Одд Уэстад.

Мировая история



скачать книгу бесплатно

Преобладающий режим, которому суждено было прийти на смену династии Шан в XI веке до н. э., вошел в историю Китая как династия Чжоу. Она сформировалась в виде меньшего царства, платившего дань царям династии Шан, но потом подняла мятеж против более могущественного объединения, когда – согласно китайской традиции – к нему предъявили безрассудные требования. С переходом власти от династии Шан к династии Чжоу в Китае устанавливается шаблон цикличной смены династий: справедливый правитель действует в соответствии с волей Небес и основывает великую династию, которая позже вырождается, и к власти приходят грешники-злодеи. Против такого государства выступает новый праведный правитель, заручившийся волей Небес, и сокрушает его. Так как историю предыдущей династии обычно писали представители династии, пришедшей ей на смену, не трудно себе представить, как с самого начала внедрялся шаблон цикличной смены власти. Что касается свержения правителем Чжоу династии Шан, нам известно о встрече армий двух государств в великой битве при Муе в центральной области Хэнани в 1045 году до н. э. Войско царя Чжоу одержало решающую победу, вероятно, с помощью передовых типов боевых колесниц. «Поле в окрестностях Муе было таким просторным, колесницы из сандалового дерева так блестели, экипажи из четырех воинов так гнали», – сообщает очевидец тех событий. Возможно, правитель царства Чжоу обладал мандатом Небес – это понятие они сами же внедрили, – но передовая военная техника ему совсем не помешала.

Цари династии Чжоу установили в Китае форму государственности, просуществовавшую весьма продолжительное время. Невзирая на существование некоторых других государств, правители которых, с одной стороны, налаживали сотрудничество с Чжоу, а с другой – предпринимали попытки объединиться в борьбе против их господства, эта новая династия стала образцом для любого китайского правительства уже потому, что ее власть сохранялась столь долго (в той или иной степени она существовала до III века до н. э.). Эта династия провела 275 лет в одной и той же столице – городе Фенхао, позже получившем известность под названием Чанань (сегодняшний Сиань), ставшем главной столицей Китая на без малого 2 тысячи лет. Уже при правлении первого поколения династии Чжоу ее цари перенесли свои пределы до самого восточного побережья Китая, создав тем самым намного более крупное государство, какого в этом районе никогда прежде не существовало.

Боцзюэ Чжоу, служивший советником при своем племяннике первом царе Чжоу, сотворил китайский идеал чиновничьего правления, основанного на предоставленном царю мандате Небес. Чтобы его не утратить, царь должен был править справедливо и на благо всего своего государства. Чиновников для такого государства предписывалось готовить на принципах нравственных добродетелей, и они должны были обладать способностями к управленческой деятельности. В интересах упорядочения подготовки чиновников были составлены классические учебники по этике и искусству управления государством.

Представители династии Чжоу демонстрировали одержимость созданием действенной меритократии и придавали такое большое значение бумажной работе, что даже распоряжения о назначении чиновников самого низкого звена исполнялись в трех экземплярах (поэтому нам так много известно о них). Они к тому же постепенно провели ревизию обрядов династии Шан, доведя их до уровня масштабных государственных ритуалов, предназначение которых заключалось в наглядной демонстрации праведности правителя, а также его связей с собственным народом и предками. Такой представляется тогдашняя идеология, которую унаследуют приходящие на смену Чжоу империи и станут пользоваться ею, как своей собственной.

Сам принцип распространять влияние, преподавая уроки праведного правления, тоже возник у царей династии Чжоу. Несмотря на то что правители данной династии увеличили свои владения (расширением границ они занимались как минимум до 771 года до н. э.), их главная заслуга в сотворении Китая заключалась в том, что они изобрели контуры построения цивилизованного правительства. «Древнейшие цари, – говорится в одном комментарии, составленном позже, – позаботились о том, чтобы проявить свои высокие духовные качества, тем самым убеждая дальних соседей войти в круг их единомышленников. Правители многочисленных государств принесли им дары, а их вожди приходили из всех палат и встречали посланцев, как близких родственников». Правители династии Чжоу навязывали свое влияние завоеваниями, но они также обладали способностью добиваться культурного господства, которому предстояло намного пережить их собственную политическую гегемонию.

Это культурное господство нашло отражение в искусстве Чжоу, которое представляется на редкость притягательным явлением. Из архитектуры династий Шан и Чжоу мало что дошло до наших дней, так как здания в то время обычно строили из дерева, а по оформлению склепов трудно составить достоверное впечатление. В результате археологических раскопок городов мы имеем представление о достижениях мастеров тех времен в области массовой застройки; они возвели глинобитную стену одной из столиц династии Чжоу высотой 9 и толщиной 12 метров. Предметов более мелких сохранилось в изобилии, и, судя по ним, мастера во времена династии Шан умели изготавливать изящные изделия, прежде всего керамическую посуду, непревзойденную нигде в древнем мире по красоте. Истоки такого мастерства лежат еще во временах неолита. Почетное место тем не менее следует уступить большой серии изделий из бронзы, которые начали изготавливать на заре династии Шан и после этого уже не прекращали. Ремесло литья жертвенных емкостей, горшков, кувшинов для вина, оружия и треног достигло расцвета в 1600-х годах до н. э. И кое-кто из ученых утверждает, будто технология литья по выплавляемым моделям, обеспечившая возможность новых достижений, в эпоху Шан уже широко использовалась. Бронзовое литье появляется настолько неожиданно и ремесло сразу достигает таких высот, что издавна многие пытаются объяснить это заимствованием данного приема извне. Но каких-либо подтверждений заимствования обнаружить не удается, и наиболее вероятное происхождение китайской металлургии видится в ее развитии в нескольких центрах на территории Китая конца неолита.

В древние времена изделия из бронзы не покидали пределов Китая, по крайней мере, ни одно из них не обнаружили где-либо еще раньше середины 1-го тысячелетия до н. э. За пределами Китая найдено совсем немного древних предметов, к которым китайские творцы приложили руку: например, украсили резьбой камни или покрыли затейливыми и прекрасными сюжетами потрясающей твердости нефрит. Помимо того, что китайцы восприняли от своих диких кочевых соседей, им не только мало чему было учиться у внешнего мира вплоть до относительно дальнего погружения в историческую эпоху, им также не приходило в голову, что представители внешнего мира – если они вообще знали о существовании Китая – хотели чему-то у них научиться.

Эпоха династии Чжоу с политической точки зрения в той или иной степени завершилась к 770-м годам до н. э.; эта династия продолжилась как Восточная Чжоу, почитаемая, но все больше политически несостоятельная. Ее столицу, город Фенхао, разрушили дикие племена. В эпоху Чуньцю («Весен и осеней»), продлившуюся до 480-х годов, наблюдалось постепенное развитие системы сосуществования нескольких царств, которая включала объединенные в союзы княжества, никогда не находившиеся под господством династии Чжоу, но к тому времени перенявшие ее формы и обряды правления. В качестве стержня этой системы служили владения-преемники династии Чжоу, называвшиеся «срединными государствами», или «Чжунго», и со временем это название стало китайским обозначением данной страны. Элита этих государств возложила на себя особую ответственность за сохранение в качестве идеала системы правления, сформированной при династии Чжоу, когда дела у нее складывались вполне благополучно. Притом что эти элиты редко отличались военной мощью, они все равно настаивали на том, что продолжение праведного правления в пределах границ каждого китайского государства является их коллективной задачей. Таким своим поведением они, вероятно, много сделали ради поддержания истинного понятия культурного Китая на протяжении смутных времен, чем государства, получившие известность на китайской периферии.

Хотя народу Китая приходилось учиться жить в условиях вражды государств, длившейся больше 500 лет после краха династии Чжоу, концепцию некоей формы единства удалось сохранить, по крайней мере, на некоторое время путем регулярных межгосударственных встреч и через введение должности ба – главного правителя. Эта своеобразная Организация объединенных наций середины 1-го тысячелетия до н. э. явно возникла из желания предотвратить войну, которая рассматривалась как братоубийственная. Несмотря на регулярные вооруженные конфликты, положение равновесия удалось распространить на остальные части Китая, что – как минимум на протяжении около 200 лет – помогало обеспечивать состояние скорее мира, чем войны. Самое поразительное заключалось в том, что при всей разобщенности территории экономические и культурные достижения развивались и распространялись тогда намного шире, чем прежде.

В середине 1-го тысячелетия до н. э. в Китае наблюдалось значительное увеличение производительности земледелия и скотоводства, за счет которых в скором времени появилась возможность прокормить намного более многочисленное население. Главные прорывы удалось сделать в орошении и совершенствовании обработки почвы, что послужило повышению ее урожайности. Активизировалось общение, а с ним и торговля. Попытки отдельных государств поставить торговлю под контроль более чем возмещались потребностями каждой из территорий, и властям этих государств приходилось составлять протекцию своим купцам. Созданию единой хозяйственной системы к тому же способствовало изобретение чеканки монет. Тогда имели хождение много валют, но доверие к ним шло через центральную китайскую область, так как никто не видел интереса в обесценивании металлических денег. Какое-то время после краха династии Чжоу равновесие сил явно служило сразу нескольким целям. Но к V веку до н. э., когда периферийные державы нарастили свое влияние и пошли на обострение отношений друг с другом, стало ясно, что центру власти больше не удержаться и что наследия династии Чжоу недостаточно, чтобы сохранять хоть какую-то видимость стабильности.

В конце периода «Весен и осеней» в Китае появилось глубокое и стойкое ощущение близости социального и политического перелома. В результате активизировались споры по поводу основ власти и этических норм. Данный период остался в истории Китая как эпоха соперничества «Ста школ», когда странствующие философы переходили от одного покровителя к другому, разъясняя им свои учения. Одним из признаков этого нового явления было возникновение школы писателей, известных как «легисты». Говорят, они предлагали, чтобы законодательная власть пришла на смену соблюдению ритуалов в качестве принципа организации государства; закон должен быть единым для всех, а предписывать его и зорко следить за его исполнением должен один правитель. Своей целью легисты ставили создание богатого и мощного государства. Многим их оппонентам такой подход казался не больше чем циничной доктриной власти, но в несколько последующих столетий легисты добились больших успехов, так как царям, по крайней мере, их идеи пришлись по душе. Эти дебаты продолжались относительно долго. Главными противниками легистов в таких спорах выступали последователи наставника, считающегося самым знаменитым из всех китайских мыслителей, – Конфуция. Это имя философа стало привычным, хотя так его назвали в силу латинизации китайского Кун Фу-цзы, или Учитель Кун. Конфуцию суждено было удостоиться глубочайшего уважения в Китае, недостижимого для всех остальных китайских философов. Все, что он сказал, – или считается, будто сказал, – обусловило взгляды его соотечественников на протяжении 2 тысяч лет, и он заслуживает уважения за яростные нападки, которым подверглось его учение со стороны властей первых постконфуцианских китайских государств в XX веке.

При рождении Конфуцию дали имя Кун Цю, а родился он в мелком княжестве Лу (нынешней провинции Шаньдун) в 551 году до н. э. Так как его отец умер, когда Кун Цю был совсем юным, мальчика воспитывала мать, и, вероятно, учился он на счетовода. Знатный род Конфуция дал Китаю много влиятельных ученых и чиновников, и самому Конфуцию пришлось какое-то время послужить распорядителем амбаров, но на высокие посты в государственном аппарате ему явно не приходилось претендовать. Не найдя правителя, готового воплотить в жизнь его рекомендации по формированию справедливого правительства, он обратился к размышлениям и воспитанию учеников; философ ставил перед собой целью разработку рафинированной и более отвлеченной версии доктрины, которую он считал достойной лечь в основу обычаев, позволяющих восстановить целостность натуры и бескорыстное служение правящему классу. Он был консервативным реформатором, стремящимся преподавать ученикам непреходящие истины древних путей (дао), овеществленных и заглушенных установленным рутиной жизни. Где-то в прошлом, думал он, затерялась сказочная эпоха, когда каждый человек знал свое место и исполнял свои обязанности; своей нравственной задачей Конфуций считал возвращение к тому порядку. Он проповедовал принцип порядка – придание его всему на должном месте в великой гамме повседневности. Практическое выражение этого принципа находим в мощной конфуцианской предрасположенности к содействию институции, способной обеспечить порядок – семьи, иерархии, старшинства, – и должном почтении многочисленных, тщательно распределенных обязанностей между людьми.

Приверженцы учения Конфуция должны были уважать традиционную культуру, высоко ценить хорошие манеры и приличное поведение в обществе, а также стремиться к выполнению своего нравственного долга через безупречное исполнение служебных обязанностей. Незамедлительный успех такого учения проявился в том, что многие ученики Конфуция удостоились славы и мирского признания (хотя сам Конфуций учил отказу от умышленного преследования таких целей, призывая к вежливому устранению в тень). Но значительное достижение Конфуция в более широком плане состояло в том, что позже многие поколения китайских государственных чиновников готовили к службе на предписаниях поведения и правления, им самим же сформулированных. «Умение работать с документами, правильное поведение, преданность и честность». Так звучат четыре заповеди, приписываемые ему в качестве руководства к действию по управлению государственными делами, помогавшие на протяжении столетий формировать отряды надежных, бескорыстных и даже человеколюбивых государственных служащих.

В деле восстановления принципов старины главным моментом Конфуций называл обязанность каждого человека совершенствовать свою личность. Но цивилизованному человеку к тому же требовалось подстраивать свое поведение в общении с другими людьми таким образом, чтобы оно соответствовало заповедям, предписанным древними предками. Во многом точно так же, как позже прозвучит в христианской Библии, Конфуций полагал, что в этом отношении поможет принцип взаимного смысла этики; он сказал: «Не делай другому того, чего себе не пожелаешь». Изучение истории он считал ключом к полному нравственному очищению и совершенствованию умения управлять государством. И точно так же, как он настаивал на преданности делу верховной добродетели, он обращал внимание на прямоту, без которой даже в несчастье не обойтись. Попустительство тем, кто издает неправомерные приказы, ведет к крушению страны. «Мудрый не знает волнений, человечный не знает забот, – говорил учитель Кун, – смелый не знает страха».

Позже к трактатам Конфуция стали относиться с неким религиозным трепетом. Его имя придавало престиж всему, с чем его связывали. Говорили, что он составил сборник произведений, получивших название «Тринадцатикнижие» (Ши-сань цзин), свой окончательный вид принявшее в XIII веке н. э. Подобно Ветхому Завету это «Тринадцатикнижие» представляло собой свод разнообразных древних стихов, хроник, некоторых государственных документов, нравственных поучений и теории ранней космогонии, названной «Книгой перемен». Оно использовалось на протяжении многих веков для формирования поколений государственных служащих Китая и правителей, которые воспитывались на предписаниях, как полагалось, одобренных Конфуцием (параллель с использованием Библии, по крайней мере в протестантских странах, здесь тоже выглядит поразительной). Штамп качества проставлен на данный сборник по традиции, с верой в то, что сам Конфуций составил его, и поэтому в нем провозглашена доктрина, в которой воплотилось конфуцианское учение. Кстати, он стимулировал расширенное использование китайского языка, на котором трактаты «Тринадцатикнижия» написаны, в качестве общего языка интеллектуалов Китая; этот сборник послужил еще одной связью, сплачивающей громадную и разнообразную страну на основе общей культуры.

Поразительно, что за оставшуюся свою жизнь (Конфуций умер в 479 году до н. э.) у этого философа нашлось так мало мыслей о сверхъестественном. В привычном значении слова он не был наставником своей «религии» (чем, вероятно, объясняется значительно больший успех религиозных учителей у народных масс). По сути его занимали прагматические нравственные обязательства, и акцент на эти обязательства он разделял с несколькими другими китайскими наставниками V и IV веков до н. э. Возможно, такая печать тогда была потому так твердо поставлена, что представителей китайской философской мысли явно меньше беспокоила отчаянная неуверенность по поводу окружающей действительности или вероятности личного спасения, чем другие традиции, досаждавшие им больше. Уроки прошлого, мудрость прежних времен и поддержание доброго порядка представляли большую важность в его учении, чем разгадывание теологических головоломок или поиск утешения от рук темных богов.

Но все-таки при всем его великом влиянии и более позднем возведении в статус официального культа Конфуций был не единственным творцом китайской интеллектуальной традиции. На самом деле тон китайской интеллектуальной жизни, возможно, задавался представителями не какого-либо одного учения. Конфуцианство разделяет некоторые положения с другими восточными философскими школами, основатели которых делали упор на созерцательном и отражающем действительность подходе, а не на методическом и познавательном, более знакомом европейцам. Формирование знания через систематическую постановку вопросов перед своим сознанием о природе и масштабах собственных способностей не относилось к особенностям деятельности китайских философов. Это не означает, что они проявляли склонность к фантазиям, поскольку конфуцианство представляет собой исключительно практичную теорию. В отличие от нравственных мудрецов иудаизма, христианства и ислама китайские мудрецы предпочитали думать о происходящем здесь и сейчас, обращаться к прагматичным и светским проблемам, а не к богословию и метафизике.

Период, пришедший вслед за кончиной Конфуция и получивший название эпоха Сражающихся царств, с рубежами около 481–221 годов до н. э., во многих отношениях ознаменовал приход правителей, которые придерживались прямо противоположных принципов, чем те, что проповедовал наш великий мудрец. С эпохой раскола пришло время кровавых вооруженных столкновений, так как система, связывавшая отдельные княжества времен заката династии Чжоу, рухнула. Самые могущественные княжества участвовали в серии войн, в ходе которых возникли государственные образования нового типа, то есть максимально милитаризованные. С милитаризацией государств появилась масса новаторских военных изобретений: дугообразные луки и железные копья, отличавшиеся невиданной до того времени прочностью; формирования пехоты, предназначенные для наступательных видов боя; прошедшая передовую выучку конница, усовершенствованные доспехи и шлемы; была разработана тактика ведения осады, после которой от городов и целых княжеств оставались развалины. Самый наглядный трактат того времени принадлежал кисточке отнюдь не одного из многочисленных философов того периода. Зато увидел свет справочник под названием «Искусство войны», составленный стратегом по имени Сунь-цзы (историчность которого вызывает сомнения).

Принципы Сунь-цзы отличаются внутренним единством и двойственностью внешней направленности. Согласно «Искусству войны»:

«Война – это путь обмана. Поэтому, если ты и можешь что-нибудь, показывай противнику, будто не можешь; если ты и пользуешься чем-нибудь, показывай ему, будто ты этим не пользуешься; хотя бы ты и близко, показывай, будто ты далеко; хотя бы ты и далеко, показывай, будто ты близко; заманивай его выгодой; приведи его в расстройство и бери его; если у него всего полно, будь наготове; если он силен, уклоняйся от него; вызвав в нем гнев, приведи его в состояние расстройства;

приняв смиренный вид, вызови в нем самомнение; если его силы свежи, утоми его; если они у него дружны, разъедини; нападай на него, когда он не готов; выступай, когда он не ожидает».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41