Николас Обрегон.

Голубые огни Йокогамы



скачать книгу бесплатно

– Ритуальные убийства? А ты не преувеличиваешь? Может, он убил из-за денег или из мести. А может, мы имеем дело с психом, который увидел открытое окно и решил воспользоваться случаем. Не молчи!

Вместо ответа Ивата указал на потолок. Сакаи прикрыла рот ладонью:

– Ни хрена себе!

На потолке жирными мазками было изображено черное солнце.

Глава 3
«Я рядом»

Как всегда в обеденное время, кафе «Дутор» было набито битком. Болтливые домохозяйки, ахающие и охающие над своими чашечками кофе, офисные работники, без аппетита жующие пончики. Сакаи потягивала какао, изредка покачивая головой. На столе лежали распечатки из истории веб-поиска убийцы с домашнего компьютера Канесиро.

– Тот факт, что он не забронировал рейс через их компьютер, не означает, что он не сделал этого позже. Может быть, по телефону. Ты думаешь, стал бы такой урод тратить добрых двадцать минут на поиск рейсов в Сеул, если бы не собирался туда лететь?

– Думаю, стал бы. – Ивата нервно покусывал ноготь и постукивал ногой, глядя на черное солнце, которое перерисовал себе в блокнот.

– Зачем?

– Возможно, потому, что знает, будь у нас логичное объяснение, мы пойдем по этому следу.

Сакаи рассмеялась:

– Значит, ты и вправду бывший коп.

– Забронировав рейс с компьютера Канесиро, он раскрыл бы свое имя, что для него равносильно смертному приговору.

Сакаи слизнула капельку какао с верхней губы.

– Может, он был не в себе после убийства целой семьи? А может, смылся, потому что его спугнули?

Теперь Ивата не согласился:

– Он совершил все убийства около десяти часов вечера, а к восьми утра успел прикончить еду из их холодильника, решить судоку в их газете, послушать их диски и поискать рейсы в Корею на их компьютере. И ты думаешь, преступника, который зарезал ребенка и вынул сердце из груди его отца, напугал бы звук хлопающей двери?

Сакаи немного подумала и знаком попросила официанта повторить. Ивата покачал головой:

– Или его вывели из себя настойчивые звонки бабушки.

– Возможно. Но заметь, он покинул дом средь бела дня, совершенно уверенный, что никто его не узнает.

– Я просто хочу сказать, что, если он надел перчатки и нарисовал какую-то хрень на потолке, это не значит, что он гений.

Сакаи принесли какао, и она бросила в чашку горстку печенья.

– Сакаи, не боишься потерять зубы?

Она презрительно сощурилась и продолжала с удовольствием потягивать напиток.

– Продолжай. Что же превращает его в выдающегося злодея?

– По статистике, гениальных преступников рождается один на миллион. Но может оказаться, что наш убийца не вписывается в эту схему.

– Да хрен бы с ним. Твой мозг явно без дефектов, да и я не тупица.

– Меня беспокоит не его интеллект, Сакаи. Самое страшное, что, насколько я могу судить, он не оставил после себя ни единой улики. Одержимость, дотошное планирование и хладнокровная решимость осуществить свои фантазии – наплевав на последствия.

Почерк серийного убийцы.

– Но с чего ты взял, что он маньяк? Убита пока одна семья.

– По определению ФБР, один из признаков серийности – четыре или пять жертв. Формально он соблюден.

– Ты служил в ФБР?

– Нет. Это стандартная квалификация. Мы изучали это на стажировке.

– Почему ты так уверен, что он проявит себя еще?

– Этот символ, он не просто так его оставил. Это своеобразный знак качества его работы, его убеждений. Манифест. Вот ты называешь его Пикассо. Художник не оставляет автограф на картине, если не собирается писать еще.

– Что же означает этот символ?

– Понятия не имею. Но я знаю, что он хотел нам сказать.

– Что же?

– «Я рядом. Я еще не закончил».

