Нина Запольская.

Амулет plus любовь



скачать книгу бесплатно

ГЛАВА 1. Страна заходящего солнца

Глава, с которой начинается эта история, очень похожая на сказку

и в которой мы познакомимся с её героями – людьми и «людьми пустоты».


Мистер Трелони, сквайр, был уверен: стоит уехать на край света, и все твои невзгоды и даже болезни тебя потеряют.

К тому же Магриб манил его давно: колдуны и чёрные маги, таинственные красавицы и джинны, ковры-самолёты и несметные сокровища влекли его романтическую душу. Поэтому он смело отправился с капитаном Линчем в это путешествие и сейчас, стоя на палубе, с интересом оглядывал окрестности в подзорную трубу.

Шхуна «Архистар» пристала к западному берегу Африки в марте месяце 1742 года, в конце зимнего сезона. На ней бросили якорь в гавани острова Арген, отсалютовали из пушки по всем предписанным правилам и ждали лодку от пристани форта.

К мистеру Трелони подошёл доктор Легг и тоже открыл свою подзорную трубу. Рядом с изящным сквайром высокий и длинноногий доктор смотрелся внушительно.

– Кто сейчас владеет островом, доктор? – спросил сквайр.

– Да кто же его знает, дружище, – ответил тот. – Остров переходит из рук в руки… Голландцы, мы, англичане, и даже проклятые французы – все хотят поучаствовать в торговле золотом и мавританской камедью.

– А ещё, мне говорили, здесь есть колдуны, – мечтательно протянул сквайр.

– Дались вам эти колдуны, мистер Трелони! Хотя, конечно, мы с вами приплыли в неведомое, – согласился доктор Легг. – И Платон – наш единственный компас в этих местах…

Мистер Трелони насмешливо фыркнул носом. Он оторвал трубу от глаза, закрыл её, повернулся к доктору и заговорил быстро, страстно по своему обыкновению:

– Нет, это удивительно, как бывший чернокожий раб, которого мы нашли на брошенном невольничьем корабле, так вошёл в доверие ко всем нам и особенно к капитану! Даже не скажешь теперь, кто он – матрос, вестовой капитана или его лучший друг?

– Да перестаньте, мистер Трелони. Вы просто ревнуете, – стал успокаивать сквайра доктор.

– Я? Ревную? Я вам не дамочка! – Всё больше кипятился сквайр. – А в последнее время Платона вообще не узнать…

– Да, Платон здесь стал совсем молодцом. Вот, что значит вернуться на родину. Вы заметили, как он величественно держится? – спросил доктор.

– Ещё бы! А как только бросили якорь, он свой нагрудный амулет распутал от бечёвок. И амулет без бечёвок и пёрышек оказался металлическим… Из какого-то белого металла, – согласился сквайр и спросил уже совсем другим тоном: – А что это за амулет у него, интересно?

– Молчит, мистер Трелони, ничего не говорит. Вы же его знаете, он о себе ничего не рассказывает, – ответил доктор и добавил: – Тут явно скрыта какая-то тайна.

– Вот и я говорю, что очень необычный матрос наш Платон, – сказал сквайр и задумчиво добавил: – А ещё он – отважен, умён и не раз спасал капитана. Да и всех нас спасал…За что я его и люблю!

Тут он глянул на доктора и воскликнул:

– Но я вам не дамочка, учтите!

– Ну, конечно, дружище, – поспешил согласиться тот.

Скоро со шхуны спустили две шлюпки, и они наперегонки помчались к берегу.

Капитан Линч и Платон первыми высадились на берег и быстро ушли в форт, причём капитан сам, не доверяя Платону, нёс небольшой ящичек-шкатулку. Мистер Трелони с доктором Леггом остались на берегу с матросами и боцманом.

****

Солнце палило. С залива дул ветер, принося некоторую свежесть, но всё же было ужасно жарко.

– Да-а, – протянул мистер Трелони. – Уже так печёт, а что же будет дальше? Летом, например?

Доктор и мистер Трелони побродили по пологому песчаному берегу и даже побросали с него камешки в воду от нечего делать.

– Мистер Трелони, а вы знаете, почему на морском берегу никогда не бывает завалов водорослей и другой нечисти? – спросил доктор: он стоял и любовно глядел на рокочущий прибой, заложив руки за спину.

– Нет… А почему? Уносит опять в море?

– Не уносит, я и сам думал в начале, что уносит. А потом как-то пошёл по берегу наутро после бури… А травы накануне нанесло – ужас. Вот я иду по кромке прибоя – травы уже нигде нет, а только ноги мои в песок, мягко так, проваливаются. Я копнул – а там в песке водоросли… Море их в песок закопало волнами. Подмыло прибоем и песочку сверху насыпало. И опять чисто на берегу.

– Да-а, – согласился сквайр. – Я иногда думаю, что океан – это живой организм. А мы копошимся у него где-то на поверхности. Мешаемся зачем-то.

Так, неспешно разговаривая, они обогнули остров и теперь с интересом поглядывали на близкую Африку: она манила зелёной прохладой, зелень была совсем близко, и над этой свежей, чарующей зеленью сновали стаи птиц.

– А охота здесь, наверное, отменная, – сказал мистер Трелони мечтательно.

– Отличная охота, – подтвердил доктор и добавил: – Вот только никто не охотится.            Увидев вопросительно поднятые брови мистера Трелони, и даже не брови – брови прятала глубоко надвинутая треуголка – а удивлённо глядящие на него круглые глаза, доктор пояснил:

– Это же мангры – заросли таких деревьев. Растут они себе на побережье прямо в морской воде, и неплохо растут, надо сказать, создавая болота, заводи, островки. Сумасшедшие заросли, просто чащи – вот увидите… И кого там только нет: и морские черепахи, и крабы, губки, моллюски. Рыбы – пропасть… Туда пастись антилопы приходят, газели. А уж птиц слетается: тысячи аистов, ибисов, цапель, пеликанов… Аисты и цапли – наши, между прочим, из Англии, и отлично себя чувствуют. С пеликанами дерутся за место ночлега, представляете?

– Не представляю! – выговорил мистер Трелони, глядя на доктора потрясённо.

– И не представите, сэр, – выдохнул доктор, мрачнея на глазах.

– Почему, Джеймс? – мистер Трелони был ошарашен.

– Потому, что туда никто не суётся, – тут доктор перешёл на зловещий шёпот, а вглядевшись в лицо сквайра, добавил ещё более устрашающе: – Крокодилы, Джордж. Видели когда-нибудь?

– Крокодилов? – переспросил сквайр и отрицательно замотал головой. – Нет! Только маленькое чучело.

– Крокодилы, Джордж – это такие зубастые твари. Просто отродья! Тьфу! – стал рассказывать доктор. – Футов двадцать, а то и больше. Вот такой крокодил на моих глазах утащил юнгу Хиггинса. Как кричал бедный мальчик. Его вопли до сих пор у меня в ушах стоят.

– А стрелять? – вскричал сквайр. – Вы пробовали стрелять, доктор?

– Куда стрелять, сэр? – спросил доктор. – Вода мутная, взбаламучена так, что…

Он замолчал, потом убито выговорил:

– Да стреляли, конечно. Только больше с перепугу.

Мистер Трелони потрясённо притих, застыв без движения.

– Да если бы только крокодилы, – начал опять доктор, казалось, он совсем расстроился.

– А кто? Змеи? Львы? Какие-то чудовища? – стал расспрашивать его сквайр.

– Да что там змеи… Хотя и их предостаточно, твою мать, – ответил доктор и пояснил, наконец: – Малярия, Джордж… Малярия, жёлтая лихорадка и другие не менее опасные тропические болезни. Вот что подстерегает ничего не подозревающего моряка в мангровых лесах. Если бы чудовища…

– Ну, вы уж, доктор, скажете, – возразил ему мистер Трелони, потом задумчиво добавил: – Хотя погибнуть от дизентерии я, например, не хотел бы. Уж как-то очень не героически – умереть от кровавого поноса.

– Вот от дизентерии я вам умереть не дам, – оживился доктор. – Вся команда и офицеры по моему настоятельному требованию с сегодняшнего дня приступают к усиленному поеданию чеснока… Вы видели, сколько у кока Пиррета его лежит в трюме? А в Португалии мы запаслись лимонами…

– А я думал – на продажу, – удивился сквайр.

– И на продажу тоже, – ответил доктор.

Они повернули обратно, шли уже в глубоком молчании, глядя себе под ноги, и вскоре вышли к своим шлюпкам.

Настало четыре часа пополудни, и к берегу стали приплывать рыбацкие лодки. Это было красивое зрелище – цветные, очень живописные и даже расписные лодки. Из лодок спрыгивали в воду, чтобы затащить их на берег, такие же цветные живописные мужчины – и докрасна загорелые, и чернокожие, очень усталые, в заскорузлой от соли и рыбьей чешуи одежде.

Они выгружали рыбу, иную тут же рубили огромными ножами, выбрасывая внутренности на песок и вытирая окровавленные руки о штаны. Скоро появились женщины в широких накидках, пришедшие из рыбацкой деревни встречать мужчин, вернувшихся с уловом. Над ними кружили и кричали птицы, они кидались вниз и дрались за каждую рыбину, отброшенную рыбаками, как негодную.

Доктор заметил, что у одной лодки было совсем не весело. Рыбаки, пришедшие на ней, угрюмо сгружали рыбу и с тоской посматривали в сторону деревни. Слушая мистера Трелони, который начал беспечно болтать о чём-то, доктор искоса поглядывал по сторонам. Кок Пиррет накупил рыбы, и матросы грузили её в шлюпку. Было жарко, шумно, но доктору вдруг показалось, что гул голосов стал стихать – по берегу медленно разливалась напряжённая тишина.

Доктор осмотрелся: все повернулись по направлению к деревне и глядели на молодую светлокожую женщину, спускающуюся по тропинке. Ветер играл с её золотистыми неприкрытыми волосами и широким подолом юбки, открывая взглядам загорелые ноги. Она быстро шла, всматриваясь в рыбаков, словно искала кого-то, окликала их, но те отвечали ей скупо, пряча глаза.

– О, господи… Неужто утонул кто-то? – воскликнул кок Пиррет.

Он перестал суетиться с рыбой и, приблизившись к джентльменам, смотрел на рыбацкие лодки из-под руки. Боцман Амиго также напрягся и сдвинул со лба на затылок свой чёрный платок. Он поднял кустистые брови и, глядя на рыбачку, уже приготовился вытянуть вперёд пухлые губы, как всегда с ним случалось в минуты глубокой задумчивости. Мистер Трелони, сощурившись от яркого солнца, повернулся в ту же сторону.

Женщина подошла к крайнему баркасу и заговорила с рыбаком, и вдруг закричала, завыла, упав ничком на песчаный берег под ноги окружающих. Она заколотила по бесчувственному песку руками, заходясь в крике, словно хотела добиться от него сочувствия, но песок был нем, а стоявшие вокруг рыбаки мало чем могли её утешить – у них самих была такая же доля. И ещё неизвестно, чья участь лучше: у погибшего рыбака, который нашёл покой в море, или у них, оставшихся жить на этой жестокой проклятой земле. Рыбачку окружили женщины, подняли её с земли и увели. Расстроенный добряк-доктор, боготворящий женщин, смотрел на них до тех пор, пока не потерял из виду.

А прибой рокотал и шумел неустанно, как и тысячу лет назад.

Скоро к доктору и сквайру подошёл капитан.

– Тут была женщина, её муж утонул… Для неё надо что-то сделать, – сказал доктор, на нём лица не было. – У неё могут быть дети.

– Две маленькие девочки, я уже узнал, – ответил капитан. – Бедняжку зовут Марианна. Я послал Платона передать ей денег, не беспокойтесь, джентльмены.

Мистер Трелони растерянно заспорил:

– Но мы и сами хотели бы с доктором Леггом…

– Я дал много, джентльмены, всё в порядке, – ответил капитан. – Мы больше ничем не можем ей помочь. Да тут ничем и не поможешь… Пойдёмте в гостиницу, я уже снял для нас комнаты.

Джентльмены пошли за капитаном, и всю дорогу доктор Легг потрясённо повторял:

– Но какая красивая женщина! Какие ослепительно голубые глаза. Просто пронзают душу.

Вечером на борт вернулась команда, и матрос Ганн рассказал боцману Амиго, что по рыбацкой деревне пошёл слух: на шхуне «Архистар» сегодня приплыл очень богатый чернокожий принц, а с ним светловолосый очень красивый слуга с голубыми глазами, вооружённый саблей и пистолетами. Пришедший вечером в гостиницу боцман рассказал об этом сквайру. Тот – доктору.

Когда эту новость услышал капитан, он расхохотался и сказал:

– Ну, то, что Платон – «богатый принц», в это ещё можно поверить. И одежда у него не бедная. И вообще – похож! И что я слуга – тоже ладно, пускай. Но почему они говорят, что я «очень красивый»? Вот это вопрос!

Он почесал за ухом и склонил голову на грудь, продолжая посмеиваться – казалось, что эта новость его изрядно развеселила.

Мистер Трелони подумал, что характер у капитана – совершенно непредсказуемый. Никогда не знаешь, что его может удивить, а что он даже не заметит… И потом, капитан, конечно, не красавец, но он – баловень женщин, да и сам ни одну не пропускает. Так что красота тут совсем не при чём.

И поговорив ещё с капитаном о завтрашних планах, сквайр пошёл к себе. Спал он в эту ночь плохо и уснул поздно: стояла жара, конечно, смягчаемая прохладным ветром с океана, который дул через открытые оконные ставни, но на новом месте ему всегда плохо спалось. К тому же у него в ушах стоял крик рыбачки.

Он вспомнил свою жену, своих дочек, повздыхал, перевернулся на другой бок, расслабил лицевые мускулы и только тогда уснул.


****

Африка всегда имела дурную славу. Сахара, эта самая большая в мире пустыня, являлась для путешественников устрашающим препятствием в освоении «Чёрного» континента, поэтому о нём было известно ужасающе мало. А там, где не хватает географических фактов, воображение всегда создаёт пугающие подробности. Поэтому Африку представляли в виде огромной воющей пустоши, заполненной песком и пригодной только для жизни диких зверей и некоторых диковинных человеческих племён.

      Вслед за греческими купцами римляне наладили с жителями африканского континента гарамантами (туарегами) устойчивые торговые связи. Африка давала Риму слоновую кость и овец, свинец и жёлтый мрамор, финики, горы пшеницы, стекло и папирус. Гараманты снабжали римские цирки зверями, которыми в то время была так богата Сахара, и, конечно же, рабами. Добычу гарамантов – львов с леопардами и местных чернокожих жителей – тысячами доставляли на кораблях в Рим, и ко времени падения Рима представители фауны когда-то изобильной Африки уже встали на путь вымирания. Однако римские войска, как это зачастую и бывает с завоевателями, затронули только край этого континента: Рим удивительно мало знал о самой Африке.

После падения Римской империи интерес европейцев к внутренним районам Африки надолго угас: римские акведуки высохли, поля и города опустели. Настало время арабских завоеваний – ведь европейская повозка, движимая волами, не преодолевала и четверти того расстояния, которое за день проходил верблюд.

В Средние века арабские купцы имели тесные контакты с племенами и государствами Западной и Восточной Африки, и там быстро распространился ислам. Поэтому для европейцев-христиан исследования внутренних районов континента были сильно затруднены: воинственные кочевые племена грабили их караваны, а самих христиан убивали. Европеец мог пересечь Сахару только с согласия крайне подозрительных и религиозно-фанатичных погонщиков верблюдов. И оказалось, что в середине ХVIII века учёные европейские сообщества были более осведомлены о ледяных просторах арктической Канады, чем о Магрибе – землях Северной Африки, лежащих к западу от Египта.

«Ал-Магриб», так называли эти земли арабские народы, что в переводе с арабского означает «Запад», то есть, «страна, где заходит солнце».

****

Капитан почувствовал, как у его ног заскрипел и прогнулся матрас, и моментально привстал с пистолетом в вытянутой руке, выхваченным из-под подушки: как все моряки, он умел просыпаться быстро. Перед ним сидела девушка с золотистыми, распущенными по плечам, волосами. Капитан спросил:

– Кто вы такая? И как вы ко мне попали?

Нежная улыбка на лице девушки сменилась возмущением. Она вскричала:

– Нет, зачем эти ненужные вопросы? Зачем обязательно надо всё испортить? Я тебе завтрак в постель принесла, между прочим!

Она вскочила с кровати и, запахнув полы пеньюара, застыла у изножия. Её бирюзовые глаза пылали негодованием.

– Нет, надо обязательно спросить… Кто-о вы? Как ко мне попа-али? – заворчала она и выпалила: – И, между прочим, это ты ко мне попал! А я здесь живу!

Капитан огляделся. Он, в самом деле, находился в незнакомых покоях, удивительно прохладных и пустых. Из мебели здесь стояла только огромная кровать, совсем простая, обтянутая кожей. Одну стену полностью скрывали драпировки, через которые – он готов был поклясться в этом – пробивался дневной свет, как если бы никакой стены вообще не было.

Капитан покосился на девушку, потом на поднос, стоявший у него в ногах. Поднос был уставлен золотой мавританской посудой и фруктами.

Капитан сел. Спросил виновато:

– А кофе ещё горячий?

Девушка заулыбалась и перекинула рукой волосы со спины на правое плечо.

– Так и думала, что ты любишь кофе, – довольно сказала она.

Тут капитан её узнал и потрясённо выговорил:

– Но я же вас знаю! Вы – рыбачка Марианна! Ваш муж утонул сегодня…

Девушка в смятении глянула в сторону, и в её руках оказался вдруг хвост. Она закрутила в тонких пальцах его пушистую ухоженную кисточку. Заговорила невнятно:

–Да, он утонул… Такое горе. Я его любила.

Капитан, не отрываясь, смотрел на неё: Марианна закусила губу и, кажется, полностью погрузилась в свои переживания. Он осторожно уточнил:

– Что это у вас? Кажется – хвост?

Она как очнулась, заулыбалась виновато. Хвост в её руках пропал.

– Прости, дурная привычка, – прошептала она, извиняясь, и тут же восторженно просияла: – Но ты не удивлён?

Она заморгала густыми ресницами, прогоняя навернувшиеся слёзы.

– Нет, не удивлён, я же сплю, – объяснил капитан и тоже заулыбался. – Мне всегда снятся странные сны, я уже привык… Давайте кофе пить!

– Я сразу поняла, что ты классный, когда получила от тебя деньги, и так много, – сказала она. – Можешь продолжать говорить мне «ты»…

Марианна опять села у него в ногах, взяла в руки кофейник и наполнила чашку. По покоям поплыл густой аромат кофе. Она протянула ему чашку, а когда он принял её, стала поправлять складки пеньюара, явно стараясь обратить на себя внимание.

И капитан сказал:

– Этот лазурный цвет пеньюара бесподобен. И очень идёт твоим голубым глазам. И золотым волосам… Ты бесподобна и необыкновенно красива.

Марианна заулыбалась и ответила:

– Твои голубые глаза бесподобнее, милый.

Она замолчала, явно ожидая от него ответных слов или действий.

Но капитан отставил чашку, встал с кровати, подошёл к занавескам и заглянул за них. Да, как он и думал, за занавесками была не стена, а оконный проём и ясный солнечный день, а вдали виднелся огромный каменный парус, который вырастал из моря, синего и сверкающего на солнце.

– Что это там, вдали? – спросил он удивлённо.

– Бурдж-ал-Араб. Арабская башня, – ответила она.

– Твой дом на горе?

– Нет, он в другой башне, которая называется Бурдж Халифа. Потом ты всё узнаешь и поймёшь…

В ответе Марианны прозвучали нотки раздражения. Она глянула на него нетерпеливо и втянула воздух ноздрями. В её руках опять появился хвост, потом щётка для волос. Она принялась расчёсывать кисточку на конце хвоста нервными движениями изящных рук.

– Не злись. Я уже иду, – сказал капитан и пошёл к ней.

Она смотрела на него со странным выражением отчаяния на лице. По её прежнему поведению, по нервному терзанью кисточки хвоста он ожидал от неё буйства страсти, порванных в клочья одежд и жгучих стонов. Ничего этого не было. Наоборот, она поразила его своей ласковой и какой-то даже простодушной нежностью.

Когда он приблизился к кровати, она протянула к нему руки и сказала вдруг:

– Миленький мой, сладенький мой…

И эти слова потрясли его до бесконечности – сердце у него остановилось и пропустило удар, а потом забилось часто, тяжело, с лихорадочным всхлипом. Он взял её руки в свои и принялся целовать ладони, запястья, с каждым поцелуем погружаясь в жаркое беспамятство. Она вырвалась и нетерпеливо распахнула полы пеньюара, и он стал целовать её в грудь, в шею, в тёплую впадинку ключицы, шепча на ухо слова, которые он сам тут же забыл, но которые готов был повторять ей снова и снова до самой смерти.

Потом губы её, волнующие, алчные, стали искать его жёсткие обветренные губы, а язык стал искать его язык, и капитан уже не мог ей ничего говорить, но каждая клеточка его тела рвалась к ней, чтобы стать ещё ближе, а по коже полз сладкий холодок, потому что одежды на нём и на ней уже не было. Они обнялись и упали на постель, и на подносе загремела золотая посуда, разлился кофе, и рассыпался красными ягодами виноград, и тогда он вдавил своим членом её распахнутые бёдра в эту сочную виноградную мякоть.

И настала вечность их слитного дыхания и биения сердец в унисон.

И давил он виноградные ягоды, стараясь не повредить их косточки, чтобы не стало вино горьким.

И помогала она ему своим задом и своими руками.

И было им сладостно друг с другом, потому что они делали вино, пьянящее, как сама смерть, и древнее, как само время.

****

Второй раз капитан проснулся, когда к нему в дверь постучали.

Платон принёс его туфли. Сказал при входе, и его чёрное красивое лицо осветилось обычной радостной улыбкой:

– Я уже был на корабле…

      Капитан опять повалился на кровать: всё его тело было наполнено мучительной истомой, словно он всю ночь вместе с матросами разгружал трюм. Тут он вспомнил свой сон и заулыбался, неясно хмыкнув. Он стал перебирать подробности ночного видения – Марианну и всё, что произошло потом между ними – и улыбка его становилась всё счастливее. Платон прошёл к окну, распахнул его и теперь ходил по комнатке, собирая вещи, разбросанные капитаном накануне…

  В сегодняшнем сне Марианна тоже собирала вещи с ковра, пока он отдыхал. Только делала она это голая… Ходила и нагибалась за вещами, а он ей их лениво бросал. А она нагибалась, а потом встала на четвереньки, повернувшись к нему задом. Красивым круглым задом. И перед его лицом развернулась зудящим розовым цветом её влажная нежная мякоть – лакомая сердцевина щедрого, но изысканного плода. Боже, тут он уже не выдержал, вскочил с постели, и кинулся к ней! Опять кинулся!..



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное