Ольга Шлыкова.

Химера. Сборник фантастических рассказов



скачать книгу бесплатно

Иллюстратор Ольга Шлыкова


© Ольга Шлыкова, 2017

© Ольга Шлыкова, иллюстрации, 2017


ISBN 978-5-4483-1689-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Химера

– Что тебя задерживает, милый Френк? – Мать смотрела на меня внимательным взглядом, который появился у неё со дня смерти Керолайн.

– Я искал ключи от квартиры.

– Ты хочешь вернуться к себе? – Казалось, что мать совсем не удивилась.

– Да. Наверное, на следующей неделе съеду от вас.

В ответ мать только пожала плечами. За последний год я уже несколько раз «съезжал» от родителей но, ни разу не смог провести в своей квартире больше двух ночей. Теперь же от души надеялся, что после ремонта и перепланировки комнат, наконец, обоснуюсь у себя.

Когда мы потеряли Энни, мать надолго ушла в себя и почти не обращала на меня внимания. Я понимал, что смерть девочки напомнила ей собственное горе. За два года до моего рождения у матери был выкидыш. Шестимесячная малютка, которую мать называла Дора, умерла через четыре дня, после того, как мать сбил велосипедист и врачи не сумели остановить преждевременно начавшиеся роды, а потом спасти малышку.

Однажды мать призналась мне, что была непростительно эгоистична, и если бы она поддержала Керол, как свою родную дочь, девушка бы справилась с горем. Но я думал иначе. Я точно знал, что Керол и не хотела справляться со свалившемся на нас испытанием. Долгие два года она искала виновного в гибели дочери, день, за днём перечитывая результаты вскрытия ребёнка и обследований, которые мы вместе прошли после трагедии. Сначала, она была уверена, что во всём виноваты врачи. Это они не заметили на последнем снимке ультразвукового обследования, аномально расширенную пуповину. Консультация с лучшим акушером Бостона, который доказал ей, что это не так, на время охладила пыл Керол. Но через месяц она уже искала причину в себе и во мне. Она снова и снова проходила обследования в разных клиниках и заставляла обследоваться меня. Я уже начал уставать от бесконечных анализов крови, спермы и прочих не совсем приятных процедур, которые в каждой клинике приходилось повторять заново. А когда, из-за работы над завершением проекта я отказался ехать с Керол в очередную клинику в Орландо, и улетел на два месяца в Европу, Керол ушла.

Вернувшись домой, я нашёл записку, где Керол писала, что уже давно поняла, что я больше не хочу иметь от неё детей, потому что считаю виноватой в том, что девочка погибла. Ведь это в её утробе образовался тромб в пуповине, который и погубил Энни. А раз так, то нет никого смысла жить дальше вместе. Я весь день пытался дозвониться до Керол, но она не отвечала на мои звонки. Потом я поехал к её сестре – единственный дом, где она могла укрыться, и нашёл Керол в стельку пьяной, в компании каких-то размалёванных девиц, которые на поверку оказались трансвеститами. Один парень узнал меня и быстро увёл прочь своих товарищей, крикнув на прощание:

– Мы просто привезли её из бара.

Она сама бы доехала только до первого столба!

И он оказался прав. Через две недели Керол, возвращаясь из очередного питейного заведения, не справилась с управлением своей машины, и вылетела на встречную полосу.

Сержант полиции мрачно пошутил:

– Ваша подруга ушла в хорошей компании. Будет, кому за неё заступиться на небесах.

Керол, на предельной скорости, врезалась в машину старого священника, который возвращался от умирающего ребёнка.

В истории моей жизни с Керол, жизнь поставила точку не сразу. Я на целый год впал в транс и почти не выходил из дома родителей, куда меня силой перетащила мать. У неё был один убийственный аргумент:

– Я не хочу через месяц найти в твоих шикарных апартаментах провонявший алкоголем, обтянутый кожей скелет. У нас, ты хоть изредка будешь есть. И ты знаешь, что смерть второго ребёнка я не переживу. – И я сдался.

Все контракты были расторгнуты или перенесены на неопределённый срок. Я заперся в своей детской комнате, и сначала просматривал в интернете публикации о нас с Керол. Потом занялся просмотром её страниц в социальных сетях и пришёл в ужас. Она никогда не упоминала о том, что мы с ней пара. Не было ни одной нашей совместной фотографии, везде только Керол. А фото, где она на восьмом месяце беременности подписано просто – «Я и моя малышка». Даже на «жёлтых» сайтах, было полно наших фотографий, сделанных папарацци, а у Керол – ни одной. Я обиделся. Неужели она стыдилась наших отношений? И зачем тогда оставалась со мной эти пять лет? Я съездил в нашу квартиру, нашёл записную книжку Керол с паролями и удалил все её аккаунты. Правда, потом пожалел. Мне пришла в голову мысль, что она могла просто удалить все наши снимки, после того, как ушла от меня. Но проверять свою догадку я уже не стал.

