Ольга Малинова.

Политическая наука №1/2011 г. Этничность и политика



скачать книгу бесплатно

ОТ РЕДАКЦИИ

Этот номер «Политической науки» посвящен анализу состояния предметного поля исследований этничности и политики. С конца ХХ столетия оно привлекает к себе особенно пристальное внимание специалистов из разных дисциплин – социологов, антропологов, конфликтологов, психологов, политологов, историков и т.д., что, по-видимому, обусловлено повышением роли этнокультурных факторов в современных политических процессах. В России научная дисциплина, формирующаяся на стыке этничности и политики, получила название «этнополитология»11
  В английском языке нет прямого аналога данного термина; соответствующая область политических исследований чаще называется «исследованиями этничности и политики». Так, в Международной ассоциации политической науки существует Исследовательский комитет по политике и этничности (RC 14: Politics and Ethnicity, см.: http://rc14.ipsa.org/).


[Закрыть]
. Учебный курс с таким названием прочно вошел в университетские программы для политологов. В то же время исследования этничности образуют междисциплинарное поле, которое разрабатывается на основе подходов и методов разных общественных наук и развивается даже не на одном, а на нескольких «стыках». Все это создает трудности для идентификации и институционализации данного предметного поля.

Материалы настоящего номера «Политической науки» знакомят читателя с методологическими проблемами, возникающими у формирующейся субдисциплины, а также с результатами эмпирических исследований этничности и политики. Представленная в нем панорама исследований этничности и политики – результат усилий ученых из Москвы, Санкт-Петербурга, Владивостока, Казани, Екатеринбурга, Сыктывкара, а также из США, Великобритании, ФРГ и Испании.

В рубрике «Состояние субдисциплины» собраны статьи, авторы которых осмысливают опыт формирования предметного поля этнополитологии в мировой и отечественной науке и рассуждают о его границах. Одна из наиболее трудных проблем, с которой сталкиваются здесь исследователи, – отсутствие строгих терминологических конвенций: базовые понятия «этничность», «этническая группа», «этнос», «нация», «национальность» используются не просто в разных, но порой – во взаимоисключающих смыслах. Особенно сложное положение сложилось в отечественной науке, отягощенной грузом советских практик институционализации этничности, в которых общественная наука играла не последнюю роль, – об этом хорошо сказано в статье исследователя из Сыктывкара Ю.П. Шабаева. Развивает эту тему и директор Института этнологии РАН академик В.А. Тишков в своем интервью нашему журналу.

Однако проблема понятийного аппарата остра и для зарубежных исследователей, не связанных наследием такого рода практик, – это хорошо показано в статье профессора Дальневосточного федерального университета (Владивосток) А.М.

Кузнецова. Трудности с определением базовых понятий, с одной стороны, оказываются следствием имплицитного влияния национализма на современное восприятие мира: будучи основным принципом легитимации политической власти-авторитета (что убедительно доказывается в статье Р. Шерцера), категория «нация» оказывается интегратором иерархической системы понятий, распределение «ролей» внутри которой становится предметом символической борьбы, затрагивающей всю сферу производства смыслов, – в том числе и область научных исследований. Отсюда – сложности в установлении границ между нацией и этнической группой, национальностью и этничностью. С другой стороны, не проще обстоит дело и с самой этничностью, определение которой опирается на понятие «культура», отличающееся смысловой перенасыщенностью. Как справедливо замечает А.М. Кузнецов, вследствии своей неопределенности данное понятие сегодня выступает в роли всеобщего ключа для решения разных проблем, что не способствует терминологической точности его производных. Рассматривая терминологические контроверзы проблемного поля этничности и политики как симптом, Н.М. Мухарямов в своей статье анализирует споры о понятиях с помощью инструмента семантического анализа. Он показывает, что для приверженцев эссенциалистских и конструктивистских подходов слова «этнос» и «этнополитика» имеют разный семантических статус. Для первых эти понятия указывают на вещи, поддающиеся наименованию, на то, что можно эмпирически представить и оформить, для вторых – на связь с существующими в общественном сознании мыслительными образами. Первые стремятся зафиксировать границы «этноса», которые представляются им онтологически данными, вторые – очертить рамки «этнического» как сферы представлений, объединяемых общим ядром. Налицо отсутствие единства в сигнификации, обусловливающее различия в представлениях об этничности и этнополитике.

Не менее дискуссионным является вопрос о предмете этнополитологии – это отчетливо показано и в статье Ю.П. Шабаева, анализирующего ее становление как учебной дисциплины, и в интервью академика В.А. Тишкова, рассуждающего об особенностях ее институционализации как направления исследований в постсоветском контексте. Что должно быть в фокусе этнополитологов – «этнический фактор» как неотъемлемый императив современной политики или этничность как характеристика, при определенных условиях приобретающая политические функции и/или превращающаяся в политический ресурс? Среди российских исследователей есть сторонники как первого, так и второго подхода. Наконец, необходимо отметить плюрализм методов, с помощью которых изучаются проблемы этничности и политики, вполне естественный для предметной области «на стыках» разных дисциплин.

В рубрике «Этничность, нация и государство: Конкурирующие дискурсы» опубликованы статьи зарубежных исследователей, анализирующие различные ракурсы дискурсов о нации и этничности в прошлом и настоящем. Профессор университета Колорадо У. Сафран (США), рассматривая современные дискурсы о национальной идентичности во Франции, Германии и США, прослеживает изменение смыслового наполнения данных понятий. Предметом его анализа оказывается сложная динамика сложившихся традиций и новых реалий, складывающихся под воздействием глобализации, урбанизации, секуляризации, миграции и прочих социальных процессов. Исследователь из Лондонской школы экономики Р. Шерцер (Великобритания) предлагает пересмотреть привычное представление о национальных меньшинствах как о «проблеме», прослеживая, как оно складывалось, и подвергая скрупулезном анализу содержание понятий «национальное самоопределение», «суверенитет», «нация», «народ», «государство» и связи между ними. Статья профессора университета Оснабрюка Р. Эйсфелда (ФРГ) посвящена анализу идеологии новых правых во Франции и Германии, под лозунгами этнического плюрализма маскирующей критику либерального универсализма и откровенно расистское содержание.

В основу этих статей, как и работ А.М. Кузнецова, Л. Морено, М.С. Ильченко, положены доклады, представленные на конференции «Этнокультурный плюрализм и проблема толерантности в глобализирующемся мире», организованной Исследовательским комитетом Международной ассоциации политической науки по политике и этничности (RC 14), Российской ассоциацией политической науки и Санкт-Петербургским гуманитарно-политологическим центром «Стратегия» в г. Санкт-Петербурге 24–26 июня 2010 г.

В рубрике «Этнический плюрализм и проблемы территориального устройства» собраны статьи, посвященные одному из наиболее важных политических аспектов этничности – проблеме адаптации территориального устройства современных государств к их этнокультурному многообразию. В статье профессора и научного сотрудника Испанского национального исследовательского центра (Мадрид) Л. Морено представлены результаты сравнительного исследования институтов и практик, направленных на аккомодацию этнического многообразия в двенадцати федеративных государствах. Молодой исследователь из Екатеринбурга М.С. Ильченко анализирует практики согласования интересов между федеральной и региональной (этнической) элитами в Канаде, Испании и Нигерии, а также и в РФ, рассматривая их как механизм разрешения этнических конфликтов. Исследователь из Института социологии РАН И.Н. Трофимова рассматривает проблему самоуправления национальных территорий в России в прошлом и в настоящем.

В рубрике «Язык и политика» представлены статьи профессора Санкт-Петербургского государственного университета В.А. Ачкасова и доцента Института экономики и социальных технологий Казанского государственного энергетического университета О.Б. Януш, посвященные лингвистической составляющей фактора этничности и его влиянию на строительство государств и трансграничных связей на постсоветском пространстве.

