Ольга Карагодина.

Светлячки. Сборник рассказов



скачать книгу бесплатно

© Ольга Карагодина, 2017


ISBN 978-5-4485-3790-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

WhatsApp

– Трынь-трынь… – затрясся в руках Нины Павловны новенький мобильный телефон. Его подарила два дня назад Маришка. Дочке надоело смотреть, как мама после звонка без конца жмёт на кнопки старинного чудовища с мутным экраном, не успевая снять кнопку блокировки. Бывало абонент на том конце вместо: «Алло», слышал: «Да что б тебя приподняло и прихлопнуло!». Решила сделать маме подарок. В наши времена человек без приличного телефона выглядит, как голый. Купила ей новенький дорогой айфон. Внешне он Нине Павловне пришёлся по душе, но в нём не было кнопок! Пришлось повозиться с его освоением.

– О боже! Мама! – Причитала Маришка. – Пользоваться телефоном не так сложно! Водишь пальчиком по поверхности и всё. Освоишь?

– Угу… – выставила от старания кончик языка Нина Павловна. – Мне же приходилось учить тебя есть из ложки и садиться на горшок! А как мне сообщение Захаровне отправить?

– Очень просто. Включаешь клавиатуру и пальчиком нажимаешь буковки. Давай попробуем. – Маришка взяла айфон, набрала первые слова: «Захаровна, привет!» и передала его в руки Нины Павловны. – «Желаю тебе сладких сынов, приятных ослов и помойной ночи!», нажала кнопку «отправить сообщение» Нина Павловна.

Через минуту раздался вой охотничьего рога. Маришка решила выбрать для мамы сигнал оригинальнее и громче. Нина Павловна никак не могла сдвинуть пальцем дурацкую шкалу и дочке снова пришлось ей помогать.

– Алло! Алло! – Кричал экран. – Пална! Ты в своём уме! Каких ослов? Какая помойка?

– Дай сюда. – Маришка мягко взяла трубку и не прикасаясь к ней ухом спокойно ответила Захаровне. – У мамы теперь продвинутый гаджет, он сам вставляет нужные слова и иногда путает их. Мама хотела пожелать приятных снов.

– Какой ещё гад жид? Это ты про нашего соседа Абрама Моисеевича? Что натворил этот интеллигентнейший человек?

– Захаровна! У меня новый айфон! – Вырвала из рук дочери новую игрушку Нина Павловна.

– Кто? – Не верила своим ушам старая подруга. – Амвон? Антон?

– Айфон! Это такая штуковина… Это когда телефон умнее своего обладателя.

– А-а… – Понимающе протянула Захаровна. – Ну спокойных тебе снов, псов и ослов.

Через пару дней Захаровна заглянула на чай. Вошла в дверь улыбаясь, теребя в руках кожаный чехол.

– Привет подруга! – Заискрилась смешливыми глазами. – А ты знаешь, что такое ВотсАп?

– Кто? – Не поняла Нина Павловна?

– ВотсАп! – повторила подруга, старательно разделяя слова на «вотс» и «ап». – А у меня теперь не только новый смартфон, но и вотсАп есть. Сын подарил и поставил.

– Вотсап? – подивилась Нина Павловна. – Сашка тебе помощника из таджиков привёл?

– Тёмная ты! ВотсАп – это программа такая. Если её поставишь на свой телефон, можно вообще не звонить, а только сообщения писать.

Как СМС-ки только дешевле в разы. А ещё можно фотографии отправлять. Вот смотри. Сейчас я сделаю селфи и отправлю тебе на телефон.

– Селфи? Это ещё что такое?

– Это когда ты сама свой портрет своим айфоном делаешь и другим отправляешь.

– На кой чёрт мне твоя фотография? Ты же напротив сидишь.

– Погоди. Давай Маришку позовём, чтобы она тебе этот ВотсАп поставила. А то мне некуда тебе фотки скидывать.


Абрам Моисеевич жмурился на весеннем солнышке, сидя на лавочке у подъезда. Он уже почти задремал, когда в кармане его пиджака блямкнул телефон. Взял в руки. С экрана ему улыбались Нина Павловна и Вероника Захаровна. Внизу стояла подпись: «Абраша присоединяйся к нашей команде селфистов. Ждём твой портрет. Ты гуляешь? Пришли виды.»

