Николас Обрегон.

Голубые огни Йокогамы



скачать книгу бесплатно

Nicol?s Obreg?n

BLUE LIGHT YOKOHAMA

Copyright © 2017 by Nicol?s Obreg?n

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. Издательство «Синдбад», 2018.

***

Моей маме Леле. От улицы до неба



У подножья маяка господствует мрак.

Пословица


1996

Вагончик фуникулера пополз вверх, унося с собой в знойный вечерний сумрак последнюю группу туристов. Он поднимался все выше и выше над заливом, постепенно открывая для обозрения береговую линию. К востоку по побережью Хидео Акаси различил похожие на микросхемы темные очертания портовых погрузочных терминалов, – отсюда грузовики доставляли в город рыбу и известь.

Акаси обернулся к жене. Та сидела с закрытыми глазами и плотно сжав губы. Он нежно взял ее за руку.

– Я боюсь высоты, – шепнула она.

– Знаю, Юми. Скоро будем на месте.

Рядом с ними немолодые туристы кудахтали над видом открывшейся местности, а молодожены позировали перед фотоаппаратами. Служащий канатной дороги, сопровождающий пассажиров, бойко сыпал справочными данными о высоте подвесной дороги и городе, что раскинулся под ними. Акаси чмокнул жену в веснушчатое плечо и тут заметил женщину в замызганной, не по сезону теплой одежде, молча сидевшую в одиночестве в дальнем конце кабины. Смотрела она прямо в пол; ее явно не интересовало, что там, за окном. Возле нее стояла малышка, по всей видимости ее дочь, но женщина отнюдь не походила на заботливую мамашу. Апатия, написанная на ее изможденном лице, вызывала тревогу. Акаси не мог не заметить, что за ее юной внешностью скрывается что-то, терзающее душу.

– Хидео! – воскликнула Юми, отдергивая руку. – Мне больно.

– Прости, милая!

Акаси с трудом отвел взгляд от молодой женщины и достал фотоаппарат. Он отступил на шаг, чтобы снять Юми, которая улыбалась, щурясь в лучах заходящего солнца.

Щелк.

Он хотел сделать еще снимок, но ему помешали. Что-то происходило в дальнем конце кабины, явно что-то неладное. Служащий фуникулера воздел руки в белых перчатках в умоляющем жесте:

– Госпожа, прошу вас, отойдите от двери!

Он обращался к укутанной в теплое женщине.

Вжик.

Раздался резкий звук, и в ту самую секунду нож блеснул в ее залитой по локоть кровью руке. У ее ног корчился, вереща, как грудной младенец, сопровождающий. Дрожа всем телом, женщина направила нож в сторону людей, остановив взгляд на Акаси:

– Не подходите ко мне!

Толпа, скованная животным страхом, сбилась в кучку в дальнем конце кабины. Женщина вытерла окровавленную руку о полу пальто, оставив на нем алый отпечаток ладони. Затем рукояткой ножа она разбила стеклянную панель механизма экстренной остановки и вдавила кнопку.

Раздался скрипучий визг тросов, кабину затрясло, пока наконец она не остановилась. Солнце почти скрылось из виду, унося с собой и этот день. Система автоматического оповещения выдала сообщение:


Дамы и господа! В ходе движения возникли небольшие технические проблемы. Служба ремонта уже приступила к работе. Просим вас сохранять спокойствие – вы находитесь в полной безопасности.


По кабине разнесся тревожный шепот. Работник фуникулера с побелевшим лицом неподвижно лежал на полу. Женщина перешагнула через него и встала перед дверцей. Закрыв глаза, она ухватилась за рычаг и сделала глубокий вдох. В тот момент Юми потянулась было к Акаси, но он, подчиняясь профессиональному инстинкту, уже проталкивался сквозь толпу.

– Полиция! Дорогу!

