Нора Бекк.

Я вижу твой голос



скачать книгу бесплатно


Жанр «фантастический детектив» – это не отсылка к научной фантастике, может, только самую малость. Ведь никто не знает, что происходит в многочисленных исследовательских институтах, где великие научные умы вот прямо сейчас превращают фантастику в реальность…

Эта странная и почти невероятная история началась со звуков божественной музыки, которая заполнила собой всё пространство вокруг. Увертюра к великой «Кармен» пронизывала тело тысячью маленьких стрел, и это было так сладостно, что она заплакала.

Плакала Лора Оралова, которая слушала любимую музыку в зале оперного театра. Оркестр играл громко и душевно, певцы старались, но в коротких промежутках между сценами, когда музыка уходила на пиано, было слышно, как соседка по ряду тихо и раздражающе бормотала: «Вот, вот, вот». Когда знаменитая прима Ольга Корвенко начала петь хабанеру, не в такт раздался громкий хлопок и голос певицы оборвался. Женский визг раздался через бесконечную секунду полной тишины. Началась паника. Зал заходил ходуном. Оралова слышала крики упавших и затоптанных людей. Через её голову кто-кто перелезал, острый локоть больно заехал в затылок. Она пыталась спросить: «Что случилось?» Но никто не слушал и не отвечал, только один мужчина злобно прошипел: «Чего расселась, дура?! Хочешь тоже на воздух взлететь?!» Из этих слов Лора поняла, что случилось что-то ужасное, но с места не сдвинулась. Минут через десять в зрительном зале никого не осталось, но послышались новые звуки: взволнованные голоса, характерное сопение собак, новые интонации в речи вошедших. «Полиция приехала, надо же, быстро как…»

Смысла двигаться к выходу не было – за ней приедут не раньше, чем через два часа. Она могла бы позвонить, но не хотела лишний раз дёргать Женьку – и так он всё время на подхвате. Лору не очень взволновала сложившаяся ситуация, поскольку она ничего не увидела, а посмотреть, ей-богу, было на что! Кармен-Корвенко вышла на середину сцены и на словах: «У любви, как у пташки, крыль…» взорвалась. Как консервная банка, оставленная на батарее! Ольгу Корвенко разнесло на сотни тысяч капель, и в этом было что-то нереальное. Кровавый снег залепил лица артистов и зрителей в первых рядах. От певицы ни-че-го не осталось. Это было настолько неожиданно и несуразно, что свидетели катастрофы поначалу впали в транс и лишь потом, осознав весь ужас происходящего, валились в обморок, рвались к выходу, кричали. Во всём этом было что-то слишком театральное. Некоторые зрители поначалу подумали о смелом режиссерском решении и чудо-спецэффекте…

Голоса и собаки приближались к Ораловой.

– Гражданочка, я же вам показываю: «На выход, на выход»! Вы что, не видите, что здесь происходит? – услышала она мужской голос.

– Нет, – коротко ответила Лора, и голос осекся.

– Извините, я не сообразил, – голос помягчел. – Вас проводить?

– Да, будьте добры.

И скажите, что случилось?

– Пока ясно одно: погибла Ольга Корвенко.

– Как погибла?

– По словам очевидцев, взорвалась…

– Кто-то бросил гранату? Но не было слышно взрыва, только хлопок какой-то.

– Ничего сказать не могу.

За время этого короткого диалога Лора и её спутник дошли до выхода из театра.

– Вы из полиции?

– Да. Я запишу ваши координаты, хорошо? – Лора продиктовала свой телефон. – Как вы до дома доберетесь?

– У меня есть мобильный. Сейчас позвоню и попрошу, чтобы за мной побыстрее приехали, а пока постою, подумаю.

– О чём это?

– Мне кажется, что я забыла что-то сказать вам, что может помочь, но пока не могу сообразить, что именно.

– Возьмите мою визитку. Меня зовут Вячеслав Павлович Мутовкин. Капитан Мутовкин. Я буду вести это дело.

– Вячеслав Павлович… Очень приятно. Продиктуйте, пожалуйста, ваш телефон, я запомню…

* * *

Евгений Проминец, Женька, появился сразу после ухода Мутовкина. По дороге к своей любимой девушке-очереднушке, как называла всех его пассий Лора, Проминец услышал по радио в машине новость про взрыв в театре и сразу стал набирать Лорин номер, но её сотовый бесстрастно сообщал, что «абонент временно недоступен». Женя запаниковал и на повороте чуть не сбил двух старушек. Когда он увидел одиноко стоящую у театра подругу, то не вышел, а выпрыгнул из машины:

– Лорка! Живая! Зачем телефон отключила? Я же поседел, пока доехал!

– Я сама пыталась тебе набрать, но ничего не получалось. Посмотри… – Она протянула ему трубку.

– Ага, ага… Понятно. Он же разрядился, балда!

– Не может быть, ведь перед выходом только зарядила… Ой, совсем забыла! – она стала рыться в сумке. Конечно, диктофон! Вот, о чём она не рассказала капитану Мутовкину!

Оралова любила музыку беззаветно. Она относилась к меньшей части населения Земли, которое любит классическую музыку, и готова была слушать симфонии, скрипичные концерты и особенно оперу в любом количестве. Иногда она просила друзей покупать ей билеты на оперные спектакли. Окружающие удивлялись, зачем, когда дома есть интернет. И из квартиры выходить не надо: Мария Каллас и Энрико Карузо с доставкой, так сказать. Лора каждый раз терпеливо объясняла, что по-другому воспринимает музыку, когда слушает её вживую, каждый раз обижалась, но потом быстро отходила. Она понимала, что доставляет немало хлопот своим близким. Ведь купить билет – полдела. Надо, чтобы кто-то её сопровождал: отвёз, привёз, выгулял в антракте, довёл до ряда. Она хорошо ориентировалась, но в больших пространствах чувствовала себя неуютно.

Лора Оралова была инвалидом по зрению – незрячей, слепой. Слепота для неё была таким же привычным атрибутом, как рука или нога. Она прекрасно понимала, что не такая, как все, но родители, честь им и хвала, деликатно и мудро подготовили свою дочь к взрослой действительности. Открытие собственной неадекватности не стало для девочки шоковым. Она была готова к большому миру и в детстве развлекалась тем, что слушала звуки. Вот капает кран на кухне. Это всех раздражает. Но Лора превратила раздражение в увлекательную игру: вот так капает вода, попадая на невымытую ложку в раковине, вот так – на губку, так – на замороженную курицу, а вот – на пустой целлофановый пакет. Складывая мозаику из звуков, девочка имела информацию обо всём. С утра она ежедневно провожала, а вечером встречала соседей по подъезду. Знала распорядок жизни каждой квартиры. Могла безошибочно определить, на какой и с какого этажа едет лифт. Когда Лоре исполнилось десять, родители подарили ей диктофон. С этого дня она с ним не расставалась. Мать говорила:

– На ночь-то выключай его, ведь батареек не напасешься!

– Мамуля, а вдруг я пропущу что-нибудь интересное и важное?

– Зачем тебе всё это?

– Это мой мир, – ответила дочка, и мать больше никогда не поднимала эту тему.

* * *

– Поехали, Лорка, поехали отсюда! По дороге всё мне расскажешь!

Женька Проминец был сыном близких друзей семьи Ораловых. Когда-то он был влюблён в Лору. Будучи мальчиком, на всех торжественных совместных сборищах он не мог отвести глаз от маленькой девочки в тёмных очках, которая, как ему казалось, не ходила, а ступала по земле. Женя даже думал, что она заколдованная принцесса, и один раз попробовал расколдовать Лору, поцеловав в щёчку, на что немедленно получил короткий и прямой, не свойственный принцессам удар в нос. Этот случай выбил из Женьки романтический настрой, зато навел на мысль, что и девчонка может быть «классным парнем». Дружба Лоры и Жени перевалила за второй десяток лет, и никто из них не собирался этот счёт прекращать.

* * *

Лоре было уже тридцать два года, но она часто вспоминала свои детские развлечения.

Вот Михаил Александрович спускается на лифте с двенадцатого этажа, как всегда, в семь пятнадцать, девочка каждый раз ощупывала свои наручные часы с выпуклым циферблатом – ни разу не опоздал! Сейчас начнутся ежеутренние мучения с его старенькой тойотой. Эта машина будто специально каждую ночь накапливала силы для борьбы с хозяином. Семья Ораловых жила на втором этаже, и особенно летом, когда все окна были настежь, Лора дословно слышала все ненормативные подробности интимных взаимоотношений Михаила Александровича со своей «ласточкой». Ага, восемь десять, Анька Князева бежит в школу. Живя на десятом, Аня никогда не пользовалась лифтом ни вниз, ни вверх. Она скакала через ступеньки, непонятно как удерживая равновесие. Лора дружила с Князевой, которая была на пять лет младше.