– Дожили… – вздохнул Абрам Моисеевич. – Будут теперь меня по WhatsApp атаковать. Освоили. Прав был Лёва. Нельзя старикам в руки гаджеты давать. Далеко пойдут. Держись Сбербанк и Пенсионный фонд. – Щёлкнул телефоном пробегающего мимо чёрного кота, быстро набрал текст: «Привет, девчонки. Выходите гулять. Жду у подъезда.»

Аминазин

Заболела шея, да так сильно… Не повернуть ни вправо, ни влево. Спросила у своей подруги-врача: «Что делать? Чем лечить?» Посоветовала она купить мазь «Меновазин». Я пока бегала по городу название забыла. Захожу в аптеку… Вспоминала, вспоминала, никак… «зин» помню, а остальное нет. Тут что-то похожее в мозгу забрезжило, спрашиваю у аптекарши: «У вас Аминазин есть?»

– Есть. – Отвечает. – Вам сколько таблеток?

Задумалась. Вроде Светлана говорила, что он жидкий этот аминазин:

– А он не в жидком виде?

– Нет, у нас только в таблетках.

– Давайте. – Сказала я, скособочив шею.

Одну таблетку сразу выпила. Шея не проходит. Пришла домой ещё две выпила, чтобы наверняка помогло. Взяла собаку пошла на собачью площадку. А там народ день рождения празднует. Водку в стаканчики разливают. И мне стаканчик налили, а подруга, та, что врач, внимательно так на меня смотрит и молчит. Потом хвать у меня из рук стаканчик. Я и отпить толком не успела.

– Что с тобой такое? Не пойму…

– Что-что, – отвечаю, – шея болит. Купила твой «Аминазин» только в таблетках ни фига не помогает.

– Что-о купила? – отвисла челюсть у подруги.

– Аминазин твой! Не помогает!

Тут Светлана собралась, спрашивает:

– И сколько таблеток выпила?

– Три…

Тут её смех разобрал, позвала она ещё одну нашу подругу собачницу. Взяли они меня под белые ручки, поймали моего пса Казанчика и повели домой, приказав срочно ложиться спать. Шея в тот день так и не прошла, купила на другой день Меновазин, а про Аминазин я потом почитала. Его оказывается при психических заболеваниях выписывают. С тех пор стала названия лекарств на бумажку записывать.

Бассейн

– Одолели! Я вам покажу! – Погрозил в сторону кулаком Тимофей Степанович. – Надувной бассейн когтями драть. Зять приедет в выходные отдыхать. Жара стоит тридцать градусов в тени, как купаться? Не в чем.

Сбегал в дом принёс клей, смастерил резиновые накладки и начал латать дырочки от кошачьих когтей. Пока латал, в голове созрел план по борьбе с мохнатой преступностью.

– Перво-наперво, – думал он, – надо сделать так, чтобы треклятые коты близко не подходили. Чтобы их так шандарахнуло, что искры из глаз. В памяти почему-то всплыла супруга Антонина, которая однажды в его отсутствие, углядев торчащий из стены провод, решила отрезать его ножницами, и её хорошенько тряхануло током.

– Бабы дуры, – констатировал он и стукнул себя по лбу. – Надо вокруг бассейна сделать электрическую петлю и пропустить по ней слабый ток. Ни одна тварь не ступит внутрь круга. Идея настолько его захватила, что он не стал откладывать её на завтра и пошёл в гараж искать нужный провод.

Антонина Ивановна варила вишнёвое варенье в большом белом с цветочками обливном тазу, когда её внимание привлёк бегающий туда-сюда за окошком с проводом в руках Тимоша. Его седая голова была гордо поднята, глаза сверкали.

– Опять что-то задумал. – Бросила поварёшку на стол и вышла на крыльцо:

– Тима! – Вкрадчиво начала разговор. – Что задумал?

– Отстань! – Отмахнулся Тимофей Степанович. – Котов буду гонять.

– Каких котов и за что их гонять? – Поинтересовалась Антонина Ивановна, вытирая широкой ладонью липкий от пота и сахара лоб.