Женщина дернула рычаг, дверь распахнулась, и в кабину ворвался поток оглушительного ветра. Акаси пошатывающейся походкой продолжал двигаться вперед – рот полон слюны, в голове ни одной мысли. Женщина уже скинула ботинки и пальто и что-то сказала – но Акаси не расслышал из-за воя ветра. Он оттолкнул девочку, стоящую на пути, в сторону и протянул руку…

Женщина прыгнула.

Мгновение стояла тишина.

Мертвая тишина.

Акаси ринулся вперед и ухватил ее за запястье. Непреодолимая сила придавила его к полу кабины, и боль, прежде чем он успел осознать ее, охватила все его тело. За окровавленное запястье он держал женщину над бездной. Ветер развевал ее волосы, а внизу огромной пастью зияла пустота – мрачная бесконечность.

Она подняла к нему голову, моргнула, затем открыла рот, из которого, словно последние капли из сосуда, выпали странные слова:

– Там облака, как слоны…

Акаси напрягся, но мышцы не слушались его. К горлу подступил горький ком. Рука вот-вот оторвется. И тут он увидел татуировку на ее запястье. Отчетливый рисунок: большое черное солнце. Оно будто смотрело на него. И Хидео Акаси отпустил руку.

ПЯТНАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

Глава 1
Коробки

Ивата проснулся. Ему снова снилось, как он падает. Весь в поту, прерывисто дыша, он подошел к окну. Внизу, насколько хватало глаз, простирался Токио – город тысячи городов, бесчисленных вселенных. Тридцать пять миллионов душ днем и ночью поддерживали жизнедеятельность этого организма из проводов и бетона. Гигантский муравейник, пронизанный мириадами ходов, – на самом деле хрупкий организм, в груди которого трепещет сердце крохотной пташки.

Городские огни, как прекрасны они.

Ивата пошел на маленькую, под стать своей квартире, кухоньку налить стакан воды. Его взгляд упал на большие картонные коробки в углу, но не задержался на них. Завернувшись в одеяло, он сел на пол у стереосистемы и надел наушники. Он закрыл глаза, как только первые звуки Экспромта соль-бемоль мажор Шуберта начали вытеснять тревогу, растворяя в музыке ночной кошмар.

Когда Ивата решил, что пора собираться, сквозь шторы в комнату уже пробивался серый рассвет. Он выпил кофе в тишине, долго мылся в душе, затем надел джинсы и теплый кашемировый пуловер серого цвета. Прихватив газету из ящика, он спустился в лифте на парковку. Под дворником его «исудзу»-купе торчала записка с предложением о продаже машины. По кожаной обивке шли трещины, и вообще это была видавшая виды тачка, но такие записки Ивата обнаруживал чуть не каждую неделю. Может, кто-то из соседей развлекается?

Он завел мотор, но радио включать не стал, наслаждаясь непривычным безмолвием утренних токийских улиц. У южного входа железнодорожной станции Сибуя первые уличные торговцы, кучкуясь, словно заговорщики, предлагали друг другу жареные орешки и термосы с чаем. Ломбарды и лавочки, торгующие мобильными телефонами, поднимали жалюзи. На огромном экране под крышей супермаркета передавали новости. «Известная актриса, Мина Фонг, найдена мертвой в собственном доме. Богатая наследница рассталась с подающим надежды питчером «Йомиури Джайнтс». Закрывается популярное кулинарное телешоу. В хит-параде синглов появился новый лидер». Выпуск завершился рекламным слоганом страховой компании:

ВОТ ОНА – ИСТИННАЯ ЯПОНИЯ

Ивата свернул с магистрали и припарковался на открытой стоянке позади торгового центра. Сунув руки в карманы, он по тенистой улочке направился к входу. Весна в этом году, казалось, не просто запаздывает, а решила вовсе не показывать носу.

В магазине он около часа потратил на покупку канцелярских товаров – маркеров, блокнотов и пластиковых разделителей для папок, после чего зашел в кафе, где заказал кофе с сиропом и фруктовый салат. Здесь не было wi-fi, но вид отсюда открывался неплохой. За соседними столиками сидели уставшие после ночной смены рабочие, а он потягивал свой кофе и глазел на магистраль внизу. Станцию уже наводнили жители пригородов и заспанные студенты. Регулировщики лихорадочно размахивали руками, управляя потоком машин, а пешеходы нетерпеливо пережидали красный свет.

Ивата раскрыл газету на странице объявлений. Оставив без внимания предложение услуг массажа, ужина в компании с женщиной средних лет и уроков французского и дойдя до раздела «Складские услуги», он углубился в чтение. Наконец он обвел одно из объявлений, сложил газету, сунул ее под мышку и покинул кафе.

Туман бесследно рассеялся, над головой сияла небесная лазурь. Ивата вернулся в машину и набрал номер из объявления. Ему ответил хрипловатый голос.

– Мацумото слушает. – Из трубки послышался кашель и следом щелчок зажигалки. – Ваше барахло – моя забота.

Ивата подтвердил свою заинтересованность в сделке, мужчина назвал адрес, и они договорились встретиться через час.

Ивата поехал на север через Харадзюку11
  Район Харадзюку – место, где собираются токийские любители эксцентричной молодежной моды. (Здесь и далее – прим. пер.)


[Закрыть]
и оставил машину возле станции метро. Он шел по улице Такэсита, увешанной майками поддельных брендов, «Хелло Китти» и дешевыми сувенирами. Туристы глазели на разряженных трансвеститов и верещали от восторга. Стены между палатками пестрели плакатами музыкальных групп-однодневок. Из динамиков неслась незатейливая попса, школьницы-прогульщицы отчаянно торговались за безделушки. Ивата терпеть не мог этот район, но в здешнем нудл-баре подавали на завтрак отличный тамагояки22
  Тамагояки – японский омлет.


[Закрыть]
. Обычно заведение почти пустовало, но сегодня по неясной причине оно было набито офисными работниками, и все курили. Ивата чертыхнулся и вернулся к машине.

Он поехал на юго-восток, миновал великолепный трехполосный проспект Омотэсандо, где, по обыкновению, паслись состоятельные домохозяйки, падкие на дизайнерскую итальянскую одежду, затем свернул на Аояма-дори и еще через пятнадцать минут – на Мегуро-дори. Найдя между двумя домами свободное место, он вышел из машины и глянул на небо – похоже, вечером будет дождь.

Через окошко в стене ему выдали картонную тарелку с овощами и креветками в тесте. Старый повар ругал вчерашнюю игру, Ивата молча ел и кивал. Уходя, он пообещал, что непременно придет еще.

В конце улицы у облезлого магазинчика с пожелтевшими газетами вместо стекол стоял невысокий, с волосами, собранными в хвост, толстяк. Он курил и беспокойно оглядывал прохожих. Увидев Ивату, он сунул сигарету в зубы и протянул ему руку.

– Вы ко мне, надо полагать? – Сигарета дергалась в такт его словам.

Ивата кивнул и пожал руку мужчине.

– Тогда идемте, я вам всё покажу.

Мацумото перешагнул через кипу рекламных проспектов и вошел внутрь лавочки. Ивата очутился в узкой комнате, но ее полумрак подействовал на него успокаивающе. По стенам шли ряды камер хранения самых разных размеров, в торце стояло несколько сейфов.

– Ну как, уважаемый? Подходит вам?

– Да, вполне.

– Что собираетесь хранить?

– Коробки с вещами – шестнадцать штук, если точно. Восемнадцать на восемнадцать на двадцать.

Хозяин присвистнул:

– Могу предложить вам заднюю комнату целиком, но не задаром.

– Сколько?

Мацумото бросил на Ивату косой взгляд:

– Если не секрет, уважаемый, почему вы просто не оставите их у себя?

– Секрет. Так сколько?

– Ладно. Для вас – тридцать пять штук в месяц.

Ивата покачал головой:

– Послушайте, предлагаю сделку: восемьдесят штук за три месяца. И в благодарность за уступчивость плачу вперед.

– Восемьдесят, – щурясь повторил хозяин, выпустив струю сигаретного дыма. – Авансом?

– Именно так.

– Да кто вы, кредитор в бегах?

– Мне нужно где-то схоронить барахло.

– Так могли бы отвезти его на большой склад, там дешевле.

– Не люблю формальности.

Мацумото пожал плечами:

– А, черт с вами. По рукам.

Незадолго до этого служащий банка вежливо напомнил Ивате, что денег от страховки осталось всего ничего. Тогда Ивата не придал этому значения. На улице Мацумото забрал у него пухлый концерт и вручил взамен связку ключей.

– Короче, увидимся через три месяца, – подмигнул он, развернулся и пошел прочь. Его конский хвост болтался из стороны в сторону.

На пути к машине до Иваты донесся раскат грома.

*

Около часу дня Ивата вошел в гигантский лабиринт вокзала Синдзюку и купил билет на скоростной поезд «Асама-573» до Нагано. Чистые сиденья и комфортная температура в купе были в самый раз. Проводники поклонились ему и удалились. Воцарилась тишина.

Поезд тронулся. Ивата задумчиво смотрел на удаляющийся Токио. Вот мимо пронеслись пригороды с районами новостроек и искусственными озерами. Как правило, здесь проживала дипломированная молодежь, приверженная здоровому питанию и спорту. Когда-то Ивата был одним из них – давно, задолго до того, как отправился в эту поездку. Он не мог припомнить, когда в последний раз садился в этот поезд, да не слишком и хотел.

Городские огни, как прекрасны они.

Но вот и панельные кварталы остались позади, а вокруг – километры безжизненных полей под линиями электропередачи. Зеленеющие холмы на горизонте словно вздыхали о потерянной любви.

*

В Нагано Ивата первым делом купил вечернюю газету и совершенно безвкусный готовый завтрак. Впрочем, аппетита у него не было. На старом поезде, лишенном всякого винтажного очарования, он направился в сторону гор. Этот тихоход размеренно трясся по зеленой долине, затем стал пыхтя взбираться на поросший лесом склон.

Ивата смотрел в окно. В городишках по пути следования размеренно протекала своя жизнь. Вот женщина на светофоре почесала локоть. А вот дети рисуют на покрытой граффити стене. Пожилая женщина на скамейке провожает глазами пролетевший мимо целлофановый пакет. Посреди рисового поля беспомощно мигает аварийкой брошенная машина.

Около пяти вечера Ивата наконец добрался до цели – безликого городка у озера Нодзири. Он сел в единственное такси у станции и назвал адрес Института Накамуры. И снова безрадостные пейзажи за окном вдоль дороги-призрака: заброшенные фабрики, полуразрушенные предприятия – все под снос. Таксист с интересом слушал по радио новость о том, как какой-то частный банк разорил компанию, занимающуюся глубоководным бурением. Его руки в белых перчатках спокойно лежали на руле.

Через прозрачный люк автомобиля было видно, как сгущаются сумерки. Вдали строительные краны застыли в ожидании прекрасного будущего. Ивате вспомнился рекламный слоган:

ПОСТРОИМ БУДУЩЕЕ ВМЕСТЕ

Ивата попросил водителя высадить его возле магазина, ему нужно было купить фруктов и пару теплых носков. Пожилая продавщица с улыбкой спросила:

– Навещаете своих?

Он кивнул ей в ответ и вышел. Подъем к зданию больницы был пологий и долгий. Несмотря на то что было холодно, Ивата успел вспотеть, пока добрался до главного входа. Девушка-администратор его сразу узнала и повела по коридору, осторожно ступая по свежевымытому полу.

– Простите, что напоминаю, но, кажется, вы уже семь недель не вносили плату…

– Прошу прощения, очевидно, я ошибся в расчетах. Как только вернусь в Токио, я все улажу.

Администратор кивнула, словно извиняясь.

– Она на улице. Сюда, пожалуйста.

Поблагодарив девушку, Ивата направился в большой ухоженный сад. В дальнем его конце пациенты сажали цветы. На легком ветерке покачивались фламинго и слоны из папье-маше и крутились разноцветные вертушки. Через открытое окно доносились вокализы какой-то женщины. На другой стороне сада, где начиналась рощица, Ивата увидел ее. Она лежала в шезлонге, прикрытая одеялом.

Городские огни, как прекрасны они.

При виде Клео у него сжалось сердце. Впрочем, так было всегда, однако теперь к его ощущениям добавились новые нотки.

Я счастлива с тобой. Прошу тебя, скажи.

Он пододвинул пластиковый стул и сел рядом. Клео было тридцать с хвостиком, как и Ивате, ее светлые волосы недавно остригли шапочкой. Ее кожа стала бледнее, чем он помнил, а синие глаза уставились вдаль.

– Привет, – сказал он по-английски.

В кроне дерева над их головами без умолку щебетали птицы.

Я иду, иду, качаясь, словно челн в твоих руках.

Он робко взял ее за руку. Его губы дрожали. Из ее руки, такой маленькой, тепло ускользало, словно из камешка, поднятого на пляже.

Я счастлива с тобой. Прошу тебя, скажи.

Испугавшись, что причинил ей боль, Ивата выпустил ее руку.

– Я принес тебе фруктов. И носки. Они вечно теряются.

Он поставил корзинку рядом с шезлонгом. Она ничего не сказала.

– Попрошу вышить на них твое имя. Тогда уж не спутают.

Она все смотрела на горизонт, словно этого занятия должно было хватить до конца жизни.

– Клео, ты кажешься сильной. И… здоровой.

Я счастлива с тобой. Прошу тебя, скажи мне слова любви.

Ивата зарыдал, зарывшись лицом в ладони.

Сучья жизнь. Сучья жизнь.

*

Ивата вернулся домой во втором часу ночи. В прихожей пришлось пробираться через детские велосипеды, стопки газет, швабры. Встроенные часы микроволновки окрашивали квартиру в зеленоватый цвет. В углу громоздились коробки с вещами. Он отвел взгляд. Все равно скоро он их увезет. Но не завтра.

Качая пресс, Ивата смотрел телешоу «Говорим по-английски». Ведущая с фальшивым энтузиазмом похвалила участников за их произношение, просто чудовищное. Слово дня:

Неожиданный

Ивата выключил телевизор и разложил на полу фу-тон, купленный по дешевке. Укладываясь, он потянулся к окну, чтобы приоткрыть штору. Внизу сверкал неоновый Токио. Вечная суета предпринимательства, каждый метр площади стремится к захвату и освоению. Низко нависали тяжелые тучи – Ивата затруднился бы определить их цвет. Стараясь не думать о Клео, он закрыл глаза, надеясь, что снов не будет.

Глава 2
Нелегкая работа

– Я просто о том, что в любой другой стране, сменись там за четыре года четыре премьер-министра, наступил бы кризис.

– Он ведь еще работает!

– Пфф! Это всего лишь вопрос времени. Хотя, сказать по правде, Японии кризис не грозит. Очередная отставка приведет к тому, что политический двигатель так и будет крутиться вхолостую. Кого это заботит?

– Это называется политической апатией.

– Именно. На последних выборах явка была меньше 50 процентов. Как мы собираемся что-то изменить, если половину населения Японии ничего не трогает!

– Но, может, с этим просто вообще ничего нельзя поделать, и дело не в отсутствии интереса к политической жизни…


Глядя сквозь шторы на мрачный рассвет, Ива-та представил, как жители Токио по всему городу убавляют звук радио. И не потому, что обсуждалась неинтересная тема – раздражало самодовольство ведущих. Один орет на другого, что тот с ним не соглашается, – но в том-то и дело, что вести себя так они должны по условиям контракта.

– Как их заинтересовать? Вот возьмем школьников. Их не учат спрашивать «почему», не учат возражать, отстаивать свою позицию в споре. Они как губки – просто впитывают все, что им в голову вложат. Есть неординарные? Давай их в бейсбольную команду. Пусть там ищут свое место в жизни. Вот и выходит, что каждый японец с детства со всем соглашается – лишь бы согласиться…

Ивата переключился на местную частоту.

– В Токио пять часов утра, и, если вы только что присоединились к нам, напоминаем, что сегодня наш разговор идет об одной из наиболее активно развивающихся в последнее время религиозных организаций Японии – о «Тэте». Одни говорят, что она несет людям свет, обогащающий их жизненный путь, другие – что она просто занимается мошенничеством ради обогащения. А кто-то зашел так далеко, что считает ее культом. Что думают об этом наши радиослушатели? Задавайте свои вопросы нашим гостям. Звоните прямо сейчас, будем рады услышать вас!

Ивата переключал станции, пока не остановился на новостях.

– В настоящий момент платформы железнодорожной линии Яманотэ33
  Линия Яманотэ – кольцевая линия городских электропоездов в Токио с самым большим пассажиропотоком, связывающая важнейшие транспортные узлы и деловые центры города.


[Закрыть]
оснащены синими светодиодными лампами, специально разработанными в рамках программы сокращения постоянно растущего числа самоубийств среди пассажиров. Несмотря на отсутствие значимых научных данных о том, что использование подобных ламп способно изменить столь тревожную тенденцию, некоторые эксперты полагают, что синий цвет определенно может оказывать успокаивающий эффект. Передает Сумико Симосака.

Гудок поезда эхом отозвался в гомоне пассажиров, спешащих из только что прибывшего поезда, и в режущих слух объявлениях транспортной службы. Ивата любил подобные шумовые эффекты.

– В последние годы учащение случаев суицида в нашей стране происходило на фоне неблагоприятного экономического климата. – Голос у ведущей был детский, но боевой. – Печально, что снова и снова на платформах перегруженной линии Яманотэ совершаются такие трагедии. Какова же реакция руководства Восточно-Японской железнодорожной компании? По словам профессора Хироюки Харады из Национального исследовательского института, активного участника программы, синий цвет чаще всего ассоциируется с небом и океаном, именно поэтому он оказывает положительное воздействие на состояние людей, страдающих неврозами. Возникает вопрос, получим ли мы желаемый результат, притом что эффективность программы не нашла пока подтверждения, а денег в нее вложено уже немало? Мне удалось побеседовать с представителем Восточно-Японской железнодорожной компании.

В эфир дали фрагмент интервью.

– Господин Тадокоро, так как на данный момент нет ни одного неопровержимого доказательства, что замена осветительного оборудования поможет решить эту проблему, вы не боитесь, что при бюджете в 15 миллионов иен этот проект воспримется лишь как рекламный трюк?

В ответ послышался нервный смешок:

– Все очень просто. Люди гибнут, и наша обязанность – изменить эту ситуацию. Вот почему на всех 29 станциях линии Яманотэ внедрена новая система освещения. И это только начало. А 15 миллионов иен – сущая мелочь в случае успешного результата.

Вновь заговорил Симосака:

– Позиция вашей компании мне понятна, но к концу финансового года44
  Финансовый год – период, на который устанавливается бюджет и за который подводятся финансовые итоги. В Японии традиционно с 1 апреля по 31 марта.


[Закрыть]
жители Токио почувствуют на себе реальное положение вещей в экономике, оно их может и разочаровать. Не случайно пик самоубийств традиционно приходится на март. Судя по предварительным данным Национального полицейского управления, в 2011 году число самоубийств продолжит расти. Что же касается синего освещения, то пока неясно, какое влияние оно окажет на пассажиров То кийской железной дороги. С вами была Сумико Симосака…

Ивата выключил радио. Он принял душ, наспех побрился, надел темный костюм и старый черный галстук и вышел из дома.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8