Не совсем традиционной оказалась рубрика «Представляем журнал»: в нее помещены не только подготовленный А.И. Миллером обзор академического журнала «Национализм и этническая политика», но и рецензия В.А. Шнирельмана на первый номер нового журнала «научной и общественно-политической мысли» «Вопросы национализма», а также аннотированный обзор общественно-политического журнала «Вестник российской нации», подготовленный ее редакцией. Такой выбор материалов для рубрики обусловлен желанием затронуть еще один важный аспект рассматриваемого предметного поля – двустороннюю и весьма непростую связь между этнополитологией и политической практикой.

Эту тему продолжает и интервью с академиком РАН, директором Института этнологии и антропологии РАН им. Н.Н. Миклухо-Маклая и Центра социальной антропологии РГГУ В.А. Тишковым, в котором известный исследователь, в 1992 г. – министр по делам национальностей РФ, делится своими размышлениями о формировании и развитии мировой и отечественной этнологии и этнополитологии.

Мы продолжаем развивать относительно новый для журнала жанр рецензий на научные издания. В рубрике «С книжной полки» представлены рецензии на книгу «Национализм и демократия: дихотомия, комплементарность, оппозиция» (Издательство «Рутледж», 2010), посвященную непростым отношениям между двумя явлениями-тенденциями, которые определяют современное политическое развитие мира, а также на учебное пособие О.В. Поповой «Политический анализ и прогнозирование» (Издательство СПбГУ, 2009). Приглашаем заинтересованных авторов прислать нам тексты соответствующего жанра, посвященные анализу недавно вышедших в России и за рубежом монографий, сборников, учебных пособий.

Со следующего номера редакция журнала планирует публиковать не только работы, соответствующие тематике текущего номера, но и материалы, содержащие отклик на предыдущие номера. Мы надеемся, что это будет способствовать развитию научной дискуссии, более разностороннему ретроспективному осмыслению освещаемых нами проблем. Мы приглашаем авторов участвовать в подготовке материалов для последующих номеров журнала, которые будут посвящены состоянию политической социологии (№ 3, 2011 г.), региональному измерению политических процессов (№ 4, 2011 г.), современной российской политике (№ 1, 2012 г.), идеям политической модернизации в теории и политической практике (№ 2, 2012 г.).

О.Ю. Малинова

СОСТОЯНИЕ ДИСЦИПЛИНЫ

К СЕМАНТИКЕ ЭТНОПОЛИТИЧЕСКОГО
Н.М. МУХАРЯМОВ

Знакомство – даже беглое, выборочное, не претендующее на строгую репрезентативность, – с текстами, появляющимися в тематическом пространстве этнического в его взаимодействии с политикой, обнаруживает такую перегруженность антагонистическими контроверзами, которая в любой другой области обществознания воспринималась бы как катастрофическая. Глубокими расколами отмечены не только парадигмальные, когнитивные, идейные этажи этого пространства, но и собственно способы языковой аранжировки позиций, стилистика артикуляций.

Диагностика состояния здесь также варьируется от осторожной обеспокоенности до самых жестких оценок:

– «…словам часто придается очень эмоциональная и политически совершенно разная нормативная оценка» [Ян, 2010, с. 44];

– «…далеко не всегда мы выбираем слова осознанно, чаще – следуем сложившимся речевым практикам» [Малинова, 2007, с. 62];

– «ситуация концептуальной трясины» [Тишков, 2010, с. 196];

– «…мы имеем дело с концептуально-идеологическим болотом, в котором погрязли приемлемые и операциональные понятия и смыслы» [Тишков, 2007, с. 22].

Ситуацию вокруг категориального оснащения работ, посвященных взаимодействию этнического / национального и политического, выразительно описал в свое время Уолкер Коннор: «В этом мире Алисы-в-Стране-чудес, где нация обычно означает государство, в котором нация-государство, как правило, означает многонациональное государство, в котором национализм обычно подразумевает лояльность по отношению к государству и в котором этничность, примордиализм, плюрализм, трайбализм, регионализм, коммунализм, парохиализм и субнационализм означают лояльность по отношению к нации, нет ничего удивительного в том, что национализм остается по существу не исследованным» [Connor, 1994, p. 73].

Дело, разумеется, не в том, чтобы констатировать терминологическую неразбериху и распад коммуникаций – академических и публичных – по поводу этнического в его сопряжении с политикой. Если языковые препятствия здесь столь симптоматичны, значит, возникает возможность взглянуть на предмет, воспользовавшись элементами семантического анализа.

«Этнополитика» как денотат и как сигнификат

Парадигмальные, когнитивные, дискурсивные контроверзы, базовые оппозиции и антиномии на предмет этничности и ее политических изводов сегодня стали отправным сюжетом большинства выходящих публикаций. Начинать разговор, отталкиваясь от эпистемологического конфликта «эссенциализм – конструктивизм», – это сегодня выглядит как знак профессионализма, своего рода норма приличий. Имеющие место противостояния здесь вполне, как кажется, полезно было бы рассмотреть именно в семантических терминах. Враждующие лагеря в известной мере поддаются идентификации с точки зрения способов артикуляции своего предмета, не только стилистики – столь сегментированной, если не поляризованной – языков описания, но и придаваемых словам статусов.

Конфронтирующие стороны занимают – в семантической дислокации – линии обороны вдоль денотатных полей, с одной стороны, и сигнификатных полей – с другой.

Для кого-то одновременно и в качестве защищаемых позиций, и в качестве орудий выступают такие материи, которые воспринимаются как вещи. Вещи, поддающиеся именованию. «Этнос» и «этнополитика» здесь – денотаты (когда, по Ч. Моррису, объект референции реально существует), референты, бесспорно присутствующие в реальности. Слова объединяются по отношению к одной предметной области. Это – десигнаты (если речь идет о роде объекта или классе объектов) [Моррис, 2001, с. 49], т.е. то, о чем идет речь, то, что эмпирически представлено и оформлено, то, что обладает плотью, живет и действует. Если это этнические единицы, то они естественным образом присутствуют в политике (в каком качестве – субъекта или объекта – разговор отдельный), на практике взаимодействуя с институтами власти и влияния и пр. и пр.

Другие отстаивают свои позиции во имя и при помощи сигнификатов. Здесь понятийные «поля» и связи слов устанавливаются не только (и не столько) с референтными данностями, но – прежде всего – с мыслительными образами. Слова объединяются по критерию принадлежности к одной сфере представлений. Обороняемые рубежи и направления наступлений в данном случае очерчиваются не «этносами», но «этническим».

Несколько упрощая существо дела, можно отметить, что некоторые предпочитают говорить об «этнополитике», тогда как другие по преимуществу – об «этнополитологии».

Денотатное поле «этнополитики» – чаще всего плод постулирования определенных онтологически данных границ. Свойства этого поля также, в свою очередь, могут быть рассмотрены сквозь призму семантических категориальных значений. Это «субъект – предикат» («имя – глагол»), «субъект – объект», «активность – неактивность», «действие – состояние» и т.д. [см.: Степанов, 1990, с. 438].

Денотативные притязания – врожденное свойство интерпретаций «этнополитики», переходящее из перинатального состояния начала 90-х годов прошлого столетия в нынешнюю стадию отчетливо проявляющейся акселерации дисциплины – обвальных количеств публикуемых материалов, учреждения периодических изданий, составления университетских учебных планов и ВАКовских номенклатур. Уже с самого появления на свет «этнополитика» начала экспансивно позиционировать себя на денотатных пространствах. Этнополитика как «система», как «системная целостность» – и одновременно как «универсальная», «общеприменимая» теория и модель, «которые носят всеобщий характер и применимы к государствам с различными общественными системами». Так, во всяком случае, было заявлено чуть ли не с самого начала [см.: Майборода, 1993, с. 8, 40, 96].

Одновременно с этим – и не менее претенциозно – была предложена развернутая версия аппарата категорий «этническая власть» («этнархия», «этнократия»), «этнополитические институты» («государство как этнополитический институт»), «стратегия и тактика этнополитики», «направления этнической политики – этноэкономическая, этнокультурная, этногосударственная, этноправовая, этноинформационная» [см.: Марченко, 1994, с. 69–76]. Предмет рассмотрения здесь имеет безоговорочный статус реально бытующего референта, интерпретируется субстанционально как обособленная область социополитической действительности со всеми полагающимися в таких случаях атрибутами.

Таким образом, денотативные претензии молодой дисциплины изначально особых концептуальных ограничений не ведали. Главное, что здесь постулировалось в качестве чего-то не подлежащего сомнению, – это наличие субъекта «этнополитики».

Проблема субъектности в принципе играет роль главного смыслового ядра семантического пространства этнополитики. В этом плане можно соотнести два разнонаправленных вектора: от политики – к этническому и, соответственно, от этнического – к политике.

Первый из названных векторов представлен в вариантах большей или меньшей этатичности, в тех или иных контекстах государствоцентризма. Отправной момент в данном случае предполагает, что «этнополитика» есть одно из направлений государственной политики. «Этнополитика – это внутренняя политика государства в отношении этнических общностей и межэтнических отношений. Это целенаправленная деятельность по регулированию этнополитических процессов, содержащая в своей основе теорию, цель, принципы, главные направления, систему мер по реализации» [Кошкаров, 2006]. Такой взгляд на вещи, несомненно, имеет право на репрезентацию. Однако применительно к нему будет весьма затруднительно подобрать мало-мальски адекватные корреляты в реальной жизни. Какая из «политик», практикуемых в разных областях общественного развития, могла бы отвечать столь строгим критериям, каковыми являются увязанные воедино теория, цели, принципы, направления и меры?

Есть, разумеется, значительно более реалистические (следовательно, релевантные) интерпретации государственной политики в рассматриваемой области. «Этнополитика, – пишет Л.М. Дробижева, – это последовательное регулирование коллективных прав этнических сообществ на территориях их исторического проживания и институционализация этого регулирования через принятие соответствующих законодательных актов и создание государственных органов, ответственных за этническую составляющую внутренней политики государства» [Дробижева, 2001, с. 199].

Несколько обобщая ситуацию, можно констатировать, что в приведенном варианте понятие «этнополитика» – эксплицитно или имплицитно – выступает в качестве законного правопреемника понятия «национальная политика», наследуя его моноцентричным трактовкам. Так, к примеру, истолковывает предмет Ж.Т. Тощенко, говоря о том, что этнонациональная политика «во многом приобрела характер этнополитики» и что она, «как и политика в целом, представляет собой регулятивно-контрольную сферу, направляющую жизнь, деятельность и отношения (согласие, подчинение, господство и конфликт) между различными национальными и этническими сообществами» [Тощенко, 2003, с. 136–137].

Вектор противоположной направленности имеет своим отправным пунктом видение собственно «этноса» в качестве приоритетного носителя деятельности. Мера фундаментализации таких подходов также варьируется. Кто-то полагает, что «этнос» является «основным действующим лицом истории», а, например, геополитика – это «наука о географической детерминации этнополитических процессов в государстве и межгосударственных отношениях» [Платонов, 2002, с. 11, 492]. Кто-то полагает, что «этничность не только онтологична, она более фундаментальный фактор истории, чем экономика, культура и политика» [Соловей, 2008, с. 461].

В иных интерпретациях денотатного плана в качестве субъектов «этнополитики» рассматриваются не сами по себе «этносы», но ассоциирующие себя с ними многообразные акторы. В этом варианте «этнополитика» может предстать как случай «субъект-субъектных» отношений с точки зрения категориальных значений. К примеру, Д. Драгунский писал, что этнополитика – «это процесс взаимодействия достаточно больших групп населения, каждая из которых характеризуется, с одной стороны, определенно артикулированной этнической идентичностью, с другой – определенными (реально наличествующими или желаемыми) институтами суверенитета. Таким образом, выражаемые этими группами этнические требования немедленно становятся политическими (расширение суверенитета), а политические, экономические или гуманитарные требования приобретают этническую окраску, при их реализации используются механизмы этнической мобилизации и т.п.» [Драгунский, 1995, с. 40].



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

сообщить о нарушении