Ольга Никитина.

Любовь, чакры и мармелад



скачать книгу бесплатно

–Как это пихнул? Когда?

–Да на уроке же! В стойке Скорпиона!

Оказалось, что, демонстрируя вновь на Элине, асану-прогиб вперед из стойки на голове, педагог «двинул»,-как выразилась женщина-, Элине ногой между лопатками. Девушка видеть этого не могла, потому что глаз на затылке, как известно, нет. Но и «двинуть» он тоже не мог, иначе она бы почувствовала. Однако общественность бушевала праведным гневом. Даже тихая Тинь-Тинь разгорячилась. В комнате стоял галдеж. Элина всеми силами постаралась успокоить толпу, объясняя, что ничего не почувствовала и ничего ужасного в этом нет.

–Вы бы пришли к нам в училище»,-усмехнулась она. – Когда от ногтей педагога синяки остаются и туфли в голову летят. А тут, подумаешь, поправил.

Кажется, утихомирились. Но когда после вечерней медитации Свами Приянанда спросила, есть ли вопросы, Кора своим хриплым басом крикнула с заднего ряда.

–Свами, у нас есть жалоба.

И объявив следом, что является «голосом» коллектива, сказала, что некоторые педагоги позволяют себе слишком грубое обращение. Помявшись ради приличия, когда свами спросила, кто именно, Пиратка победоносно назвала имя кареглазого свами.

–А в чем выражается грубость?

–Вот, например, сегодня, показывая асану, он пнул Элину ногой так, что она чуть не улетела к стене.

Элина из первого ряда метнула гневный взгляд на галерку. Только собралась возразить, как Тинь-Тинь своим угасающим голоском пропела:

–А еще он нагружает тяжелой физической работой.

Ох, как же Элине хотелось, чтобы вместо доброй свами с родинкой перед ними сидел бы руководитель Московского балета, Юрий Христофорович. Однажды ему вот так же пожаловались на педагога по классике, дескать, после утреннего класса на репертуар уже сил не остается. Юрий Христофорович зыркнул из-под нависших бровей: «Кому не нравится-вон дверь»,-он высоко-художественно выбросил в сторону руку. – Мы никого не держим. А то, что устаете, значит, мало работаете. Мышцы растить надо.

И на следующие полгода отменил все выходные.


Но свами Приянанда явно к таким мерам не привыкла. Она улыбнулась примирительно и сказала, что ее коллега-уважаемый свами, уже много лет в ашраме и никогда на него не было жалоб. Элина, в свою очередь, поднялась и попросила не вмешивать ее в этот вопрос. У нее лично никаких претензий нет. На что Кора, естественно, прошипела достаточно громко:

–Конечно, ты же все стерпишь и не вякнешь.

Элина выпрямилась во весь рост и произнесла отчетливо:

–В следующий раз не вздумайте вмешивать меня в свои жалобы. Прежде чем открыть рот и назвать мое имя, подойдите ко мне и спросите разрешения. Это понятно?

Свами испуганно призвала сохранять спокойствие. Кое-как вопрос сняли с обсуждения.


Элина, вернувшись в комнату, прошла в свой угол и села с книгой. Сердце громко стучало от волнения. Ей казалось, что она нарушила хрустальный покой этого ашрама своим гневом. С другой стороны, она ведь не начинала первой.

Может быть, стоило спустить все на тормозах. Послезавтра она уедет. Какая ей разница… Но она знала, что разница была. Отчего-то ей было важно, чтобы кареглазый свами знал, что она на его стороне.


Вторая половина дня текла ровно, без происшествий. Карусель эмоций замедлила ход. Элина направила все силы на освоение осознанного сна. Она записала в тетрадь упражнения для глубокого расслабления, которые предлагала им Сандра. Лежа на своем матрасе с закрытыми глазами, она представляла цветовую палитру, сворачивавшуюся спиралью, уходившую в среднюю точку на лбу, вслушивалась в тишину, просила тело стать тяжелым как грузовик, а затем легким как пушинка, и еще другие забавные вещи, расскажи о которых она в балете, коллеги бы решили, что она-«ку-ку».


Кареглазый свами больше занятия не вел. Ему на смену пришла неулыбчивая Нараяни. В последний день случилось забавное происшествие, которое заставило Элину взглянуть на вещи под другим углом. Нараяни, желая показать новое упражнение из разряда «усложненных», вызвала добровольца. Взгляды группы по привычке устремились на балерину, и она готова была уже выйти на арену, когда услышала «я могу» за спиной. Нараяни знаком пригласила желающего выйти. Кора проворно заняла место в центре, довольная, точна мартышка, урвавшая банан.

–Ты точно сможешь?-усомнилась Нараяни.

Позиция была сложной. Из положения лежа на животе обе ноги поднимались вертикально вверх и, продолжая движение, сгибались, касаясь стопами головы. В продвинутом варианте стопы нужно было поставить на пол по обе стороны от головы, образовав так называемые «ножки кузнечика». Помимо гибкости, позиция требовала выносливости. Особенно страдал подбородок, упиравшийся в пол. В сдавленной грудной клетке и горле не хватало дыхания из-за напряжения. В детстве Элина легко исполняла этого «кузнечика». Теперь же предпочитала избегать. Напоминало оно ей не кузнечика, а скорее пресс-папье, причем несчастный чувствовал себя одновременно и прессом, и бумагой, по которой этот пресс катается. Короче говоря, Коре она не завидовала.

–Смогу,-заявила та, растягиваясь на полу во весь рост.

Элина еще на первом занятии определила, что гибкость у Пиратки довольно средняя: лучше среднестатистического нетренированного человека, но на йога она не тянула. Тем не менее с усердной помощью Нараяни удалось дотянуть обе ее длинные ноги до вертикального положения, что уже было само по себе достижением. Нараяни не остановилась на достигнутом и принялась тянуть дальше, сокращая расстояние между головой и ногами жертвы.

–Еще можно?

Пиратка хрюкнула. Элина знала, что разговаривать с пережатым горлом было нереально. Нараяни продолжила экзекуцию. Лицо у Коры стало густо-малинового цвета. Наконец, Нараяни остановилась и согнула ноги Пиратки в коленях. Не кузнечик, конечно, но на полумесяц тянуло. Педагог медленно вернула тело в исходное положение.

–Жива? – почти весело осведомилась она.

Жертва подпрыгнула на ноги, немного пошатнувшись и придерживая поясницу, словно опасаясь, что та выпадет из скелета, встала в любимую стойку-ноги на ширине плеч, бедро отставлено, голова победоносно задрана, точно у римского полководца.

–Да нормалек!

Осоловевшие глаза, красное лицо, но пытается растянуть губы в щербатой улыбке. Зрители сочувственно зааплодировали. Элина в их числе. Помимо ее воли в ее душе всколыхнулось некоторое уважение к Пиратке. За завтраком Элина подошла к Коре:

–Твой гороскоп со скидкой еще в силе?

Кора с набитым ртом промычала:

–Угу,-и пытаясь прожевать так проворно, что едва не подавилась, выпалила:

–В комнате через десять минут, окей?

–Окей.

Через назначенное время, усевшись за столом около окна, Кора включила свой ноутбук и открыла специальную программу. Элина удивилась: оказывается, небо теперь не нужно. Вся астрология в компьютере. Кора спросила точную дату и время рождения, ввела данные в компьютер, что-то пощелкала и через несколько минут гороскоп был готов.

–Тебе на день, месяц или год?

Элина усмехнулась.

–На год.

–Хм… Значит так. Год будет связан с решением сложных вопросов. Возможна кардинальная смена работы или места жительства. Очень велика вероятность встречи с судьбой…

Дальше шло еще несколько фраз в том же стиле. Неужели она этим зарабатывает на жизнь,-удивилась Элина. -Я таких гороскопов могу с десяток наклепать за полчаса. Без всяких компьютеров.

–Супер! Спасибо,-она поднялась. – Сколько я тебе должна?

–Подарок,-подбоченилась Кора.

–Правда? Спасибо еще раз. Кстати, здорово ты сегодня на уроке выступила!

Кора просияла щербатой улыбкой.

–Да? Видишь, не только вы, русские, можете класс показывать! Мы тоже можем!

–Вижу,-улыбнулась Элина. – А ты откуда, я забыла?

–Из Вены.

–Ну, да, точно.

Пиратка подняла вверх ладонь с растопыренной пятерней, и танцовщица звонко хлопнула по ней ладонью.

–Будем дружить!-объявила Кора.


Изменилось не только ее отношение к Коре. Кареглазый свами теперь не замечал Элину в упор. Сталкиваясь с ней нос к носу, он в лучшем случае бросал короткое «ом», не глядя в глаза. А то и просто проходил мимо. Элина даже обрадовалась, решив, что свами, наконец-то совладал со своими страстями. Она вовсе не жаждала становиться препятствием на его пути к бессмертию. Элина перестала о нем думать, что пошло на пользу ее собственному духовному развитию. Она так и не вылетела пока из тела, но заметила, что медитации стали интереснее. Самым сложным было высидеть первые двадцать минут, не допуская в голову животрепещущих мыслей. Но по истечении этих двадцати минут, обычно на мысли «когда же это закончится», происходило что-то непонятное. Дискомфорт исчезал, и она начинала очень четко осязать собственную голову. Это было до того необычно, что забавляло ее, а потом она начинала терять ощущение пространства, и ей казалось, что голова ее падала в сторону, хотя сидела она совершенно ровно. Были и еще некоторые новые ощущения, но до того странные, что она даже не знала, как их описать. А если пыталась, выходило как-то глупо и пустячно. В пятницу приехали двое новых свами, точнее, новыми они были только для гостей. На самом же деле-старшие свами в ашраме. Один, высокий, с пепельно-серыми волосами, был прямым учеником Гуру. Тогда-то Элина увидела, что означало выражение «отрешенность от мира». Старший свами был полон энергии и жизни. Он непрерывно шутил, смеялся, здоровался с каждым встречным и интересовался, как дела, глядя прямо в глаза. Но возникало явственное ощущение, что между ним и всем остальным миром стояла невидимая стена. Как будто по-настоящему его совсем не заботило, что происходило по ту сторону стены, потому что он ждал известий откуда-то сверху. Как будто он смеялся и шутил потому, что понимал-для вас эта жизнь очень важна, и он уважает вас и ваши отношения, но как будто для него самого никакой важности эта жизнь не имела. Удивительный свами это был. Он с легкостью стоял на голове, на руках, на одной руке. Мог из стойки на голове выйти в стойку на руках, отжаться пару раз, выгнуться «хвостом скорпиона», и все это-даже не покраснев. А лет ему было за шестьдесят. Вторая свами, еще старше, походила на учительницу младших классов. Короткостриженая, в круглых очках, маленькая и сухонькая, она казалась грозной на первый взгляд, но на самом деле тоже отпускала смешные шутки и была великолепной рассказчицей. Она провела для гостей лекцию о древнеиндийском эпосе и рассказала, что многочисленные божества, почитаемые в традиции йоги, на самом деле являются олицетворением человеческих добродетелей, противостоящих порокам. Например, Ганеша-борьба с собственной гордыней, Кришна-сострадание и незлобивость.

Поклоняясь божествам, человек просто взывает к своим лучшим качествам,-

улыбнулась она и сняла круглые очки. У нее тоже были яркие карие глаза, но не метавшие молнии, а скорее, согревавшие, как каминный огонь в зимнюю ночь. Элина пожалела, что оба эти свами не были в ашраме с первого дня ее пребывания. Тем временем часы и минуты таяли, а она так и не получила осознанного сна. С чем она вернется к Антону… Настроение у того было ровно плохим. Он бросал ядовитые шутки, что, мол, она приедет святой и будет летать по квартире, а он и не дотянется. Элина предложила ему обратиться к своим лучшим качествам и напомнила, что пытается помочь ему. Даже неделю репетиций пропустила. Ну, и конечно, услышала очередной выхлоп яда. Сменила тему, спросила, хватает ли еды, хотя прекрасно знала, что Фатима, приходившая два раза в неделю, наверняка, наготовила. У Элины на кухню времени не было. Возвращаться к любимому из оазиса умиротворения особого желания тоже.


А в последний день кое-что произошло! Лежали на полу с закрытыми глазами, под тихую музыку флейты и арфы, слушали певучий голос Сандры, отправлявший в путешествие на встречу с неизведанным. И неизведанное пришло. Элину хлопнули по лбу. Бум! Она подскочила, разъяренная-кому это в голову такая шутка пришла. Но вся группа распласталась в полузабытьи. Ближайший сосед-полметра от нее, вдыхал расслабленно и редко. Но удар был, сильный и точный, как щелбан или костяшкой кулака. Она снова легла, но сердце учащенно билось, и как-то не по себе было. Остаток занятия пролежала в размышлениях. А по окончании, подождав, пока разошлись студенты, подошла к Сандре. Рассказала о том, что случилось. Сандра кивнула.

–У каждого опыт индивидуальный. Пробуждение подсознания-вещь серьезная. Неправильные методики могут довести до дурдома, извините за выражение.

Тогда Элина решила поделиться своей историей. Сандра внимательно выслушала, присев на краешек сцены, перед алтарем, коснулась тонким пальцем с коротким маникюром шрама на щеке.

–Это, конечно, похвально, что ты пытаешься помочь. Но он должен захотеть выздороветь.

–Он хочет! Вы не представляете, как он хочет!

–Хотел-был бы здесь, вместе с тобой,-задумчиво произнесла Сандра.


«А ведь она права»,-подумала Элина. А еще представила Антона в ашраме. Да он бы немедленно с кем-нибудь сцепился, кому-нибудь надерзил бы, подрался… Он же считает, что достижения оправдывают любой характер. Элина покрутила в руках визитку Сандры. Ну, что ж, по крайней мере, она вернется не с пустыми руками.


И вот пришла пора уезжать. За завтраком уже начали прощаться. Элина пила чай за столиком с Аней.

–Ну, что ты решила, куда направишься, когда станешь инструктором йоги?-улыбнулась балерина.

–Ага,-Аня весело постучала ногтем по экрану старенького кнопочного телефона. – Во Франции набирают работников-добровольцев на ферму, на все лето.

–И ты вот так просто поедешь?!

–Ага. Проедусь по Провансу.

–Ты по-французски-то говоришь?

–Так. Кое-что.

–С ума сойти.

Элина представила, как бы она сорвалась и поехала на какую-то неизвестную ферму во Франции. Ее охватил ужас и легкое, но неприятно-щекотавшее чувство зависти.

–Ты на Фейсбуке есть?

Аня покачала головой.

–А электронка?

–Есть.

Элина протянула свой айфон, и Аня написала адрес.

На прощание они обнялись. Аня помахала и, развернувшись, направилась в корпус. Элина вдруг ощутила странный порыв все бросить-балет, работу, и рвануть, куда глаза глядят. На французскую ферму или на Камчатку, или в Мексику, дрессировать дельфинов. Но она отогнала чудные мысли и осталась стоять, ожидая такси и держась за ручку своего чемодана.


Свами тоже вышли проводить гостей. Элина попрощалась с каждым по очереди.

–Когда в следующий раз приедешь?-спросил кареглазый свами по-русски. И

прежде чем она успела ответить, усмехнулся. -Никогда?

–Никогда не говори никогда,-улыбнулась девушка и быстро отвела взгляд.


В такси уезжали сразу шестеро. Элина села на первое сиденье рядом с водителем. Свами махали, стоя поодаль. Трое улыбались, один оставался серьезным. Даже черно-белый козел спустился с пригорка на тропинку и задумчиво смотрел вслед отъезжавшим.

Элина в последний раз махнула ашраму с его обитателями и развернулась лицом вперед. Каникулы закончились. Впереди ее снова ждала Москва.

Глава 9.

-Птенцы снова улетели, а старые орлы остались,-старший свами громко и всласть, точно ребенок, захохотал над собственной шуткой. Незаметно, между прочим, хлопнув свами Ниранджананду по плечу, сказал:

–Пойдем-ка, почаевничаем.

По дороге в корпус рассказал забавный случай, произошедший с ними в Индии. Первый стакан ароматного, нежно-золотистого напитка протянул коллеге, следующий наполнил себе, но на веранде не остался, прошел внутрь-в зал Ганеши. Поставил стакан на край сцены, опустился на колени перед алтарем, коснулся лбом пола. Младший свами последовал его примеру. За окном негромко, но заливисто чирикала птица. Йоги сели на край сцены друг напротив друга. Старший перестал балагурить, посмотрел младшему в лицо испытующе.

–Как дела?

–Все в порядке,-Ниранджананда поерзал, ищу удобную позицию и, только по

привычному скрестив ноги, почувствовал себя комфортно.

Старший улыбнулся, но уже одними губами– темные глаза, глубоко посаженные в глазницы, глядели серьезно.

–Помню, как ты пришел совсем мальчишкой. Сколько тебе было тогда?..

–Двадцать пять.

–Бедолага, на первой медитации все ерзал и носом шмыгал. И все злился, и пыжился,-свами не выдержал и снова рассмеялся.

–А теперь гляди, какой мастер стал.

Свами кивал согласно и все гадал, к чему он клонит.

–Да, порой нам кажется, что все усилия тщетны. Что мы гонимся за Буридановой морковкой,-задумчиво сделав глоток и посмаковав во рту, продолжил старший.

–Я не…-дернулся было Ниранджананда, но наставник предупредительно поднял вверх раскрытую ладонь.

–Я! Все дело в нашем «я»! Вся наша жизнь направлена на ублажение этого «я». А оно никогда не бывает довольно. Все просит большего. Ты, конечно, знаешь, что такое «я» на санскрите.

–Душа,-кивнул Ниранджананда.

–Душа… Я-это душа. А в греческом языке местоимение «Я» звучит как «Эго». Вот тебе загадка: что же такое «я»-душа или эго? Вот тебе две традиции: восток и запад. Одни поклоняются душе, другие-эго. А мы здесь… создаем этакого гибрида.

Учитель встал, возвысившись над слушателем. Как и все свами, он был одет в оранжевые штаны и длинную блузу, босой. Его пепельная голова казалась несоразмерно большой и вытянутой в сравнении с длинным худым туловищем.

–Каждый раз, когда они уезжают,-он махнул рукой в сторону ворот. Под бледной кожей выделялись голубоватые ручейки вен. – Я думаю: мы могли бы сделать больше. Должны были объяснить им лучше. Ты понимаешь, почему?

–Видения Гуру?

Свами горестно кивнул.

–Огромный огненный шар, накрывающий Землю. Этот ашрам, вся деятельность Гуру, все-с целью не дать видению сбыться.

–Вы верите, что это возможно?-осмелился задать волновавший его вопрос

Ниранджананда.

–Они выходят и забывают о том, что слышали здесь. Даже те, кто хочет помнить, забывают. Мы для них точно Зазеркалье. Чудной мир,-как будто не услышав вопроса, продолжил свами. -Я уже слишком стар, чтобы сражаться. Девочки тоже…-он помолчал, подыскивая слово,-…прижились. А вот ты… ты-идеальный кандидат.

–Кандидат? Для чего? Простите, что не могу следовать до конца Вашей мысли, свами.

–Ты должен вернуться в мир. Миру нужна любовь.

Слушатель покачнулся и прикрыл глаза, почувствовав мгновенное головокружение. Старший по-своему истолковал его молчание.

–Я рад, что мое предложение не вызывает у тебя протеста. Это доказывает, что ты и сам чувствуешь свою непрожитую карму.

–Но я посвятил все эти годы тому, чтобы приблизиться к бессмертию. Я ушел из мира, потому что он полон страданий и лишен смысла. Здесь мой дом!

горячо возразил свами Ниранджананда.

–Миру нужна любовь,-повторил свами, но на этот раз с особенной интонацией и посмотрел на слушателя так, что тот похолодел. Неужели старшему наставнику известна его мучительная тайна?

В следующее мгновение взгляд свами стал отрешенным-он сосредоточился на чакре между бровями.

–Задай свои вопросы высшей силе во время медитации,-кратко завершил

разговор старший свами. – Теперь иди. Я еще останусь.

Ниранджананда поднялся, поклонился старшему, припал к полу перед алтарем.

–Ом.

–Ом.


Выходя из зала, Ниранджананда обернулся на старца. Тот уже сидел с закрытыми глазами на свернутом рулоном коврике, скрестив ноги, и вполголоса напевал киртан, посвященный Ганеше.