– Соседских. Опять бассейн когтями ночью порвали. Приедет зять с дочкой, расстроятся. Дырки заклеил, а котов… – погрозил пальцем в сторону соседского забора, – отвадить надобно.

– Как же ты их отваживать собираешься? – Решила уточнить Антонина.

– Петлю вкруг бассейна положу, по ней слабый ток пущу. Как только гад ступит или присядет, так его и шандарахнет. Одного стукнет, остальные не полезут.

– Тима! Окстись! – Всплеснула руками Антонина Ивановна, старательно вдыхая ноздрями воздух. Варенье явно пыталось убежать из тазика и теперь шипело, проливаясь на горящую конфорку. – Побойся бога. Зять приедет, разденется до трусов, схватит пиво, снимет шлёпанцы и полезет в бассейн, а ты его током! Поди зашибёт насмерть. А если дочка первая пойдёт купаться, а если внучка?! Её лицо начало наливаться вишнёвым цветом, подстать варенью в тазике.

– Не зашибёт! – Взъерошился Тимофей, тряхнув седой, когда-то кудрявой, а теперь плешивой головой. – Я буду выключать ток, когда они будут приезжать. Решено.

– Тимочка, не надо… – Взмолилась Антонина Ивановна. – С твоим склерозом, когда ты не помнишь, куда очки положил, нельзя с током баловаться. Тебя и самого убить может. Забудешься и наступишь. Помнишь, как меня чуть не убило по твоей вине, когда я провод ножницами отрезала? – Припомнила обиду на мужа Антонина. – А всё потому, что ты из тех электриков, что ничего в токе не смыслят. Считают, ежели розетка закреплена, то ток постоянный, а если болтается на соплях, то он переменный. А у тебя всё на соплях прикручено. Как тебя ещё самого не раздолбало.

– Тьфу… Гангрена! – Сплюнул Тимофей Степанович. – Вспомнила, а я-то думал после того, как её тряханёт, она замкнется в себе. Ан, нет, рассуждает о постоянном и переменном токе. – У тебя молоко убежало.

– Какое молоко? – Всполошилась Антонина Ивановна. – Нет у меня на плите молока. Я варенье варю.

– Вот и вари! – Яростно почесывая затылок, – ввернул Тимофей Степанович. – Зятя хрен убьёшь. Он здоровый бык. Его чтобы свалить надо триста сорок врезать, а не двадцаточку.

Проходившая мимо забора соседка уловила последнюю часть разговора, приостановилась послушать и, в конце концов, не выдержала:

– Тимофей Степанович, вы что же это? Собираетесь зятя током бить? Что ж он такого натворил? Бедная Тонечка… Как можно жить с таким человеком? – Заохала, заохала и побежала по поселку разносить новость.

Ранним утром в субботний день ничего неподозревающий Алексей шёл пешком от станции к родительскому дому жены. Жена с дочкой должны были приехать позже. На подходе к калитке его перехватила соседка:

– Алёша… – Тихо зашептав поманила его к себе. – Поди сюда сынок. Тимофей сбрендил, хочет тебя того…

– Чего того? – Не понял Алексей.

– Током пришить! – Выпалила соседка. – А Гальку за другого выдать. Понял?

Алексей покрутил у виска пальцем:

– Тятя Лида, вы совсем того?

– Я не того, – надулась соседка, – поди к бассейну и посмотри. Там оголенный провод лежит, а через него ток идёт. Моего кота Ваську чуть не убило. Он теперь какой-то заторможенный сделался, словно под алкоголем или наркотой, ходит медленно, на имя не отзывается, что случилось с ним? Боится на участок к Тимофею заходить. Чует тот недоброе замыслил. Ты про себя-то подумай, эвон, какой коварный дед. В том годе чуть Тоньку не угрохал, теперь вот за тебя принялся. Следи за ним.

– Спасибо, тётя Лида. – Ответил Алексей, думая про себя, что старики совсем из ума выживают, даже свежий воздух не помогает. – И отворил калитку.

– Степаныч? Ты где?

