Ольга Елисеева.

Колыбельная для жандарма



скачать книгу бесплатно

Второй вопрос был конкретным. «Предпосылки восстановления монархии». Девушка тараторила по учебнику. А Коренева думала, что никаких предпосылок не было. Просто люди после Третьей Смуты дошли до крайности и попробовали последнее средство. Оно сработало. Прав оказался старый историограф. Действовали методом тыка, а вышло – точно для старой гайки нашелся давно потерянный болт, без которого она расшаталась в гнезде и грозила вывалиться.

Профессор Коренева терпеливо выслушала все 12 предпосылок – надо же превращать прошлое в науку – и отпустила девочку с пятеркой.

На каждом курсе есть несколько неизбежных персонажей. Словно смотришь хорошо знакомую пьесу в новом актерском составе. Мальчик, который все знает. Парочка влюбленных, которые сидят в уголке и опасливо обжимаются, впрочем, не мешают. Есть общий пересмешник – может скатиться до шута. Лодыри, их стоит выгнать. Двоечник с идеями. Ну, зубрилку она уже «обилетила».

Теперь следовал всезнайка.

– Володя, ваше соло.

Конечно, он тоже давно заработал свой автомат. Но сам отказался, чтобы поспорить с преподавателем. Елена Николаевна всегда делала сочувствующее, заинтересованное лицо, как бы скучно ей на самом деле ни было. Но Володя умел иногда выкопать что-нибудь экстраординарное, что-нибудь такое, чего Коренева и сама не знала.

Билет № 28. «Святой костыль». Складывание системы социальной защиты в империи».

Началось все сносно. Володя объяснил понятие, взятое из лагерного лексикона XX века, когда заключенные соблюдали правило: украсть у соседа можно все, кроме пайки. Пайка – «святой костыль» – позволяла человеку выжить в самых тяжелых условиях. После Третьей Смуты положение было аховое, люди умирали от голода прямо на улицах. Император предложил разделить казенные средства на всех, чтобы каждый получил свой «костыль» и хромал дальше, надеясь заработать еще на разживу.

– Я выяснил, – торопился Володя, – что «костыль» выдавали продуктами. Далеко не всегда качественными…

Дитя! Да тогда во всей стране ничего качественного не было. Соль мокрая, мясо гнилое, мука пополам с побелкой, табак, если кто курит, с опилками.

– На самом деле весь «святой костыль» – фикция, только чиновники… а простые граждане…

«Чубакам» бы сейчас «костыль» не повредил», – подумала Коренева.

– Вы не точны, – остановила она студента. – Я же рассказывала на лекции: паек выдавался частью продуктами, частью карточками, которые нужно было еще отоварить, частью деньгами, давно превратившимися в бумагу: их нигде не брали. Люди выживали как могли.

– Но ведь чиновники…

– Какое учреждение в системе государственных органов занимается борьбой с коррупцией?

– Корпус жандармов? – Уверенности в голосе Володи не было.

– Корпус включает внутренние войска, – оборвала Коренева. – С коррумпированными чиновниками разбирается Министерство Безопасности, берущее начало от III Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии. Заметьте, это все должны мне рассказывать вы сами.

Студент немного скис.

– Шучу, – смягчилась Елена Николаевна. – Вы так утешали меня в течение семестра, на фоне общего равнодушия… – Последнее было неправдой, просто Володя обладал неподдельным интересом.

Чего парня мучить? – Перечислите мне социальные гарантии, которыми общество обладает в настоящий момент, и можете не переходить ко второму вопросу.

– Всеобщее высшее образование, бесплатное здравоохранение, оплачиваемый отпуск, – заторопился студент. – Обычно его делят по сезонам, месяц в каждый, но не возбраняется взять целиком…

– Если работодатель не против.

– Пенсионное обеспечение с 70 лет. Кстати, в XX веке были иные нормы – 55 и 60.

– А продолжительность жизни?

– В последние тридцать лет она увеличилась до ста двадцати. Медики говорят, это не предел.

– Не предел, – согласилась Коренева. – Какие льготы положены замужним женщинам?

– Два дня в неделю выходных к общепринятым.

– Это не выходные, – резко оборвала экзаменатор. – Дни отданы семье, для близких нужно время. Девочки расскажут.

* * *

Володя удалился, утешенный пятеркой. Хотя и малость посрамленный. А к Кореневой потянулась с места парочка-«твигс», у них даже голограмма теперь была общая. Значит, встретились у кого-то дома и вышли через один канал связи.

– Вы и билет взяли на двоих? – рассмеялась Елена Николаевна. – К счастью, в нем два вопроса. Я задам дополнительные.

Она уже собиралась начать опрос, но в сумке завибрировал персональник, и почти сразу на линии, беспардонно согнав пугливые голограммы с их законного места, возникла лысая голова заведующего административно-хозяйственной частью Путрика.

– Категорически приветствую, – начал он, растянув губы в привычной улыбке. – Сразу к делу. Для вас освобождается коттедж на Главной аллее, 114. Когда придете смотреть?

Коренева нахмурилась. 114? Неужели профессор Дроссель…

– Да жив он, – поняв ход ее мыслей, неделикатно отозвался Путрик. – Просто решил окончательно выйти в отставку, возраст, пенсион, понимаете ли.

Старая профессура жила в университетских особнячках. Всего их было около пяти сотен, разбросанных по территории, затерявшихся среди сосен – лакомое место, – в сердцевине одного из самых оживленных городов мира, тишина, покой, лоси, иногда из-за реки пробиваются волки. Их ловят, каждое такое происшествие – разговоров на полгода. Вдруг разорвут кого-то из студентов? Полиция обещала помочь, да как-то все…

– Что с Александром Ивановичем? – потребовала Коренева. – Он куда переезжает?

Путрик нахмурился. Было видно, что его уже замучили чужие игры в благородство. Дался им Дроссель!

– У него есть своя квартира, – фыркнул начальник АХЧ.

Ну да, старая холостяцкая пятикомнатка на противоположном конце Москвы. Прямо от окон канал, ветер, комары! Нет, Елена была возмущена. Профессор Дроссель служил альма-матер полвека и был своего рода достопримечательностью. Он преподавал Концепции современного естествознания, чтобы дети-гуманитарии худо-бедно ориентировались в последних достижениях космологии и астрофизики. В последнее время он сдал, почти не читал лекций, ходил с палочкой, но студенты, ученики, друзья-преподаватели всех возрастов в доме не переводились. Александр Иванович жил с супругой, кругленькой веселой старушкой Лейдой Яковлевной, и держал таксу по прозвищу Хвостик, чьими потомками был наводнен весь университет (кастрация живых существ законодательно запрещалась, завели – мучайтесь).

– Кто же будет перевозить Дросселей? Ведь детей у них нет, – оторопело осведомилась Коренева. Не то ужасно, что переезд. А то, что два слабых человека окажутся вырваны из дома, где прожили пятьдесят лет, одни, никому не нужны. – Нет, я не хочу, – почти в ужасе протянула Елена Николаевна. – Меня устраивает моя квартира.

Путрик позеленел.

– А раз устраивает, так зачем было в очередь вставать? – прошипел он. – Тоже подпишетесь под прошением в защиту Дросселя?

– Есть такое прошение?

Оказалось, преподаватели уже составили документ – ни много ни мало на имя императора, поскольку университетское начальство отказывалось решать вопрос.

– И кто, вы думаете, в первых рядах? – ядовито осведомился Путрик. – Протопотап наш блаженный, кто же еще! Он кашу заварил.

Все знали, что Александр Иванович – либерал, каких свет не видывал. Держит кукиш в кармане, иногда показывая его властям. Что не мешает ему состоять в нежнейшей дружбе с настоятелем храма Кирилла и Мефодия, просветителей славянства, протоиереем Потапом Соловьевым (в просторечье Протопотапом). Последний вечно пьет у Дросселей чай с малиновым вареньем, и вовсе не он распустил по факультетам слух, будто Александр Иванович держит в подвале портрет Дарвина, правда, вниз головой.

– Вообще-то я подпишу прошение, – медленно произнесла Коренева.

Путрик, которого, как видно, очень разозлили, даже не попрощался. Он исчез с каким-то дьявольским щелчком, и немедленно на его месте материализовались влюбленные. Они были не то чтобы недовольны, а просто опасались, что испорченное настроение экзаменатора отольется им плохой отметкой. Но стоило мальчику открыть рот, как опять зазвонил телефон.

На сей раз Кореневой домогался Протопотап. Да что сегодня за день?!

– Дева, – начал настоятель глубоким прочувствованным басом, – отрадно, что ты уподобляешься не Елене Прекрасной, из-за которой пала Троя, а Елене, матери императора Константина, благодаря усердию которой был обретен Честный Крест Господень. В смысле, спасибо за Дросселей. Мне Путрик только что позвонил – ругался. Так ты отказываешься?

Коренева поколебалась: очень большой соблазн – жить в лесу.

– Отказываюсь, – наконец сказала она и чуть не заплакала. – В следующий раз, батюшка, когда будете говорить с дамами, подчеркните не только их благочестие, но и привлекательность. Отлично выглядите, например. Или: недавно отдохнули? Новая прическа?

Она не стала договаривать и отключилась – экзамен, в конце концов!

* * *

Настало время для «твигс». Билет № 36. «Новое этническое формирование. Итоги и перспективы».

– Ну? О чем речь? – Елене очень не хотелось слушать, но она крепилась как могла.

Джентльмен первым пал на амбразуру.

– Формирование, эта, нового этноса в России происходило в течение всего XXI века. Но и сейчас многие типа входят в состав…

– Кто «многие»? – съехидничала Коренева.

– Люди, – удивился студент.

– Ты не с того начал, – зашептала девочка, – надо было с Менделеева.

– Попробуй, Наташа, – кивнула профессор.

– Великий русский ученый Дмитрий Иванович Менделеев, занимавшийся не только химией, но и демографией, в конце XIX века подсчитал, что при сохранности прежних условий: рождаемости, смертности, продолжительности жизни и миграции с территории Германии в России, – к концу XX столетия численность населения будет составлять 400 миллионов русских и порядка 70 миллионов немцев. Остальные народности существенно уступят. Начнется интенсивное освоение Сибири и земель, примыкающих к Монголии.

Пока все было по лекциям. Никаких сюрпризов.

– И что произошло? – ласково подбодрила собеседницу Коренева.

– Двадцатый век, – едва ли не с ужасом выдохнула Наташа. – Две мировые войны, гражданская, коллективизация, диктатура, репрессии, церковные гонения, нравственная угнетенность, поголовное пьянство, моральный отказ многих граждан от деторождения.

Когда незачем жить, вымирают. Какой смысл приводить младенцев в такой мир?

– Какие две демографические теории в первой четверти XXI века вступили в столкновение?

Наташа быстро опустила глаза в недосягаемое для преподавателя пространство под столом. Видимо, там лежала шпаргалка.

– Ефим Фридман, известный журналист, вывесил в информационной сети статью «Генетический мусор». Его рассуждения состояли в том, что международному сообществу следует признать геноцид в отношении русских, совершившийся в первой половине XX века. Этот геноцид был направлен на наиболее образованных, состоятельных и трудолюбивых. В результате в живых остались только бедные и неграмотные. Население нашей страны состоит из их потомков.

Елена Николаевна прервала девочку жестом. Она заметила, что ее друг все это время смотрел под стол. Значит, примерно представлял, что говорить дальше.

– Коля?

– Первая теория вызвала множество споров именно благодаря своей медийности. Для внедрения второй в массовое сознание потребовались усилия интернет-сообщества, поддержка правительства и солидарная симпатия граждан. Она принадлежала доктору медицинских наук Петру Сергеевичу Марычеву, директору Центра акушерства города Москвы. Он заявил, что на основании генетических данных следует говорить об «избирательной выживаемости» в XX веке. То есть сумели сохранить себя и свои семьи наиболее приспособленные, именно они зацепились за жизнь и передали свою наследственность потомкам. В тот момент многие полезные гены находились в спящем состоянии, а сам этнос был до крайности истощен.

– Покажите шпаргалку, – потребовала Елена Николаевна. – А то вы говорите как по писаному.

Очень пристыженная парочка вынула свою «домашнюю заготовку». Профессор не могла взять ее в руки, но даже на расстоянии, в виде голограммы, та восхищала. Целая пачка листиков, исписанных мелким девичьим почерком и умело распределенных по темам, – маркирование заглавий цветом и заклеивание прозрачной лентой, чтобы удобнее было брать. Явно мужская рука.

Если поставить им на двоих четверку, то как раз выйдет по паре. Но Елена Николаевна поощряла и насаждала шпаргалки. Так легче запоминать.

– Коля, быстро, какие способы выхода из кризиса были избраны? И идите уже с хорошими отметками.

Дети обрадовались и заверещали, перебивая друг друга.

– Этническая незамкнутость как фактор самосохранения. Способность принимать в себя целые народы и отдельных представителей чужих национальных групп. Поощрение рождаемости…

– А какая теория правильная? – поддразнила Коренева.

«Твигсы» застыли. Они честно не знали. А врать не хотели. Очень приятно чувствовать себя человеком, пережившим все прошлые беды без потерь. Но и в горьких словах Фридмана была своя обидная логика.

– Если бы Ефим Иосифович был прав, – протянула Елена, – мы не смогли бы принимать и растворять другие народы, абсорбировали бы нас. – Коренева помедлила. – Но удар был нанесен страшный. Поэтому и оказался неизбежен приток чужой – теперь уже родной для нас – крови.

* * *

Она сделала студентам знак: идите – и те с облечением отключились.

– Хотите возразить, Лугбек? – Коренева устало глянула на последнего из пятерки.

– Не-а. – Низенький веселый парень привычно улыбнулся ей. – Вот что… я за своих скажу. Есть белый царь, мы будем ему служить. Нет белого царя, который нас жалеет…

– Жалует, – машинально поправила Елена.

– Жалует, – послушно повторил студент, – то и мы уйдем. За кого стоять? Кто нас в обиду не даст? Уйдем, клянусь Аллахом!

– Куда вы уйдете, Лугбек? – рассмеялась Елена. – Ваша зачетка у меня. – Она помахала в воздухе пластиковой карточкой со светящимися электронными графами. – Начинайте.

Лугбеку она нарочно подложила простоту. Билет № 5. «Разделение властей». Парень довольно сносно изложил суть системы, при которой законодательная власть (Дума), исполнительная (Кабинет Министров), судебная (Сенат) существуют раздельно, не имея возможности влиять друг на друга. Император венчает пирамиду. Он может выступать с законодательной инициативой, а может наложить на принятый указ вето. Может приказать правительству в срочном порядке заняться каким-нибудь делом, которое даже не стояло в повестке дня. Наконец, он может изменить приговор, хотя делает это крайне редко и неохотно: закон есть закон.

– А вот у нас было, в Темир-хан-шуре, – Лугбек сверкнул глазами, – заворовался наместник, всех подкупил, по суду ничего, Шаруков ему фамилия, помните?

Елена Николаевна кивнула. Да, она помнила эту историю. Суд не нашел злодея виновным ни в чем. Была назначена Сенатская проверка. Опять вышел сухим из воды. Только безопасность собрала нужную информацию. Император был завален жалобами с места и вдруг своим личным решением приговорил вора к каторжным работам на хребте Ломоносова в Арктике.

– У нас даже люди на улицах плясали. Вынесли из домов столы, принесли угощение…

– А у нас было наоборот. – Коренева понизила голос. – Мэра Собакина уж так не любили, весь город перекопал! Жители его поймали, хотели по старому обычаю разорвать на развязке дорог двумя экскаваторами. Жандармы вмешались. Государь помиловал. А вот зачинщиков беспорядков закатали на Марс трубопровод строить через болота от Нового Неро до Тихой.

– Я бы разорвал, – с явным сожалением заметил Лугбек.

– У нас нет смертной казни, – напомнила профессор.

– Почему? – Юноша был явно не согласен, считая такое мягкосердечие слабостью.

– Ты можешь оживить человека? – напрямую спросила Елена. – Вот и нечего дурить. Богу богово. Император оставил за собой кесарево. – Она досадливо глянула за окно. И так дни короткие, а из-за снега темнело едва не в четвертом часу пополудни. Метель продолжалась уже на тусклом, лишенном солнца фоне. «Мутно небо, ночь мутна…»

Профессор не успела отметить в зачетке экзамен. Что-то щелкнуто, и весь свет в аудитории погас. Отключились голограммы, исчезли мерцающие поверхности экранов. Наступила какая-то первобытная темень. Краем глаза Елена продолжала видеть улицу: в других корпусах тоже сделалось темно, и, наверное, множество голосов сразу закричали: «Чего там?», «Сапожники!!!» «Ни зги не видно!»

Ладно, у нее занятия. Но как хирурги? Детские сады? Оживленные трассы? Воображение разом нарисовало множество самолетов и кораблей без систем земной навигации, идущих навстречу друг другу. Панику пассажиров, растерянность пилотов, хаос в центрах управления. Тысячи шахтеров, застывших на глубине в остановившихся лифтах или черных тоннелях. Роботов-уборщиков, переставших раскидывать снег… Боже! Телепорты! Час пик. Миллионы недособранных людей в них.

В опустевшей без студенческих голограмм аудитории Елена ощутила холодок страха и одиночества. Она поднялась и на ощупь двинулась к двери, которую пришлось разжимать руками – теперь та не открывалась сама перед подходившим. Лестница. Еще одна дверь. Деканат.

– Галя! – неуверенно позвала Коренева. – Ты здесь?

– Я за столом, – откликнулась Резвая. – Вылезу, и на меня обязательно кто-нибудь наткнется.

– Что случилось?

– Вся Москва вырубилась. Непонятно. У меня даже фонарика нет, – пожаловалась Шамхаловна. – На моей памяти первый раз погас свет. Нет, мама рассказывала… У них даже свечи были, представляешь?

– Ты не бойся, – подбодрила ее подруга, – у университета есть автономная система. Сейчас начнет включаться.

– Я не боюсь, – обиделась Резвая. – Потерпим.

В наступившей тишине было слышно, как открываются двери аудиторий и профессора перекрикиваются раздраженными голосами.

Минут через десять, не раньше, начал постепенно, корпус за корпусом, включаться свет. Сработала автономная система. Потом зашипели и обрели тусклое свечение панели на стенах – это уже восстанавливалась общая городская сеть. Пока без голограмм. Елена схватилась за персональник. Даже не пришлось выходить в «Новости». По всем экранам бежала красная строка. «Сегодня, в 16.00, совершено покушение на Государя. Телепорт Императора между Николаевским дворцом и Архангельским собором взорван изнутри. Одновременно отключилась вся энергетическая сеть столицы. Предполагается теракт».

Глава 1
О том, как император застрял в телепорте

Застрять в телепорте – совсем не то же самое, что застрять в лифте. Вы привязаны к энергетическому потоку, растянуты во времени. Максим Максимович слышал, как рабочие, чинившие устройство, переругивались между собой и обещали в случае невыплаты сверхурочных не так собрать Государя. Потерять часть молекул. Судили, какой именно из его органов можно забыть. Голову или… другую голову, наиболее важную для мужчины? «А что? – Наследник есть. – Было бы что терять! – А жена? – Можно подумать, там только жена!»

Вообще царь узнал о себе много хорошего. Его винили сразу и за протечки труб, и за наглое поведение мигрантов на улицах, и за цены, и за напряженные отношения с Европейским Альянсом. Глас народа – Глас Божий. В кои-то веки услышать, что они болтают вживую, без услужливых фильтров. Больно. Далеко не всегда справедливо. Но в целом сносно. Ничего нового. Служба информации если и смягчает выражения, то суть настроений доносит верно. Люди всегда недовольны. А дело идет. Не так быстро, как хочется, но и не так медленно, как могло бы. Раньше, говорят, султаны ходили по базарам. Вот базар пришел к нему.

Примчался начальник безопасности, накричал на ремонтников, и под его недреманным оком те сразу стали вести себя благопристойно. Макс сознавал, что ему не дозваться их из отцифрованного далека. Поэтому сосредоточился на своих ощущениях. Следовало вообразить себя не размазанной по тарелке кашей, а чем-то цельным, единым. Душой.

И тут у него возникло ощущение, что в теплый пузырь, которым он себя окутал, пытается пробиться чужеродная цифровая строка. Точно иглу вводят в клетку и выдавливают из шприца лекарство, которое должно преобразовать первичную структуру.

Макс сжался и попытался уклониться. Но острие искало его. Перед глазами замелькали мириады картинок. Взрывы, чума, марширующие мальчики в гетрах, размалеванный клоун, который почему-то пугал до медвежьей болезни. Что за чушь? Русские не боятся клоунов!

Следом возникла лестница эволюции, на нижней ступени которой сидел австралопитек. На верхней – Чарльз Дарвин. Пентаграмма. Крутящаяся Роза. Всемирное культурное наследие. Миротворцы на Марсе. Шлагбаум! Разделение властей. Красные флажки.

«Господи! Вытащи меня отсюда! – взмолился Максим Максимович. – Если я еще нужен!»

* * *

Менее всего начальник безопасности Карл Вильгельмович Кройстдорф собирался сегодня на работу. День чудесный-расчудесный – выходной. Чего почти не дождаться! Близ царя – близ бессонницы. Отгулов накопилось на три отпуска. Если взять их разом… Государь узнавать перестанет.

Но сегодня – наконец! Младшие дочки ушли с няней в театр слушать старинную оперу «Пиковая дама». В модуле остался один марсианский шарек Герундий, заменявший семье собаку. Карл Вильгельмович облачился в тренировочные и майку, взял в холодильнике, ну, что было, и уселся перед монитором. По правую руку высоченная кружка пива. По левую – гора гренок с чесноком. Отдыхает человек! В руках пульт.

Герундий примостился у ног хозяина, ожидая, пока тот отвлечется на мелькание фигур, чтобы стянуть гренку. «Адский шторм» – бегалка-стрелялка, без загрузки мозгов. Разработка сахалинских дизайнеров. С тех пор как на дно морей опустилась Япония и ее жители (кто спасся, конечно) мигрировали к нам, крайний северо-восток страны радовал играми с хорошей графикой и заковыристым сюжетом. Кройстдорф уже прошел три уровня и намеревался насладиться еще четырнадцатью.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6