Однажды я приехал в свою квартиру для встречи с Синди, сестрой Керол, которую не видел со дня похорон. Она заехала, чтобы забрать семейные реликвии, которые хранились у Керол, и спросила меня, – что я почувствовал, когда прочитал её последнее письмо. Я не читал никакого письма, и очень удивился.

– Ну как же, незадолго до гибели, Керол отправила тебе письмо обычной почтой. – В свою очередь удивилась Синди.

Когда она ушла, я достал коробку, куда не глядя сваливал содержимое своего почтового ящика, ведь уже несколько лет я не получал по почте ничего кроме рекламы. Вот оно, письмо Керол. Адрес написан от руки, почерк неровный, немного детский. Я никогда не видел, как пишет Керол, и сейчас смотрел на кривоватые буковки, как на привет из прошлого, когда я сам в детстве писал таким же нестройными буквами. Неужели и письмо она тоже написала от руки? Я распечатал конверт. Да! Керол писала сама, и я не сразу разбирал, что же там написано. Поэтому, с первого раза, не всё понял. А когда перечитал второй раз, уткнулся в подушку и завыл.

«Дорогой, Френк! Прости, что отняла у тебя целых пять лет твоей жизни. С первого дня, когда нас познакомила Синди, я знала, что мы с тобой не пара. Я не чувствовала себя свободной рядом с тобой, всё время чего-то стеснялась. Твой непререкаемый авторитет и бешеная популярность давили на меня. Я казалась самой себе маленькой забитой дурёхой, и поверь, именно так себя и чувствовала. Ты, возможно, не замечал, как я изо всех сил старалась соответствовать тебе и твоему положению в обществе. Но мне это плохо удавалось. Конечно, ты совсем не такой, как многие твои коллеги, никогда не задираешь нос и не кичишься своими успехами. Но ты очень талантливый и глубокий человек, а я, не настолько глупа, чтобы этого не понимать. Как я прекрасно понимаю, что мне нечего тебе дать, кроме своей молодости. Если бы не дочка, я бы ушла от тебя ещё раньше. Синди всё время отговаривала меня, считая, что я совершу опрометчивый поступок, и очень скоро пожалею, но обратной дороги не будет. А теперь, я точно знаю, что была права в своём желании оставить тебя ещё до того, как в нашей жизни появилась, и слишком быстро ушла из неё Энни. Это был знак свыше. Не в силах оставаться в одиночестве, я по инерции жила с тобой, и для себя решила, во что бы то ни стало найти причину гибели дочки. И если ты до конца пройдёшь со мной этот путь, значит, ты любишь меня, и я бы никогда не посмела уйти. По крайней мере, теперь, когда наше горе ещё рядом. Но ты не понял, или не захотел понять моё желание докопаться до истины.

И я должна признаться, что мои чувства к тебе так и не успели перерасти в любовь. Я много раз спрашивала себя, люблю ли я тебя по настоящему, или просто привязана к тебе. Было время, когда я считала, что мы с тобой – роднее не бывает, но… Родные люди не завидуют друг другу, а я начала тебе завидовать, ещё до того, как мы сошлись. И временами эта зависть просто съедала меня изнутри, ведь я не могла достичь такого же успеха, какого достиг ты. А со временем ты становился только лучше, и я сознавала, что мой удел быть твоей тенью. И возможно, я скоро тебе надоем. Тебе нужно, чтобы рядом с тобой была такая же яркая индивидуальность, как ты, хотя ты много раз говорил, что именно во мне сошлись все твои желания и мечты о счастье. Но как видишь, счастья я тебе не принесла.

На днях должен прийти ответ из Хьюстона, куда я послала результаты наших анализов. Лучшие врачи центра Андерсона дадут заключение и, возможно, и переживать уже не о чем. Когда то твоя К.»

Когда мой припадок прошёл, я снова перечитал письмо и решил, что Керол написала всё это специально, хотела разозлить и обидеть меня. Наверное, она так старалась, чтобы я не очень переживал, из-за нашего разрыва и, поскорей, забыл её. Может она и была права, про наши с ней отношения, и останься Керол жить, я, наверное, поверил бы в то, что она писала о своих чувствах. Но она умерла, как умерла наша дочка, которую я уж точно никогда не забуду, и буду всю жизнь представлять, какой бы она была, глядя на детей её возраста.

Но, меня что-то настораживало в письме Керол, и я никак не мог уловить, что именно. Я снова его перечитал. Вот оно! Хьюстон, какой-то центр Андерсона. В списке гинекологических и генетических центров, где проходила обследования Керол, такого не было. Я быстро набрал в поиске данные того, что хотел найти, ответ ошеломил меня. Хьюстонский центр Андерсона, был одной из лучших онкологических клиник в Штатах. Я уже приготовился отправить туда запрос, но вспомнил, что когда искал письмо Керолайн, наткнулся на необычно большой белый конверт, он был довольно пухлым, и кажется, местом отправления там значился Техасс. А Хьюстон в Техассе.

Я всю ночь просидел за компьютером, расшифровывая результаты анализов, которые делали Керол в Хьюстоне. Оказывается, она съездила туда на неделю, пока я был в Европе, и ничего мне об этом не сказала. Наверное, потому, что все мои анализы, оказались в норме, с точки зрения онкологии. А вот анализы Керол – нет. В Хьюстон Керол направил её лечащий врач-онколог. А я и не знал, что она у него наблюдалась после смерти Энни. Диагноз, который ей поставили в центре Андерсона, был беспощаден, как сама смерть – лимфома, рак лимфотических узлов. В эпикризе врачи писали, что обычно, такая форма рака встречается у пожилых людей старше шестидесяти лет. Но в случае Керол, толчком к его развитию стала беременность. Я и Керол и так были в группе риска из-за своих генетических особенностей. Врачи – генетики всегда удивлялись, что Керол вообще от меня забеременела, это было проблематично по двум причинам – у неё был отрицательный резус фактор, а у меня положительный, и интернациональный состав моих предков, принадлежавших ко всем человеческим расам, сделал мои гены очень избирательными в плане продолжения рода. По словам врачей, они просто не контактировали с чужеродным для них генетическим материалом. Как пошутила доктор Конор: «Ваши сперматозоиды очень капризны, и не станут оплодотворять все подряд яйцеклетки». Мне бы хватило только Керол. Но оказывается, наш ребёнок, был распознан иммунной системой Керол, как вторжение. И самое нормальное состояние для женского организма – беременность, превратилось в борьбу с ней этого самого организма. Что и привело в итоге к гибели плода и позволило развиться раку, который был наследственным заболеванием в семье Керол.

Утром я позвонил в одну строительную фирму и заказал реконструкцию своей квартиры. Но прежде, чем отправится на встречу с архитектором, попросил мать, в моё отсутствие, прочитать письмо Керол и ознакомиться с содержимым белого конверта из Хьюстона. Ей не нужен был интернет, чтобы понять, о чём там идёт речь, моя мама – доктор Тина Рич, только два года назад оставила работу детского онколога.

На следующий день, мама дала мне выспаться, накормила завтраком, и только потом спросила:

– Ты не будешь возражать, если в нашем разговоре примет участие Майкл? – Я не возражал. Майкл Рич, это мой отчим, уже двадцать пять лет он был маминым мужем, и я давно смирился с его присутствием в доме. И я понял, почему мама решила, что Майклу есть, что мне сказать. Доктор Рич до сих пор был ведущим специалистом в одной из онкологических клиник.

– Сынок, мы с Майклом внимательно изучили документы, которые тебе прислали из Хьюстона. А поскольку в основном это ксерокопии, значит и Керол получила такой же пакет. Возможно, в её конверте были ещё какие-то бумаги, которые касались только её. Я говорю это, потому что из того, что мы имеем, немного не сходятся между собой данные, о которых пишут в эпикризе Керолайн.

– Например?

– Например, – слово взял Майкл, – они пишут, что иммунитет Керол был сильно ослаблен тем, что организм боролся с инородным телом, то есть с ребёнком, поэтому поднял голову рак. Но меня удивляет не это. Специалисты центра Андерсона выдвинули гипотезу, объясняющую, почему ребёнок был распознан иммунной системой Керол, как вторжение…

– Потому что это был мой ребёнок, я и Керол оказались не совместимы. Я это читал. – Перебил я Майкла.

– Ты не дослушал. Ваша дочка унаследовала твою генетику, а это целый букет наследственных особенностей. Среди твоих предков со стороны отца были и азиаты, и европейцы, и коренные американцы. Некоторые исследователи утверждают, что каждое новое поколение таких многокровок, становится намного совершенней своих родителей. Твой отец был талантлив, но сильно пил и поэтому ничего особенного не сотворил в этой жизни, кроме тебя. Ты, ко всем своим талантам подходишь с умом, и поэтому уже превзошёл своего отца. Я бы объяснил это так – природа наделяет каждую новую многокровку защитными механизмами, чтобы она смогла реализовать себя. Все многокровки, как будто имеют какое-то преимущество перед всеми остальными представителями рода человеческого. Они умны, талантливы, красивы и, так сказать, гораздо здоровее всех остальных. У твоей дочери был очень крепкий геном, гораздо крепче, чем у обычного человека…

– Что значит крепкий? – Я снова перебил Майкла. – Что, её хромосомы были склеены каким-то супер клеем? – Мне уже становилось смешно слушать отчима.

– Как ни странно, но ты подобрал правильный образ. – Улыбнулся Майкл. – Если бы она выжила, она бы была удивительно живучей. Именно благодаря крепости своих генов, она так долго сдерживала натиск иммунной системы Керолайн.

– В каком смысле живучей?

– Видишь ли, организм Керол, распознал ребёнка точно так же, как распознаёт раковую опухоль, и бросил все силы на её уничтожение. Но, так как, иммунитет любого человека редко может справиться с опухолью, то включается механизм самоуничтожения организма. Другими словами иммунная система убивает раковую опухоль только вместе с человеком. По-другому она не умеет. Теперь понятно, что на протяжении всей беременности девочка боролась с натиском материнского иммунитета, и судя по результатам вскрытия, весьма успешно. Она была практически здорова…

– Слишком много слов, Майкл. Я не понимаю, к чему ты ведёшь?

– Я начал с того, что специалисты из Хьюстона выдвинули гипотезу, что наша Энни была человеком, но другого, нового биологического вида. – Майкл умолк и проследил за моей реакцией на его слова. А я просто открыл рот от удивления, и отчим довольный тем впечатлением, что произвёл на меня, продолжил: – Вернее, вида – это сильно сказано, хотя всё может быть. Скорее всего, слияние генома разных рас, укреплялось в каждом новом поколении, и в результате получилась новая раса человека разумного. Ведь в её геноме не нашли ничего необычного, кроме поразительной устойчивости к внешним условиям, а проще говоря живучести, а такая живучесть свойственна скорее животным, чем человеку.

– Ты хочешь сказать, что моя дочь обладала уникальным для человека слиянием генетических способностей человека и животного?

– Именно. И хьюстонцы сделали такое предположение не на пустом месте. Дело в том, что Энни уже не первая…

– Значит, уже рождались такие дети?

– Да. Известно несколько случаев. По крайней мере, доказано и изучено рождение четверых, включая Энни.

– Кто-нибудь из них выжил?

– Кажется только один. Но он не «убил» свою мать.

– Но ведь Энни умерла ещё в утробе, из-за того, что в пуповине остановился тромб, перекрывший её питание.

– Тромб был следствием лимфомы Керол. Круг замкнулся.

– Замкнулся? Но мама сказала, что-то не сходится в эпикризе Керол.

Майкл посмотрел на мою мать, свою жену и коллегу и почти прошептал:

– Если верить результатам генетической экспертизы, Керол не была биологической матерью Энни.

– Что? – Я почувствовал приступ тошноты, и правая рука потянулась к челюсти Майкла. Но мать положила мне руки на плечи.

– Успокойся, сынок. Этому есть, по крайней мере, два разумных объяснения.

– Да. – Продолжил Майкл. – Керолайн могла быть кровяной химерой. Кровяная химера – это человек, обладающий двумя разными типами крови и тканями, производящими новые кровяные тельца обоих типов. Кровяные химеры встречаются как среди животных, так и среди людей, но очень редко. Все известные человеческие химеры – близнецы. Считается, что каким-то образом еще в матке происходят три очень странные вещи. Кровь делится между двумя плодами, они обмениваются тканями, производящими кровь, а нормальная реакция иммунной системы – отторжение чужой крови – подавляется.

– Керол и Синди близнецы, и я готов поверить, что так и было. – Успокоился я. – А какое второе твоё разумное объяснение?

– Яйцеклетка, которую ты оплодотворил, была донорской. И Керол выносила ребёнка, как суррогатная мать.

– Чушь. Мы зачали Энни естественным путём. Насколько я знаю, суррогатные матери вынашивают детей зачатых «в пробирке».

– Вот это и не укладывается в общую картину. В документах из Хюстона нет подтверждения тому, что Керол была кровяной химерой. – Вздохнул Майкл. – Возможно, что их просто тебе не прислали, а прислали только Керол. Ведь эти данные касаются только её.

– И что мне делать со всей этой информацией?

– Можешь забыть, и жить дальше. А можешь, – Майкл протянул мне визитку, – обратиться к доктору Руперт. Не торопись. Сначала зайди на сайт её исследовательской группы, ознакомься с тем, над чем они работают, а потом решишь, как быть.

– А может, лучше сначала попробовать найти конверт из Хьюстона, который прислали Керол?

– Где ты его теперь найдёшь? – На этот раз вздохнула мать.

– Я поговорю с Синди. В последнее время Керол жила в её пустующем доме. И Синди неспроста меня спросила, что я чувствовал, когда прочитал последнее письмо Керол, о котором я на тот момент не знал. Значит, она знала, что мне написала Керол. А можно послать запрос в этот центр Андерсона, и попросить уточнить информацию.

– Ты можешь запрашивать информацию только об Энни. С Керол вы не были официально женаты, значит, ты не имеешь права получать конфиденциальную информацию, и тебе её никто не предоставит. Только с разрешения Керол, или по решению суда. И я почти уверен, что те документы, которые ты всё же получил из Хюстона, были тебе отправлены по распоряжению Керол. А теперь она мертва. Ты готов обратиться в суд?

Я задумался. Любой судебный процесс публичное мероприятие. Если только судья, своим решением, не признает его закрытым. Но для этого нужны очень веские аргументы. И на чём я буду настаивать? Предоставить мне сведения о состоянии здоровья Керолайн, моей гражданской жены? Мне их уже предоставили в полном объёме. Пожалуй, странно будет выглядеть судебный иск, содержащий требование подтвердить или опровергнуть то, была Керол кровяной химерой или нет. Может понадобиться эксгумация тела. Готов ли я к такому повороту событий? Пожалуй, нет. И чего я вообще хочу? Моё отцовство Энни не вызывает сомнений и подтверждено многочисленными экспертизами. Разобраться с тем, была или не была Керол биологической матерью нашей дочки? Пожалуй, да. Именно это я хочу знать точно. Но, не хотел бы, выяснять это в суде.

Я посмотрел на мать и отчима, а они смотрели на меня так, как будто ещё не всё мне сказали, и мне предстоит выслушать самое главное. Я почувствовал лёгкий озноб, видимо инстинктивно почувствовав безотчётный страх, перед тем, что могу услышать.

– Ну, и какую ещё информацию вы приберегли напоследок?

Мать вздрогнула, заплакала и отвернулась. А Майкла покинула вся его решительность и привычное спокойствие врача в присутствии больного. Он поднял на меня покрасневшие, видимо тоже от слёз, глаза, и тихо сказал:

– Тебе больше нежелательно пытаться стать отцом.

Синди не было в городе, и она позволила мне самому осмотреть её дом. Она бывала там редко. После смерти отца, Керол не захотела вступать в права наследства на равных с сестрой, и Синди пришлось переписывать дом на себя. Неужели Керол, уже тогда предчувствовала, что долго не проживёт, и не оставит наследников? «Теперь Синди не пришлось снова возится с оформлением наследства» – усмехнулся я мысленно. «Но почему Синди так сразу согласилась на то, чтобы я сам поискал бумаги Керол?» – думал я, выруливая с дороги на давно не стриженый газон перед домом, – «Неужели она знает, что я ничего там не найду? Или, наоборот, хочет, чтобы я сам нашёл и прочитал то, чего сама мне сообщать не желает?» Так или иначе, я тоже был рад тому, что прочитаю неприятные для себя документы в одиночестве. Если конечно что-то найду. Ключ лежал на старом месте, за косяком боковой двери на кухню. Уже зайдя в дом, я вспомнил, как Синди сказала мне, взять ключ у соседки, мисс Торн. Наверное, Синди забыла, что я знаю про ключ от боковой двери. В кухне было на удивление чисто. Сделав несколько шагов, по направлению к лестнице, ведущей в комнату Керол, я услышал, как хлопнула входная дверь. Я решил, что должно быть пришла соседка, увидев, как я подъехал и быстро прошёл в гостиную, оттуда в прихожую, но никого не обнаружил. А открыв дверь, увидел, что кто-то скрылся в доме напротив. Кажется, это был мужчина в полосатом халате. Я даже где-то уже видел этот халат, грязно серый в широкую синюю полоску.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное