, казалось, использовал только для того, чтобы унижать в нем своих подчиненных. Судорожно глотнув освежающего морозного воздуха, толстяк быстро, насколько позволяло его грузное телосложение, пошел куда-то по едва заметной тропинке. Отойдя метров на сто от ненавистного ему дома, он замедлил шаг, а потом и вовсе остановился отдышаться. Лицо от замерзающих на нем капелек пота начало неприятно пощипывать. Достав из кармана носовой платок в красно-синюю клеточку, мужчина вытер лоб и щеки и продолжил свой путь по заснеженной тайге уже не спеша.

Первый бой он выиграл. Вернее, не проиграл. Теперь его задачей было ничего не делать, просто тянуть время, балансировать между противоположными интересами двух шантажистов. Первый, с которым толстяк только что разговаривал, тщедушный злобный старикашка, пожалуй, был не так опасен. Он не видит дальше своего носа и не может просчитать ситуацию на пару шагов вперед. Мужчина легко обведет его вокруг пальца.

Со вторым сложнее. Тот хитер и жесток. Ни перед чем не остановится ради достижения своей низменной цели. Нет, толстяк не боялся ни одного, ни второго. Они оба были ему омерзительны. Но подлым отморозкам удалось нащупать его слабое место. Они поняли, что он уязвим. И это очень усложняло задачу. Как, не предав самого себя, спасти жизнь тому, ради кого единственного есть смысл жить?

Глава 6. Еще одно пари

Вероника стояла в одном из холлов Университета, уставившись отсутствующим взглядом в массивную дверь аудитории, где проходили заседания Дисциплинарного совета. Через несколько минут уважаемые члены Совета должны будут занять свои места и приступить к обсуждению поступка студентки. В общем-то, поступок выеденного яйца не стоил, если бы у него не было длинной предыстории. Из-за этой злосчастной предыстории Вероника теперь стояла перед выбором: признаться членам Совета об истинных причинах своего проступка и тогда быть отчисленной ректором из-за того, что нарушила его требование, или солгать членам Совета, на чем настаивал Петр Иванович, и быть отчисленной за вранье, ибо то, что она говорит неправду, станет понятно с первого ее слова. Ведь ей так и не удалось влюбиться в Никиту.

Придуманный вчера подругой и старательно выполненный сегодня самой Вероникой трюк из методики G9°9, к сожалению, не сработал. Любимица преподавателя физики благополучно решила на контрольной по этому предмету два варианта задач: свой и тот, что достался Никите. Но парень на протянутый Вероникой листочек с готовыми ответами посмотрел совершенно без энтузиазма и, недоуменно пожав плечами, сказал, что и сам прекрасно справился. В итоге, к моменту, когда заседание Совета должно было вот-вот начаться, Ника испытывала к Никите не то что любовь или хотя бы безразличие, а ярко выраженную, оформленную в виде глубоко осмысленного чувства ненависть.

– Добрый день, Вероника, – вывел студентку из потока бессвязных мыслей ректор, спешащий на заседание Дисциплинарного совета.

– Добрый, Петр Иванович, – невесело откликнулась она.

– Ну, не стоит так переживать, – поддержал профессор второкурсницу, заметив, что ее настроение на нуле. – Совет всегда делает снисхождение влюбленным.

Вероника никак не прокомментировала реплику ректора, только грустно вздохнула.

– У тебя, надеюсь, получилось с G9°9? – строго спросил профессор.

– Получилось, – зачем-то солгала Ника.

Петр Иванович насторожился. Он пристально посмотрел в глаза студентки в течение нескольких секунд, а потом вдруг улыбнулся:

– Ну, молодец-молодец. И, кстати, ты рановато пришла. Первым будет разбираться поступок Никиты Беляева.

– Как Никиты? А что он уже успел натворить? – встрепенулась Вероника.

– Как что? Разве ты не знаешь? Несанкционированное проникновение в общежитие девушек вчера ночью. И обрати внимание, – Петр Иванович предупреждающе глянул на Веронику и перешел на шепот, – он лез к тебе в общагу не за моей ручкой, а представляешь, какое совпадение, – потому что неожиданно влюбился в тебя.

Профессор, сообщив студентке все, что хотел, нырнул в зал заседаний, оставив собеседницу в легкой растерянности. Вероника, которая еще пару минут назад была занята рассуждениями на тему, как сильно она ненавидит заносчивого одногруппника, вдруг испытала к нему что-то вроде сочувствия. Ника поняла, что кто-то видел, как Никита залез к ней в общагу, и наябедничал об этом Дисциплинарному совету. А ректор, не желая, чтобы инцидент с его ручкой, а следовательно, и с пропавшей информацией получил огласку, видимо, потребовал от Никиты того же, что и от набедокурившей студентки, – притвориться влюбленным. А что из этого выйдет? Парень солжет членам Дисциплинарного совета, те временем его выведут на чистую воду, и все – прощай Универ?! Никиту отчислят следом за Вероникой. Нет, ей решительно не хотелось, чтобы из родного вуза выгнали ее, а в придачу еще и одногруппника, будь он хоть сто раз самым вредным.

Ну вот, легок на помине – к дверям зала заседаний уверенной походкой шагал Никита. Его лицо не выражало ни капли волнения, что ужасно разозлило Веронику – она тут стоит, за него переживает, а ему хоть бы хны. Ника в экстренном порядке придала лицу выражение безразличия и чуть-чуть вздернула подбородок, чтобы у задавалы, не дай бог, даже мысли не промелькнуло, что она чем-то встревожена.

– Заседание еще не началось? – спросил Никита, подойдя к Веронике.

– Нет. А чего ты так торопишься? Не терпится из Универа вылететь? – Ника одарила парня ехидной улыбкой.

– Почему это я должен вылететь? Боюсь, отчисление, наоборот, грозит тебе, – усмехнулся Никита.

– Как же, как же, – съязвила Вероника, – я-то выкручусь, у меня железная отмазка, а вот у тебя – без вариантов.

– Это у меня-то без вариантов?!..

Какой-то странный звук, непонятное торопливое цоканье, заставило молодых людей поставить на паузу свою содержательную беседу и обернуться. По коридору со страшной скоростью неслась Наташа. Она еле-еле справлялась с сумасшедшим темпом бега. Ее золотистые кудри подпрыгивали на плечах синхронно с движениями ног, а пылающие веснушки, которые были заметны с большого расстояния, выдавали крайнюю взволнованность. Вероника следила за приближающейся к ней подругой с замиранием сердца – ей казалось, она вот-вот грохнется на пол. Зачем она мчится на такой скорости по скользкому полу, да еще и на таких высоченных каблучищах?

– Наташа, осторожней! – крикнула в отчаянии Вероника.

Но было поздно. Произошло именно то, чего она больше всего боялась: у подруги подвернулась нога и она, не добежав до одногруппников каких-то полметра, рухнула на пол.

– Ой! – вскрикнула Наташа. – Господи, как больно!

Молодые люди как по команде ринулись на помощь девушке. Никита приподнял ее и подхватил за талию, а Вероника тянула за руки.

– Наточка, ну что ж ты так неосторожно? Сильно ушиблась? – сокрушалась Ника.

– Сильно! Ужас как нога болит! Наверно, растянула.

– Ты опирайся на меня. Сейчас мы тебя поднимем и в медпункт отведем. А там дадут что-нибудь обезболивающее, – подбадривал Никита.

Наташа, уже практически поднятая на ноги совместными усилиями ребят, вдруг как-то неловко дернулась, по всей видимости, от пронзившей ее невыносимой боли, и снова повалилась на пол, лишив поддерживающих ее ребят равновесия, и Вероника с Никитой, налетев друг на друга, столкнулись лбами.

– Ой! – вскрикнули молодые люди одновременно.

Наташа самодовольно улыбнулась, и, перестав стонать и ойкать, спокойно поднялась на ноги. Ее одногруппники, потирая ушибленные лбы, глядели на нее с нескрываемым удивлением.

– Ну, ты как? Уже не болит? – поинтересовалась Вероника у подруги.

– А она и не болела, – хихикнула Наташа.

Никите не удалось услышать этот ответ, потому что из зала заседаний вышел секретарь и пригласил его зайти.

– Как не болела? – опешила Вероника.

– А вот так! – сияя, изрекла Наташа. – Это был спектакль, чтобы заставить вас с Никитой влюбиться по методике G9°9.

– Влюбиться?

– Вот именно! Вы же, когда лбами столкнулись, испытывали одинаковое чувство, правильно? Вот ты, например, о чем в этот момент думала?

