Нил Шустерман.

Бездушные



скачать книгу бесплатно

Он решает подождать ещё час и только потом что-то предпринимать. В отличие от Коннора, Лев не умеет включать автомобильный двигатель путём соединения проводков напрямую. Собственно, управлять он тоже не умеет, хотя и проделал это один раз, с сомнительным успехом. Ничего не поделаешь, придётся добираться в Огайо «зайцем»; из чего следует, что он должен отправиться в город и найти грузовик, или автобус, или поезд, идущий в нужном направлении. В любом случае, это серьёзный риск. Он нарушил судебное постановление о домашнем аресте, то есть, фактически находится в бегах. Если его поймают, последствия могут быть весьма плачевными.

Лев никак не может решиться оставить Коннора на произвол судьбы, и тут в разгар его метаний на свалку заявляется посетитель. Прятаться бесполезно – его увидели сразу же, как только машина остановилась и из неё вышла женщина. Вместо того чтобы пуститься наутёк, Лев спокойно забирается в трейлер и шарит по ящикам, пока не находит подходящий нож: достаточно внушительный, чтобы нанести чувствительный урон, но не слишком большой – чтобы его можно было спрятать под одеждой.

Лев никогда в жизни ни на кого не нападал. Впрочем, как-то случилось, что он в дикой ярости пригрозил одной супружеской паре бейсбольной битой77
  Автор ошибся: Лев грозил родителям СайФая лопатой.


[Закрыть]
. Они отдали своего сына на разборку, и часть его мозга вернулась к ним в теле другого мальчика, умоляя родителей о прощении.

Но сейчас совсем другое дело, говорит себе Лев. В настоящий момент речь не о праведном негодовании, а о выживании. Он решает воспользоваться ножом только для самообороны.

Выйдя из трейлера, Лев задерживается на порожке у двери, потому что знает: так он кажется выше ростом. Гостья стоит шагах в десяти, переминаясь с ноги на ногу. На вид ей лет двадцать с небольшим; высокая и чуть-чуть полноватая. Лицо покраснело от солнца, наверно, потому что она разъезжает в кабриолете – старом «тандербёрде» , техническое состояние которого слишком плачевно для автомобиля, считающегося классикой. На лбу у девушки ссадина.

– Это частная собственность, – набравшись наглости, заявляет Лев.

– Не твоя, – возражает гостья. – Здесь хозяин Вуди Биман, но он уже два года как помер.

Лев вдохновенно врёт:

– А я его кузен. Мы унаследовали это место. Папа сейчас в городе, нанимает погрузчик, чтобы убрать весь этот хлам и очистить территорию.

Но гостья вдруг произносит:

– Коннор не говорил, что это ты. Сказал, что здесь у него друг. Он должен был сказать мне, что это ты!

Кажется, врать дальше нет смысла.

– Вас послал Коннор? Где он? Что произошло?

– Коннор говорит, чтобы ты уходил без него. Он останется у нас, в Хартсдейле.

Я никому не скажу, что видела тебя здесь. Так что ты можешь уходить.

Тот факт, что Коннору удалось передать ему сообщение, немного успокаивает Льва. Но само сообщение какое-то бессмысленное. Это явно сигнал тревоги. Коннор в беде.

– У кого это – «у нас»?

Гостья качает головой и ковыряет землю носком туфли, как маленькая.

– Нельзя рассказывать. – Она вглядывается в Льва, щурясь на солнце. – А ты всё ещё можешь взорваться?

– Нет.

Девушка пожимает плечами.

– Ну да, конечно. Ладно, я обещала передать тебе, я и передала. А сейчас мне нужно идти, пока брат не обнаружил, что меня нет. Приятно было познакомиться, Лев. Ты же Лев, правда? Лев Колдер?

– Гаррити. Я сменил фамилию.

Она одобрительно кивает:

– Понятно. Ясное дело, тебе не хочется иметь ничего общего с семьёй, которая вырастила тебя, чтобы отдать на разборку. – Девушка поворачивается и решительно топает к машине.

Сначала Лев собирается устремиться за ней, сказать, что он тоже хочет остаться в Хартсдейле; но даже если девушка и поверит ему, в автомобиль лучше не соваться. С Коннором неладно; не хватает ещё и ему, Льву, влипнуть в неприятности по своей собственной глупости.

Вместо этого Лев торопится к старому школьному автобусу и забирается на капот, потом на крышу, лавируя между проржавевшими насквозь участками. С этого наблюдательного пункта он видит, как взметается пыль из-под колёс «тандербёрда», пока машина не сворачивает налево на асфальт. Лев провожает её взглядом до того момента, когда она исчезает по направлению к Хартсдейлу. Теперь юноша может отправиться в городок и бродить по улицам, пока не найдёт приметный автомобиль.

Может, Коннор и хочет, чтобы Лев ушёл без него, но Коннору следовало бы лучше знать своего друга.

•••••••••••••••
ПЛАТНАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ РЕКЛАМА

Моя бабушка не любит говорить об этом, но она помнит времена, когда на улицах горели автомобили, а решётки на окнах не обеспечивали безопасности. Она помнит, как дикие подростки терроризировали окрестности, и никому не было от них спасения.

И вот теперь история повторяется. Параграф-17 выпустил на улицы тысячи неисправимых семнадцатилетних хулиганов и установил серьёзные возрастные рамки, которых должны придерживаться родители, решившие отдать детей на разборку.

На прошлой неделе одного мальчика в моём квартале закололи ножом по дороге в школу. Боюсь, я могу оказаться следующим.

Звоните и пишите вашему представителю в Конгрессе уже сегодня! Скажите ему, что выступаете за пересмотр Параграфа-17. Сделайте улицы наших городов безопасными для таких детей, как я!

– Спонсор: «Матери против плохого поведения».
•••••••••••••••

Лев пускается на разведку. Стоит обжигающая жара. Он прячет лицо, но смотрит в оба. «Тандербёрд», как заметил наблюдательный юноша, был грязен – значит, стоит не в гараже, а на всех ветрах; вот только Хартсдейл, в отличие от большинства американских городов, кварталы которых представляют собой более или менее ровные квадраты, оказался крысиным лабиринтом, и систематическое прочёсывание улиц здесь – задача не из лёгких.

К двум часам пополудни Лев доведён до такого отчаяния, что решается на контакт с местным населением. Набравшись духу, он заходит в магазин при заправке и покупает бейсболку и пачку жевательной резинки. Шапку он напяливает так, чтобы как можно больше прикрыть лицо, а несколько пластинок резинки жуёт до тех пор, пока не уходит весь сахар, после чего налепляет жвачные валики на верхнюю и нижнюю дёсны. Это изменяет форму его рта, но лишь слегка, в рамках нормального. Возможно, страх быть узнанным доходит у Льва до паранойи, но, как говорят беглецы, «лучше поберечься, чем под нож улечься».

Утром он проходил мимо «Соника» – кафешки, в которой симпатичные официантки на роликах развозят заказы по парковке. Если кто и знает все автомобили в этом захолустье наперечёт, то это девчонки из «Соника» . Вот туда он сейчас и направляется.

Лев подходит к окошку для пеших покупателей и просит бургер и слаши88
  Напиток из колотого льда и фруктового сока.


[Закрыть]
, пытаясь говорить с южным акцентом. Немного перестарался – такое впечатление, что он откуда-то с очень далёкого Юга, а не из Канзаса, но это лучшее, на что он способен.

Получив свой заказ, Лев присаживается у стола снаружи и вперяется глазами в девушку-официантку, сидящую за соседним столом. Та строчит эсэмэску, пользуясь перерывом между заказами.

– Привет, – говорит Лев.

– Привет, – отзывается она. – Жарища, да?

– Ещё пяток градусов – и у меня на ладони можно будет яичницу жарить.

Это замечание заставляет девушку улыбнуться и взглянуть на собеседника. Лев легко разгадывает её мысли по тому, как меняется выражение её лица: «Нездешний. А он ничего. Хотя слишком молодой. Дописать эсэмэску» .

– Ты не могла бы мне помочь? – спрашивает Лев. – Вчера я тут видел одну машину с надписью «продаётся» – стояла припаркованная на дороге; а сегодня не могу её найти.

– Так может, продана? – предполагает она.

– Надеюсь, что нет. Ты понимаешь, я через пару месяцев получу права. Ну и надеялся забрать себе этот «тандербёрд». Зелёный кабриолет. Знаешь?

Она ещё несколько секунд жмёт на кнопки, потом отвечает:

– Единственный зелёный кабриолет в округе у Арджента Скиннера. Если он его продаёт, то, должно быть, у него совсем плохи дела.

– А может, он собирается купить что-нибудь получше. Она издаёт скептический смешок, и Лев изображает завлекательную улыбку своими слегка подпухшими губами. Девица некоторое время пересматривает свои выводы относительно Льва, но в конце концов решает, что даже несмотря на водительские права паренёк для неё слишком юн.

– Он живёт на Сагуаро-стрит, – говорит она, – в двух кварталах от «Королевы сливок»99
  Dairy Queen – сеть кафе-мороженых.


[Закрыть]
.

Лев благодарит её и, прихватив бургер со слаши, пускается в путь. Если создастся впечатление, что он чересчур нетерпелив, это лишь сыграет ему на руку.

Сегодня утром он уже проходил мимо «Королевы сливок» , так что точно знает, куда идти. Вот и нужный угол… Но вдруг Лев слышит шум, которого никак не ожидаешь в таком забытом Богом месте, как Хартсдейл – ритмичный грохот вертолётных лопастей.

Вертолёт ещё не прибыл, а на улицу уже стремительно въезжает вереница полицейских экипажей. Сирены не включены, но скорость говорит сама за себя. Да тут не меньше десятка машин! Инспекторы по делам несовершеннолетних, и чёрно-белые дорожно-патрульные, и автомобили без опознавательных знаков. Вертолёт начинает описывать круги теперь уже прямо над головой, и у Льва холодеет в солнечном сплетении.

Он не следует за машинами; боясь быть замеченным, Лев подбирается к месту действия с проулка, прокладывая путь по задним дворам. И вот он смотрит между досками штакетника на неухоженный дом в фермерском стиле, который, по всей видимости, силы блюстителей порядка собираются взять в кольцо.

Дом, на подъездной дорожке которого стоит зелёный «тандербёрд» с откидным верхом.

6. Коннор

Утром того же дня Арджент спускается в подвал с телевизором и вставляет вилку в розетку, к которой подключена болтающаяся под потолком одинокая лампочка.

– Прямо квартира со всеми удобствами! – жизнерадостно возвещает он Коннору.

Должно быть, Арджент смотрел скверное «мыло» и рекламу всю ночь напролёт, потому что просыпается он поздно – Грейс уже успела передать Леву сообщение и вернуться обратно.

Сейчас, спускаясь в подвал за спиной брата, Грейс подаёт пленнику тайный знак: ведёт рукой вдоль рта, словно закрывая его на «молнию» .

Маленький телевизор ловит слабый беспроводной сигнал из дома, так что пытаться что-либо по нему смотреть – только нервы портить.

– Я придумаю, как его наладить, – обещает Грейс.

– Спасибо, Грейс, я был бы очень признателен. – На самом деле Коннору телевизор до лампочки; главное – показать Грейс, что он ценит девушку больше, чем её родной брат.

– А на фиг, – вмешивается Арджент. – Чтобы смотреть видео, не нужны ни сигнал, ни кабель.

По расчётам Коннора, он в плену уже около суток. Хорошо, если Лев двинулся дальше без него. Лавка антиквара неподалёку от старшей школы в Акроне, где они разлучились в первый раз. Этих сведений Леву должно быть достаточно для поисков.

Арджент, позвонивший на работу и сказавшийся больным, проводит первую половину дня, демонстрируя Коннору свои любимые видики, свою любимую музыку, словом, выкладывает ему всю душу.

– Ты отстал от жизни, – разглагольствует Арджент, – значит, надо просветить тебя насчёт последних тенденций.

Как будто Коннор последние два года под камнем пролежал, честное слово.

Киношные интересы Арджента склоняются в сторону насилия. Его музыкальные увлечения тяготеют к диссонансам. Коннору довелось видеть столько реального насилия, что поддельное его больше не увлекает. Что до музыки, то отношения с Рисой значительно расширили его горизонты.

– Как только выпустишь меня из этой ямы, – обещает Коннор своему тюремщику, – я познакомлю тебя с такими банд… бэндами, что сдохнешь.

Арджент помалкивает. Со вчерашнего дня Коннор роняет по временам замечания о том, чем бы они могли заняться вместе. В смысле, как приятели. Коннор подозревает, что какие бы временные рамки ни наметил Арджент для «обращения» своего пленника в друга, поворотный пункт, судя по всему, ещё не достигнут. До этого момента всё, что бы Коннор ни сказал, будет казаться подозрительным.

Арджент уходит по каким-то делам, оставив пленника на попечении Грейс; и та тут же приносит пластиковую шахматную доску, расставляет фигуры.

– Ты же умеешь играть, правда? – спрашивает Грейс. – Просто называй ход, и я передвину фигуру.

Коннору эта игра знакома, правда, у него никогда не доставало терпения научиться стратегии. Однако он не станет отказывать Грейс.

– Классическое начало Каспарова, – сообщает она после четырёх ходов. Вся её низкокортикальность куда-то вдруг подевалась. – Но оно ничто против сицилийской защиты.

Коннор вздыхает:

– Только не говори мне, что тебе вживили Невро-Ткань.

– Чёрта с два! – гордо произносит Грейс. – Мозги у меня самые что ни на есть свои собственные. Просто я хорошо играю в разные игры. – И она за какие-то несчастные пять минут растирает Коннора в порошок.

– Прости, – говорит Грейс, устанавливая фигуры для второй партии.

– Никогда не извиняйся за победу.

– Прости, – повторяет Грейс. – Не за победу, а за то, что я за неё извинилась.

В течение следующей игры Грейс досконально анализирует каждый ход, растолковывая Коннору, как он должен был пойти и почему.

– Ты только не волнуйся, – говорит она, съедая Коннорова ферзя слоном, невинно прятавшимся у Коннора прямо перед глазами. – Морфи тоже допустил такой промах в партии с Андерсоном и всё равно выиграл.

Коннору не везёт так, как Морфи. Грейс опять размазывает его по стенке. Собственно, он был бы разочарован, если бы этого не случилось.

– Кто научил тебя так играть?

Она пожимает плечами.

– Да просто играла против своего телефона, всё такое. – Помолчав, она добавляет: – Я не могу играть с Арджентом. Когда я выигрываю, он бесится, а когда он выигрывает, то злится ещё больше – понимает, что я поддалась.

– Ещё бы ему не понимать, – бурчит Коннор. – Только не вздумай поддаваться мне!

– Не буду! – с улыбкой заверяет его Грейс.

Она уходит и возвращается со старомодной доской для трик-трака1010
  Эту игру в России обычно называют «нарды» .


[Закрыть]
. Этой игры Коннор не знает, значит, Грейс предстоит его научить. Объяснения даются девушке нелегко, но её собеседник быстро схватывает суть.

Они проводят уже вторую партию, когда возвращается Арджент и одним пальцем ударяет по доске. Та схлопывается, коричневые и белые шашки разлетаются во все стороны.

– Чего ты привязалась к человеку! – напускается он на Грейс. – Не нужны ему твои дурацкие игры!

– А вот и нужны, – возражает Коннор, сопроводив свои слова дружеской улыбкой, ради которой ему приходится собрать все свои душевные силы.

– Не-а. Грейс просто хочет выставить тебя глупее, чем она сама. А вообще – ну ни на что не годна, тупица. Как-то были в Лас-Вегасе, так она ни разу не выиграла.

– Карты считать – это не моё, – надувшись, ворчит Грейс. – У меня только стратегии хорошо получаются.

– Фиг с ним, у меня тут кое-что получше, чем настольные игры. – И Арджент показывает Коннору старинный стеклянный бонг1111
  Бонг – большая стеклянная трубка для курения марихуаны или гашиша, род кальяна. Похожа на химическую колбу с носиком-мундштуком.


[Закрыть]
.

– Арджи! – пугается Грейс. – Это же прадедушкин кальян! Не трогай!

– Это ещё почему? Он теперь мой. Чего развопилась?

– Но это же старина!

– Старина уже давно в гробу, – возражает Арждент, опять понимая всё на свой лад. На этот раз Коннор его не поправляет.

– Хочешь курнуть транка? – спрашивает Арджент.

– Я в своей жизни уже натранкился по самое не могу, – отзывается Коннор. – Не хватает ещё курить эту дрянь.

– Э-э, нет, вот увидишь – когда куришь транк, эффект совсем другой! Тебя не вырубает, а… заворачивает.

Он достаёт красно-жёлтую капсулу – из тех, что используют в транк-дротиках, с самым слабым действием – и кидает её в колбу, куда уже напихана изрядная порция каннабиса.

– Да давай, тебе понравится! – говорит он и поджигает смесь.

Коннор в своё время отдал дань подобным забавам – давно, ещё до того, как попал под раздачу. С тех пор, как за ним стали охотиться власти, у него появились забавы повеселей, и они отбили ему вкус к дури.

– Я не буду.

Арджент вздыхает:

– Ладно, придётся признаваться. Понимаешь, я всегда фантазировал о том, как транканусь вместе с Беглецом из Акрона и мы с ним пойдём нести всякую глубоко духовную хрень. Ну вот, ты здесь, так что давай!

– Арджи, мне кажется, он совсем не хочет это курить!

– Не твоё дело! – отрезает Арджент, даже не взглянув на сестру. Он затягивается из бонга, потом суёт мундштук Коннору в рот и зажимает ему нос, так что пленнику ничего не остаётся, как втянуть в себя дым.

Физиологическая реакция не заставляет себя ждать. Через несколько секунд Коннору начинает казаться, что его уши скручиваются трубочками. Голова кружится, а земная гравитация, похоже, несколько раз меняет своё направление.

– Ну как?

Коннор не удостаивает подонка ответом. Вместо этого он бросает взгляд на Грейс, беспомощно сидящую на мешке с картошкой. Арджент затягивается ещё раз и снова принуждает Коннора к тому же.

Мозги Коннора потихоньку разжижаются, и к нему приходят воспоминания о его жизни до всей этой заварухи. Он почти что слышит, как родители орут на него и как он орёт им в ответ. Тогда, в сонном посёлке в Огайо, он вёл себя далеко не примерным образом. Чего он только не пробовал – как законного, так и незаконного – лишь бы притупить недовольство жизнью.

В Ардженте он до некоторой степени узнаёт прежнего себя. Неужели он, Коннор, тоже был такой скотиной? Нет, не может быть. К тому же, он перерос эту стадию, а Арджент так на ней и застрял. Ему сейчас около двадцати, а он всё никак не вырастет, валяется в грязной луже, не видя, не ощущая, как лужа постепенно превращается в трясину и затягивает его. Злость, которую Коннор чувствует к своему тюремщику, растворяется в его разжиженном сознании и преображается во всеохватную жалость.

Арджент затягивается ещё раз, и его ведёт.

– Во, чувак, забирает!

Он осоловело таращится на Коннора. Глаза у того повлажнели – сказывается сочетание транка и дури. Коннор знает, что это из-за нахлынувших воспоминаний, но Арджент воображает, что это признак установившейся между ними трансцендентной связи.

– Мы с тобой единое целое, Коннор, – втолковывает он. – Ты тоже так думаешь, ведь правда? Я мог бы быть тобой. Я всё ещё могу стать тобой! – Он принимается хихикать. – Мы оба можем стать тобой – вместе.

Его хихиканье заразно. Коннор вдруг обнаруживает, что тоже бесконтрольно трясётся от смеха. Арджент заставляет его затянуться в очередной раз.

– Не, я должен тебе это показать, – говорит Арджент. – Ты точно обозлишься, но я должен!

Он вытаскивает телефон и показывает один из вчерашних снимков, на которых запечатлены они с Коннором.

– Скажи, класс, а? Я выложил его на Фейслинке!

– Ты… что?!

– Ой, да подумаешь! Это ж только для моих друзей и всё такое. – Арджент опять хихикает. Коннор тоже хихикает. Арджент ржёт, и Коннор вдруг ловит себя на том, что тоже истерически хохочет.

– Ты хоть врубаешься, какая это капитальная лажа, Арджент?

– Врубаюсь! Ха-ха!

– Не-а, не врубаешься. Власти, Арджент. Инспекция по делам молодёжи. Они же постоянно мониторят Сеть – отслеживают лица.

– Ну да, специальными ботами…

– Они скоро все слетятся сюда, к этому дому. Меня заберут. А вам обоим впаяют от пяти до десяти за… – Коннор не может совладать с приступом смеха: – … за укрывательство и помощь преступнику!

– О-ой, это плохо, Арджи! – скулит в углу Грейс.

– Тебя никто не спрашивает! – гаркает братец. Даже под кайфом его обращение с сестрой не изменилось.

– Нам надо валить отсюда, Арджент, – настаивает Коннор. – Уходить прямо сейчас! Мы теперь оба будем в бегах.

– Да ну? – До Арджента всё ещё не доходит.

– За нами будут охотиться – и за тобой, и за мной.

– Правильно! Развалим эту карусель к чертям!

– Ты был прав, это судьба.

– С-судьба.

– Арджент и Беглец.

– А и Б!

– Но сначала ты должен развязать меня!

– Развязать…

– Арджент, пожалуйста! У нас нет времени!

– Я точно могу тебе доверять?

– Ты ещё сомневаешься? Мы же только что с тобой транковали вместе!

Этот аргумент оказывается решающим. Арджент кладёт бонг на пол, заходит Коннору за спину и развязывает узлы. Коннор сгибает-разгибает пальцы и крутит затёкшими плечами. Он не может разобраться, от чего у него онемели руки – от верёвок или от транка.

– Так, и что теперь? – спрашивает Арджент.

Коннор отвечает ему стеклянной колбой по башке. Бонг попадает Ардженту в скулу и разбивается; острые края вспарывают левую половину его лица по крайней мере в трёх местах. Ноги парня подкашиваются, и он со стоном валится на земляной пол, где и остаётся лежать в полубессознательном состоянии, не в силах подняться. С искромсанной физиономии ручьями льётся кровь.

Грейс ошеломлённо таращится на Коннора:

– Ты разбил прадедушкин бонг…

– Да знаю, знаю.

Девушка не делает попытки помочь брату. Вместо этого она смотрит на Коннора, не уверенная, то ли угодила в новые неприятности, то ли избавилась от старых.

– Это правда, что ты сказал – что к нам скоро нагрянет полиция? – спрашивает она.

Коннору нет нужды отвечать. Потому что снаружи доносится визг автомобильных шин и ровное биение вертолётных лопастей.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9