– Здравствуй Алёшенька. – Выбежала из дома тёща. – Степаныч отдыхает. Током его шарахнуло. Всё на котов охотился, сам в ловушку угодил. Поди Алёш, убери провод, что он вкруг бассейна уложил. Не ровен час, внученьку Алиночку стукнет. Надо бы деда занять чем-то, а то он всех нас переубивает. В электрика играет. Старые дураки – они ведь самые большие дураки. У них больше опыта. А знаешь, у него радикулит прошёл. Его как по пяткам треснуло, так спина и разогнулась.

Алексей уставился на тёщу. Ему казалось, что он смотрит какой-то зарубежный фильм. И пошёл скручивать провод, крикнув тёще:

– Ставьте чайник, мама! Будем пить чай с вишнёвым вареньем. Степаныч, хватит в проводники и полупроводники играть. Чуть соседского кота Ваську не угробил, тётя Лида пожаловалась.

– Аха! Попался гад! – Радостно вскочил с дивана Тимофей Степанович. – Получилось. Ещё надо бы ток по забору пропустить, чтобы Лидка не подслушивала наши разговоры. Мерзкая баба. Вся её жизнь укладывается в три вещи: посадить соседа справа, «построить» соседей слева и родить сплетню.

– Надо бы тебя Степаныч в санаторий отправить. Ты у нас как электрический ёж. Страшно в дом входить. Наэлектризовано. Нельзя животин обижать. – Откликнулся Алексей.

– А бассейн портить можно? – Не унимался Тимофей Степанович.

– Отомстит тебе Васька. Попомни моё слово. – Ввернула Антонина.

На следующий день Тимофей Степанович упал перед крыльцом, поскользнувшись на Васькиных делишках и ушибся. Справедливость восторжествовала. Алексей скрутил бассейн и отнёс на ближайшую помойку.

Депутат

Из гостей Глеб Борисович возвращался в преотличнейшем настроении, причмокивая губами от послевкусия французского коньяка под икорочку. Его мысли были быстры, как скакуны: «В конце концов, депутат он или нет? Депутат и ещё какой! В Думе беспорядок, за всех приходится самому работать. А всё потому, что мы, господа депутаты, законы издаём всё не те, что нужны народу. Народишко у нас, безалаберный, безответственный. Уж если его зажимать, то нужно так, чтобы у него не было ни вдоха, ни выдоха, а то поди отдышится, оклемается начнёт возмущаться. У нас все возмущаются: бабки, дедки, домохозяйки, лишь таджики и узбеки молчат, мётлами во дворах машут. Народ у нас не может без возмущения, тогда и поговорить будет не о чем. Кому нужны наши законы, если их не только исполнять, а читать никто не хочет, словно они не для них писаны? Надо, надо взяться. Чем представительней депутатский орган, тем крепче надо держать его в руках. Мы же себя не жалеем. Мы же кормящие матери. Вон в Крыме люди со свечками сидят. Думай депутат. Девки в Сирию к террористам бегут, опять свищ в обществе. Что мы решаем? Это же свихнуться можно! Зато мы видишь ли всем мешаем! Мигалки нельзя, сирену тоже. Да неужели нас столько, что человеку проехать негде?!»

Думы прервал звонок мобильного телефона.

– Борисыч! Ты в такси?

– Я пошёл проветриться пешком. А вы всё сидите?

– Быстро топай назад.

– С чего бы это? Ещё коньяку притащили?

– Мы теперь не выходные по твоей милости. Никто не может домой уйти. У Витьки ты взял шапку, у Егора дублёнку, и в Ванькиных ботинках.

– Я? – посмотрел на свои ноги Глеб Борисович, только сейчас понимая, что они и правда натирают ноги.

– Вы там пьяные, Петька! Не морочь мне голову. – Воткнулся кожаной шапкой в столб. Послышался треск.

– Борисыч! – Зарычал Петька. – Засунь руку в нагрудный карман. Посмотри удостоверение.

– Погоди, – зашатался Глеб Борисович, – сейчас под фонарь встану. Тут какие-то искры летают. Та-а-к… Министерство обороны генерал полковник Пищук Егор Анатольевич. Вы мне в шутку что ли его сунули?

– Гражданин! Отойдите от столба, он под током. – Грозный полицейский подхватил Глеба Борисовича под руку. – Убьёт ненароком. Пройдёмте в машину, вы безнадежно пьяны. Вы перешли в неположенном месте дорогу. Теперь воткнулись в столб.

– Не имеете права! – взмахнул руками Глеб Борисович, роняя удостоверение. – Я депутат! Вы насилуете власть. А-а-а…

– А вы насилуете столб с электропередачей. Пройдёмте в отделение.

– А как же Егор?

– Был Егор, да съел топор. Отсидитесь пару часиков, потом отпустим. Кто вы такой? Удостоверение есть?

– Есть! – грозно сверкнул очами Глеб Борисович. – В снегу валяется.

– Посмотрим. – Полицейский нагнулся за выпавшим удостоверением. – Ну что же гражданин Пищук много пьёте.

– Я не Пищук! Я депутат Волобровский.

– У-у… батенька. Вы имя своё не помните. Депутатом прикидываетесь. Вы депутат, а я серый волк. Присаживайтесь в машину.

– А мы с пищалками поедем?

– Вам ещё и пищалки подавай? Ну-ну. Не наигрались в гостях. Где же вы так нализались-то?

– Мы обсуждали законы. Вот мой телефон. Ой, не мой. Ну не важно. Наберите последний номер и скажите, что я у вас. Вы весь наш депутатский корпус задерживаете. Они выйти из квартиры не могут.

– Это почему? – Подскочили вверх бровки лейтенанта. – Вы помимо депутата ещё и террорист?

– Декабрист. – Съязвил Глеб Борисович. – Я в чужой одежде.

– А-а… – Понимающе кивнул лейтенант. – Обокрали депутатов. Шапка кожаная на меху, дубленка обливная, ботинки от Версаче. Так вы домушник?

– Да как вы смеете! Да я… только выйду отсюда, я вам покажу!

– Покажете, покажете. – Полицейский подтолкнул под зад подозреваемого в краже вглубь машины. – В участке разберемся. У Шпака магнитофон, у посла медальон… Знаем вас. Не напились, так не попались бы.

В участке все стулья оказались занятыми другими нарушителями порядка, поэтому Глеба Борисовича посадили дожидаться своей очереди в «обезьянник», где он благополучно заснул на лавке, подложив под голову Витькину дорогую шапку.

С тех пор Глеб Борисович совсем не пьёт, да и в гости его больше не приглашают.

Детинки с сединками

Утро начиналось как обычно. Ровно в пять Вероника Степановна проснулась, почему-то каждый день она просыпается рано, с трудом встала, медленно натянула домашний халат, грустно подумала:

– Эх… нет уже былой прыти, зато есть мудрость, да как ей правильно распорядиться. Наступает время, когда день рождения, на торте зажигают все свечи, а гости падают в обморок от жары. Увы… к восьмидесяти годам человек знает все, да вспомнить не может. Надо бы чайник поставить.

Медленно прошла в соседнюю проходную комнату, где на диване сладко чмокая губами, крепко спал её супруг Володя.

– Сколько можно спать!.. – Чертыхнулась про себя и шелестя тапками по деревянному полу прошла в кухню, где и запнулась о две здоровенные подушки от старенького дивана, который давно уже развалился от старости. Лишь вчера ей удалось уговорить мужа всё ж таки отнести основание от него на помойку. Теперь эти подушки будут валяться не один месяц, а сегодня приедут дети, и тоже будут спотыкаться о них.

– Вставай! – Громко скомандовала она. Володя приоткрыл глаза, и хотел было перевернуться на другой бок, смахнув видение, но голос супруги продолжал дребезжать.

– Вставай-вставай дружок, с постели на горшок… – Припомнила детскую присказку супруга. – Позавтракаешь, отвези на тележке подушки на свалку.

– Не отвезу, – приподнялся он, понимая, что спать ему не дадут, – они мне нужны. Я их на второй этаж затащу и положу на кровать, чтобы повыше было.

– Не затащишь, – съехидничала Вероника Степановна, – силов не хватит.

– Хватит! – Как можно строже рявкнул он. – Отодвинь их в сторону и не жужжи над ухом.

– Даже если затащишь наверх по одной и уложишь на кровать, ты, – ткнула пальцем в мужа, – на них не взлезешь.