Подруги выросли, но Анька так же каждый день перепрыгивала ступеньки, с той только разницей, что теперь она проделывала это на двенадцатисантиметровых шпильках. Однажды Оралова попросила подругу показать ей туфли, которые издавали такой неимоверный грохот на лестничной площадке. Анька сняла с ноги обувку и всунула в Лорину руку. Лора обиделась, решив, что её разыгрывают, поскольку такое иезуитское приспособление не может надеваться на ноги. В этом ходить нельзя! Недоразумение было улажено, но с тех пор Лора каждый раз с тревогой прислушивалась к Анькиному галопу, боясь, что та свернет себе шею.

Девять утра, спускается лифт. Ах, до чего же сладко сжимается сердце! Несколько месяцев назад в их подъезд переехала семья, в которой было трое детей: две девочки и мальчик Максим. Лора ещё не была знакома со всеми членами семьи, но на Макса она натолкнулась в буквальном смысле. О чём-то задумавшись, девочка отключила свой внутренний радар и не услышала, что в спускавшемся лифте кто-то есть. Двери открылись, она решительно шагнула внутрь и оказалась в сильных объятиях. Семнадцатилетний Максим не мог поступить иначе, поскольку Лора вдавила его в стенку тесной кабины. Тогда она очень испугалась, но, услышав голос предполагаемого насильника, расслабилась. Инцидент был разрешен, они познакомились и посмеялись. Но с этого дня в Лоре открылись неведомые до того ощущения. Она вспоминала невольные объятия Макса, его запах. Что-то внутри сжималось и становилось тепло-тепло. Лора спросила у Ани, как выглядит их новый сосед, на что подруга пожала плечами: ничего особенного. А Оралова подумала: «Зачем спросила? Какая мне разница, как он выглядит?»

День Лоры делился на две части: с десяти утра до четырех дня она занималась с репетиторами по всем общеобразовательным предметам, после этого девочка была предоставлена самой себе и до возвращения родителей с работы занималась пополнением своей звуковой коллекции. Лора всегда была аккуратна и даже несколько педантична. Она тщательно разработала систему, по которой подбирала ноты окружающего её мира. Коллекция делилась на множество подкаталогов. Большую часть кассет занимали «шаги», которые подразделялись на детские (мальчик-девочка) и мужские-женские (по возрасту и состоянию). Также были шаги именные: мама, папа, друзья, подруги, тёти, дяди, племянники. Гордостью коллекции Лора считала «дыхания и храпы». Не раз родители в испуге подскакивали ночью, когда дочь случайно будила их, пытаясь записать звуки сна. Однажды, не сознавая нелицеприятность своего поступка, она засунула диктофон под родительское ложе. Стоны и другие странные звуки, которые Лора услышала наутро, удивили девочку, и она обратилась с естественным вопросом к родной матери, которая была вынуждена посвятить дочь в некоторые подробности физиологических взаимоотношений полов. Лора больше не экспериментировала в спальне взрослых, но зато получила информацию, которая давно её интересовала.

Вся комната Ораловой была уставлена мини-комодиками со множеством выдвижных ящиков, которые были заполнены миниатюрными диктофонными кассетами. Время шло, человечество изобрело диктофоны на чипах. Лора прекрасно знала об этом, несколько раз подумывала об усовершенствовании своего хобби, но каждый раз отказывалась от этого.

– Лор, ну Лор! Как же ты не понимаешь? Ты же такие бабки можешь заработать! Да Голливуд за твои шарканья и хрипы миллионы отвалит! – нудел сосед, недоросль Яська, компьютерный гений.

– Отвали, Ярослав!

Этот разговор происходил уже в сотый раз. Пацан, в отличие от Лоры, даже не подозревал о том, что звуки, которые используются в киноиндустрии, тщательно имитируются огромным количеством специалистов, а не записываются на пленэре. Так что коллекция Лоры была простой забавой по мнению окружающих, но имела большое значения для неё самой, потому что у девочки был секрет. Ну то есть как секрет… Об этом знали все: сперва принимали странную девочку за совсем ку-ку, потом привыкли. А всё дело в том, что Лора была синестетом – человеком, способным воспринимать одновременно несколькими органами чувств то, что большинство воспринимает одним. Вроде бы сложно понять, но можно вспомнить световые симфонии Скрябина, который каждую ноту воспринимал под определённым цветом, или способность Владимира Набокова видеть буквы как цветные картинки. Что уж говорить о простых смертных, для кого каждое слово вызывает определённый запах, а изображения могут иметь свой неповторимый вкус? Таких людей очень много – Лоре повезло, её незрячесть была компенсирована самой природой. Она видела голоса и звуки, поэтому так и любила свою коллекцию. Там, где остальные слышали звук капающей воды, Лора видела серебристую капель, а Макс… Голос и дыхание Макса были прекрасными розовыми шариками. Мир Ораловой был куда интереснее, чем у многих из нас. Эта удивительная способность Лоры выявилась совершенно случайно.

* * *

– Мама! Я что-то вижу.

Обрадованная женщина, в надежде на прозрение дочери, ответила:

– Что, что ты видишь? Окно? Небо?

– Нет, я вижу каждое твоё слово.

– Как это? – пугалась мать, думая, что Лора не в себе.

– Понимаешь, я вижу только тогда, когда что-то слышу.

Через некоторое время девочка разобралась в своих цветовых ощущениях с помощью матери, которая перестала бояться видений дочери. Наоборот, мобилизовав все свои силы, женщина разыскала редких по тем временам специалистов, прочла нужную литературу и, осознав своё материнское счастье, стала заниматься с Лорой, постепенно развивая её возможности.

– Доченька, скажи, что ты видишь? – протягивала она Лоре спелый помидор.

– Твои слова и пятно.

– Ты можешь описать это пятно?

– Ну, оно темнее, чем твои слова, но светлее моей темноты.

– Вот запомни, что это – помидор, он красный.

– Пожалуй, к этому пятну подходит слово «красный».

– Скажи, а сейчас что? – мать протягивала платок такого же цвета.

– Похоже на цвет помидора, – ответила девочка.

– Замечательно, Лорочка, просто замечательно! Значит, ты точно знаешь, что такое красный цвет.

Когда мать поняла, что Лора не только видит слова, но и реагирует на цвет предметов, она окончательно успокоилась. А девочка тем временем стала жить в своём мире цветных звуков. Это было настолько увлекательно, что она подбегала к прохожим на улице с весёлым криком: «Ой, а вы – жёлтые кружочки! Как красиво! А ты – синяя клеточка!» Тогда-то и стали перешёптываться соседи, всё чаще произнося жизнеутверждающее «девочка-то – совсем ку-ку»…

Лора росла и продолжала собирать свою музыку жизни и музыку классическую. Больше всего ей нравилось смотреть «Кармен» Бизе. Таких красивых цветовых переливов она не видела ни в одном другом произведении. Но не всегда можно было выдержать это буйство красок. Оралова давно бы сошла с ума от бесконечных ярких картинок, если бы не научилась их выключать. Трудно представить, как слепой человек может постоянно находиться в цветовом плену – это как если бы часами сидеть, вплотную приблизив глаза к телеэкрану, на котором безостановочно транслируются музыкальные клипы, состоящие из ежесекундно меняющихся картинок. Лоре трудно было слушать рок-музыку, а реп вызывал ужас. Хаотичные вспышки фосфоресцирующих пятен взрывали мозг изнутри. Именно в тот период, когда друзья Лоры повально увлеклись электронной музыкой и она не могла всё время избегать общей компании, она научилась отключать свой внутренний экран и просто слушать.

Сейчас, рассказывая Женьке о происшествии в опере, Лора вспоминала, каким изумительным цветом звучал голос её нового знакомого, Мутовкина Вячеслава Павловича… Про себя она окрестила его Бирюзовым Капитаном и боялась признаться себе, что этот мужчина произвел на неё большое впечатление.

* * *

Капитан полиции Мутовкин, несмотря на многолетний стаж работы в органах, никак не мог привыкнуть к тому, что ему часто приходится заходить в квартиры, в которые никогда не зайдут их хозяева. Вот и сегодня в доме Ольги Петровны Корвенко он почувствовал то старое щемящее чувство, от которого не мог избавиться. Особенно Вячеславу было не по себе от разбросанных личных вещей. Брошенный на диван домашний халат, ещё влажное полотенце, недопитая чашка кофе… Простые атрибуты повседневной жизни, которой уже никогда не будет, действовали угнетающе, иногда до такой степени, что капитан подумывал о смене профессии. Странно, но развороченные трупы женщин и подростков, изощренная жестокость преступников, патологическая психология маньяков не подавляли Мутовкина так, как вон та скомканная салфетка, брошенная на кухонном столе покойной певицей… Капитан наблюдал за работой коллег, обследующих апартаменты Корвенко, и подумал о Лоре Ораловой, которая хотела «помочь следствию». Интересно, чем она может помочь? Тут голос подал его сотовый телефон. Лора Оралова, будто прочитав мысли Мутовкина, сообщила, что у неё есть диктофонная запись, на которой записано всё, что происходило в оперном театре, включая взрыв-хлопок. И рассказала то, о чём хотела тогда, в театре. Капитан слушал, отмечая ключевые слова: «запись», «соседка по ряду», «бормотание»…

– Да, да, спасибо… – отрешенно отреагировал он, поскольку в этот момент на глаза попалась ещё одна деталь уже несуществующей жизни – ноты, на которых рукой покойной Корвенко было написано: «Бессмертная музыка!»

Вячеслав Павлович, заговорив, снова стал живой картинкой. Лора залюбовалась бирюзовой кантатой, не вникая в смысл вопросов.

– Лора Николаевна, вы меня слушаете? – кубики стали больше, светлее и вылетали быстро-быстро, как горошины из трубочки.

– Извините…

Лора простить себе не могла, что выключилась во время оперы. Она не хотела смотреть картинки, она просто хотела послушать музыку. И как же потом пожалела об этом! Ей так хотелось помочь капитану! Вячеслав Павлович, как Ораловой показалось, весьма снисходительно выслушал её рассказ. Сухо поблагодарил, сказал, что пришлет за кассетой сотрудника, и на этом их беседа закончилась.

* * *

Это было самое громкое преступление середины ХХ века. Миланского коллекционера нашли в собственном особняке, изувеченного до неузнаваемости. Украденная ваза, известная как «Бриллиантовый тюльпан», не имела ценности, ибо была бесценна. Стечение обстоятельств – удивительная штука!

Советский инженер Андрей Андреевич Неткач в 1969 году оказался в Милане в командировке. Он не верил своему счастью, и в первый же день, когда официальный визит на автомобильный завод закончился, Андрей вернулся в гостиницу под бдительным оком кэгэбэшника, не очень умело закамуфлированного под квалифицированного советского экономиста, сделал вид, что очень устал и хочет спать, но через час выскользнул на улицу, чтобы насладиться сладким запахом загнивающего капитализма. У инженера не было никаких планов – с детства он мечтал в одиночестве побродить по улицам какого-нибудь заграничного города, посмотреть, как там живут люди, почувствовать себя частью того, неведомого мира. Так и получилось. Неткач обладал стандартной общеевропейской внешностью и, несмотря на тотальный дефицит приличных вещей в СССР, умудрился и по одежде мало чем отличаться от итальянских аборигенов. Ковбойка и джинсы, которые супруга Неткача купила у спекулянтов незадолго до отъезда, позволили Андрею окончательно слиться с толпой. Так он и бродил по улицам Милана, не веря собственному счастью.

Суточных хватило ровно на чашку кофе и небольшой кусок отличной пиццы в открытой кафешке с весёлыми красно-белыми зонтами над пластмассовыми столиками. Английский Неткача был удовлетворительным – сказалось увлечение Beatles и Rolling Stones, что и стало решающим фактором в выборе кандидатуры для загранкомандировки. Поэтому Андрея никто не принимал за русского – скорее за шведа. А он сам как-то не стремился рассказывать, что родом из странной страны под названием СССР. В своей эйфории Андрей не заметил, как оказался на маленькой улочке, которая никак не хотела выводить его хоть куда-нибудь. Пройдя в пятый раз мимо жёлтых подоконников, он огляделся и заволновался – непонятный закоулок сильно отличался от всего увиденного за день. Лоск и ощущение вымытого города пропало. Мощёный тротуар был усыпан омерзительными отходами, захлопнутые ставни усиливали тревогу, одинокий фонарь по яркости соперничал со свечой. И ни души.

Вот тут Неткач запаниковал. В воспаленном мозгу пролетали страшные картины: мечущейся кэгэбэшник, разборки на партсобрании, слова «позор» и «невозвращенец». Тут же привиделась рыдающая жена Соня, укоризненный взгляд отца-фронтовика. В общем, ад в представлении советского инженера. Неткач присел на крыльцо подъезда, над которым не было освещения. Неожиданно рядом с ним остановились двое мужчин. Он хотел уже кинуться к ним из темноты, но темпераментный диалог остановил его. По-итальянски инженер знал лишь несколько музыкальных терминов, но по накалу страстей было понятно, что незнакомцы ведут не дружескую беседу. Вдруг один из мужчин резко выбросил руку вперед – и второй рухнул как подкошенный. Первый бросился бежать. Неткач вышел из своего случайного укрытия и подошел к лежавшему.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4