Ниранджананда стремительно пересек расстояние между корпусами, скинув на ходу обувь, стремглав взлетел по ступенькам наверх, в свою комнату-келью. Два часа он посвятил дыхательным практикам. Вспотев и очистив голову до чистой кристальной легкости, приступил к пению киртанов. В течение десяти лет он пел киртаны по несколько раз в день, сначала подглядывая в книгу, а потом наизусть, по памяти. За эти годы слова сжились с его сознанием настолько, что перестали быть скучным ритуалом. В пении он как будто обращался к друзьям, разговаривая с ними на секретном языке, подобном языку эльфов или орков. Музыка, на которую были нанизаны слова, помогала открыть энергетический портал, через который слова могли быть услышаны. В его понимании боги и богини были духами предков, жившие в астральных мирах. С помощью киртанов свами привлекал их внимание, выказывал уважение потомкам и получал от них космическую мудрость. Все составляющие духовной практики, заполнявшие его дни, он исполнял ревностно и добросовестно. Все они, включая карма-йогу, хатха-йогу, медитацию и пение киртанов, служили ступенями наверх, к конечной цели обретения бессмертия. Крошечными шажками карабкался он по этим ступеням много лет. Конечно, в сравнении с некоторыми посвященными, десять лет были кратчайшим сроком. Чтобы достичь просветления, требовались не один и не два жизненных цикла. Великие гуру, известные миру в их последнем физическом воплощении, рождались уже подготовленными к заключительному этапу. Рассказывали, что Гуру ашрама в шесть лет уже рассказывал наизусть индийские ведические тексты. Все это были знания, накопленные в предыдущих жизнях. Но Ниранджананда был настроен решительно. Он не хотел задерживаться в этом мире. Чего бы ему ни стоило обретение духовного просветления, он его добьется. Речь свами привела его в замешательство. Вернуться в мир после десяти лет отсутствия… Испуганные трепетания рационального ума, паника перед неизвестным, логический анализ происходившего-все они унеслись в кислородном потоке. Все отступило, оставив одну мысль. Мысль, которую еще несколько часов назад он спешил прогнать с горизонта сознания. Теперь она возникла подобно яркой полоске рассвета, которая возбуждает и вдохновляет тело к началу нового дня после расслабленной ночной неги. Если он уйдет из ашрама, то сможет встретить девушку. Элина было ее имя. Звучание, которое не давало ему покоя уже несколько ночей подряд. Он боролся с собой, злился на себя, смеялся над собой. Он ждал, что влечение пройдет, как проходили до него все другие. А оно не проходило, а, наоборот, усиливалось. Он уже позволял себе повторять не только звук ее имени, но даже рисовать, как он касается ее плеч, как проводит ладонями по длинным, с волнующим изгибом, рукам. На занятиях, не в силах отворачиваться от ее лица, он твердил «Я-учитель. Учитель. Учитель.» Но все, что он видел перед собой-нежную, но решительную линию ее губ. Вел он себя ужасно глупо. Как мальчишка-подросток. То искал случайной встречи с ней, то не замечал в упор. Ему с трудом удавалось контролировать свои действия. Особенно, когда она оказывалась рядом неожиданно. Мозг как будто отдавал сигналы телу без согласования с самим хозяином. Как в тот раз, когда она вдруг предложила помочь. Он всучил ей дурацкий инструмент. А когда она мужественно потащила груз, до него дошло, какой он дурак. Но не бежать же за ней было. Как будто легкий аромат сиреневых духов дурманил рассудок. Два дня назад, на вечерней медитации, когда вся группа пела киртан, он вдруг почувствовал необходимость открыть глаза. Она смотрела прямо на него. Во всем зале, увлеченном пением, они двое безмолвно смотрели друг на друга. Его тогда бросило в жар. А она снова опустила ресницы-точно кукла. Вновь и вновь прокручивал он это мгновение в голове. Сто двадцать месяцев безусловной преданности и самоотдачи высшему, божественному, к чему призывают книги и гуру. Да, он добился результатов. Хотя никто не может судить о результатах духовной практики. Но он переживал целые минуты необъяснимого. Погружался в цельную сферическую тишину, выпадал из временного континуума. Научился управлять собственными снами. Но весь это опыт блек в сравнении с примитивным желанием близости. Неужели старший свами прочитал это в его энергетической ауре?.. Или ему хватило жалоб нескольких студентов, чтобы сделать выводы… Или он действительно верит, что Ниранджананда способен научить мир любви?.. Но как?.. Что вообще скрывается под этой красивой фразой…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное