Оксана Юрьева.

Райские кущи. Шпионский роман



скачать книгу бесплатно

– Но довольно близкое родство, странно, – обратил свой взор на Яна Карловича граф.

– Я тоже думал об этом, – всплеснул совершенно по-бабьи пухлыми руками управляющий, и с горечью опустил их на колени, – скорей, тут все решило его безмерное чувство к покойной жене, вот и дочку он непременно хотел видеть связанную именно с этим семейством.-

– Ян Карлович, насколько я знаю, свадьба должна уже была состояться, что заставило графа отложить сие событие на целый год? Почему покойный Ланской назначил меня опекуном Лизы? Год и вы могли быть ей опорой, – Андрей Николаевич сложил руки за спиной, на лбу четко обозначились складки. Как всё непонятно было ему сейчас в этом маленьком мирке семейства Ланских, громкой фамилии, в который так неожиданно закинуло его судьба волей его друга и без преувеличения сказать – наставника, покойного графа Ланского.

– Не знаю, голубчик, – вздохнул Ян Карлович, – батюшка Дмитрий Евграфович за месяц до кончины поменял свое завещание. Дочка выйдет за кузена, но через год после смерти отца. На год опекуном он назначил вас. Теперь в течение года вы распоряжаетесь средствами Лизы, как единственной наследницы, ну и ее судьбой тоже.-

– Непонятное решение, – складки на лбу сошлись еще ближе.

– Да, непонятное, – согласился Ян Карлович, кивая головой – его из Петербурга больного привезли, очень плох он был после апоплексического удара, мало уже чего говорил, да и соображал. Весь такой взволнованный, метался в горячке, а завещание он еще в Петербурге переписал, будучи в здравом уме, вызвав намеренно стряпчего. Всё законно и неоспоримо.-

– Что же его подвигло на это? – граф подошел к огромному окну, задумчиво разглядывая через прозрачное стекло чашу фонтана.

– Ох, голубчик, Андрей Николаевич, теперь это только богу ведомо, а не нам грешным, – пожал плечами Ян Карлович…

Лиза в свойственной ей манере, перепрыгивая через ступеньку, быстро поднялась по главной лестнице Большого дворца, выйдя из нижнего коридора крыла, ранее которым пользовался ее покойный папа.

«И что за беда на мою голову», – мысли, так и кружили в голове хороводом, нагоняемые раздражением, вызванным нежданной встречей.

Она прошла верхнюю площадку главной лестницы и очутилась в своем крыле.

«Как же, целый год терпеть этого сноба, ишь раскомандовался!»

Пересекла анфиладу комнат и, оказавшись в танцевальном зале, поднялась по боковой лестнице на второй этаж.

«Нет, судьба точно насмехается надо мной».

Дверь в кабинет-библиотеку была первой в ее владениях. Он существовал отдельно от идущих дальше будуара, спальни, ванной и туалетной комнат. Лиза весьма была удовлетворена фактом обладания, столь необходимого девушке-эмансипе, собственного кабинета. И вообще, зачем образованной женщине нужен будуар – этот пошлый предмет ушедшей эпохи, используемый всего лишь для собраний безмозглых сплетниц-подруг владелицы сей никчемной комнаты. О том, что в будуаре можно принимать и не только женщин, и вполне тайно, вкушая всю прелесть завязавшейся интриги, да кто-ж ей такое объяснил бы… Нет, только кабинет, исключительно деловое место времяпровождения разносторонней девицы современной эпохи, которое исключительно подходило для обязательного и с удовольствием, с полным моральным удовлетворением, изучения всех, абсолютно всех, последних мировых новостей.

Всех, информацию, о которых приносили периодические печатные издания из столицы. Лиза даже нарочного отправляла каждые два дня в Петербург, чтобы он привозил периодические издания, приходящие по подписке в Петербургский дом Ланских. Она собрала неплохую библиотеку фолиантов мыслителей и ученых всех времен. Если чего не доставало в ее библиотеке, она просто заказывала в Петербурге.

«Ладно, время покажет, кто еще плакать горючими слезами будет», – и Лиза, глубоко вздохнув, немного успокоив себя последней мыслью, толкнула изящную резную дверь своего кабинета.

Глаша ждала ее. Глаша – подружка детства, дочь старосты сельской общины. Сельская община – еще одно не очень понятное и не очень одобряемое соседями – помещиками нововведение графа Ланского. Именно он настоял на создании общины и не мешал в избрании ее старосты. Глаша с отцом часто посещала усадьбу и в своей любознательности познавания окружающей природы и жизни не уступала молодой графине. Еще детьми они сблизились, вместе обшаривая в поисках интересного окрестные леса. Глаша потакала всем прихотям Лизы, снабжая ее своими простыми деревенскими нарядами, чтобы не привлекать лишнего внимания в походах за пределы усадьбы. Расшитыми собственной рукой сарафанами и, приобретенными на Петербургской ярмарке платками, цветастыми и яркими по самой последней моде, считающихся особенным шиком сельских молодух и девок, хотя Лиза все-таки предпочитала практичный мужской костюм.

– Вы об нас заботитесь, учитель и дохтор вашими стараниями у нас в селе держатся, так уж не откажите, примите и от нас с уважением, – приговаривая, протягивала Глаша Лизе очередной подарок. Разве после таких слов можно было отказать? Ну и конечно, последние новости и даже сплетни из сельской жизни крепостных графа Ланского, уже как приложение к подарку или просто для поддержания разговора.

– Глашенька, ну, рассказывай, – Лиза плюхнулась на обитый бархатом темно-вишневого цвета диван, увлекая за собой Глашу, беря ее за белоснежный рукав сорочки выбеленного льна, с цветной тесьмой по краям, – ты же так просто никогда не заскочишь, я уже тебя сто лет не видела. Где пропадала, что интересного в селе? —

– Ой, Елизавета Дмитриевна, меня брательник Петр отправил. Мужики бунтовать задумали. Гудят вовсю, – охотно начала Глаша, в страстях рассказа прижимая к груди руку, заглядывая с тревогой в Лизины глаза.

– И по какому поводу? – Лиза заволновалась. Новости о крестьянских бунтах очень часто доходили до нее. И это было прямо-таки стихийное бедствие, могли ведь и усадьбу поджечь, а что еще хуже и расправиться с ее обитателями. Да вот, как раз. Прошлый год, управляющего поместьем соседей вилами поранили, ужасный был случай, сколько жандармов в поместье тогда прибыло. Лиза с папа посетили сразу соседей вынести свои соболезнования, слава богу, тогда соболезнования не понадобились, оклемался управляющий, в постели только пару недель провел, но случай этот беспокойства всем окрестным усадьбам добавил, бунт – еще та зараза, там полыхнуло, гляди, казалось бы, на пустом месте и у тебя полыхнет.

– Ну не томи, что случилось, вроде всё спокойно было, никто у нас не баламутил, – обратила Лиза потемневшие, полные тревоги глаза на Глашу.

– Так не дает Ян Карлыч разрешение уходить на заработки, – уверенно выдала Глаша, прекрасно осведомленная обо всем происходящим, – вот и сидят мужики в селе, и затылки чешут, как оброк платить, да и что делать? Мужики ругаются на вас, Елизавета Дмитриевна, уверены, что после кончины вашего папеньки, царствие ему небесное, – и Глаша истово перекрестилась, – вы всем заправляете. А еще говорят, что вы к старому повернете, к барщине, так ведь сподручней соки все выжать из мужиков. Ну, а бабы некоторые, уже и в открытую болтают, что ваше ведьминское нутро свое требует – извести души христианские, – Глаша даже понизила голос, полушепотом объясняя последнее, как будто копируя разговор каких-то определенных баб. Лиза отшатнулась от нее и скептически заглянула ей в лицо.

– Что за глупости, Глаша, ты-то уж знаешь, чем я в усадьбе занимаюсь, – возмущенная Лиза и вовсе поднялась с дивана и заметалась по комнате. Глаша лишь покачала головой, участливо смотря на нее, словно жалея, что и помочь ничем не может в такой непростой ситуации, и ненароком еще добавила масла в огонь.

– Ну да, говорят, что ваша няня во всем виновата, ведьминская порода – и мать ее была ведьмой – по лесам всё шарилась окрестным, а бабка ее, так вовсе, лунными ночами голая на метле летала.-

Лиза от таких слов резко застыла на месте с возмущением, глядя на Глашу, а потом снова сорвалась с места.

– Бабы, бабы всегда глупости болтают, – металась она по комнате, приговаривая, – если знаешь, какую траву от мигрени сорвать и, как из нее настой запарить – уже ведьма, – наконец, Лиза резко остановилась напротив Глаши, – Глашенька, да и насчет заработков, ты ничего не путаешь? Я такого распоряжения не давала. Я даже с Яном Карлычем это не обсуждала, – заглядывая в глаза Глаши, пытаясь донести до нее истинность своих слов, проговорила Лиза. Да Глаша-то верила, как всегда верила и во всем юной барыне.

– Ой, не знаю, Лизавета Дмитриевна. Я только то, что мне Петр просил передать, то и рассказала, – протянула с сожалением она, – вот истинный крест, – Глаша опять истово перекрестилась, – еще, что б знала – всё открыла, не таясь.-

Лиза лишь выдохнула, что еще за беда свалилась сегодня на ее голову? Сегодняшний день просто изобиловал какими-то недоразумениями, причиняющими ей душевные терзания, что он так не задался? Опекун этот и вот… Никогда у графа Ланского не возникало проблем со своими крепостными. Граф был большим либералом во всех вопросах, касаемых его крестьян и очень трепетно следил за состоянием дел в сельской общине. Он первым среди окрестных дворян ввел прогрессивный оброк, давая возможность крестьянам, в этом скудном на урожаи краю, ходить на заработки, все-таки обеспечивая какую-то их часть работой на своих небольших, но довольно прибыльных предприятиях -сыроварни, маслобойке и кирпичном заводе. Лиза застыла, молча, под внимательным взглядом Глаши, а потом, встрепенувшись, словно решив для себя все окончательно твердо произнесла: – Глашенька, ты вот, что Петру передай. Я обязательно разберусь с этим делом. Пусть Петр с отцом мужиков попридержит. Передай – никому не нужно все это, я обязательно разберусь и мужикам все объясню. Ты пока ступай, Глаша, я тут порешаю и в село приеду.-

– Ой, барыня, страх-то какой, колобродят мужики, страх, как колобродят, – все-таки добавила жути неуспокоившаяся Глаша, а потом, видя непробиваемое лицо Лизы, быстро добавила, – ну, я тогда побегу Петру и бате все обскажу, – она живо подскочила с дивана, но тут же остановилась, – ой, чуть не забылась. Батя просил, если такая оказия сыщется, к нему пожаловать, что-то его опять колики мучают. Капли, что вы, Лизавета Дмитриевна передавали, очень ему помогли, той раз.-

– Хорошо, Глашенька, вот я в село и наведаюсь, постараюсь скоро быть, – приобнимая подругу, потащила Лиза, охваченная азартом действия в решении возникших проблем, Глашу к двери. Болтая, привычно, уже о всяких пустяках, они спускались по главной лестнице. Белобрысый казак, который возмутил своей неприкрытой самоуверенностью Лизу, не менее свалившегося, так неожиданно, на ее голову опекуна, откровенно пялился на Глашу, опершись на стену около входа в нижний коридор.

– Я собралась за ягодой. Малина нынче хороша, ты пойдешь со мной? – продолжила разговор Лиза, не отвлекаясь на, подпирающего стену с независимым видом, казака. Но Глаша молчала, как рыба об лед, увлеченная более ей интересным. Лиза еле сдержала вздох.

– Глаша, ты меня слышишь? – строгим тоном обратила она внимание Глаши на себя.

– Да, да, Лизавета Дмитриевна… конечно… ягоды крупные, очень хороши…, —

Глаша, путаясь в словах, запинаясь, смущенная, но, похоже, весьма довольная откровенным изучением, о чем красноречиво свидетельствовали моментально зардевшиеся щеки девушки, опустила глаза под пристальным взглядом казака. Лиза, лишь сжав губы узкой полоской, демонстрируя захватившее ее внутреннее недовольство, но упорно игнорируя чужака, чуть приобняла Глашу:– передай, скоро буду, – напомнила громко она той и, словно мимо пустого места, прошла перед белобрысым парнем, шагнув в коридор. Обернувшись у дверей кабинета, она лишь увидела, как парень отпускает руку убегающей Глаше, что-то говоря ей вслед.

– Да, – все-таки вздохнула Лиза, мир перевернулся – ее подругу явно заинтересовал этот наглец.

В кабинет она влетела, отбросив все сомнения и страхи, полная решимости разобраться, что все-таки происходит в ее владениях и, если Яна Карлыч не считает нужным ставить ее в известность, принимая заведомо не правильные, не устраивающие ее совершенно решения о каких-то нововведениях, да еще грозящих нарушением спокойствия ее имения, то…

– Ян Карлыч, что сие значит? – грозной фурией набросилась Лиза на, так и сидящего в кожаном широком кресле напротив камина, Яна Карловича, – что за самочинные действия, уж от вас-то я никак подобного не ожидала.-

– Елизавета Дмитриевна, душечка, о чем вы, помилуйте? – Ян Карлович оторопело развел руками, – я, право слово, в недоумении, – он выглядел таким растерянным и действительно совсем не понимал о чем идет речь, но Лиза не собиралась жалеть его и была непреклонна. Тем более в присутствии всё более раздражающего ее новоявленного опекуна, который, молча сложив руки за спиной, так непринужденно следил за ее действиями. Она не удержалась и слегка, самым краешком глаз, скользнула по нему взглядом. Неужели она не ошиблась? Кажется, в его глазах мелькнула тень насмешки, но ведь она здесь – полновластная хозяйка, и какое он имеет право насмехаться над ней? Она окончательно обратила свой взор на смотрящего на нее в полном непонимании Яна Карловича.

– Мужики бунтовать задумали, а вы в недоумении? Кто дал вам распоряжение о наложении запрета на их хождения на заработки? – трясла она несчастного старика -управляющего.

– Вообще, это мое прямое указание, – раздался за спиной Лизы голос опекуна. Лиза застыла на месте, сдерживая дыхание. Конечно, а она еще кипишевала, греша на бедного Яна Карловича

– Что ж, сразу можно было догадаться, – сквозь зубы произнесла Лиза, незамедлительно поворачиваясь к опекуну, сжимая губы узкой полоской.

«Опять вы!» – всем видом говорила она.

– И на каком же основании? – иронично произнесла она, четко проговаривая каждое слово.

– На основании моего права, обозначенного в завещании вашего батюшки, отвечать за вас и распоряжаться вашим имуществом в течение сего года, – открыто улыбнулся ей опекун, – поверьте, Елизавета Дмитриевна, я не принимаю непродуманных решений. Вы – молодая девушка и, как бы точнее выразиться… пусть это и звучит грубо, женского роду. Вопрос сложный и требует принятия жестких решений, как и жесткого общения с мужиками, что конечно исключает участие женщины при данных обстоятельствах… —

Лиза не собиралась слушать дальше этот бред о слабом поле, возникающий на непонятно каком основании, в головах вот таких надменных мужланов, уверенных в своем праве, полученном непонятно откуда и данных им – кем только, руководить всем и всеми, особенно слабым полом, в этом мире. Она твердо перебила опекуна: – с чего это вдруг, я прекрасно ознакомлена с теорией господина Адама Смита и … —

– Милая Елизавета Дмитриевна, – граф не дал ей развить тему, в свою очередь настойчиво, но вежливо перебивая ее, и голос опекуна прозвучал неожиданно мягко, даже нежно, – я повторюсь, вопрос очень глубокий и сложный и вообще, – он подошел к Лизе, склонив голову, с высоты своего роста заглядывая ей в глаза, – неужели у юной особы, барышни ваших лет есть желание заниматься такими скучнейшими материями, как экономика ведения усадебного хозяйства? —

– Да, граф, удивлю вас, – Лиза категорически не желала сдаваться, пленяясь его откровенными поддавками, этим нежным воркующим голосом и вдруг мягкой учтивости его обращения, – и поверьте, горячее желание живейшего участия.-

Слова Лизы заставили опекуна несколько напрячься, а в глазах на мгновение проявился холод: – хорошо, – в его голосе прорезалось некоторое раздражение, гася любезные нотки, – я объясню, поверьте, вы всего лишь не знаете всей ситуации и всего того, что я хочу предложить селянам.-

– Так объясните мне, объясните немедленно, а не разговаривайте со мной как с малым несмышленым дитятей, – не отводя глаз, сердито воскликнула Лиза.

– Незамедлительно, как только я встречусь со старостой и улажу все споры, – тоном, не терпящим возражений, ответил ей опекун. Все нежности были отброшены окончательно:

– но я гарантирую вам наверняка, что мои преобразования принесут только пользу и вам, как хозяйке имения, и вашим крепостным.-

Его слова прозвучали настолько безапелляционно, а последовавшее за ними молчание таким красноречивым, что Лиза, просто не найдя, что сказать в ответ, помолчав секунду, резко развернулась и направилась к двери кабинета.

– Елизавета Дмитриевна! —

Лиза даже не соизволила обернуться, остановившись на его окрик, уже держась за позолоченную ручку двери.

– И передайте вашему информатору, я готов встретиться с селянами в любое время.-

– Обязательно, – буркнула, выходя Лиза, громко хлопнув дверью напоследок, отчетливо давая понять смотрящему вслед опекуну, насколько она раздражена…

Душный день Лиза провела в своей спальне. Желание ехать на реку пропало, но и на обед она так и не вышла, считая это уже принципиальным после своего заявления. Посидев в раздумьях в теплой воде, наполнившей высокую мраморную ванну, вдыхая медвяный аромат трав, настой которых растворенный в воде, должен был привнести успокоение в разбередившуюся произошедшими событиями душу Лизы и, переодевшись в домашнее платье без особых изысков с простым, совсем детским воротничком, она попыталась почитать «Отечественные записки». Но после первой страницы отбросила журнал в сторону. Аромат трав не принес облегчения, и душа металась, продолжая возмущаться на каждое слово, каждый взгляд, каждый жест услужливо преподносимых памятью о ворвавшихся в ее жизнь новых персонажей. Так, целый день, Лиза и ходила из угла в угол своей огромной спальни, то выходя на балкон, то забегая обратно, хватая журнал и снова отбрасывая его в сторону. Нет, этот новоявленный опекун явно не располагал ее к себе – столичный денди, напомаженный солдафон. Читал он Фарадея в английском варианте. Подумаешь. Конечно, она солгала, у нее было прекрасное образование, уж на что, на что, но на образование горячо любимого и безмерно любопытного чада покойный папа не жалел никаких денег. Француженка – гувернантка, преподаватель английского из Лондона, общение с Яном Карловичем на немецком, поощряемое покойным папа, независимо от преподавателя-немца, бесконечное обучение танцам, музыке и этикету, не говоря уже об обязательных предметах. Ее домашнее образование было на высшем уровне. Череда занятий, глубокое вхождение в предмет, чтение и серьезное изучение… Лиза обладала острым от природы умом и ее притягивали любые новости мира науки, литературы, музыки. Она прекрасно разбиралась в экономических вопросах ведения хозяйства имения, впрочем, всецело доверяя эти вопросы Яну Карловичу, обрусевшему немцу с незапамятных времен служащему семьи Ланских. И сколько помнила Лиза, он всегда был благодушным, чуть суетливым, но добропорядочным старичком. Ему безмерно доверял покойный папа, а Лиза всегда знала, что Ян Карлович уже наперед знает все нововведения, который предлагал бурный прогресс технического века, разбирая с ним чертежи новинок, периодически появляющихся в научных журналах, каких-то механизмов и разнообразного назначения паровых машин, молотилок, маслобоек и еще чего-то любопытного. И даже незадолго до кончины папа увлеченно обсуждала возможность приобретения чуда техники, которую породила прогрессивная инженерная мысль продвинутого века.

– Смотрите, Ян Карлыч, – торжествующе воскликнула тогда Лиза, – новый патент выдан опять же в Шотландии на электрическую карету, приводимую в движение неперезаряжаемыми [битая ссылка] первичными гальваническими элементами, -прочитала она написанное в разделе «Науки» журнала «Отечественные записки». Согласитесь, Ян Карлович, все-таки в этом создании есть определенное изящество, – говорила Лиза, тыкая пальчиком в изображение этого нового чуда техники на странице журнала.

– Несомненно, Елизавета Дмитриевна, – согласно кивал головой Ян Карлович, рассматривая подробную картинку, – я, думаю, появление за рулем этого монстра, на мой взгляд очередного монстра, – подчеркнул он, – станет шоком для селян не меньше, чем ваше появление на скамье того чудища с дымящей трубой, да еще в широких шальварах на манер персидских и в этой странной шляпе.-

– Вот, вот, – вскричала возбужденная Лиза, уже представляя четкую картинку, явленную перед глазами, – это не тот крокодил с паровым двигателем – самодвижущаяся повозка, приводимая в движение силой пара, которая распугала всех собак. Нет, Ян Карлыч, это, поверьте, было нечто. Оно так стрельнуло дымом из трубы, разбросав кругом искры, вызвав разноголосый лай сельских собак, причем всех сразу, граничащий с надрывным воем от ужаса! И вообще на мне были не персидские шальвары, а шальвары в стиле мадам Амелии Блумер и английская охотничья шляпа, только в стиле «а-ля сафари», охота в джунглях, – она вполне с серьезным видом призадумалась, – нет, в этот раз я надену кожаные перчатки с высокими отворотами и шляпу с широкими полями. Точно. И очки такие круглые, на резинки, защитные от пыли, – еще, чуть подумав, уверенно добавила Лиза, – это будет с ног сшибательно.-

«Господи, как же давно это было, а теперь ей даже не нужно никаких железных монстров… Да и почему она должна была отчитываться в чем-то перед этим, так называемым, опекуном, который только и умеет, что читать морали, – вернулась она к мыслям о сегодняшнем появлении графа, – да еще и толком не успев появиться в имении, уже и настроить против себя селян, да плюс ко всему уже раздражающему, что просто возмущает, с таким пренебрежением отзываться о ней – женского роду!»



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Поделиться ссылкой на выделенное