Ольга Афанасьева.

Мюнхен: кирхи, пиво, заговоры и безумные короли



скачать книгу бесплатно

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Фотографии на цветной вклейке предоставлены компанией ХХХХ

© Афанасьева О. В., 2014

© Издательство «Вектор», 2014

* * *

…Мюнхен – один из самых обаятельных городов Европы. Элегантные бульвары, парки и сады, стильные магазины, колокольни, памятники, фонтаны оставляют неповторимые впечатления. Здесь можно встретить архитектурные шедевры классицизма и барокко, посидеть в уютных погребках и окунуться в пивной океан Октоберфеста, покататься в трамвае, раскрашенном в цвета баварского флага – здесь столько всего, что впору растеряться.

В любом случае нельзя пропустить старую часть города. Всю ее можно обойти пешком. Именно в ней сохранился овеянный легендами дух подлинного Мюнхена, а почти каждое здание хранит свою волшебную историю…

Рождение Мюнхена. Генрих Лев

Сейчас уже трудно представить, что на месте нынешнего Мюнхена – блестящего европейского города, столицы Баварии, богатой и знаменитой, были лишь несколько домиков с подворьем, принадлежащих монастырю бенедиктинцев. На холме Петерсбергль на берегу реки Изар жили бедные монахи – вели часть монастырского хозяйства, возделывали землю и время от времени несли мирянам слово Божье. Подворье так и называли – Мунихен, то есть монашеское, монастырское. И так и оставаться бы Мунихену крошечной безвестной точкой на карте, не попадись он случайно на глаза Генриху Льву.

Генрих Лев был личностью выдающейся. Не тем, что принадлежал к славному роду Гвельфов и носил многочисленные титулы, в том числе герцога Саксонии и Баварии. И Саксония, и Бавария знали немало герцогов, знатных и не очень. Это был прирожденный монарх, которому с 10 лет пришлось биться за свои владения и имеющий множество дерзких геополитических планов. Вместе с дядей Альбрехтом Медведем он ходил воевать с ободритами, славянскими племенами, надеясь на присоединение новых земель, но потерпел неудачу. Предлогом был крестовый поход против язычников. Вместе с Фридрихом Барбароссой он участвовал в военной кампании в Италии – позднее, испугавшись возросшего влияния Генриха Льва и его удачного брака с английской принцессой, Барбаросса лишит его всех владений, кроме Брауншвейга и Любека, и отправит в изгнание.

Но в то время, когда он проезжал мимо монашеских двориков, он был еще молод и только-только вступил во владение Баварией, которая вместе с Саксонией досталась ему в наследство от отца, Генриха Гордого. И его слава, и его падение еще впереди, а пока Генрих едет вдоль реки Изар, по соляному тракту, осматривая окрестности. Впереди видны возы с той самой солью, которая была в те времена ценным товаром. Но вот возы встали перед мостом, ведущим к городу Ферингу, преградив путь Генриху и его свите.

– Мы должны заплатить пошлину, господин, – объяснил причину один из купцов. – Все, кто везет соль через Феринг, должны платить.

И цена раз от раза растет.

– За то, что едете через Феринг? – удивился Генрих. – Почему бы не объехать его стороной?

– Потому что во всей округе это единственный мост через Изар, а нам нужно перебраться на ту сторону реки.

– И кому же вы платите? Бургомистру?

– Епископу Фрайзинга, господин. Все пошлины идут ему. Здесь только собирают дань.

Во Фрайзинге была резиденция герцогов – правителей Баварии. Там же обитал и епископ. Как он смеет присваивать себе соляную пошлину, как будто его, Генриха, законного правителя, не существует вовсе?

Приглашенный к Генриху епископ Фрайзинга не заставил себя ждать. Он не боялся молодого правителя: в последнее время они сменялись довольно быстро, в Баварии велись постоянные тяжбы и войны за земли, наделы и угодья. А вот имущество церкви – другое дело. Отнять его почти невозможно.

– Сын мой, – сказал епископ Генриху, – вы еще молоды и, вероятно, не знаете, что мост через Изар в Феринге принадлежит церкви уже больше ста лет. Церковь не будет платить налог в казну за владение им.

– Вы не хотите делиться с казной, преосвященный? Даже если я, ваш герцог, прикажу вам?

– Я подчиняюсь лишь Богу и Папе, мой герцог. И только они в силах изменить нынешний порядок вещей.

Генрих усмехнулся. Другого ответа он не ждал, но и мириться с нынешним порядком вещей не собирался.

Распрощавшись с епископом, он вызвал к себе казначея и начальника охраны.

– Недалеко от Феринга я видел какие-то домики на берегу Изара, на холме возле монастыря. У этого места есть название?

– Мунихен, мой герцог. Это селение бенедиктинцев.

– Прекрасно. Мне было видение, что я должен помочь бедным бенедиктинцам, столь скромным и трудолюбивым. Казна выделит деньги на строительство моста в Мунихене.

– Но, мой герцог, это большой расход…

– Найди строителей и заплати им двойную цену, – сказал Генрих. – Пусть приступают завтра же. Иди.

Когда казначей вышел, Генрих дал несколько указаний начальнику охраны.

Мост в Мунихене возвели за месяц. А через два месяца сгорел мост в Феринге.

Генрих Лев любил простые решения.

– Богу было угодно изменить порядок вещей, – сказал он епископу. – В ваш мост ударила молния. Но я не оставил своим покровительством слуг церкви, бедных бенедиктинских монахов. Теперь их поселение расцветает и ширится благодаря соляной пошлине. Никто, ни император Фридрих, ни другой ваш повелитель в лице Папы римского не упрекнет меня в неуважении к церкви.

Так благодаря Генриху Льву родился Мюнхен. Он постарался наполнить город торговым и ремесленным людом, дал его жителям особые права, и крошечный поселок разрастался на глазах.

Глашатаи провозгласили, что отныне все дороги ведут через Мунихен. И трудно было найти более удачное место: Изара в этом месте достаточно глубок для торговых судов, а масса мелких островков очень облегчила строительство моста. Холм Петерсбергль, на котором разбили торговую площадь, прекрасно защищал от наводнений.

Скандал, поднятый епископом, удалось замять: император Фридрих Барбаросса, узнав все подробности этой истории, рассмеялся и оставил все как есть. У него самого были нелады со святым престолом. Епископу отходила треть пошлины от нового моста, и со временем он смирился с неизбежным. Правда, Генриху придется не раз доказывать свою верность Барбароссе, прежде чем они рассорятся и распростятся навсегда.

Лев заботился о процветании будущего города, но народная молва, как и история, связывает его не столько с Мюнхеном, сколько с Брауншвейгом, в котором он и похоронен. Его так и называли – Генрихом Брауншвейгским, или Брунсвикским. Одно из его изображений в виде рыцаря можно видеть на Карловом мосту в Праге. Скульптуру называют «Рыцарь, стерегущий реку», и это о ней Марина Цветаева в краткий период пражской эмиграции написала знаменитое стихотворение.

Баллады и легенды о Генрихе Льве начали складываться еще при его жизни – в народе его любили. Одна из них, возникшая примерно в XV веке, приводится ниже.

Баллада о Генрихе Льве[1]1
  Перевод Л. Гинзбурга. Записана в XVI веке, подвергалась неоднократным обработкам (собрание Г. Бенцмана).


[Закрыть]

 
Чем так в Брауншвейге встревожен народ,
Кого провожают сегодня?
То Генрих Брауншвейгский уходит в поход
На выручку Гроба Господня.
Жену молодую обняв у ворот,
Он ей половину кольца отдает,
А сам, уходя на чужбину,
Другую берет половину.
 
 
* * *
 
 
Вот герцог по бурному морю плывет.
Беснуется черная бездна,
И рушатся мачты, и ветер ревет,
И помощи ждать бесполезно.
Корабль сиротливый наткнулся на риф.
Но вдруг в вышине появляется гриф:
«О боже, спаси мою душу!»
Он герцога вынес на сушу.
 
 
* * *
 
 
В гнездо, где алкал пропитанья птенец,
Влетел он с находкою странной,
Но Генрих Брауншвейгский был храбрый боец
И славился удалью бранной.
Спасенный от смерти по воле небес,
Он, грифа осилив, направился в лес
И в зарослях целыми днями
Кормился корой и корнями.
 
 
* * *
 
 
Однажды, бредя сквозь лесной бурелом,
Пытаясь разведать дорогу,
Увидел он схватку дракона со львом
И кинулся льву на подмогу.
Поверженный, рухнул дракон, захрипев.
И Генриху молвил израненный лев:
«Услуги твоей не забуду,
Навеки слугой твоим буду!»
 
 
* * *
 
 
А ночью явился к нему сатана:
«В Брауншвейге тебе побывать бы!
Там дома твоя молодая жена
Затеяла новую свадьбу!»
И горестно герцог промолвил в ответ:
«Ее ли винить? Миновало семь лет.
Дай мне повидаться с женою
И делай что хочешь со мною!»
 
 
* * *
 
 
И только он эти слова произнес,
Как черт себя ждать не заставил.
Он спящего герцога в город принес
И льва за ним следом доставил.
И Генрих воскликнул, разбуженный львом:
«Я гостем незваным являюсь в свой дом!
Должны мы поспеть на венчанье».
В ответ прозвучало рычанье.
 
 
* * *
 
 
Вот герцог вошел в переполненный зал,
Отвесив поклон неуклюже:
«Недурно б, сударыня, выпить бокал
За вашего первого мужа!»
И, глаз не сводя с дорогого лица,
Он бросил в вино половину кольца,
Хранимую им на чужбине,
И подал бокал герцогине.
 
 
* * *
 
 
Но что, побледнев, она вскрикнула вдруг —
Иль сделалось худо невесте?
«Вернулся мой Генрих! Мой верный супруг!
Навеки отныне мы вместе!»
И гости воскликнули все, как один:
«Вернулся возлюбленный наш господин!»
В старинном Брауншвейге едва ли
Такое веселье знавали.
 
 
* * *
 
 
Так герцог, что прозван был Генрихом Львом,
До старости герцогством правил.
А лев, находясь неотлучно при нем,
И в смерти его не оставил.
Не смог пережить он такую беду
И в тысяча сто сорок третьем году,
Теряя последние силы,
Почил у хозяйской могилы[2]2
  Могила, упомянутая в балладе, с прекрасным скульптурным портретом Генриха Льва находится не в Мюнхене, а в Брауншвейге – последнем оплоте герцогской власти Генриха.


[Закрыть]
.
 

Где был похоронен почивший зверь, доподлинно неизвестно, но память о нем и его хозяине-тезке жива и по сей день. Трудно найти в городе место, где не была бы установлена скульптура льва, нет сувенирной лавки, где в том или ином виде не нашлось бы изображения царя зверей. Мюнхенский лев стал таким же символом города, как и мюнхенский монашек, запечатленный на гербе, – мюнхенский киндл.

Какая из жен фигурирует в балладе, установить уже невозможно. Генрих был женат дважды. Первый брак с Клеменцией, дочерью герцога Церингенского, продлился 12 лет и принес супругам троих детей: умершего в раннем детстве Генриха, Гертруду и Рихензу. Это обстоятельство не помешало Льву развестись и спустя семь лет после развода укрепить свое положение женитьбой на Матильде, дочери английского короля Генриха II Плантагенета и Элеоноры Аквитанской. Возможно, семилетний перерыв между двумя браками и породил красивую сказку о появлении Льва на свадьбе собственной жены.

Легендарный герцог положил начало легендарному городу. Мунихен, превратившийся с годами в Мюнхен, расширялся и рос, и каждый его правитель вносил в развитие города свою лепту.

Карловы ворота – начало старого Мюнхена

Западный выход из Старого города, начало Нойхаузерштрассе

Неприметное монашеское селение превращалось в крупный торговый город. Вскоре он стал нуждаться в крепостных укреплениях: там, где появляется богатство, всегда находятся желающие прибрать его к рукам. К тому же проход через ворота чужаков подразумевал очередную пошлину. Сначала возвели одну крепостную стену, затем параллельную вторую. Ворота Карлстор – часть средневековых городских укреплений. Постепенно Мюнхен был обнесен крепостными стенами, от которых до сих пор сохранились городские ворота Карлстор, Зендлинген Тор, Изартор и Зигестор.

Карлстор расположены на западной окраине Старого города. Ворота возведены в период с 1285 года по 1347 год во время строительства вторых крепостных укреплений Мюнхена и впервые упоминаются в 1302 году как Нойхаузер Тор.

Судьба Нойхаузских ворот была довольно бурной. Во время строительства, как гласит легенда, главный строитель остался недоволен бургомистром, который, в свою очередь, приписывал постройке недочеты, объявлял цену завышенной и ни в какую не желал расставаться с монетой. Вскоре ему предстояло отдать замуж дочь. Бургомистр предвкушал пышную свадьбу, расходы на которую собирался почерпнуть из денег на строительство, куда уже запустил лапу. После бесконечных распрей и переделок проекта наконец сошлись на самом простом варианте: ворота должны были надежно запираться и худо-бедно сдерживать натиск налетчиков, которым вздумалось бы ворваться в город. Все прочее скрягу-бургомистра не волновало, он даже не счел нужным призвать священника для освящения ворот. Что не замедлило сказаться на их дальнейшей судьбе.

Обозленный строитель спроектировал ворота Нойхауз так, что между створками в открытом виде было два Л-образных проема. Знал ли он старую примету о Чертовых воротах, или она появилась благодаря его постройке, но только каждый входящий через эти ворота, как и положено по примете, приносил в город сто несчастий и половину из них брал себе. Торговые обозы не могли избавиться от товара или он вдруг оказывался испорченным. На представлении заезжих актеров по непонятной причине вспыхнул пожар, уничтоживший половину несчастных скоморохов и перекинувшийся на дома, несколько из которых полностью выгорели. Жених дочери бургомистра, прибывший в Мюнхен на собственную свадьбу вместе со свитой, еще в дороге чувствовал себя больным, а после въезда в город ему стало еще хуже. Он действительно заболел, и не чем-нибудь, а страшной черной оспой, и только благодаря энергичным мерам городского врача больных удалось изолировать до того, как они заразили большинство мюнхенских обитателей. Однако дочь бургомистра, успевшую повидаться с женихом, болезнь не миновала. Она металась в бреду, также как и жених, и ее молодое свежее личико все покрылось страшными язвами. Горе бургомистра не поддавалось описанию, но никакой связи между обманом строителей и чередой несчастий он так и не увидел.

Однажды рано утром к Нойхаузертор подошла крошечная старушка с корзинкой целебных трав. Ворота только-только успели открыть. Едва взглянув в проем, старушка не прошла сквозь него, как все, а бросила перед собой горсть какого-то порошка, что-то долго шептала на глазах городской стражи, а потом сообщила, что хочет видеть бургомистра.

– Его дочь умирает, и я могу помочь.

Едва увидев бургомистра, старушка сказала:

– Я вылечу твою дочь и ее жениха, но при одном условии. Деньги, что ты присвоил на свадьбу, нужно вернуть тому, кому ты задолжал. Такую же сумму ты пожертвуешь на церковь.

Скряга бургомистр только охнул. У него мелькнула мысль, что нужно соглашаться на все, а после выздоровления дочери выбросить старую ведьму из города.

Но она сказала:

– Я вижу тебя насквозь. Даже не думай меня обмануть. Разве ты не знал, что скупой платит дважды? А ты заплатишь трижды: раздашь бедным еще столько же денег. Не хочешь – прощай, я уйду. Но твоя дочь не доживет до утра.

Пришлось бургомистру раскошелиться и выполнить все условия старухи. Через несколько дней дочь с женихом выздоровели, и даже следов страшной черной оспы не осталось на их юных лицах. Бедный народ, осчастливленный внезапной милостью, ликовал. А ведьма собралась уходить. Провожать ее вышло много людей, в том числе и городской глава. Подойдя к воротам, она сказала:

– Отойдите подальше и смотрите издалека.

Пошептав что-то, она бросила на ворота порошком, и в тот же миг в них ударила молния. Люди в ужасе закричали и бросились врассыпную.

– Постройте новые ворота! – крикнула колдунья им вслед. – С прямым проемом! Да не забудьте освятить!

С этими словами она растаяла в воздухе, и больше ее никто не видел. Прекратилась и череда несчастий, во всяком случае, после того, как в Мюнхене появились новые ворота.

Через 200 лет ворота усилили: появилось внешнее укрепление с двумя башенками (именно они сохранились до наших дней и носят название Карлстор), крепостной мост через ров, помещение для стражи и таможни, вынесенный вперед круглый бастион (его фундамент обнаружили при строительстве станции метро под площадью Карлсплац). С 1791 года ворота переименовали в честь курфюрста Карла Теодора, предложившего разобрать старые стены, чтобы позволить городу расти. Кроме того, он приказал заложить площадь, которую тоже назвали его именем – площадь Карла, или Карлсплац.

Курфюрст Карл Теодор родился в 1724 году в замке Дрогенбуш в окрестностях Брюсселя. Унаследовав престол от курфюрста Макса III Йозефа Баварского, он перенес свою резиденцию из Маннгейма в Мюнхен и с увлечением занялся преобразованием города. По его указу был разбит Английский сад, один из первых парков, куда был разрешен вход посетителям.

Торжественная закладка Английского сада состоялась в 1789 году. После посадки деревьев и цветов появилось первое сооружение – Китайская башня в форме пагоды, где находится оркестровая площадка. В конце Второй мировой войны деревянная Китайская башня сгорела, но вскоре была восстановлена в прежнем виде. Сегодня Китайскую башню окружает так называемый пивной садик. Парк украшают ручьи, мостики, садовая скульптура, элегантные скамейки, это излюбленное место отдыха всех мюнхенцев.

Первоначально у ворот было три башни. Центральная башня разрушилась в 1861 году при взрыве хранившегося там пороха. Затем ворота перестроили в неоготическом стиле по проекту Доменико Занетти. Бронзовые фигуры, украшающие арки Карлстор, взяты из старого фонтана «Фишбруннен» (рассказ о котором еще впереди) на Мариенплац в 1865 году.

К Карлстор примыкает площадь Карлсплац. Но сами мюнхенцы называют эту площадь Штахус. По одной из версий, еще в Средние века на этой площади лучники соревновались в стрельбе («штахельшусс» – стрельба колючками). Соседствует с площадью и улица Стрелков (Шутценштрассе). Однако большинством принято считать, что название «Штахус» закрепилось позднее, с XVIII века, когда на площади был пивной погребок Евстахиуса (Штахуса) Федерля под названием «У Штахуса». Владелец сменился, затем исчез и сам погребок (сейчас на его месте, на углу улиц Зонненштрассе и Байерштрассе, находится универмаг Каухофф), но название «Штахус» сохранилось до наших дней.

После Второй мировой войны Карлсплац-Штахус перестроили. Она стала узловым пунктом метро и городской железной дороги.

От ворот Карстор можно попасть на Нойхаузерштрассе, не самую богатую историческими памятниками, но полную жизни главную торговую улицу с множеством пешеходных зон, уличными актерами и музыкантами. На этой улице находятся фонтан Рихарда Штрауса и церковь Бюргерзаль. В северном и южном ее концах – две самые известные церкви Мюнхена: Фрауэнкирхе и Азамкирхе.

Фонтаны Мюнхена – это особая статья. Во-первых, их, необычных и оригинальных, около тысячи, и каждый представляет собой маленький шедевр. А к воротам Карлстор примыкает два: фонтан Штрауса и Брунненбуберль.

Фонтан Рихарда Штрауса посвящен знаменитому немецкому композитору, которого баварцы называют Рихардом Вторым – первым был все-таки Вагнер. Фонтан, представляющий собой чашу с колонной, установлен рядом с домом, где он родился 11 июня 1864 года. На колонне под струями воды видны рельефные сцены из оперы Штрауса «Саломея». В основу ее лег не библейский сюжет, а пьеса Оскара Уайльда, рассказывающая историю порочной неутоленной страсти юной Саломеи к пророку Иоканаану (Иоанну Крестителю). Под струями воды виден «Танец семи покрывал», исполненный Саломеей для Ирода, отрубленная палачом голова Иоканаана, Ирод и Иродиада, пляска смерти в виде танцующего скелета.

Почти у самых ворот Карлстор можно полюбоваться одним из самых знаменитых мюнхенских фонтанов «Брунненбуберль» – дипломной работой выпускника Мюнхенской академии художеств Матиаса Гастайгера, полное название которой – «Фавн, льющий на обнаженного мальчика струю воды». Фавн с непередаваемо шкодливым и лукавым лицом, раздув толстые щеки, брызжет водой изо рта в мальчика, затыкающего пальцем другую струйку в фонтане. В 1892 году скульптура была удостоена золотой медали на выставке в Старом ботаническом саду. Группа «Фавн и мальчик» стала настолько популярной, что скульптор изготовил по меньшей мере 10 копий, отправленных в Германию, Бельгию, Голландию, США и Канаду. Родному Мюнхену Гастайгер подарил первый вариант скульптуры, которая была установлена неподалеку от Калстор в 1895 году.

Фонтан вызвал у горожан бурю чувств. Одни восхищались скульптурой, другие писали Гастайгеру возмущенные письма с требованием одеть мальчика, а некоторые даже присылали нижнее белье (таких посылок скульптор получил больше трехсот). С личной просьбой «одеть» мальчика обращался к скульптору и принц-регент Баварии Луитпольд, но безуспешно. В народе даже сложили песню:

 
На Штахусе стоит домик,
небольшой домик.
В нем сидит дама и вяжет,
И этого не должно быть.
Она должна достать свой кошелек
и пойти в магазин.
Это не очень дорого —
купить трусишки для мальчика.
И мальчик будет одет.
А если ему захочется спустить эти штанишки,
он всегда попадет в маленький домик на Штахусе…
 

Баварская Академия художеств удостоила Гастайгера серебряной медали за его творение.

Фонтан стоял до 1964 года на Карлсплац, а с началом реконструкции площади перенесен на нынешнее место.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное