Ольга Масквина.

Любовь психолога. Повести и рассказы



скачать книгу бесплатно

© Ольга Масквина, 2017


ISBN 978-5-4483-8296-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Любовь психолога
Повесть

Земную жизнь пройдя до половины,

Я очутился в сумрачном лесу,

Утратив правый путь во тьме долины.

Данте Алигьери

Глава 1

– Заходите, – обратился психологог одной из частных столичных клиник к очередному клиенту.

В дверь кабинета стеснительно вошёл уже не молодой, сильно потрёпанный жизнью мужчина.

– Итак, рассказывайте, что Вас ко мне привело? – как можно более участливо спросил Иван Петрович.

– Понимаете…, – начал мужчина.

– И?

– Я встречался с женщиной. Она таджичка или казашка, или киргизка, ну что-то из этих, впрочем я не разбираюсь.

– Да…, – участливо протянул Иван Петрович, а про себя вздохнул и подумал: «Совсем с бабами тяжко стало в Москве. Уже всех, кого подберут, пользуют. О чем они с ними говорят? Хотя какое тут говорят – не до говорильни, когда вечная „тоска“ по телу». Иван Петрович был интеллигентом, и поэтому без нужды старался не выражаться. Но работа была достаточно тяжелая, если учесть, что каждого человека приходилось слушать внимательно, не пропуская информацию. А потом пытаться выявить причинно-следственные связи в хаотичных и, порой, не поддающихся никакой логике, действиях пациента. А происходило с каждым такое, что иногда и в сказках о зверюшках из леса аналогии не сыщешь.

– Так и вот, – продолжал мужчина. Я с ней познакомился в продуктовом магазине. И пригласил к себе домой жить. Я вдовец. Жена у меня умерла. И оставила троих детей. Я, знаете ли, очень люблю деток. И люблю их воспитывать. И уж совсем замучился жить один. А тут наконец-то женщина. И я очень обрадовался.

– Ну конечно, обрадовался, – подумал про себя Иван Петрович, – нашел кого иметь. Как тут не радоваться? Но вслух, конечно же, ничего не сказал. – И чего эти «милые люди» так дико любят деток, и любят их воспитывать? Прямо маниакальность какая-то, не иначе, или же самый простой способ уйти от суровой, давящей реальности. Просто не замечать ничего вокруг и «воспитывать» деток. Знать бы ещё, что это означает в их понимании? Книжек, понятно, они им не читают, в театры не водят. Как воспитывают? Кто их поймет…

– А тут брат ко мне приехал. И, когда я уходил на работу, он с ней тоже спал. Ну, он одинокий потому что. А потом она забеременела. Так и вот, я очень хотел знать, чей же это ребёнок – мой или брата? Но так и не узнал. Я её спрашивал: «От кого будет ребёночек?» А она ничего не говорила. А потом, вообще, взяла и уехала к себе в Казахстан или в Киргизию, и там будет рожать моего ребенка. А я очень сильно страдаю.

– Можно было бы сделать анализ ДНК, – задумчиво протянул Иван Петрович. Но раз её нет, то как тут сделаешь? А она обещала вернуться?

– Нет, она не хочет со мною общаться.

Хотя я считаю, что это мой ребёнок. Так как мы с ней часто ездили на дачу летом – почти всё лето. И там каждую ночь, да не по одному разу, я вступал с ней в половой контакт во всех позах, – с гордостью сообщил мужчина, – не могло же это пройти бесследно? Наверное, это мой ребёнок?

«Бедная таджичка, или же узбечка – просто образчик покорности какой-то. Немолодой, неопрятный мужик каждый день возит на дачу и там целыми ночами „не слезает“ с тебя – не каждая выдержит такое. А если учесть ещё и брата, то конкретно волосы на голове дыбом встают. Брат набрасывается днём. А этот, многодетный уже папаша пятидесяти лет имеет её ночью без передыху. Когда же она отдыхала?» – опять про себя подумал психолог и опять не сказал ни слова. А говорить иногда и не надо было. Случаи попадались абсурдные.

– А этот ребёнок Вам к чему? – задал наводящий вопрос Иван Петрович. У Вас есть средства для его воспитания? Он, кстати, может оказаться и не Вашим. Вы простите этой женщине измену или будете всю жизнь попрекать, что взяли с чужим ребёнком?

Мужчина не отреагировал на вопрос. И продолжал о своём.

– Я очень по ней скучаю. Просто места себе не нахожу. А она не отвечает на звонки, и я не знаю, где её искать.

– Может быть, просто выждать время, и всё решится само собою? – спросил Иван Петрович.

– Да я не знаю. Она такая… такая… Я для неё – всё: и деньги, и одевал её, и кормил. А она? Она спала, с кем только можно.

– Ну насчет брата – это Вы сами виноваты. Такое устраивать… причем при своих троих детях, не подумав, как они себя будут чувствовать в данной ситуации.

– Да если бы только брат. Я подозреваю, что были ещё и другие.

– Кто другие? – обалдел Иван Петрович.

– Она работала продавщицей в магазине, колбасу продавала. А там очень много покупателей постоянных было. Мне доброжелатели сообщали, что она за деньги спит с некоторыми.

– То есть она знакомилась с мужчинами, продавая колбасу, а потом спала с ними за деньги? Это Вы хотите сказать? Но когда бы она успевала? Ведь дома её уже поджидал Ваш брат?

– Успевала, успевала. Она очень хитрая была. Она деньги любила. И ей всё мало было. Я её кормил, я ей – всё. А она вон как со мной.

– Случай катастрофический и тупиковый, судя по клиенту, – подумал Иван Петрович. Но вслух произнёс:

– Пожалуй, на сегодня мы с Вами закончим. Попробуйте примириться с произошедшим. И на досуге подумайте, что, по Вашему мнению, смогло бы Вам помочь её забыть? А в следующий раз мы разберём все возможные варианты и наметим план действий. Хорошо?

– Да, спасибо, до свидания. Я подумаю, – ответил мужчина.

– До свидания, – как можно более вежливо проговорил Иван Петрович. У него была такая странная особенность: когда он сильно раздражался, или же впадал в бешенство, голос его становился более тихим, мягким, вкрадчивым, и превращался почти в шёпот.

Дверь за мужчиной закрылась, и Иван Петрович остался в одиночестве. Это был последний клиент на сегодня. «Напиться, что ли?» – рассудил он, – «Всё же пятница. А что ещё делать? Пожалуй, напьюсь.»

Глава 2

Иван Петрович поднялся этажом выше, к своему другу – проктологу Сергею Геннадьевичу.

– Пойдем, может, в заведение на Житной? Как думаешь? – спросил Иван.

– Конечно пойдём, я не против. Я сегодня не за рулём, – ответил Сергей Геннадьевич.

– И я тоже. Тогда жду внизу? – уточнил Иван Петрович.

– Через пять минут буду.

Иван задумчиво любовался моросящим осенним дождём через огромное окно в холле больницы. Смотреть на него можно было почти бесконечно, как на огонь, с той разницей, что огонь обычно способствовал умиротворению. А дождь, особенно осенью, заставлял поволноваться, лишал такого трудноуловимого состояния покоя.

Ивану Петровичу было сорок два. Но выглядел он удивительно молодо и свежо, возможно, по причине своей худобы, всегда «скрадывающей» годы. А может быть, благодяря доброму и незлобливому характеру, который служил хорошим щитом от возрастных морщин. Роста он был намного выше среднего, имел пшеничного цвета волосы, которые при определённом освещении можно было назвать скорее рыжими, и редкого, слишком светлого оттенка голубые глаза. Его лицо было красиво от природы, и с годами эта красота стала более изысканной и утончённой вследствие выгодного влияния внутренних духовных факторов. Но явно выдающаяся внешность была подёрнута тенью печали, лежащей на всём его облике.

– На метро поедем? – спросил подходящий Сергей.

– Да, давай на метро. Так быстрее. До Октябрьской, а там буквально два шага пешком. А такси будем сейчас часа полтора ждать, если дождёмся. Причем, в отличие от тебя, я люблю и метро, и ходить пешком.

– Ну ты крут, что я могу сказать, – засмеялся Сергей, и на душе у Ивана как-то потеплело.

Сергей был единственным верным другом. И не то чтобы Иван ценил в нём только мужскую дружбу, хотя это тоже очень важно. Его не меньше восхищал интеллект Сергея, благодаря которому с ним можно было чувствовать себя комфортно, а не как Гулливер в стране умственных лилипутов. Интеллект не всегда зависел от богатства, и не всегда от возраста. Это было или дано, или не дано изначальным воспитанием и «средой обитания». Если интеллект отсутствовал, то, при желании, наверное, можно набраться чисто энциклопедических знаний, увеличивая количество употребляемых и понимаемых слов разгадыванием кроссвордов. Но это был бы «суррогатный продукт» – винегрет из бессистемных понятий и фраз. Иван считал, что интеллект сопряжён скорее всего с харизмой и, может быть, даже зависит от внешности. Так как карлик или урод тратит недюжинное количество сил на утверждение собственного «я», а у красивого человека остаётся больше времени и благожелательности для всепознания. Внешностью Сергей Геннадьевич тоже не был обделён. Высокий, поджарый, с густыми чёрными волосами и зелёными глазами, он очень нравился женщинам. Поэтому в юности он всё время находился в утомительном состоянии перемен, проживая свою жизнь среди баталий и женской борьбы за его тело. В прошлом у него осталось две семьи, которым он помогал материально, как мог. Но без фанатизма и надрывного желания что-то кому-то доказать. В данный момент у Сергея наступил умиротворённый, или даже ленивый период жизни, и он уже ни за кем не охотился, а просто плыл по течению и спокойно смотрел по сторонам.

Добравшись до нужного места, друзья вышли из дверей станции метро. Ветер яростно рвал полы их пальто, дождь усиливался.

Проходя мимо грозного бетонного здания Министерства Внутренних дел РФ – странной архитектурной композиции, окна которой были похожи скорее на бойницы, чем на проёмы для дневного освещения, Иван обратил внимание на черные иномарки – Мерседесы, Фольксвагены, BMW, длинными стройными рядами заполняющие внутренний двор.

– Глянь, кони опричников в стойлах стоят, – сказал он Сергею, – всегда, когда здесь иду,, сердце заходится то ли от страха, то ли от подобострастного ужаса перед мощью веками созданной государственной системы.

– Ты лучше на Ленина посмотри, – ответил Сергей Геннадьевич. Прямо по курсу, на Калужской площади, возвышалась грандиозная фигура вождя.

– Это да, идешь… идешь… задумался, а тут: опа… и монстр, головой уходящий в небо. Как Зевс-громовержец. А у ног его толпятся малые Боги – солдаты, матросы, рабочие, женщина обязательно, как же без кухарки то, – ответил Иван.

– Ага, и повелители мира сего выходят ночами, и в свете неоновых огней идут стройными рядами, как египетские жрецы к огромному изваянию, соединяющему своим бронзовым телом небо и землю, окружают его, совершая мессу, – продолжил Сергей Геннадьевич.

– А мы ведь ещё не пили, – напомнил Иван.

– Ну и что же, мы пока по улице идем, а в ресторане советую громко не выражаться, там дядьки серьёзные из Министерства юстиции женщин своих на ужин выводят, а ты тут со своими дебильными аллегориями – аппетит будешь им портить.

– Ну да, ну да, я прямо втихаря ждать начинаю, что кто-либо за соседним столом громко крикнет: «Слово и дело Государевы». И всё – заикание на всю оставшуюся жизнь обеспечено. А психолог-заика, это как врач-логопед с акцентом, – рассмеялся в полный голос Иван.

– Так вроде Екатерина Вторая отменила подобные развлечения? – улыбаясь напомнил Сергей.

– А вдруг они не знают, что отменила? Что делать тогда? – возразил Иван другу.

– Ты просто завидуешь. Это наша элита. Туда с улицы не берут. Это всё самое, самое лучшее, что собрано в одном месте, – напомнил Сергей Геннадьевич.

– Может и завидую, где-то очень глубоко и неявно, кто знает. Наши отцы не были генералами, нам в эту касту путь заказан. Хотя… у каждого своё дело.

– Ага, ещё скажи, что они Тёмные, а мы Светлые.

– Ну да, мы относимся к белому братству, нам черных Мерседесов не выдают.

– А как же белоснежные газели с надписью «Реанимация»?

– Это да. Белым – белое, черным – черное. Всё резонно, – согласился Иван Петрович.

Они подошли к зданию с огромными светящимися окнами.

– Давай внизу сядем, если места будут, – попросил Иван.

– Да как скажешь, мне без разницы, – ответил Сергей Геннадьевич.

Они вошли внутрь и расположились за большим прямоугольным столом, друг напротив друга.

– Что будете заказывать? – услужливо спросил подоспевший официант.

– Я буду водку. Абсолют есть? – первым откликнулся Иван.

– Есть.

– А я, пожалуй, вина для начала – красного, Киндзмараули. И меню оставьте, – продолжил Сергей.

– Хорошо, – ответил официант и быстро удалился.

– А почему ты всегда красное вино пьешь? Может водку со мной? – спросил Иван.

– Неа. Вино лучше. Во-первых, градус меньше, вкус приятный. Во-вторых, привычка.

В-третьих, Сталина люблю, – почти серьёзно сказал Сергей Геннадьевич.

– Когда ты его полюбить то успел? Тебе ж сорок лет? – весело засмеялся Иван.

– Да шучу я про Сталина, что ты в самом деле. «Свят, свят», как говорится, чтобы те времена не повторились. Но, тем не менее, есть в нём что-то великое, хоть и лютое. Со стороны, знаешь ли, легко судить об ошибках. Но слишком огромные территории попали ему в руки, и надо было как-то управлять всем этим богатством. А добившись власти, каждый становится Драконом. В той ситуации, кто знает, дай волю, так все перегрызут друг другу глотки и земли по кускам растащут, – задумчиво рассуждал Сергей.

– Давай по первой уже? – напомнил Иван.

– Пожалуй, – откликнулся Сергей.

– Так я что хочу сказать, – продолжил Сергей Геннадьевич. Я про Ленина. Ведь уму непостижимо, что натворил. Разрушил Великую Империю, собираемую по крупицам всеми русскими Царями несколько веков подряд. И ничего – стоит себе в памятнике и крестьян, ненароком приехавших с Тамбовской Губернии ночами пугает.

– Да где здесь крестьяне с Тамбовской Губернии? В себе ли ты? – засмеялся Иван. Им на кой сюда переться? На Октябрьскую, с узелками? Они на Красную площадь идут, вытаскивают свои телефоны и давай фотографироваться разов пятьсот к ряду, чтобы потом все фотографии в Одноклассниках выложить.

– Давай закажем пельменей, бифштексов и всего остального, что у них там сегодня? – вспомнил Сергей Геннадьевич через некоторое время.

– А можно я? Сейчас как крикну зычным голосом: «Человек, а подать нам яблок мочёных, да гуся в меду с клюквою, поросенка с кашей гречневой, перепелов жареных, рябчиков фаршированных, судака с хреном, да котлет из щуки».

– Ты народ то не пугай, – заметил Сергей.

– Уважаемый, нам телячью вырезку с белыми грибами – две порции, фрикасе из кролика с овощами – тоже две, и два греческих салата. А потом дозакажем, – вежливо сказал Иван подошедшему официанту.

– Так я продолжу про Сталина. Мы в те времена ещё не родились, всей поднаготной не знаем. Но, судя по всему, можно было не скрывать, что ты русский и гордиться этим. А сейчас до такой степени задрали своей толерантностью, что уже боишься лишний раз сказать: «Я русский». Это воспринимается как агрессия или наезд. Такое впечатление, что за то, что я сообщу свою национальность, меня могут оскорбить, побить и в кутузку забрать. А ведь я родился в России, это моя Родина, и другой не будет, – сказал Сергей Геннадьевич, опустошая третий бокал красного вина. – Да, и ещё, даже не понятно, в свете нынешних течений, могу ли я упоминать о том, что, например, если вспомнить первые, пришедшие на ум известные имена наших соотечественников: Достоевский, Толстой, Чехов, Бунин, Коровин, Шишкин, Васнецов, и, первый космонавт Юрий Гагарин были русскими?

– Я с тобой полностью согласен. Мало того, что к нам, мягко скажем, «особо» относятся во всём мире, хотя мы в этом и не виноваты. Так ещё и у себя дома тебе постоянно напоминают: «Нельзя гордиться своей русскостью». А по какой причине нельзя? Человек, который не может себя идентифицировать в обществе, с юности подвержен риску психических заболеваний. И мало ли, во что это в итоге может трансформироваться – в агрессию, алкоголизм, тупость или безразличиеко всему. И ещё, раньше молодёжь росла в группах: октябрята, пионеры. Плохо или хорошо, но группа – это сила и защита. А этот пресловутый индивидуализм приводит к тому, что с детства юный организм находится в относительной психологической изоляции. В одиночку он не может справиться с трудностями окружающего мира, – рассудил Иван Петрович.

– Вот, и поэтому он заводит себе лучшего друга – смартфон или планшет, – поддержал его Сергей Геннадьевич.

– А если у тинейджера отобрать этот смартфон в метро, то он и до дому вряд ли доберется – просто потеряется, бедняга, во времени и в пространстве, не будет знать в каком городе он находится, как его зовут, кто его друзья, кто его родители и где он учится. Он не сможет играть в свои бесконечные игрушки-стрелялки, не сможет просматривать по две тысячи фотографий за день, не сможет отправлять по тысяче коротких, ничего не значащих смс кому ни попадя. Короче, наступит хаос и неразбериха прямо в начале жизненного пути ещё не оперившейся молодой особи. И, как следствие, – нервный срыв, – подытожил Иван Петрович.

– Я тебе больше скажу, они разучились друг с другом общаться, даже если находятся рядом. Я однажды наблюдал такую картину: в кафе, за маленьким столиком сидела пара подростков. У каждого в руке был смартфон. И за час сидения они, кажется, не сказали друг другу ни слова. Они, как очумевшие, водили пальцами по поверхности своих гаджетов. Слово то какое точное – «гаджет», однокоренное с «гадостью». Они бесконечно, не отрываясь, писали смс кому-то. Кому – не ясно. Наверное, тому, кто был им важнее их общения в данный момент. И юноша, и девушка были очень увлечены просмотром картинок, боялись оторвать взгляд от своих мобильных устройств. Они находились вместе, но не говорили ни о чем. Кто знает, вдруг они общались именно друг с другом при помощи смс? Может быть, зрительное восприятие действительности на экране смартфона более щадящее, безопасное? Ты сам можешь выбрать, что тебе воспринимать, а что игнорировать? Или, зайдем с другой стороны, общение с помощью смс становится более приемлемым из-за максимальной примитивности, которая не требует даже малейших физических усилий для разговора? Ситуация со смартфонами доходит до абсурда. Они из удобных помощников постепенно превратились в грозных властелинов, поглотивших и поработивших своих якобы хозяев, – заметил Сергей Геннадьевич.

Шли часы, Иван и Сергей сидели и разговаривали в просторном, уютном помещении, иногда посматривая на белоснежный рояль, горделиво расположившийся неподалёку от их стола. На инструменте редко играли, но он был неоспоримо важным дополнением местного интерьера в классическом стиле, с элементами 19 века. Тёплый свет, излучаемый большими люстрами, разрешал расслабиться и потеряться во времени.

Им было очень хорошо вместе, как двум родным душам, встретившимся когда-то давно на необитаемом острове, стоящем посреди бескрайнего океана. И, хотя доплыть до большой земли не представлялось возможным, радовало то, что есть кто-то, кто скрасит твоё одиночество.

Глава 3

Иван Петрович ехал с Житной к себе, в Перово на такси. Состояние было приятное и умиротворённое. Воспоминания, как картинки в немом кино сменяли одно другое. Наиболее понравившиеся он – «хозяин кинопроката», прокручивал по нескольку раз. Иван снова и снова просматривал чёткие фрагменты записей своего сознания, посвящённые знакомству с любимой женой. Произошло это ранней весной, в большом городе на Волге, где Иван Петрович родился и вырос.

Как-то в субботу, Иван – ещё ученик десятого класса, и его сосед Лёха – уже студент политехнического института, пошли на институтскую дискотеку. Надзор при входе был не критичным. Алексей показал свой студенческий, а Иван сказал, что забыл документ, и их без проблем пропустили. Уже в помещении, где проходило это мероприятие, Лёха встретил своих сокурсников и разговорился с ними. А Иван незаметно отделился от толпы и забрался в дальнюю, неосвещённую часть зала, где рядами стояли мягкие кресла, уселся в первое попавшееся с краю и с удовольствием стал наблюдать за танцующими. По стенам бегали и переливались разноцветные огоньки, звучала громкая музыка. Некоторые парни старательно танцевали, подражая королю поп-музыки Майклу Джексону, пытаясь повторить его знаменитую «дорожку». А Иван ощущал себя зрителем, смотрящим какой-то увлекательный фильм. Интерес подпитывался тем, что в любой момент он сам мог стать актёром без какого-либо кастинга и сыграть свою маленькую роль в сегодняшнем действе. От избытка чувств Ваня даже похлопывал себя рукой по коленке в такт музыке. И тут совершенно случайно он обратил внимание на девушку, притаившуюся в темноте на некотором расстоянии от него, которую он сначала не заметил. Что это девушка – не было сомнений, так как голову обрамляла копна пышных длинных волос. А ещё, в отсветах мелькающих огней он увидел кисть её руки с тонкими и длинными пальцами. Она занималась тем же, чем и он – наблюдала за танцующими. Сначала Ивану не понравилось, что он не один в своём укрытии. Но потом он подумал, что это неплохой повод для знакомства. Иван почти не мог разглядеть её. Но интерес уже возник.

Иван быстро прокрутил в мозгу, что бы можно было эдакого предпринять, чтобы ненавязчиво познакомиться, но, в то же время, не создать неловкой ситуации, и не получить отказа. Он не придумал ничего лучшего, как уронить на пол тяжёлую связку домашних ключей с массивным кулоном. Потом он нагнулся, чтобы отыскать её. И, как бы невзначай, поделился своей проблемой с незнакомкой:

– Извините, я тут ключи уронил, найти не могу. Совершенно ничего не видно, – волнуясь произнёс Иван.

Девушка «вошла в положение» и тоже начала всматриваться в темноту. Иван обшаривал рукой деревянный ножки скреплённых в одну шеренгу кресел. И в какое-то время ему показалось, что он реально потерял свои ключи, и искать их придется долго, а, может быть, даже ждать, когда включат свет.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2