– Я не взлезу?.. – Окончательно проснулся он. – Я взлезу. Это ты не взлезешь. Ты и на второй этаж не заберешься.

– Заберусь, – бодро парировала она, – а на этих подушках лежать не буду. Я тебя сколько дней прошу их вывезти?

– Я тебя десять лет прошу поставить второй гараж на участке, – начал закипать он, – и что? Грядки-грядки… кому они нужны? Ты на них работать не можешь, детей ждёшь, когда приедут всё перекопают. Ей богу, ты мне напоминаешь престарелую актрису, которая сидит среди зрителей, и с грустью смотрит, как её любимые роли исполняют другие. Ветер пошумит – да устанет, а старая баба расходится – не скоро уймешь. – Хохотнул он. – Позвони Зине, спроси, когда и куда пойдёте пенсию тратить.

– Не уйду, пока подушки не отвезёшь детинка с сединкой.

– Тьфу… – Сплюнул он, – и вылез из-под одеяла.

Сергей и Анюта удивились. Обычно мама встречала их у калитки, сегодня же на участке стояла мёртвая тишина. Они осторожно толкнули дверь и дружно охнули. На лестнице на второй этаж торчал дед, зажатый с двух сторон двумя огромными диванными подушками, напоминая собой гигантский гамбургер. Внизу суетилась Вероника Степановна.

– Говорила тебе, старый чёрт, отвези подушки на помойку. Не послушал ты меня, как тебя таперича вытащить? Мне не под силу. Виси не дергайся, а то зашибёшься. Правильно в народе говорят, коль дитя падает – бог перинку подстилает, а коль стар завалится – черт борону подставляет.

– Весело у вас, мама. Младенец с игрушками, старик с подушками. – Скрыл улыбку Сергей и потащил нижнюю подушку на себя. – Дед! Держись! Сейчас освобожу. Вас одних страшно оставлять. Только сейчас обсуждали с Анютой историю из теленовостей. Там одна старушка решила поругаться с девятого этажа на автомобилистов и выпала в окошко, пока летела, зацепилась за крюк, торчащий из стены. Пожарных вызвали, а на дорогах пробки только через сорок минут сняли. Хорошо, что обошлось, а тут вы со своими подушками, – подхватил на руки летящего деда. Анюта, вези тележку. А вы Вероника Степановна наливайте чай деду, будем силы восстанавливать. Судя по подвигам аппетиты у вас, как в молодости, только зубы уже не те.

До и после

Он лежал в больничной палате, устремив взгляд в белый потолок. Левая часть его тела больше не принадлежала ему. Вся его жизнь разделилась в одно мгновение на «до» и «после». Перед глазами промелькнул последний день. Лето. Жара. Он на даче. Старенькая мама просит сходить в теплицу посмотреть помидоры, а потом сразу темнота. Он даже не помнит, как оказался в больнице. Он не знал, сколько времени он здесь находится. Когда очнулся, понял, тело больше его не слушается.

– Как дальше жить? Что с ним будет? Останется прикованным на всю жизнь к инвалидному креслу? А она? Будет ли с ним дальше или уйдёт? Они прожили почти тридцать лет вместе. Гражданским браком. Сын почти вырос. Школу заканчивает в этом году. А сын? Как сын его будет воспринимать? Наверное, только мама останется рядом. Воспоминания нахлынули разом. Маленький комочек у неё на руках, он стоит перед роддомом, тогда ещё не пускали к роженицам. Показывает ему в окошко, кричит:

– У тебя родился сын.

Он счастлив. Картинка сменилась. Они ругаются, она собирает вещи уходит к маме. Он любит её. Её огненные волосы и ясные голубые глаза. Её тоненькую мальчишескую фигурку и стальной характер. Сколько всего было между ними из-за её норова дикой кобылицы, но, ведь и понравилась она ему именно такой, непохожей на других, умеющей принять волевое решение в любой ситуации и неожиданно расплакавшейся от пустяка. Он бежит вслед за ней, мучается, понимает, что без неё никак. Она возвращается и снова у них всё хорошо. Подрастает сын смешной, рыжий в маму и талантливый в него. Они с сыном вместе играют до полуночи на гитарах. Он музыкант. Лицо сводит судорога: «Был музыкантом…»



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное