Одд Уэстад.

Мировая история



скачать книгу бесплатно

Очередную проблему вызвало изменение в армии. История легионов под властью республики насчитывает больше 400 лет, и их развитие едва ли можно выразить простой формулой, но, если эту формулу все-таки поискать, возможно, лучше всего сказать, что армия становилась все более профессиональной организацией. После Пунических войн невозможно было больше полагаться исключительно на ратников, на какое-то время отвлеченных от земледелия. Бремя воинской повинности всегда было тяжелым для них, а теперь полностью утратило популярность среди народа. Когда в ходе военной кампании мужчины из года в год уходили все дальше от дома, а гарнизоны в захваченных провинциях иногда приходилось держать на протяжении нескольких десятков лет, даже римский мобилизационный запас рекрутов начал демонстрировать признаки истощения. В 107 году до н. э. случилось формальное признание всего происходящего: отменили имущественный ценз для призыва на военную службу. Данную реформу предложил консул по имени Гай Марий, который таким способом решил проблему комплектования легионов ратниками, так как теперь вполне хватало нищих добровольцев, а в призыве необходимость отпала. На военную службу по-прежнему брали исключительно граждан Рима, но зато их было в достатке; в конечном счете, однако, желающим поступить на военную службу предоставлялось гражданство. Еще одним нововведением Мария была выдача легионам их «орлов», то есть штандартов, служивших символом esprit de corps («духа воинского единства») или чем-то между предметом слепого поклонения и современной полковой эмблемой. По причине таких изменений римская армия постепенно превращалась в политическую силу нового вида, которой могли воспользоваться такие деятели, как Гай Марий, считавшийся талантливым полководцем и пользовавшийся большим спросом, когда требовалось навести порядок в той или иной провинции. Он требовал у всех ратников, поступавших под его командование, принимать личную присягу верности.

Растущая пропасть между богатыми и бедными в Центральной Италии по причине того, что наделы земледельцев уступили место крупным поместьям, приобретенным за деньги (причем вместе с рабами) из осколков империи, и новые возможности, открывшиеся для политизированных военачальников, в конечном счете оказались фатальными для республики. Ближе к завершению II века до н. э. народные трибуны братья Гракхи попробовали решить социальную проблему Рима единственным возможным для земледельческой системы хозяйствования способом – через земельную реформу, а также ограничения произвола сената и предоставления equites (сословию всадников) больше полномочий в правительстве. Они попытались фактически провести передел богатства империи, но их попытки закончились гибелью. На примере братьев Гракхов можно судить о росте ставок в политике; в последнем столетии республики фракционная борьба достигла своего пика, потому что ни для кого не было секретом, что участие в политической борьбе может стоить жизни. К тому же наступало время того, что назовут римской революцией, так как конвенции римской политики пришлось отбросить в сторону, когда тогдашний консул Тиберий Гракх (старший брат) убедил плебеев сместить трибуна, наложившего вето на его законопроект о земле, и тем самым заявил о своем неприятии традиционной уловки в виде права трибуна на запрет формальной воли народа.

Сползание республики в неразбериху ускорилось в 112 году до н. э.

из-за новой войны, когда один североафриканский царь вырезал множество римских торговцев. Чуть позже волна захватчиков-варваров с севера создала угрозу римскому правлению в Галлии. В сложившейся опасной ситуации на передовые позиции выдвинулся консул Гай Марий, который успешно разделался с врагами республики, но сделал это ценой конституционных нововведений, приведших к тому, что его пять лет подряд избирали на должность консула. Он был фактически первым в череде военачальников, правивших республикой на протяжении последнего ее столетия, так как стремительно следовали одна война за другой. Нарастали требования по поводу распространения римского гражданства на остальные латинские и итальянские государства. В конечном счете эти союзники (socii) в 90 году до н. э. подняли мятеж, не совсем справедливо называемый «Союзнической войной». Усмирить их удалось только с помощью уступок, которые свели на нет представление о том, что римские народные собрания являются показателем абсолютного суверенитета; гражданство присвоили практически всему населению Италии. Потом пришло время новых азиатских войн – на фоне которых появился еще один полководец с политическими претензиями по имени Луций Корнелий Сулла. Прошла гражданская война, Гай Марий умер, еще раз заняв должность консула, а Сулла в 82 году до н. э. вернулся в Рим, чтобы установить диктатуру (одобренную сенатом), причем править начал с безжалостного объявления вне закона своих противников (вывесили списки их имен с наделением правом всех, кто их встретит, немедленно с ними расправиться), отмены конституционных норм о правах населения и попытки восстановления прав сената.

Одним из бывших соратников и протеже Суллы считается молодой человек по имени Гней Помпей. Сулла двигал его по карьерной лестнице через назначение на должности, обычно принадлежавшие только консулам, и в 70 году до н. э. Помпея тоже выбрали на эту должность. Три года спустя его отправили на восток, чтобы он покончил с пиратами из Средиземноморья и продолжил завоевание огромных азиатских территорий в ходе войн против Понтийского царства. Юного, успешного и талантливого Помпея стали бояться как потенциального диктатора. Но разобраться в хитросплетениях римской политики было дано немногим. Годы шли, а порядка в столице оставалось все меньше, зато продажность в правящих кругах только расцветала. Страх перед наступлением диктатуры нарастал, но эти страхи терзали участников одних олигархических фракций по отношению к другим, а так как существовало их немало, откуда исходит настоящая угроза, разобраться было сложно. Более того, на одну опасность никто долго не обращал внимания, а потом уже было поздно.

В 59 году до н. э. еще одного аристократа, приходящегося племянником жене Гая Мария, избирают консулом. Им оказывается молодой Гай Юлий Цезарь. Какое-то время он пользовался поддержкой Гнея Помпея. В должности консула он встал во главе армии и за последующие семь лет провел в Галлии череду блистательных военных кампаний, закончившихся полным покорением данной провинции. Все эти годы Цезарь внимательно следил за политическими событиями, находясь вдали от Рима, где из-за бандитизма, казнокрадства и убийств общественная жизнь выглядела уродливой, а сенат утратил доверие граждан. За годы отсутствия в столице он сказочно разбогател и воспитал преданное, опытное и уверенное в себе войско, рассчитывавшее на его руководство, достойную оплату их ратного труда, продвижение по службе и новые победы в будущем. Он к тому же зарекомендовал себя как хладнокровный, упорный и немилосердный человек. Сохранилась притча о том, как он шутил во время игры в кости с несколькими пленившими его пиратами. Цезарь вроде бы в шутку пообещал распять их на кресте, когда освободится. Пираты посмеялись, а он все-таки приказал их распять.

Кое-кто из сенаторов забеспокоился, когда Гай Юлий Цезарь, этот загадочный мужчина, изъявил желание задержаться в Галлии во главе своей армии и провинции, хотя ее покорение завершилось, сохранив за собой должность командующего до очередных выборов консула. Его противники требовали отозвать Цезаря в столицу для предъявления обвинений в попрании закона во время пребывания в должности консула. Тогда Цезарь предпринял шаги, которые, притом что ни он сам, ни кто-либо еще не мог об этом догадываться, означали начало конца республики. Он повел свою армию на форсирование реки Рубикон, обозначавшей границу его провинции, тем самым начав поход, закончившийся в Риме. Это произошло в январе 49 года до н. э. Тем самым он допустил откровенное предательство, хотя и клялся, будто защищал свою республику от ее врагов.

В такой ситуации Помпею поступило обращение сената с просьбой защищать республику. В отсутствие вооруженных сил в Италии Помпей отправился через Адриатику собирать новое войско. Консулы и чуть ли не весь сенат составили ему компанию. Гражданская война теперь казалась неотвратимой. Цезарь организовал стремительный переход в Испанию, чтобы разгромить там семь легионов, преданных Гнею Помпею; с ними тогда обошлись достаточно мягко, чтобы привлечь на свою сторону как можно больше солдат. Он мог проявлять немилосердность и даже жестокость, но считал благоразумным и дальновидным обращаться со своими политическими противниками сдержанно; Цезарь заявил, что не собирается подражать Сулле. Потом он двинулся за Помпеем, нагнал его в Египте, но Помпей был предательски убит заговорщиками. В Египте Цезарь оставался достаточно долго, чтобы поразвлечься участием в египетской гражданской войне и практически случайно вкусить любви легендарной Клеопатры. Потом он вернулся в Рим, чтобы почти сразу же отправиться в Африку и разгромить там римскую армию, выступавшую против его власти. Наконец, он снова возвратился в Испанию и разгромил войско, мобилизованное сыновьями Помпея. Это случилось в 45 году до н. э., спустя четыре года после переправы через Рубикон.

Блистательность таких деяний одними только победами на поле боя не ограничивалась. Какими бы краткосрочными ни были последние посещения Рима Цезарем, он сумел ловко организовать себе политическую поддержку и назначить в сенат своих людей. Одержанные победы принесли ему великие почести и реальную власть. Его избрали пожизненным диктатором, и Цезарь превратился в фактического монарха, пусть под иным названием. Своей властью он пользовался без какой-либо оглядки на чувства других политиков и без создания видимости того, что его правление обеспечит успехи на долгую перспективу, хотя навел должный порядок на римских улицах и предпринял шаги, чтобы покончить с влиянием ростовщиков на политику. Мы в долгу перед ним за одну важную реформу, определившую будущее Европы, – за введение юлианского календаря. Как и еще очень многое, что мы считаем римским, новый календарь пришел из эллинской Александрии, где некий астроном намекнул Цезарю на то, что в году насчитывается 365 дней с дополнительным днем, приходящимся на каждый четвертый год, и с введением такого календаря можно будет избавиться от сложностей традиционного римского календаря. Такой новый календарь внедрили с 1 января 45 года до н. э.



Пятнадцать месяцев спустя 15 марта 44 года до н. э. на пике своей карьеры Цезарь погиб от рук группы сенаторов. Причины покушения на его жизнь у участников заговора были разные. На выбор момента для его убийства, несомненно, повлияло сообщение о его намерении организовать грандиозную восточную кампанию против парфян. Если бы он возглавил свое войско, то мог вернуться с новой великой победой и еще более недосягаемым для врагов, чем когда бы то ни было раньше. Шли разговоры о переходе к монархии; кто-то видел признаки наступления эллинской деспотии. Сложным побуждениям его врагов придавало благоприличие отвращение тех, кто ощущал возмутительное унижение республиканской традиции в фактической деспотии одного человека. Мелкие акты пренебрежения конституцией побуждали к сопротивлению некоторых других граждан, и в конечном счете его убийцы представляли собой сложное сочетание обиженных ратников, лелеющих свой интерес олигархов и оскорбленных консерваторов.

Его убийцы не могли дать рецепта решения проблем, на которые у Цезаря не нашлось времени, а их предшественники откровенно потерпели неудачу, взявшись за их решение. Долгое время чувствовать себя в безопасности им не пришлось. Республику провозгласили восстановленной, но действие актов Цезаря тоже подтвердили. Заговорщики у всех вызывали чувство отвращения, и в скором времени им пришлось бежать из столицы. В течение двух лет всех их умертвили, а Гая Юлия Цезаря объявили богом. Республика, получившая смертельное увечье задолго до пересечения Цезарем Рубикона, тоже отживала свой век, ведь душа покинула ее конституцию, невзирая на все попытки по ее восстановлению. Однако ее мифы, ее идеология и формы продолжали жить в латинизированной Италии. Римляне не могли заставить себя повернуться спиной к формальному наследию и признать, что они сделали с ним нечто непоправимое. И все-таки они это сделали и уже могли напоминать римлян республики разве что по названию и устремлениям.

Если вклад греков в цивилизацию можно назвать по сути интеллектуальным и духовным, то вклад граждан Рима выглядел структурным и практичным; по сути, этим вкладом была сама их империя. Притом что ни одному человеку нельзя приписать заслугу создания империи, даже великому Александру Македонскому, ее характер и режим правления в удивительной степени выглядят творением одного человека выдающихся способностей – внучатого племянника Юлия Цезаря и приемного наследника по имени Октавиан. Позже ему присвоят почетное звание цезаря Октавиана Августа. В его честь назвали целую эпоху; от его имени образовано прилагательное для последующих поколений. Возникает ощущение, будто он изобрел практически все, что характеризовало имперский Рим, от новой преторианской гвардии, которая стала первым воинским подразделением с постоянным расквартированием в столице, до обложения податью холостяков. Считается, что он владел совершенным мастерством подавать информацию о своей деятельности в самом выгодном свете; обратите внимание на то, что до наших дней о нем дошло гораздо больше хвалебных реляций, чем о любом другом римском императоре.

Октавиан происходил из незнатной богатой семьи. От Юлия он в возрасте восемнадцати лет унаследовал аристократические связи, большое состояние и поддержку в военной среде. Какое-то время он сотрудничал с одним из приверженцев Гая Юлия Цезаря по имени Марк Антоний, помогавшим ему в жестоких гонениях на участников покушения на жизнь великого диктатора. С отъездом Марка Антония на восток, где ему предстояло одержать победы над врагами, чего не случилось, и заключением им неуместного брака с Клеопатрой, когда-то отдавшей предпочтение Юлию Цезарю, у Октавиана появились новые неожиданные возможности. От имени республики он противостоял угрозе того, что Антоний мог вернуться с претензией на кресло консула, привезя в обозе восточную монархию. После победы Октавиана у мыса Акциум (31 год до н. э.) случилось легендарное самоубийство Антония и Клеопатры; царству Птолемеев пришел конец, а Египет после аннексии стал провинцией Рима.

Так закончилась гражданская война. Октавиан вернулся, чтобы стать консулом. У него на руках находились все карты, и он рассудительно повременил их раскрывать, предоставив противникам возможность признать свою силу. В 27 году до н. э. Октавиан осуществил то, что сам же назвал восстановлением республики при полной поддержке сената, республиканское членство в котором, выхолощенное и ослабленное в ходе гражданской войны и гонений, он уладил к своему фактическому первенству в нем с тщательным выполнением формальностей. За фасадом республиканского благочестия он возродил полноту власти на уровне своего двоюродного деда. Он стал императором только на том основании, что командовал войсками пограничных провинций – но именно там располагалась большая часть римских легионов. По мере того как ветераны его войска и армии его двоюродного деда возвращались со службы домой, их должным образом обеспечивали земельным наделом и соответственно награждали за заслуги. Срок его нахождения в кресле консула продляли из года в год, а в 27 году до н. э. ему присвоили почетный титул Август, с которым он вошел в историю. В Риме тем не менее его формально и обычно называли по семейному имени или обращались как к princeps – первому среди граждан.

Шли годы, а власть Августа только укреплялась. Сенат наделил его правом на вмешательство в дела тех провинций, которыми он формально управлял (то есть там, где не было никакой потребности в размещении гарнизонов римской армии). Все проголосовали за предоставление ему полномочий трибуна. Его особый статус укрепился и получил формальное признание с присвоением ему звания dignitas, как римляне назвали его; он восседал между двумя консулами после его отставки с того поста в 23 году до н. э., и его предложения в первую очередь рассматривались на заседаниях сената. В довершение всего в 12 году до н. э. он становится главным жрецом – pontifex maximus, – главой официального культа, каким был его двоюродный дед. Формальности республики с их всеобщими выборами и выборами состава сената сохранялись, но Август сам называл, кого и куда следует избирать.

Политической действительностью, замаскированной с помощью такого верховенства, предусматривалось восхождение к господству в кругах правящего класса мужчин, обязанных своим положением цезарю. Но представителям новых элит нельзя было позволить вести себя так, как вели себя представители элит прежних. Относящийся к эпохе Августа доброжелательный деспотизм послужил упорядочению провинциального управления и армии, посредством передачи их в руки послушных людей, чей труд оплачивался за счет казны. Свою роль при этом сыграло к тому же сознательное возвращение к жизни республиканских традиций и праздников. Относящееся к эпохе Августа правительство проявляло большую заботу по поводу нравственного возрождения народа; добродетели Древнего Рима в глазах многих вроде бы оживали снова. Поэта Овидия, воспевавшего удовольствия и любовь, из-за несоответствия пропагандируемых им идеалов любви официальной политике императора Августа в отношении семьи и брака сослали из Рима в Западное Причерноморье, где он провел последние годы жизни. Если к такому официальному аскетизму добавить мир, сохранявшийся практически весь период правления Августа, и великие, притягивающие взор памятники римских архитекторов и инженеров, то заслуженная репутация, относящаяся к эпохе Августа, едва ли вызовет удивление. После кончины Августа в 14 году н. э. его стали обожествлять точно так же, как Юлия Цезаря.

Август хотел, чтобы ему на смену пришел кто-либо из членов его собственного рода. Притом что он уважал республиканские формальности (и эти формальности все чтили с завидной последовательностью), Римская республика превратилась в настоящую монархию. Этот факт наглядно продемонстрировала череда сменявших друг друга пяти членов той же семьи. Единственным ребенком Августа была дочь; его прямым преемником числился приемный сын Тиберий, рожденный его дочерью от одного из трех мужей. Последним из его правивших потомков был Нерон, умерший в 68 году н. э.

Правителям классического мира обычно доставалась нелегкая жизнь. Кое-кто из римских императоров приказывал устанавливать большие зеркала в углах коридоров их дворцов так, чтобы потенциальные убийцы не могли проникнуть через эти коридоры. Сам Тиберий вряд ли умер естественной смертью, и все четыре его преемника погибли от рук наемных убийц. Этот факт представляется важным свидетельством слабости плебейского происхождения Августа. Оно служило источником многочисленных булавочных уколов вельмож сената, который формально продолжал назначать первых магистратов, а также поводов для интриг и заговоров при дворе и в доме императора. И все-таки у сената не оставалось ни малейшей надежды на возвращение власти, так как единственной основой власти всегда служили военные. Если в центре возникал беспорядок, то окончательное решение принимали военачальники. Так произошло во время первой большой вспышки гражданской войны, потрясшей империю в 69 году н. э. – в Год четырех императоров, из которых выделился центурион Веспасиан, бывший далеко не аристократом. Первая магистратура уплыла из рук великих римских семей.

Когда младшего сына Веспасиана убили в 96 году н. э., о его внезапно возвысившемся роде все забыли. Его преемником стал пожилой сенатор Нерва. Он решил проблему наследования, отказавшись от попыток обеспечения естественной династической преемственности. Вместо этого он официально оформил практику усыновления, к которой шел Август. В результате к власти по очереди пришли четыре императора: Траян, Адриан, Антонин Пий и Марк Аврелий, подарившие империи сотню лет достойного правления; этому периоду присвоили (в честь третьего из них) название эпоха Антонинов. Все эти императоры происходили из семей с провинциальными корнями; они послужили доказательством той степени, до которой империя была космополитической в действительности, структурой постэллинского мира Запада, а не просто достоянием, порожденным итальянцами. Усыновление облегчило поиск кандидатов, на которых могли согласиться военачальники, руководители провинций и члены сената, но этот Золотой век закончился с возвратом к принципу родового наследования с императора Коммода, приходившегося сыном Марку Аврелию. Его убили в 192 году н. э. Подобное случилось в 69 году н. э., когда на следующий год на арену вышли четыре императора, поддержанные собственными армиями. В конечном счете верх одержала Иллирийская армия, навязавшая своего полководца. Очередного и последующих императоров тоже назначали военные; впереди ждали тяжкие времена.

К этому времени римские императоры правили подданными на много большей территории, чем та, которой располагал цезарь Август. На севере Гай Юлий Цезарь провел разведку территории Британии и Германии, при этом границу провел по Галлии с каналом Ла-Манш и Рейну. Август вошел на территорию Германии и также поднялся по Дунаю с юга. Впоследствии Дунай превратился в границу империи, но вторжения за Рейн оказались неудачными, и установить границу по Эльбе, как рассчитывал Август, не получилось. Зато в 9 году н. э. серьезный удар пришелся по самоуверенности римлян, когда войско херуского племени во главе с Арминием (в ком немцы последующих поколений увидят своего национального героя) в Тевтобургском лесу уничтожило три легиона. Вернуть отнятые земли и восстановить разбитые легионы больше не удалось, так как численность херусков считалась настолько огромной, что их противник заранее обрекался на поражение. Поэтому херуски больше не появлялись в военных летописях римлян. Восемь легионов остались стоять гарнизонами вдоль Рейна на страже наиболее надежно охраняемого участка границы из-за угрозы, нависавшей с противоположного берега.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41