Сакаи допила свое какао и теперь собирала ложечкой остатки печенья. Ивата тоже допил кофе и заплатил, не забыв сохранить чек – расходы им компенсировали, и он надеялся получить свои деньги назад. Дождик еще моросил, но Сакаи все равно поспешила к машине. Ивата сел за руль, и они поехали в Центр судмедэкспертизы. Пока они ехали по скоростной автостраде, Сакаи снова погрузилась в папку с делом. Вскоре зазвонил ее телефон, и она ответила без приветствия:

– Хорошо, спасибо. – Захлопнув крышку мобильного, она сказала: – Это с девятого этажа. Они не могут извлечь ДНК из мороженого. Отпечаток ботинка слишком смазан для анализа. Ясно только одно: у убийцы большой размер обуви. Сорок третий.

Ивата поднял взгляд:

– Сорок третий?

– Похоже, мы столкнулись с гигантом, – усмехнулась она.

*

Токийский Центр судебно-медицинской экспертизы занимал одно из крупнейших зданий в Бункё – высокая Г-образная конструкция, отбрасывающая тень на детскую площадку через дорогу. Стены вестибюля были увешаны впечатляющими статистическими данными.


ЕЖЕГОДНО

В НАШ ЦЕНТР ПОСТУПАЕТ 20 % ТЕЛ

УМЕРШИХ В ТОКИО


ОСУЩЕСТВЛЯЕТСЯ БОЛЕЕ

13 000 МЕДИЦИНСКИХ ЭКСПЕРТИЗ


ПРОВОДИТСЯ БОЛЕЕ 2650 ВСКРЫТИЙ


Ивата знал, что этим утром проведено по меньшей мере четыре вскрытия.

У стойки регистратуры Сакаи показала свой значок, и их провели через служебную дверь. На лифте они спустились в цокольный этаж. Когда двери лифта открылись, их встретила невысокая женщина средних лет в медицинском халате, с волосами, забранными в хвост, с надписями ручкой на тыльных сторонах обеих ладоней и желтыми от табака кончиками пальцев.

– Я доктор Игути. Вы насчет той семейки, да? – спросила она прокуренным голосом.

– Да. Я Сакаи, это Ивата.

– Вы рано пришли. Обычно здешние клиенты являются с опозданием. – Детективы переглянулись. – Простите – профессиональный юмор.

Она пошла вперед.

– Они здесь четвертый день, я уж думала, никто за ними не придет.

– Случилась задержка в связи со сменой группы расследования.

Игути подняла бровь, но промолчала.

Она привела их в большую, сияющую чистотой прозекторскую с бежевыми стенами и металлическими столами.

Городские огни, как прекрасны они.

Длинные ряды галогенных ламп заливали помещение ярким светом. На металлических столах не было ни пятнышка. На четырех из них покоились тела членов семьи Канесиро.

– Что ж, – начала Игути, – думаю, можно смело квалифицировать это как убийство. Все жертвы были зарезаны. Некоторые даже больше остальных. – Она с робкой улыбкой взглянула на собеседников. – Ваш предшественник обладал более развитым чувством юмора.

Игути небрежно ткнула пальцем в сторону Цунемасы и Сейдзи Канесиро, словно показывала новым жильцам электросчетчики:

– И отец и сын боролись с убийцей, но ни на одном нет чужой крови, под ногтями тоже ничего.

Отец с сыном были похожи, хотя первый пострадал гораздо серьезнее. Его вспороли, словно рыбину. С левой стороны, под нижним ребром, откуда преступник вытащил его сердце, зияла большая дыра. Его веки были порваны, со лба свисали бледные полоски кожи.

– Судя по характеру ран, ваш убийца левша. А учитывая повреждения костей в местах ударов и то, как он ловко добрался до сердца, он невероятно силен.

Доктор махнула в сторону тел матери и дочери, явно без интереса:

– Надо добавить, что ни одна из жертв не подверглась сексуальному насилию.

У девочки были длинные ресницы, рот приоткрыт, а щеки покрывала восковая бледность. Под маленьким подбородком тянулся длинный глубокий порез, изогнутый словно в улыбке.

– Доктор, а что скажете об орудии убийства? – спросил Ивата, отводя глаза от неподвижного бледного тельца.

Та загадочно улыбнулась:

– А вот это очень интересно, инспектор. Как правило, мы можем сказать многое о конкретном типе лезвия, о модели ножа и так далее. Каждый нож оставляет некий след, особые приметы.

– Но это не наш случай, так?

– У нас обширная база, но должна признаться, эта семья была зарезана предметом, с которым я еще не сталкивалась.

– Простите, доктор, что вы имеете в виду?

– То, что все они были убиты ножом, которые не продаются в Японии. Раны слишком точные, нанесенные чем-то очень острым.

– Возможно, это разновидность скальпеля?

– Нет, раны слишком большие для скальпеля. Их могли нанести чем-то вроде мачете. Возможно, небольшим мечом.

Ивата и Сакаи снова переглянулись. Доктор заговорила снова, Сакаи стала делать пометки в своих записях.

– Результаты анализов крови, мочи и содержимого желудков будут готовы завтра утром. На всех телах есть следы какой-то черной субстанции вроде сажи. Больше всего – на теле отца; ею испачкан указательный палец левой руки, хотя он правша. Возможно, против его воли.

– Черное солнце, – прошептал Ивата. – Отца заставили нарисовать его.

Доктор Игути вывела их из прозекторской.

– Вот что. Как бы выразиться поделикатнее…

– Похоронами занимается бабушка со стороны матери, – перебила Сакаи. – Тела должны забрать завтра до полудня.

– Хорошо. Мы работаем с 8:30. К этому времени я подготовлю для вас отчет.

– Вот мой номер. – Ивата вырвал листок из блокнота и протянул Игути.

Детективы поклонились и направились к выходу из здания. Когда они садились в машину, у Сакаи зазвонил телефон.

– А, это ты… Да? Прекрасно. Имя-то у тебя есть? – Она прижала телефон плечом и что-то записала. – Ладно, еще что-нибудь узнал? В 2010-м? Так, отлично. А твой дружок уже обработал номера машин на парковке? Нет, это меня не интересует. Значит, сейчас два часа дня. Я перезвоню в пять и хочу услышать имена. Твой дружок не отвечает, и ты в ответе за его косяк. Тебе все ясно? – На лице Сакаи мелькнула злорадная улыбка. – Кстати, Хатанака. Ты помнишь наш разговор? Просто учти, я – женщина, которая держит слово. – Она нажала кнопку отбоя. – Это тот придурок с родинкой.

– Хатанака?

– Именно. Сообщил две вещи. Во-первых, у семьи была машина. «Хонда-одиссей» 2010 года. Информации о продаже или угоне нет.

– Тот, кто ее позаимствовал, точно наш клиент.

– Согласна. А во-вторых, Хатанака через соседей узнал одно имя. – Она развернула перед ним блокнот.

– Кодаи Кийота, – прочел Ивата вслух.

– Все знали, что у него с Канесиро были напряженные отношения. Очевидно, он связан с девелоперской компанией, которая занимается сносом домов в этом районе.

– Он хотел их выселить, а они уперлись?

– Очень может быть. – Она пожала плечами. – Но вот что важно, в прошлом он был одним из громил в якудза. И это не все: по данным из нашей базы, его рост – 188 сантиметров.

– В таком случае нужно его найти. Я высажу тебя у главной конторы. Как только найдешь его, позвони мне.

– А ты куда?

– Отец семейства работал в колл-центре в Кейотамагаве, а мать в университете неподалеку. Поговорю с коллегами, вдруг что-то узнаю.

Сакаи зевнула и взглянула на него:

– А сам ты откуда?

– Из Миямы. Деревушка поблизости от Киото.

– Говорят, ты жил в Америке.

– Провел там какое-то время в молодости. Окончил колледж. А ты откуда?

– Из Канадзавы.

Ивата рассмеялся.

– Что тут смешного?

– Мне сложно представить, как ты задумчиво бродишь по парку Кэнрокуэн55
  Парк Кэнроку-эн – самый большой парк Канадзавы, один из трех знаменитых парков Японии. Парк был создан в XVII веке и открыт для публики в 1875 году.


[Закрыть]
. Ты правда там выросла?

– Там я стала полицейским.

Ивата искоса взглянул на нее. Она покусывала губу и глядела в окно. По обе стороны шоссе мелькали корпуса дешевых гостиниц. Клетушки для любовников на час соседствовали с унылыми и дорогими жилыми кварталами.

Я счастлива с тобой.

– А что за чувак был там утром? Когда мы шли к лифту.

– Кто? – рассеянно спросила она, не отрывая глаз от окна.

– Тот, что стрельнул в тебя резинкой.

Она повернулась к нему и с минуту изучающе разглядывала.

– Его зовут Морото.

– Что ему надо?

– Морото, он… Слушай, держись от него подальше.

Загорелся зеленый в направлении центра Сэтагаи, и Ивата свернул с шоссе.

– Конечно, по одежке не судят, но сдается мне, этот Морото – полное дерьмо.

Он отвернулась к окну.

– Знаешь, Ивата, для парня из области Кансай ты не такой уж придурок.

Они впервые улыбнулись друг другу; остаток пути до управления полиции Сэтагаи прошел в молчании.

*

Компания «Хеппи Клауд коммуникейшнз» располагалась на втором этаже невысокого дома в тени здания многоуровневой парковки. Пройдя по безлюдной улочке мимо корейского ресторана и крохотной зубной клиники, Ивата оказался у входа в офис. Он нажал на кнопку, и ему открыл толстяк в грязной кофте. Ивата показал свой значок.

– А, вы, наверное, по поводу Канесиро?

Ивата кивнул.

– Я Нива, менеджер. Пойдемте, я покажу вам его стол.

Ивата прошел за ним в помещение без окон с желтыми стенами и растениями в пластиковых горшках. Около тридцати сотрудников сидели каждый в своей кабинке, увлеченные телефонными разговорами. Молодой человек с длинными волосами и мягким выражением лица взглянул на Ивату и тут же отвел глаза. Вскоре он встал и вышел из комнаты.

– У Канесиро были здесь недоброжелатели, господин Нива?

Вместо ответа тот фыркнул и обернулся. Его плечи усыпала перхоть.

– Что? Да он едва с кем словом обменивался. Он занимался компьютерным обеспечением и почти не общался с сотрудниками. «Доброе утро» да «до свидания», вот и все. Вот его кабинет.

Нива театрально постучался.

– Кажется, никого.

– Я вас не задерживаю, господин Нива.

Осматривая тесную комнатку, Ивата отмечал для себя детали. Она находилась в глубине главного помещения и имела смежную дверь с кабинетом Нивы. Окно с задернутыми шторами выходило в проулок. Отодвинув занавеску, Ивата глянул вниз: разбросанный мусор, прошмыгнувший кот да неизвестно откуда взявшийся мегафон.

Прежде чем включить компьютер Канесиро, Ивата надел перчатку. Минут двадцать он изучал его почту, но не нашел ни намека на какой бы то ни было конфликт, не говоря уж о ключе к разгадке убийства. Он прочесал жесткий диск – только рабочие материалы. Ивата заблокировал компьютер. На семейном фото, стоявшем на столе, все четверо участников пикника улыбались в лучах заходящего солнца.

Прошу тебя, скажи.

Ивата поискал в ящиках стола, но и там ничего существенного найти не удалось. Однако на полу под крутящимся креслом остались потускневшие от времени кровяные кляксы.

Наверное, из носа. А может, не из носа?

На двери с внутренней стороны болтался на крючке плащ, карманы которого оказались пустыми. На стене висел небольшой календарь – сувенир из местного корейского ресторана. Просматривая его неделя за неделей, он не заметил в записях ничего необычного – назначенные встречи, школьные собрания, семейные мероприятия. Он пролистал его почти до конца, когда увидел приклеенный к странице «4 января» листок:

Встреча с И.

Ивата вышел из кабинета, поблагодарил Ниву и покинул колл-центр. Он заглянул в ближайший круглосуточный магазинчик, купил пару рисовых шариков и банановый напиток. Потом сел в машину и, наскоро перекусив, позвонил Сакаи.

– Да? – В ее голосе слышалось нетерпение.

– Сакаи, это я. Был в офисе папаши. Возможно, это тупик, но я хочу, чтобы ты кое-что проверила.

– Минутку. – Было слышно, как она копается в сумке. – Продолжай.

– Четвертого января этого года Цунемаса Кане-сиро собирался встретиться с неким И.

– Это все?

– Кийота – неплохой кандидат на убийцу, но в этом заезде нам нужна вторая лошадка. Хатанака пусть занимается своим делом, обходит соседей. Если попадется имя или фамилия на «И», сразу звони мне.

Сакаи вздохнула:

– Что до Кийоты, пока не удалось его найти – он словно испарился. Но есть и хорошая новость. Он сидел по обвинениям в насильственных действиях, связанных с якудза. И не только: он имеет отношение также к «Ниппон Кумиай». Слыхал о них?

– Кажется, националистическая партия.

– Да. Похоже, этот Кийота из шкуры вон лез, лишь бы засветиться. Да, чуть не забыла. Один из строителей видел рядом с домом наутро после убийства какого-то мужчину. Вроде тот разговаривал сам с собой.

– Ладно, я понял. Еще одно. Добудь-ка допуск к счетам Канесиро с начала этого года. В деле об этом ни слова, и это странно. И чуть что подозрительное – сразу звони.

– Кажется, я говорила, что ты не придурок? Явно поторопилась.

– Встретимся в конторе через час.

Ивата отключился.

Он уже собрался отъехать, как в окно машины постучали. Он вздрогнул. Это был длинноволосый парень из колл-центра. Ивата опустил стекло.

– Да?

– Вы из полиции? Насчет Канесиро?

Ивата кивнул.

Парень осторожно оглянулся.

– Нива сказал, что в офисе не было никаких происшествий, так?

– А в чем дело?

– Была тут одна… Молоденькая. Не знаю ее имени. Но у нее был зуб на Канесиро. Она часами стояла перед офисом и кричала в мегафон какой-то бред: «Тараканы! Тараканы! Смерть тараканам!»

– Но почему?

– Она знала, что он кореец. Видимо, сдвиг на почве расизма. Столько в ней было злобы… Никогда такого не видел. Несколько раз вызывали полицию, она убегала, но потом возвращалась. И вот примерно месяц назад Нива приказал Канесиро выйти к ней и решить вопрос раз и навсегда. Тот пошел и вернулся с глубокой раной на руке.

– Говорите, молоденькая?

– Да, не больше восемнадцати. Скорее лет шестнадцать. Рост примерно метр пятьдесят. Красилась в блондинку.

– Ваше имя и телефон, пожалуйста. – Ивата вырвал листок из блокнота. – Я с вами свяжусь.

Парень быстро нацарапал что-то на листке, то и дело оглядываясь.

– Канесиро был хороший мужик. – С этими словами он отдал листок Ивате и ушел.

Глава 4
Ирисы

В половине четвертого Ивата припарковался у старого Олимпийского стадиона и направился к главному корпусу Университета Комадзава. У входа стояла датированная 1590 годом старинная каменная плита с высеченными на ней названием университета и девизом:

ИСИТНА. ЧЕСТНОСТЬ. УВАЖЕНИЕ. ЛЮБОВЬ

На спортивной площадке тренировалась команда регбистов; на груди у игроков красовалась эмблема университета – сорока.

Один – горе.

У стойки регистрации Ивата объяснил, что он расследует убийство госпожи Такако Канесиро. Девушка немедленно вызвала начальника хозяйственной службы. Не прошло и минуты, как явился пожилой толстячок в униформе. Когда Ивата предъявил свой значок, тот низко поклонился:

– Я завхоз, чем могу вам помочь?

– Госпожа Канесиро работала под вашим началом?

– Так точно, она была уборщицей. В основном на факультетах радиологии и делового администрирования.

– У нее было рабочее место?

– Нет, не было. Только шкафчик.

– Покажите, пожалуйста.

Толстяк повел Ивату по длинному, сверкающему чистотой коридору, затем вниз по лестнице к раздевалкам для персонала. Зайдя в тускло освещенную комнату, он указал на шкафчик у дальней стены, на полу перед которым лежал ворох увядших цветов.

Два – балаган.

На дверце висел увесистый замок, раза в два больше прочих.

– У нее были неприятности на работе?

– Нет, что вы. Она была идеальной сотрудницей. Не опаздывала, не болела. Прекрасный работник и чудесный человек… Это просто кошмар какой-то.

– Простите, но, если у нее не было проблем, почему на шкафчике такой большой замок?

– Видите ли… Был один случай в начале года. Такако пожаловалась, что кто-то влез в ее шкафчик.

У них над головой вздрогнул и загудел насос.

– Что было украдено?

– Это самое странное: только ее униформа. Но это бессмысленно, форму выдает университет. Обычная дешевая форма. Ее регулярно меняют.

– Как по-вашему, у нее были враги?

– Всегда такая тихая… Не представляю, чтобы у нее были враги. Кто мог желать ей зла?

– У вас есть ключ от замка?

– Да, конечно.

Он поискал в связке ключей нужный и отдал Ива-те. Раздался скрип, и замок открылся. Шкафчик был пуст.

Три – девчонка.

Четыре – пацан.

– Значит, госпожу Канесиро обворовали в начале года?

– Именно так.

– Не подскажете точную дату?

– Все записи у меня в кабинете.

Он повел Ивату по неосвещенному и пропахшему моющими средствами коридору, в темных закоулках которого, казалось, кто-то прячется. Кабинет завхоза кое-как вмещал стол, стул и стеллажи со скоросшивателями. Толстяк с кряхтением дотянулся до нужной папки.

– Вот он.

Он открепил файл, датированный январем 2011 года.


ЖАЛОБА ТАКАКО КАНЕСИРО

О ВЗЛОМЕ ШКАФЧИКА


Ивата записал дату.

– Полицию вызывали?

– Нет. Решили уладить все на месте.

– Вора нашли?

– Уволили молодую иранку, которая проработала здесь недолго.

– Она созналась в краже?

Завхоз нервно хохотнул:

– Видите ли, процедура была скорее… неформальной.

– А работу она потеряла тоже неформально?

– Несколько ее сослуживиц дали показания о ее ненадежности. Сама женщина не стала возражать.

Ивата кивнул:

– Иранская иммигрантка вряд ли отважилась бы. Менеджер побледнел как полотно:

– Инспектор, я вас уверяю…

Ивата только отмахнулся:

– Как ее зовут?

– Саман Гилани. Правда, я не уверен в произношении.

Ивата провел пальцем по странице, стараясь запомнить иероглифы.

– У вас работают люди с криминальным прошлым?

Толстяк задумался:

– Вполне возможно. Но я имею дело только с неквалифицированным персоналом, как видите. Теперь такие проверки не проводятся. К тому же все они работают у нас внештатно.

– Что ж, ясно. Благодарю за помощь.

Завхоз поклонился и проводил его до двери. Ива-та шел по коридору один. Никакого шуршания он не слышал, зато завывание насосов и свист пара усилились. Дойдя до лестницы, Ивата набрал номер Сакаи.

– Что еще? – рявкнула она.

– Слушай, в гонке новые лошадки. Ты в конторе?

– Да. Давай имена.

– Во-первых, Саман Гилани. Но надежды мало. – Он продиктовал имя по буквам. Сакаи молчала.

Пять – серебро.

– Итак, она иранка. Депортирована около двух недель назад. Сюда приехала в девяностых по соглашению о трудовых мигрантах, обратно не возвращалась. Ребенок от гражданина Японии. Похоже, малыш на попечении государства. Но как она связана с делом?

– Никак. А теперь проверь в общей базе, есть ли среди сотрудников Университета Комадзава люди с судимостью.

Ивата услышал перестук клавиш. Сакаи прищелкнула языком:

– Два попадания. Один был судим за неуплату налогов. С тех пор за ним значатся только штрафы за парковку. И некий Масахару Идзава. Тут целый букет: сексуальные домогательства, подглядывания в женских туалетах, кража нижнего белья. Адрес за последние три года не значится.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8