– О тебе. Переживала, что ты сильно ушиблась.

– Правильно, надеюсь, Никита чувствовал то же самое.

– Да этот чурбан не способен на такие чувства! – выпалила Вероника.

– Черт! – с досадой выругалась Наташа. – Я что, зря старалась? Выходит, методика не сработала? Ты чего на Никиту наговариваешь? Так и не влюбилась?

У Вероники в голове пронесся ураган мыслей. И главная из них – она подвела подругу. Та придумала идеальный план, как спасти двух друзей от отчисления, чуть не расшиблась во время его реализации, а Вероника ведет себя как капризный ребенок.

– Нет, Наташ, сработало! Должно было сработать. Это я на Никиту накинулась по инерции, по старой привычке.

– Ой, не знаю, не знаю… – с сомнением покачала головой подруга. – Ты что-то почувствовала, когда вы лбами стукнулись?

– Конечно, почувствовала! – Вероника потерла ушибленный лоб. – Еще бы не почувствовать – аж искры из глаз полетели.

– Это хорошо. А еще?

– Еще…

– Ну-ка, скажи, как Леночка – «Никиточка такой милый…»

– Ники… ки… точка… такой ми… Нет, Наташ, не мучай меня, как Леночка не могу.

– Ох, убила бы!

– Нет-нет, не отчаивайся, у тебя получилось. Я явственно ощущаю, что мое отношение к Никите поменялось. – Глубокое чувство благодарности за героическую попытку Наташи помочь подруге заставило Веронику попытаться убедить ее и по возможности себя в том, что эта попытка не была напрасна.

– Ну, хорошо, посмотрим. Недолго осталось ждать. Сейчас выйдет Никита, и мы все узнаем.

И действительно буквально через минуту из зала заседаний показался одногруппник. По его самодовольной физиономии несложно было догадаться, что все обошлось.

– Ну? – Наташа от нетерпения перетаптывалась с ноги на ногу.

– 25 часов общественно-полезных работ.

– И все?

– И все. Кто ж не войдет в положение бедного парня, крадущегося посреди ночи к своей возлюбленной, чтоб подарить ей цветочек? – усмехнулся Никита, а потом серьезно добавил: – Наташа, спасибо! Ты здорово нас выручила!

– Значит, получилось! – просияла девушка.

– Получилось! Я, правда, не сразу понял. Но в зале заседаний, до меня вдруг дошло, зачем ты так живописно растянулась прямо перед нашими глазами, а потом еще и столкнула нас лбами. Мне, в общем-то, и говорить ничего не пришлось. Петр Иванович поглядел на меня и спросил строго: «Почему ты лез к любимой девушке ночью? Тебе что, дня мало, чтобы наговориться с ней?» Я еще и ответить ничего не успел, а он: «Предлагаю признать студента виновным и в качестве наказания назначить ему двадцать, нет, двадцать пять часов общественно-полезных работ». Его предложение поставили на голосование, и оно набрало большинство.

Никита рассказывал еще какие-то подробности, но Вероника уже не слушала его. Она пыталась понять, получится ли у нее так же легко отделаться. Вроде бы никаких сомнений не должно было оставаться, но вся беда была в том, что Ника как ни прислушивалась к своим чувствам, все равно не могла понять, изменилось ли что-нибудь в ее отношении к Никите. Но все же переживала она напрасно – в зале заседаний с ней произошло в точности то же самое, что и с ее одногруппником. Петр Иванович так же пришел ей на помощь, и Веронике даже ничего говорить не пришлось. Потупив взгляд, Ника выслушала небольшую нотацию, и Совет, вынеся решение назначить провинившийся студентке в качестве наказания 25 часов общественно-полезных работ, отпустил ее.

– Девочки, пойдемте в кафе, отметим благополучное завершение сегодняшних приключений, тем более мы из-за Совета все равно в столовку на обед опоздали.

– Угощаешь? – кокетливо спросила Наташа.

– Ну, само собой! Я ведь твой должник.

– А куда пойдем?

В общем-то, выбор был невелик. В Верхнетайгинске было всего три кафе.

– Давайте в «Стекляшку», – предложила Наташа, – там пирожные очень вкусные.

Компания молодых людей направилась в восточную часть кампуса, где располагалось небольшое уютное кафе с замечательной кухней и неброским интерьером. Самой примечательной деталью заведения были большие панорамные окна, за которые студенты и окрестили кафе «Стекляшка».

Ребята заняли столик возле стеклянной стены и сделали заказ.

– А вы и вправду стали меньше пререкаться, – хмыкнула Наташа, наблюдая за непривычно молчаливыми Никитой и Вероникой. – Мне вы, такие спокойные, больше нравитесь. Может, не стоит все отыгрывать назад?

– Что? – возмутилась Ника. – Да я только потому и молчу, что думаю, как бы побыстрее и половчее это сделать. Ну, в отличие от Никиты. Он-то, понятно, не хочет возвращаться в исходную позицию – наверно, рад до смерти, что хоть какая-то девчонка в него влюбилась.

– Я рад, что ты влюбилась?! – чуть не подпрыгнул на стуле Никита.

– Конечно, рад! Без методики-то в тебя никто не влюбится, в такого задавалу! – ехидно сощурившись, покачала головой Вероника.

– Это в меня не влюбится?! Да в меня, если захочу, без всякой методики любая девчонка влюбится. По мне и так полгруппы сохнет.

– Ну, кто-то, может, и сохнет, а я бы сроду не смогла влюбиться, если бы не G9°9.

– Смогла бы, если я бы захотел!

– А спорим, не смогла бы!

– Спорим!

Наташа уже и не рада была, что затронула эту тему. Она усиленно пихала под столом ногу Вероники, чтобы та прекратила перепалку, но заядлая спорщица вошла в азарт и не замечала попыток подруги оставить ее.

– Сколько тебе надо лет на осуществление своей мечты? Годиков так через 20 справишься? – продолжала подкалывать Никиту Вероника.

– Да мне и двух недель достаточно.

– Значит, на шоколадку? Наташа, разбей. – Вероника схватила Никиту за руку и ждала, что подруга символически утвердит пари, разомкнув руки спорщиков.

– Стой! А как мы проверим, кто выиграл?

– Хороший вопрос… – задумалась Вероника.

– А давай так: если ты сама меня поцелуешь, это будет означать, что ты влюбилась и проиграла спор.

Такое условие устраивало Веронику. Практически пари она уже выиграла, потому что ничто не заставит ее добровольно поцеловать самого заносчивого парня в группе.

– Идет. Ну, Наташа, разбей!

– Не буду я потакать глупым пари! – отозвалась подруга. – Может, вы вспомните, чем закончился ваш предыдущий спор?

– Наташ, но это пари совершенно безобидное, – лукаво подмигнул Никита, – если я проиграю, вообще ничего не произойдет, а если выиграю, а я, конечно, выиграю, то что ж – я не заразный.

Наташа, поразмыслив над словами парня, решила подыграть спорщикам, но лишь только потому, что это безобидное с точки зрения последствий пари, быть может, отвлечет ее друзей от других взрывоопасных споров.

– Ладно, так и быть. – Наташа символическим ударом разомкнула руки спорщиков и этим запустила двухнедельный отсчет, отведенный на выполнение условий пари.

– Отлично, – потерла руки Вероника, – теперь только осталось для начала отыграть все назад к исходной, так сказать, позиции.

– А я уже нашел семь отрицательных черт в тебе, то есть через сутки…

– Стоп! – перебила Никиту Наташа, сверкая саркастической улыбкой. – Вы же уже должны были разлюбить друг друга без всяких семи отрицательных черт.

– Почему? – хором удивились Вероника и Никита.

– Ну как же?! Вы что, не поняли? Вы же только что касались друг друга, испытывая при этом искренние горячие и совершенно противоположные чувства: Вероника хотела выиграть спор, то есть не целовать Никиту, а Никита, напротив, пламенно желал этого.

– А, ну да, – скривилась Вероника, – прямо ощущаю, как нечто, что я испытывала к Никите, перерастает во что-то такое… брр…

Ника подбирала слова поязвительней, и ожидала, что услышит в ответ от Никиты нечто подобное, но тот молчал и обезоруживающе улыбался. Так что, обратная методика все-таки не подействовала? Чего это Никита лыбится? Или… Точно! Этот задавала уже приступил к плану обольщения Вероники. Она тут же на всякий случай перевела взгляд на Наташу, потому что собиралась не дать Никите ни единого шанса выиграть спор.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное