Николас Обрегон.

Голубые огни Йокогамы



скачать книгу бесплатно

Втиснувшись в автобус № 51, Ивата всю дорогу пялился на пассажиров, играющих в телефоны. Он сошел за одну остановку до станции Сибуя, миновал небольшой канал, притаившийся меж стоящих вплотную друг к другу жилых домов явно завышенной стоимости. Рестораны, ютившиеся здесь, выживали лишь благодаря дневным посетителям – офисным служащим. На стенах заведений красовались многочисленные граффити и ободранные объявления странноватого содержания:

DVD.

КОМПЛЕКСНЫЕ ОБЕДЫ.

ЛЕКАРСТВА

Токийский дождь отдавал зловонием сточных вод. Кроме того, в воздухе ощущался специфический запах сои и выхлопных газов.

Свернув на Мэйдзи-дори, Ивата уперся взглядом в здание полицейского участка района Сибуя. 15-этажное V-образное строение бежевого цвета скорее напоминало штаб-квартиру международной страховой компании, чем полицейскую контору. В потоке пешеходов Ивата пересек залитую дождем мостовую и поспешил к лестнице, ведущей к главному входу.

В замызганном вестибюле в ожидании своей очереди сидели с растерянным видом безликие посетители. Ходатайства родственников задержанных, жалобы молодых женщин на домогательства незнакомцев, заявления о краже велосипедов – хлеб насущный сотрудников отдела полиции. Обогнув очередь, Ивата подошел к стойке администратора и представился. Лысеющий полицейский выписал ему временный пропуск.

– Вам на двенадцатый. Лифты в дальнем конце холла.

Стены лифта пестрели объявлениями о розыске подозреваемых в преступлениях и пропавших без вести граждан. Огромный плакат инструктировал туристов о пошаговых действиях при обращении в полицию:

1. РАССКАЖИТЕ, ЧТО ПРОИЗОШЛО

Меня ограбили. – Доробо десю.

Я попал в аварию. – Котсю дзико десю.

2. НАЗОВИТЕ ВАШЕ МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ

3. НАЗОВИТЕ ВАШЕ ИМЯ И АДРЕС

Из лифта Ивата попал в вибрирующую от телефонной болтовни и сигаретного дыма атмосферу просторного офиса. Галогеновые лампы придавали лицам неприятный болезненный оттенок. Всю заднюю стену занимала гигантская цифровая карта Токио, на которой тут и там вспыхивали огоньки, обозначавшие место происшествия. Город был темный, а огоньки красные. Под картой, подобно миганию уставших глаз, зелеными сигналами пульсировали ряды мониторов. Ивата уловил запах освежителя воздуха; но цветочному аромату было не под силу заглушить резкую вонь потных подмышек.

Все были погружены в работу, за исключением кучковавшейся в центре комнаты компании бездельников в скверных костюмах, что уставились на фотографии с места преступления. Самый высокий из них сжал губы и фыркнул.

– Да не гони ты, Хорибе. – Он говорил в нос, с невозмутимым видом. – При первой же возможности ты свое возьмешь.

Раздался дружный гогот, а сам Хорибе скривился в кислой мине. Ивата прошествовал мимо и в конце комнаты остановился перед дверью с табличкой

Старший инспектор Исао Синдо

Он решительно постучал и вошел. Кабинет инспектора оказался безликим квадратным помещением с опущенными шторами.

Синдо, высокий мужчина лет пятидесяти с намечающейся лысиной, казалось, давно не мылся и не брился, не говоря уж о регулярных пробежках. Ивата поклонился и переложил пачку бумаг с одного из стульев. Синдо потер свой когда-то сломанный нос и уставился на гостя. Ивата словно не замечал его взгляда, продолжая осматривать комнату.

Ничего личного – ни фотографий, ни наград, ни детских рисунков, лишь картотечные шкафы, папки с документами да следы от кофейных чашек – что определенно вызывало уважение.

– Так, – начал Синдо усталым надтреснутым голосом. – Выходит, вы наш новый инспектор?

– Так точно, сэр.

– Ивата? – Он держал в руках личное дело Ива-ты, листая страницы.

– Так точно.

– В Штатах учились?

– Изучал политологию в Калифорнийском университете, потом прошел практический курс для сотрудников правопорядка в колледже Мирамар в Сан-Диего.

– Возможно, этого достаточно для американского копа. А что у вас имеется из местного опыта?

– Практика и аттестация в Национальном полицейском агентстве в Футю.

– Другие учебные заведения Японии?

– После окончания училища – нет, сэр. Все данные должны быть в моем личном деле.

– Я умею читать, Ивата. Но сейчас мы беседуем.

– Конечно, сэр.

– Скажите, вы вообще-то считаете себя японцем?

– Я родом отсюда, сэр. Мои родители тоже. На моем паспорте изображен цветок хризантемы – точно такой же, как на вашем. Я – японец, сэр, независимо от того, что я считаю.

Синдо хмыкнул и откинулся на спинку стула.

– Практический опыт полицейской работы?

– Четыре года. Полиция префектуры Тиба. Управление Тёси.

– Спокойная жизнь на побережье, а?

– Я работал в отделе убийств, сэр.

– И что же, случались у вас настоящие убийства? Самоубийства и аварии не в счет.

– Не раз. В том числе убийства на озере Хинума.

– Вели это дело?

Ивата кивнул.

– Да, припоминаю, что-то читал об этом в газетах. Громкая история. – Синдо замолчал, просматривая последние страницы дела Иваты, после чего спросил: – А потом вы взяли отпуск на… четырнадцать месяцев?

– Да, сэр.

– Это не мое дело – но это мое дело, понимаете? Ивата кивнул, и Синдо захлопнул папку. Он узнал все, что надо.

– Я должен спросить. Ты уверен, что Токио тебе по плечу? Чтобы продержаться в первом отделе, требуются стальные нервы. Это не возвращение к привычному – это подъем сразу на два-три уровня. Осознаешь это?

– Я готов, сэр. Уверяю вас.

Синдо потер пальцами губы.

– Ну ладно. Буду с тобой честен. Я не люблю парней, которых к нам переводят. Сотрудники первого отдела должны знать все нюансы работы, а не пускать пыль в глаза. – Синдо вздохнул. – Но у тебя отличное образование. Хорошие рекомендации от коллег из Тёси. И по-английски говоришь. И дела раскрывал. Это впечатляет, чего там.

Ивата взглянул на стопку толстых папок с делами на столе инспектора. Он заметил, что в пластиковом контейнере из-под еды полно салфеток, а единственным прибором, которым пользовался инспектор, был нож.

– Решено, – резюмировал Синдо, казалось, сам для себя. Затем поднял трубку телефона: – Сакаи? Зайдите ко мне, пожалуйста.

Он повесил трубку со вздохом, в котором Ивате послышалась затаенная досада.

Раздался стук в дверь, и в кабинет вошла молодая женщина лет под тридцать. На ней был серый костюм и ослепительно-белая блузка. Она словно не замечала своей красоты, а улыбка ее была дежурной. Ростом лишь немного ниже Иваты, на шее – тонкая золотая цепочка с бабочкой. Она быстро поклонилась, но Синдо замахал рукой:

– Садись, садись.

Когда она садилась, Ивата уловил аромат ее духов. Без цветочных нот, словно исключительно для формальности.

– Сакаи, это наш новый сотрудник, инспектор Ивата. Он будет вести расследование, а вы ему поможете. Добро пожаловать в отдел убийств, ребятки.

Она искоса взглянула на Ивату. Если она и обрадовалась, то никак этого не показала.

– А как же дело Такары Мацуу, сэр?

Голос у нее был неожиданно низким.

– Считайте, что «пропавших без вести» вы переросли. Этого придурка рано или поздно найдут в сточной канаве. Еще вопросы, Сакаи?

– Нет, сэр. Спасибо за доверие.

Синдо взял со стопки верхнюю папку, помеченную крупной надписью:

УБИЙСТВО СЕМЬИ КАНЕСИРО

Прежде чем передать дело своим сотрудникам, он направил в их сторону согнутый палец:

– Значит так, смотрите в оба. Будьте предельно осторожны. Это дело вел покойный Акаси – пока не звезданулся на хрен три дня назад с моста. Он был здешней легендой, так что держите марку. Кроме того, дело Мины Фонг обрушилось на нас с мощью цунами. Делайте все возможное и невозможное, но помощи от других отделов не ждите. Семья корейская, на первые полосы не тянет. Особенно когда в собственной квартире нашли труп секс-символа.

Он протянул папку через стол Ивате, который тут же принялся за чтение. Спустя минуту он спросил:

– Что, всю семью?

Синдо криво улыбнулся:

– Именно так, сынок. Это вторая, а может, третья степень тяжести. Ну, за работу! Их убили в ночь после Дня святого Валентина, так что вы уже опаздываете.

Ивата и Сакаи одновременно встали и поклонились.

– Рады стараться, сэр! – выкрикнула Сакаи.

– Хотелось бы надеяться.

Не удостоив партнера взглядом, Сакаи открыла дверь и пошла по центральному проходу офиса. Она уверенной походкой направилась к лифту, игнорируя взгляды коллег – видимо, давно привыкла. Группка мужчин вокруг кулера при ее приближении затихла. Когда они миновали эту компанию, мимо уха Иваты вжикнула резинка и отскочила от спины Сакаи. Она не замедлила шага, но Ивата заметил, как покраснело ее лицо. Обернувшись, он наткнулся на ухмылку самого высокого мужика. Землистого цвета кожа, безупречная короткая стрижка, влажные алые губы. При взгляде на Ивату его губы растянулись в улыбке – то ли в знак предупреждения, то ли насмешки. А за ними проглядывали собачьи клыки.


Господь – свет мой и спасение мое:

Кого мне бояться?


– Не теряешь времени даром! – гаркнул он.

Ивата отвернулся.

Сакаи ждала лифт, скрестив руки на груди. Двери открылись, и Ивата вошел в лифт вслед за ней.

На служебной парковке Сакаи подошла к будке охранника, показала значок и расписалась за машину. Это была темно-бордовая «тойота-краун».

– Она числится за тобой. – Сакаи бросила ему ключи. – Так что не лихачь.

Как только они выехали на Мэйдзи-дори, на них обрушился дождь. Сакаи нажала кнопку, и тусклая улица окрасилась в ярко-синий. Завыла сирена, и поток машин начал распадаться надвое. Ивата направлялся на запад, в сторону Сэтагаи.

*

Этот популярнейший район города в тот день словно вымер. Слышался лишь шум дождя, барабанящего по листьям деревьев. Улицы опустели. Где-то вдалеке в направлении центра города прогромыхал неторопливый поезд.

Ивата и Сакаи вышли из машины. Парковка представляла собой открытый участок, что вклинился между рекой Тама и полосой деревьев, служащей своеобразной границей университетской территории. Сакаи наглухо застегнула черный плащ и пошла вперед. Она вела его вниз по ступеням к самой воде. Ивата остановился.

– Сакаи.

– В чем дело?

– К этому времени место преступления должно быть оцеплено полицией, а свидетели опрошены. Все эти автомобили нужно проверить.

– Ты же слышал, что говорил Синдо о взаимодействии.

Ивата достал блокнот и записал номера трех машин со стоянки, после чего они двинулись в направлении юга вдоль берега реки, поверхность которой была усеяна не ко времени облетевшими лепестками вишни, пока не дошли до лестницы, ведущей к комплексу жилых домов, обнесенных оградой. Под дождем ежился несчастного вида полицейский; из-под надвинутой на лоб фуражки белым облачком вырывалось его дыхание.

– Простите, пресса не допускается.

Сакаи едва улыбнулась и вытащила свое удостоверение. Полицейский извинился, приподнял желтую ленту и открыл им ворота. Малахитовая муть луж образовала во внутреннем дворе хлюпающее болото. В брошенных касках скопилась вода. Строительная техника напоминала спящий скот. Однако броская вывеска гласила:

«Вивус констракшн» – ХОРОШАЯ ЖИЗНЬ

От комплекса осталось уже немного. Снос затронул все здания, кроме одного, самого дальнего. Сакаи чертыхалась, шлепая по грязи, но и не думала замедлить шаг.

– Догоняй, – бросила она через плечо. – Что ты топчешься.

Не считая внушительных размеров, дом семейства Канесиро являлся самой обычной двухэтажной бетонной коробкой, огороженной небольшим забором. Он сохранился в прекрасном состоянии, с гаражом и балкончиком на втором этаже. Этакий лакомый кусочек в отдалении от шумных улиц – настоящая городская дача, под нависающими кронами деревьев. Все шторы в доме были задернуты, а окна закрыты. Кроме одного.

Под навесом в длиннополых форменных дождевиках стояли двое полицейских, они изучали газетную статью, посвященную смерти Мины Фонг.

САМОУБИЙСТВО? ИЛИ НЕЧТО БОЛЬШЕЕ?

СЕНСАЦИОННЫЕ ПОДРОБНОСТИ ДАЛЕЕ В НОМЕРЕ!

У высокого худого копа напрочь отсутствовал подбородок, а коротышка с родинкой над бровью, видимо, красил волосы в рыжий цвет. Родинка подпрыгнула вверх, когда он увидел Сакаи:

– Вы кто такие?

Сакаи махнула удостоверением и стряхнула с брюк ошметки грязи.

– Отоприте дверь, – сказала она без всякого выражения.

Тот, что без подбородка, осклабился и вернулся к газете. Родинка покраснел. Облизнув губы, он спросил:

– Хотите сказать, что вы – следователи?

Как только Сакаи взглянула на него, он тут же осознал свою ошибку.

– А ты что подумал, разносчики пиццы?

– Да нет, я просто…

– Имя?

– Хатанака. Но…

– Значит, Хатанака. Я попросила тебя открыть дверь. Но по непонятной причине мы до сих пор дискутируем. Так что перехожу к угрозам. Но имей в виду, все это не для протокола. Зато касается твоей жирной задницы, камеры с бугаями и подгузников для взрослых. Надеюсь, ты улавливаешь, что подгузники твоего размера вряд ли найдутся.

Побледневший Хатанака кивнул. Сакаи повернулась к дылде и выдернула газету из его рук.

– А ты к той минуте, когда я тут закончу, оцепишь парковку и раздобудешь имена владельцев тачек, или останешься калекой. Знаю я десяток-другой плохих парней, которые с удовольствием врежут тебе по почкам – а потом подадут их мне на блюдечке. Мы поняли друг друга?

Оба испуганно кивнули.

– Славненько. Спасибо, офицеры. Пшли отсюда.

Дылда тут же затрусил к парковке, на ходу цепляя рацию. Хатанака вытащил из кармана ключи от дома. Ивата изо всех сил сдерживал смех.

– К моменту прибытия полиции дверь была закрыта?

– Да, сэр.

– Кто обнаружил тела?

– Бабушка по материнской линии.

– Где находятся тела?

– В распоряжении судмедэксперта.

Хатанака отпер дверь, и Сакаи уверенно вошла в дом, не заступая за линию, обозначенную на полу клейкой лентой синего цвета. За ней тянулся легкий шлейф пряного аромата. Поначалу легкий. Но через мгновение его накрыла терпкая с землистым привкусом волна, словно он содрал с грунта клок лесного мха и зарылся лицом в потаенные земные недра.

Я счастлива с тобой, прошу тебя, скажи мне.

– Инспектор! – Хатанака недоуменно хмурился.

– Да?

– Я говорю, могу ли я быть чем-то полезен.

Ивата прокашлялся, собираясь с мыслями.

– Во-первых, сообщите ваш номер телефона. Далее, проведите широкий опрос соседей. Я хочу знать, были ли у них долги, недоброжелатели, враги и так далее. И не забудьте про любовные делишки. Убийства произошли в ночь на святого Валентина. Шашни, старые сплетни, в общем, вы поняли.

– Да, сэр.

Хатанака нацарапал свой номер на клочке бумаги, поклонился и вышел, закрыв за собой дверь. В коридоре было сумрачно и тихо. Прихожая заставлена обувью. На стенах фотографии. Дом как дом.

Блажен тот, будь он царь или смерд, кто находит мир в доме своем.

Ивата стоял рядом с Сакаи, которая быстро пролистывала дело.

– Ну что, готов?

– Готов.

– Отлично. Итак, Фред Флинтстоун был обнаружен наверху, в спальне. Тела остальных – здесь, – она махнула в сторону гостиной.

– Хатанака сообщил, что дверь была заперта.

– Вероятно, у убийцы был ключ. Или они его знали.

– Однако наверху открыто окно, а на входной двери отпечатков пальцев не нашли.

– Значит, он был в перчатках. Поздравляю, есть первая зацепка. Приступим?

– Да, мэм.

– Сначала дамы, – с этими словами она распахнула дверь гостиной.

Ивата закрыл глаза, сделал глубокий вдох и вошел внутрь.

Я иду, иду, качаясь, словно челн в твоих руках.

Комнату освещало множество ламп. Тела убитых успели унести, но тошнотворный запах все еще наполнял воздух. Ивата хорошо его знал. Запах разлагающейся органики – белков, жиров и углеводов. Трупный смрад. Гнилостная жижа, вытекающая из кишок вследствие постепенного разрушения соединительных тканей. Словом, хлеб насущный первого отдела.

– Как живописно. – Сакаи кивком указала на гигантское кровавое пятно на стене. – Этот урод Пикассо из себя корчит, что ли?

– Ты хотела сказать, Поллока.

– Кого?

– Неважно.

Ивата переступил через пропитавшуюся кровью школьную тетрадку. Капля крови приземлилась на кончик носа улыбающейся модели, красовавшейся на обложке журнала «Домашний очаг». На подоконнике, безвольно опустив листья, умирал маленький бонсай. Сакаи кивнула на три отчетливых, уже потемневших кровавых пятна на ковре.

– Знакомься: Вилма, Бам-Бам и Крошка Пебблс.

Она молча передала ему несколько фотографий. Мать семейства лежала распластавшись на спине, со вспоротыми внутренностями и перерезанным горлом. Старший сын-подросток умер, сидя спиной к стене, с огромной раной в области живота. В углу скорчился труп маленькой девочки, со вздернутыми словно от немого ужаса перед смертью плечиками.

Городские огни, как прекрасны они.

– Думаю, схема такая. – Сакаи сжала руки так, что хрустнули суставы. – Убийца угрожает детям, мать ничем не может им помочь. Он убивает ее тут же, первой. Мальчик бросается на ее защиту. Он большой, сильный, возможно, ударил убийцу раз-другой. Так что первую ножевую рану убийца нанес ему защищаясь. Последней он убивает малышку, перерезая ей горло. Та забилась в угол от страха.

Ивата кивнул. Мертвые дети и гниющие трупы лишь часть их работы, такая же, как перегруженные перекрестки и полицейские отчеты.

– Отличный анализ, Сакаи.

Она проигнорировала комплимент, продолжая листать материалы дела.

– Наш Пикассо не оставил ни единого отпечатка.

– Идем дальше.

Они осмотрели подвальный этаж, там все было на месте. Поднявшись наверх, заглянули в ванную. Окно над унитазом было распахнуто, холодный ветер со свистом врывался в дом. Ивата опустил сиденье, и на нем обнаружился след грязного ботинка.

– Ведь об этом в деле ни слова?

Сакаи пожала плечами.

– По крайней мере, теперь мы точно знаем, как он сюда проник.

Они вышли в коридор и отправились в комнаты детей, где не нашли ничего необычного. Затем осмотрели балкон и подземный гараж. По всей видимости, у семьи не было автомобиля, несмотря на несколько масляных пятен на полу и старую бутылку с антифризом.

– Где же машина? – спросила Сакаи вслух.

– Гараж давно пустует. Они ее продали?

– Сейчас. – Ивата набрал номер Хатанаки. – Алло, это снова я. Такой вопрос, пробейте-ка мне машину, зарегистрированную на имя Канесиро. Возможно, у них были финансовые проблемы, и они ее продали. Или заявляли об угоне. Дайте знать, как только выясните.

Когда Ивата отключился, Сакаи подмигнула ему:

– Быстро соображаешь.

– Что там осталось? – спросил он в ответ.

– Кабинет и спальня родителей.

– Тогда пошли.

Они снова поднялись наверх. Дверь кабинета была распахнута настежь. Слева от клавиатуры включенного компьютера стояло ведерко растаявшего мятного мороженого.

– Странно, – тихо произнес Ивата.

– Возможно, он решил подкрепиться. После тяжелой работы.

– Не видно ложки.

Сакаи передала ему папку с делом, уселась перед компьютером и, натянув резиновую перчатку, открыла историю поиска.

– Надо же! – Она почесала затылок. – Да он просидел в сети несколько часов.

– Это точно он?

– Сайты открывали намного позже времени смерти. Театральные новинки, новости бейсбола и, наконец, поиск рейсов в Корею. В деле нет ни слова о проверке компьютера, но, думаю, нашим гениям стоит минут двадцать здесь покопаться.

Ивата отрицательно покачал головой:

– Концы не сходятся, Сакаи. Он убивает целую семью, не оставив отпечатков, и «забывает» удалить историю поиска?

– Хочешь сказать, ложный след?

Ивата пожал плечами:

– Ведь все остальное он явно спланировал.

Сакаи задумалась.

– Возможно. Слишком уж хитер наш Пикассо, мать его.

Ивата перелистывал дело.

– Тебе не кажется, что тут многого не хватает? Словно все сделано наспех?

– Неудивительно, учитывая случившееся с инспектором Акаси. Пошли взглянем, что там в последней комнате.

Из кабинета они направились к спальне, перед дверью которой обнаружили кровавое пятно. Они остановились, и Сакаи заговорила первой:

– Так. Фред лежит в постели. Предположим, неважно себя чувствует. Услышав звуки из ванной, выходит посмотреть. Почему он вышел? Почему не решил, что у жены просто несварение?

– Возможно, шум был громкий. След смазан, так? Может, убийца поскользнулся и упал.

– Не исключено. Как бы то ни было, хозяин дома выходит, видит Пикассо, и начинается драка. Убийца берет верх, выведя из строя основного противника, и теперь у него развязаны руки.

Ивата наклонился к кровавой луже.

– Отец был тяжело ранен, но нам известно, что он умер в спальне.

– И что же?

– Если он был в сознании, он мог слышать, как тот внизу разделывается с его семьей.

– Господи, как я люблю свою работу. – Сакаи сморщила нос. – Готов?

Ивата кивнул, и Сакаи открыла дверь в спальню. Повсюду была кровь Цунемасы Канесиро.

Городские огни, как прекрасны они.

Ивата знал, как совершаются убийства. Знал он и что бывает после смерти. Кремация отца займет девяносто минут. Кремация сына, Сейдзи, приблизительно столько же. Такако, жену главы семейства, кремируют за сорок пять минут. Ну а шестилетнюю Хану – минут за двадцать. Для кого-то – полдня работы, не больше.

Ивата смотрел на закат за скалистыми вершинами. Смотрел на камни внизу. На мгновение его охватила оторопь.

Я счастлива с тобой, прошу тебя, скажи.

– Ивата, что с тобой?

– Все в порядке. – Он взял себя в руки. – Здесь темновато.

Сакаи разглядывала пятно крови на кровати. Ива-та распахнул шторы, впустив в комнату яркий свет.

И тогда увидел.

Сакаи пока ничего не заметила. Она сосредоточила все внимание на снимке трупа отца. Множество колотых ран, и это уже после первого нападения в коридоре. Похоже, Фред стал для Пикассо музой.

На фотографии между ребер несчастного виднелось глубокое отверстие.

– Он вынул из него сердце, – шепотом произнес Ивата, все еще глядя на потолок. – Это ритуальные убийства, Сакаи. Сердце – это знак. Видишь, он вырезал только сердце хозяина дома, мужчины. У остальных не тронул.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8