Одд Уэстад.

Мировая история



скачать книгу бесплатно

Во всех этих монументах нашли наглядное воплощение многоликость и терпимость носителей персидской культуры. Она всегда легко впитывала внешние традиции, и эта особенность сохранится надолго. В Персии не только прижился язык тех, кого завоевали персы, но к тому же, пусть не всегда, их представления. Ведическая и персидская религии сплавились в Гандхаре, где стоял индийский город, названный греками Таксила, но носителями обоих верований, разумеется, были арийцы. В сердцевине персидской религии лежало жертвоприношение, а внимание сосредоточилось на огне. К эпохе Дария самый рафинированный из ее культов эволюционировал в религию, называемую зороастризмом, или дуалистической религией, призванной решить проблему зла с точки зрения борьбы добра с богом порока. О пророке Заратуштре нам известно очень мало, но представляется, что он учил своих последователей поддерживать дело бога света своим ритуальным и высоконравственным поведением; обещалось мессианское избавление, воскрешение мертвых и вечная жизнь после Судного дня. Такое вероучение стремительно охватило население всей Западной Азии, находившейся под властью персов, даже притом, что могло оставаться всего лишь культом меньшинства. Оно сыграло свою роль в становлении иудаизма и восточных культов, у него позаимствуют положения христианства; ангелы христианской традиции и понятие адского огня, который ждал грешника, пришли от Заратуштры.

Говорить о взаимодействии Азии и Европы пока еще слишком рано, но все равно можно привести несколько поразительных примеров взаимного влияния, которым отмечается конец Древнего мира. У нас появляется возможность пометить эпоху. Население всего Старого Света персы обогатили общим практическим опытом. Индийцами, мидянами, вавилонянами, лидийцами, греками, евреями, финикийцами и египтянами впервые правили в составе единой империи, эклектизм которой показал, насколько далеко уже зашла цивилизация. Эпохе цивилизации, воплощенной в определенных исторических субъектах, на Ближнем Востоке наступил конец. Слишком многое стало общим, слишком много слилось в прямых преемниках первых цивилизаций, чтобы дальше служить строительными блоками всемирной истории. Индийские наемники воевали в составе персидских армий; греки воевали на стороне армий Египта. Стиль городской жизни и грамота широко разошлись по всему Ближнему Востоку. Люди жили в городах, рассеянных по большой части территории Средиземноморья. Приемы земледелия и металлургии распространились за пределы данного района планеты, и им предстояло распространяться еще шире, поскольку Ахемениды передавали навыки орошения Вавилона в Центральную Азию и привезли рис из Индии для его возделывания на Ближнем Востоке. Когда азиатские греки созреют для перехода на денежное обращение, в его основу положат шестидесятиричное исчисление Вавилона. База для будущей мировой цивилизации находилась в процессе созидания.

Книга третья
Классический век

Если мерить в годах, то получается так, что больше половины повествования о цивилизации заканчивается около 500 года до н. э.

Мы все еще находимся к этой дате ближе, чем жившие тогда к своим первым цивилизованным предшественникам. Примерно за 3 тысячи или около того лет, разделявших их, человечество прошло долгий путь; какими бы неуловимо медленными ни казались им изменения, происходившие в повседневной жизни, пропасть между Шумером и Ахеменидской Персией с точки зрения качественных перемен выглядит громадной. К VI веку до н. э. важнейший период закладки оснований и ускорения эволюции уже завершился. От Западного Средиземноморья до берегов Китая произошло становление разнообразных культурных традиций. На них взросли неповторимые цивилизации, причем некоторые из них дали достаточно прочные и глубокие корни, позволившие им сохраниться до нашей эпохи. Некоторые просуществовали сотни или даже тысячи лет, постепенно совершенствуя формы бытия. Вклад этих обособленных цивилизаций в общую судьбу человечества за пределами их собственных территорий оценивается весьма скромно, зато они представляют огромный интерес с точки зрения определения границ человеческих способностей.

В своем подавляющем большинстве даже обитатели величайших центров цивилизации проявляли интерес к тому, что лежало вне их сфер, на протяжении как минимум 2 тысяч лет после гибели Вавилона. Разве что иногда народы отвлекались на отражение вторжений врагов. Перед нами открывается мир, в котором содержание некоторых из тогдашних цивилизаций углублялось и переходило в формирование моделей того, чему суждено прийти им на смену. Так выглядела эпоха, названная нами классической. Но не всеми цивилизациями, образовавшимися в начале времен, оставлено классическое наследие, способное сохраниться до нашего времени. Что-то изменилось до неузнаваемости по причине завоеваний, переселений народов или глубокой религиозной ревизии. В Китае признаки классического века, сложившиеся при династии Хань, сохранились за счет неизменности сути китайского государства. В Индии они сохранились благодаря неизменности религиозных воззрений и структуры общества. И в Восточном Средиземноморье сложился классический век, длившийся больше тысячи лет без нарушения его традиции, и намного позже он послужит плодородной почвой для глобального изменения в новейшей истории.

1
Перекраивание Древнего Мира

Появлением новой цивилизации в Восточном Средиземноморье мы во многом обязаны древнейшим традициям народов Ближнего Востока и бассейна Эгейского моря. С самого начала перед нами предстает сплав из греческой речи, семитского алфавита, идей, корнями уходящих в древность Египта и Месопотамии, а также напоминаний о Микенах. Даже после созревания этой цивилизации в ней все еще проявлялось разнообразие источников происхождения. Она никогда не выглядела простой, монолитно цельной, а ближе к концу и вовсе представлялась очень сложной. При всем том, что объединяло эту цивилизацию и придавало ей единство, всегда представлялось сложным делом разграничивать скопление сходных культур в районе Средиземноморья и бассейна Эгейского моря, их размытые ограниченные зоны простирались далеко в пределы Азии, Африки, дикой Европы и Южной России. Даже когда ее границы с ними просматривались вполне четко, на средиземноморскую цивилизацию оказывали влияние носители других традиций и сами многое получили от нее.

Этой цивилизации к тому же удавалось своевременно меняться. Она продемонстрировала повышенную по сравнению с ее предшественниками способность к эволюции. Даже когда внутри предыдущих цивилизаций проходили важные политические изменения, их государственные учреждения оставались по большому счету нетронутыми, зато средиземноморская цивилизация демонстрирует огромное разнообразие переходных политических форм и экспериментов с ними. Если в религиозной и идеологической сферах носители других традиций тяготели к развитию без крутых перемен или послаблений, предпочитая, чтобы цивилизация и религия оставались взаимосвязанными, зарождавшимися и погибавшими одновременно, то средиземноморская цивилизация появляется в условиях язычества и заканчивается, уступая место экзотическому христианству, революционизирующему все и вся иудаизму, которому уготована судьба первой мировой религии. В этом состояло огромное отличие, которое позволило этой цивилизации повлиять на будущее человечества.

Из всех факторов, послуживших формированию данной цивилизации, наиважнейшим можно назвать само место ее возникновения, то есть Средиземноморский бассейн. Он послужил одновременно и истоком, и водосбором; потоки без затруднений скатывались сюда с земель древних цивилизаций, а из этого центрального водохранилища они к тому же поднимались туда, откуда происходили, на север, в дикие земли. Притом что территория Средиземноморья обширна и заселена разнообразными народами, у его бассейна ясно просматриваются общие особенности. Подавляющее большинство его побережий занимают узкие равнины, сразу позади которых поднимаются крутые и замкнутые горные цепи, прорезанные несколькими долинами крупных рек. Обитатели этих прибрежных долин, как правило, обращали свой взор к морскому побережью и на земли, лежавшие за морем. То, что находилось за их спиной, эти народы интересовало мало. Такая география наряду с общим для них климатом служила благоприятным условием для естественного распространения среди предприимчивых народов новых замыслов и методов их претворения в жизнь в пределах Средиземноморья.

Недаром римляне назвали Средиземное море Mare Magnum – Великим морем. Оно представлялось выдающимся географическим фактом их мира, центром классических карт. Его поверхность служила великой объединяющей силой для тех, кто знал, как использовать ее, и к 500-м годам до н. э. мореходство достигло достаточно передового уровня, чтобы заниматься им постоянно, кроме зимних месяцев. По направлениям господствующих ветров и течений определились точные маршруты судов, движение которым придавалось одними только парусами или веслами, но в любую часть Средиземноморья можно было попасть водным путем из любого его уголка. В результате появилась прибрежная цивилизация носителей нескольких языков, на которых народы свободно общались в ее пределах. На ее территории возникли специализированные центры торговли, ведь обмениваться материальными ценностями по морю было легче, но фундаментом хозяйственной жизни оставалось возделывание пшеницы и ячменя, маслин и виноградных лоз, которое велось главным образом для местного потребления. Металлы, которых все больше требовалось для такой системы хозяйствования, можно было завозить извне. Пустыни на юге оставались на месте и не надвигались на побережье, и на протяжении, быть может, тысяч лет народы Северной Африки жили намного богаче, чем живут теперь. На их земле было больше лесов, водоемов, а почва была плодороднее. Того же самого вида цивилизация поэтому появлялась по периметру всего Средиземноморья. Такое различие между Африкой и Европой, которое мы, нынешние люди, считаем само собой разумеющимся, до окончания 500-х годов н. э. не существовало.

Придерживавшиеся политики расширения внешних связей народы этой прибрежной цивилизации создали свой новый мир. Народы цивилизации великой долины не заселяли новые территории, они их покоряли. Такие народы занимались внутренними делами, заботясь исключительно о достижении своих узких целей под управлением местных деспотов. Представителям многих более поздних обществ, существующих в пределах классического мира, приходилось делать то же самое, но с самого начала наблюдается заметное изменение темпа и потенциала их развития, и, в конечном счете, греки и римляне растили кукурузу в России, выплавляли олово из руды Корнуолла, строили дороги на Балканах, а также пользовались специями из Индии и украшали себя шелками из Китая.

Об этом мире нам многое известно, и не в последнюю очередь благодаря тому, что после него осталось богатое археологическое и монументальное наследие. Хотя гораздо дороже для нас тем не менее невиданные до того массивы письменного материала. С ним мы вступаем в эпоху полной грамотности населения. Среди прочих вещей нам встречаются первые настоящие труды по истории; представляющие ценность как великие народные творения евреев в форме сказаний о трагедии вселенского масштаба, разыгрывающейся вокруг хождений одного народа, они имеют весьма отдаленное отношение к истории. В любом случае они тоже доходят до нас через классический средиземноморский мир. Без христианства их влияние ограничивалось бы одним только Израилем; через него мифы, в них изложенные, предстояло на протяжении 400 лет внушать миру то, что мы теперь можем признать определяющей летописью истории, его уже миновавшей. Причем все труды древних историков, важные сами по себе, выглядят всего лишь крошечным разделом всей летописи. Вскоре по прошествии V века до н. э. перед нами предстает первая цельная великая литература, включающая все жанры от драмы до эпопеи, лирического гимна, истории и эпиграммы, хотя то, что от этой литературы сохранилось, представляет собой всего лишь небольшую часть былого величия – семь произведений из ста с лишним пьес величайшего трагика, например. Тем не менее эти произведения позволяют нам проникнуть в разум цивилизации настолько глубоко, насколько это не удавалось в случае с прежними цивилизациями.

Даже для Греции и, разумеется, для других, более отдаленных частей классического мира, письменного документа как такового недостаточно. Не обойтись без археологии, однако литературные источники гораздо познавательнее, так как они полнее, чем какие-либо другие источники древнего прошлого. Написаны они в основном на греческом или латинском языке, двух языках, служивших средиземноморской цивилизации интеллектуальной валютой. Наличие в английском языке, наиболее широко распространенном сегодня из всех языков мира, такого количества слов, позаимствованных из греческого и латыни, представляется само по себе достаточным доказательством важности данной цивилизации и ее преемников. Письменные памятники на этих языках позволили нам узнать подробности о том, что теперь просто называется «классический мир».

Такое название подходит безупречно при одном условии: мы помним, что люди, которые ввели его в обращение, были наследниками традиций, видевшихся им в нем и находившихся, возможно, в плену их допущений. Остальные традиции и цивилизации тоже прошли свои классические этапы. Это значит, что люди осознают в некотором периоде прошлого эпоху, на протяжении которой формируются нормы существования для грядущих времен. Много позднее европейцы должны были пребывать под гипнозом власти и очарования классической средиземноморской цивилизации. Кое-кто из живших при ней тоже думал, будто они, их культура и времена являлись исключительными, хотя такие мысли приходили им по причинам, кажущимся нам теперь малоубедительными. Все-таки их цивилизация выглядит исключительной; то было время энергичных и беспокойных людей, определивших стандарты и идеалы, а также технологию и учреждения, которые сулили радужные перспективы. В сущности, единство, позже распознанное теми, кто восхищался наследием Средиземноморья, было единством сознания.

Неизбежно было не обойтись без весьма анахроничных фальсификаций, внесенных теми, кто позже пытался постичь и использовать классический идеал, а также без романтизации утраченной эпохи. Однако даже после отсева всего этого, когда каноническое прошлое подверглось учеными скептическому исследованию, остается значительный нерастворимый осадок интеллектуальных достижений, с помощью которых эту цивилизацию удается втиснуть в пределы наших умственных границ. При всех сложностях и возможностях превратного истолкования, рассудок представителей средиземноморского классического века поддается пониманию большинства современных людей. «Это мир, – обычно говорят, – воздухом которого мы можем дышать».

В создании этого мира выдающуюся роль сыграли греки, и с них следует начинать наше повествование. Они внесли наибольший вклад по сравнению с другими народами в придание ему динамизма, составили основу его мифологического наследия. Греки со своим поиском совершенства определили, скажем, в европейском контексте это совершенство как таковое, и их достижения трудно переоценить. В этом заключается стержень процесса созидания классической средиземноморской цивилизации.

2
Греки

Во второй половине VIII века до н. э. тучи, скрывавшие Эгейское море с конца бронзового века, начинают потихоньку расступаться. Процессы и события становятся несколько более различимыми. Попадается даже парочка дат, одна из которых представляется важной в истории самоосмысления цивилизации: в 776 году до н. э., согласно сообщениям более поздних греческих историков, состоялись первые Олимпийские игры. Спустя несколько веков греки начнут отсчет истории с этого года точно так же, как мы ведем отсчет от Рождества Христова.

Народ, собравшийся на этот и последующие спортивные праздники того же самого рода, признал тем самым свою принадлежность к одной общей культуре. Его основой служил общий язык; дорийцы, ионийцы и эолийцы говорили на греческом языке. Более того, они делали это на протяжении длительного времени; язык теперь должен был приобрести определение, исходящее от его записи на некоем носителе, что представляется чрезвычайно важным событием, позволяющим, например, регистрацию на письме традиционной устной поэзии, которую, как говорили, сотворил Гомер. Древнейшая дошедшая до нас надпись, выполненная греческими буквами на кувшине, относится приблизительно к 750-м годам до н. э. Она показывает, сколь многим возрожденная эгейская цивилизация обязана народам Азии. Та надпись выполнена адаптированным финикийским шрифтом; греки оставались неграмотными до тех пор, пока их купцы не привезли домой этот алфавит. Похоже, его сначала использовали на Пелопоннесе, Крите и Родосе; возможно, они были первыми областями, населению которых посчастливилось восстановить связи с Азией после древнего средневековья. Факт этот покрыт завесой тайны, и сорвать ее вряд ли удастся, но так или иначе катализатором, ускорившим становление греческой цивилизации, могли быть контакты с народами Востока.

Кем были те общавшиеся по-гречески участники первой Олимпиады? Хотя так до сих пор называют их и их потомков, греками тех людей не называли; это имя их народу присвоили римляне несколько веков спустя. Слово, которым они назывались, звучит как «эллины». Изначально использовавшееся для обозначения захватчиков греческого полуострова Пелопоннес, чтобы отличить их от коренных обитателей, это слово стали применять к разговаривающим на греческом языке народам бассейна Эгейского моря. Им обозначалось новое понятие и новый народ, происходящий из древнего средневековья, и в нем заключалось нечто большее, чем словарное значение. Им обозначалось самосознание новой данности, одной, все еще находящейся в стадии формирования, и той, точное значение которой навсегда останется неясной. Некоторые из говоривших по-гречески племен вели оседлый образ жизни еще с VIII века, и их предки теряются в неразберихе вторжений супостатов бронзового века. Кто-то переселился сюда совсем недавно. Греков среди них изначально не было; они стали греками по прибытии на свое место в бассейне Эгейского моря. Они теперь определялись языком, и с его помощью между ними сплелись новые связи. Наряду с общим наследием в виде религии и мифологии греческий язык служил важнейшим признаком принадлежности к грекам, непреложным и высшим проявлением общей культуры.

Но все равно такие связи с точки зрения политики никогда особой роли не играли. Они вряд ли служили укреплению единства из-за самого театра греческой истории, которая на самом деле относилась не к грекам, а скорее к бассейну Эгейского моря в целом. Предшествовало всему широкое распространение минойского и микенского влияния на заре цивилизации, тем более что практически круглогодично существовала возможность беспрепятственного сообщения по воде между множеством островов и побережий этого моря. Появление греческой цивилизации вообще можно объяснить особенностями географии ее распространения. Прошлое тоже, разумеется, что-то да значило, но минойский Крит и Микены вполне могли оставить Греции меньшее наследие, чем англосаксонская Англия оставила поздней Великобритании. Окружение играло более важную роль, чем история, так как его составляла группа жизнеспособных с хозяйственной точки зрения сообществ людей, общавшихся на одном языке и пользовавшихся легким выходом не только друг на друга, но и к центрам цивилизации на Ближнем Востоке возрастом постарше. Точно так же, как древние речные долины – но по иным причинам, – бассейн Эгейского моря оказался удачным местом для сотворения цивилизации.

Бассейн Эгейского моря греки по большому счету заселили из-за ограниченных возможностей для проживания, которые они обнаружили на материке. Только на очень небольших его клочках плодородие земли и климатические особенности сулили возможность земледельческого изобилия. По большей части земледелие втискивалось в узкие полоски пойм рек, окаймленные каменистыми или поросшими лесом холмами, которые приходилось обрабатывать после окончания паводка; месторождения полезных ископаемых встречались редко, а залежей олова, меди или железа не удалось отыскать вообще. Совсем немного долин спускалось прямо к морю, и осуществлять сообщение между ними обычно представлялось трудной задачей. Все эти географические сложности склоняли жителей Аттики и Пелопоннеса к обращению взоров на земли, лежащие за морем, перемещаться по которому было намного легче, чем по неровностям суши. Тем более разделяли морских соседей расстояния, не превышавшие 65 километров.

Такая тенденция усилилась уже в X веке до н. э. из-за роста населения, когда удобных для земледелия земель стало явно не хватать.



В конечном счете, наступила великая эпоха колонизации; к ее завершению в VI веке греческий мир простирался далеко за пределами бассейна Эгейского моря от Черного моря на востоке до Балеарских островов, Франции и Сицилии на западе и Ливии на юге. Но переселение это продолжалось несколько веков, на протяжении которых кроме демографического фактора следует отметить роль еще несколько важных обстоятельств. В то время как Фракию заселяли колонисты-земледельцы, занимавшиеся поиском свободных земель, остальные греки осели в Леванте или Южной Италии в качестве купцов в расчете либо на потенциальное богатство, либо ради выхода на металлы, в которых они нуждались, но не могли найти в Греции. Некоторые черноморские греческие города возникали там, где можно было организовать торговлю, а другие в местах, где имелся потенциал для занятия земледелием. И при этом торговцы и земледельцы были не единственными миссионерами, занимавшимися распространением греческого уклада жизни и преподаванием греческого языка среди народов, населявших внешний мир. Хронологические записи других стран служат для нас свидетельством появления там греческих наемников начиная с VI века (когда они воевали на стороне египтян против ассирийцев) и дальше. Все приведенные выше факты должны были оставить важные социальные и политические последствия для родины самих греков.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41