Николай Зорин.

Программист жизни



скачать книгу бесплатно

– Борис! – возмущенно крикнул я и бросился его догонять, но он даже не оглянулся. Шел себе и шел, с какой-то механической сосредоточенностью, как робот. Я хотел его снова окликнуть, но вдруг передумал. Все это было очень странно. Раньше Борис подобных фокусов не откалывал, никогда меня не подводил. Если мы договаривались встретиться, он всегда ждал. Что за срочное дело у него возникло? Я решил пойти за ним, стараясь больше не привлекать к себе внимание.

Мы шли довольно долго: сначала по оживленной улице, потом свернули в какой-то тихий переулок. Здесь Борис остановился, оглянулся – я едва успел спрятаться за выступ старинного здания. Вид у него был какой-то растерянный, будто он заблудился, не знает, куда дальше идти. Или дело было в чем-то другом? Он заметил, что я иду за ним?

Начало смеркаться. Я подумал, что скоро совсем стемнеет и тогда ему будет легко от меня оторваться. А может, он и дожидался темноты, закралась у меня тревожная мысль. Но немного постояв и, видимо, что-то вспомнив, Борис решительно зашагал вперед. Мы снова вышли на улицу. В этой части города я никогда не бывал, да и Борис, судя по его походке, снова ставшей неуверенной, бывал нечасто. Прохожих здесь было мало. За все время нам встретились только подвыпивший мужичок с доберманом на поводке (доберману явно было стыдно за своего хозяина), двое полубеспризорных детей и парень лет двадцати в оранжевой футболке, очень похожей на ту, в которой погиб Стас.

Борис пошел медленнее, то и дело осматриваясь. Невольно подражая ему, стал осматриваться и я. Кое-что показалось мне знакомым: дерево, опоясанное железным обручем, скамейка у дороги (наверное, когда-то здесь была остановка), вывеска магазина оргтехники. Где-то все это я видел совсем недавно. Странно, но и Борису именно эти детали интерьера улицы показались знакомы. К дереву он даже подошел и потрогал обруч. Потом достал из кармана телефон, но звонить не стал, а неуверенной, шаткой походкой двинулся к магазину оргтехники. Что ему могло там понадобиться? Магазин закрыт, время позднее. Может, ему назначили здесь встречу? Отчего-то мне стало тревожно и даже как-то жутковато. Я тихонько прокрался вперед, спрятался в тени дерева, опоясанного обручем. Кто придет на встречу к Борису? Напряжение росло. Я украдкой, стараясь не выпустить из поля зрения Бориса, осмотрел улицу – никого. И приближающихся шагов не слышно.

Борис поднялся на крыльцо. Запищал кнопками телефона. Кому он звонит? Надеюсь, не мне, чтобы предупредить о несостоявшейся встрече. Я сунул руку в карман, попытался отключить звук телефона, но не смог определить на ощупь нужную кнопку. Борис, к счастью, звонить передумал. Но, видимо, что-то почувствовав, повернулся в мою сторону и поднял телефон на уровень глаз. Послышался щелчок камеры. А в следующий момент Борис закричал неестественно тонким голосом, полным то ли ужаса, то ли восторга:

– Стас!

И тут я понял, что ждал именно этого. Ждал все это время, пока шел за Борисом. Ждал и надеялся, что дождусь – увижу брата, живого, повзрослевшего.

Я резко повернул голову назад, думая, что Стас стоит у меня за спиной, но там никого не оказалось. Тогда я бросился к Борису. Растерянно улыбнувшись, он слегка отступил, уперся спиной в стену салона, ужасно побледнел и стал сползать по ней вниз.

Когда я к нему подбежал, Борис был без сознания. Понадобилось немало времени, чтобы привести его в чувство. Хотя я с ним совсем не деликатничал: тряс за шиворот, довольно чувствительно хлопал по щекам. Мое разочарование вылилось в злость на Бориса.

Наконец он открыл глаза, но взгляд его был туманным и безумным.

– Виктор? – жалобно спросил он. – Ты видел Стаса?

– А он здесь?

Я снова огляделся – никого. Мы были одни, двое безумцев, на этой пустынной улице.

– Вставай, – сказал я Борису. Он попытался подняться, но не смог.

Мне с трудом удалось поставить его на ноги, колени его подгибались, тело совершенно не слушалось, Борис то и дело норовил снова сползти вниз. Почти волоком я дотащил его до скамейки, посадил. Вся злость на него прошла, теперь я почему-то испытывал к нему жалость.

– Ты знаешь, где Стас? – спросил я вполне мирно. Борис не ответил. Смотрел на меня сумасшедшим взглядом и молчал. – Вы договорились с ним здесь встретиться?

Борис как-то жалобно усмехнулся и опять промолчал.

– Ну объясни же хоть что-нибудь!

– Не могу. Ты все равно не поверишь, – еле слышно проговорил он и попытался подняться со скамейки, но тут я опять на него разозлился.

– Говори наконец, где мой брат! – закричал я и толкнул его назад.

– Отстань! – тоже разозлившись, вскрикнул Борис. – Ведешь себя как полный придурок! Я не знаю, где твой брат, и вообще оставь меня в покое!

Он поднялся и пошел, а я потащился за ним. Что мне было делать? Не бить же его. Несколько раз я пытался с ним заговорить, но он только пожимал плечами, хмыкал и ничего не отвечал. Тем же путем мы вернулись к его дому.

Отмычку он мне все же дал, но искал ее так долго, копаясь в различных ящиках и коробках, что у меня сложилось полное убеждение: он не сегодня ее сделал, она у него была. Почему же он не захотел продать ее утром? Странный он тип!

Я расплатился с Борисом и поехал в квартиру родителей.

* * *

Открыть дверь оказалось на удивление легко. Все-таки Борис, что бы я теперь о нем ни думал, мастер от бога – его технические штучки выше всяких похвал. Я вошел в квартиру, огляделся, соображая, куда мама могла сложить вещи Стаса. Если вообще их не выбросила, на что я втайне надеялся. Абсурд, конечно! Покупать отмычку, тайно пробираться в квартиру, и все это только для очистки совести. Ну не мог я обмануть Полину, сказав, что плеера нет, даже не попытавшись его разыскать.

Мне представился большой белый чемодан с оторванной ручкой. Был у нас когда-то такой. Кстати, ручка оторвалась из-за Стаса. Ему тогда было года четыре, мы поехали в Питер к маминой сестре в гости. На перроне была ужасная толчея, мама вела его за руку, но он испугался и свободной рукой вцепился в чемодан, который нес папа. Стас… да нет, тогда он был никакой не Стас – Стасик, Стаська, Стасенька – так тянул книзу, что ручка не выдержала и оторвалась.

Где может быть этот чемодан? На антресоли между кухней и прихожей или в кладовке. Или еще где-нибудь. Я методически обшарил всю квартиру, но белого чемодана так и не нашел. Зато в шкафу в нашей бывшей комнате обнаружил огромную картонную коробку, тщательно заклеенную со всех сторон скотчем. Сходил на кухню, принес нож. Открыть удалось ее с большим трудом. Но зато как же мне повезло! Или, наоборот, не повезло. В коробке оказались чуть ли не все вещи брата. Даже записная книжка и телефон. И, что самое главное, плеер.

Записную книжку, телефон и плеер я положил в пакет, аккуратно заклеил коробку, поставил на место, скрыл следы своего пребывания и вышел из квартиры. Пробыл там минут двадцать, не больше, но все это время меня не оставляло ощущение, что я делаю что-то противозаконное. Дверь закрылась так же легко, как и открылась, спасибо техническому гению Борису.

* * *

Ситуация с Борисом, воровское посещение родительской квартиры – все это оставило неприятный осадок. Полина сразу почувствовала, что настроение у меня хуже некуда, хоть я и старался это скрыть. Мы поужинали, натянуто, принужденно разговаривая на совершенно неинтересные, пустые темы, потому что о главном сейчас не решались заговорить. Я видел, что Полине не терпится начать работать с плеером, поэтому сразу после ужина мы и приступили к делу. Полина села в кресло, я протянул ей плеер. Не знаю, что чувствовала она, а мне было не по себе. Еще никогда нам не приходилось «подсматривать» за своими близкими. А кроме того, я за нее боялся.

Полина прикрыла глаза, настраиваясь. У меня жутко заколотилось сердце… И тут раздался звонок в дверь. Мы оба синхронно вздрогнули.

– Кто это может быть? – испуганно спросила Полина.

– Не знаю, двенадцатый час, время, скажем, не самое подходящее для визитов.

Снова раздался звонок. Бросив на Полину тревожный взгляд, я пошел открывать. Сначала мне представилось, что это Стас. А потом в голове замелькали картины несчастий, одна страшнее другой: мои родители решили раньше вернуться с дачи, по пути попали в аварию; в доме Полининых родителей произошел пожар… На пороге стояла и радостно улыбалась моя двоюродная сестра из Питера Людмила. Вернее, Людочка – все и всегда почему-то звали ее только так. Впрочем, и она сама всех называла исключительно ласкательными именами. Я испытал такое облегчение, что не передать. Хотя появление Людочки да еще в такой неподходящий момент уже само по себе несчастье. Совершенно несуразная особа, моя двоюродная сестрица. Жутко эмоциональная, часто не по делу активная, страшно утомительная, а главное, невыносимо болтливая.

– Привет, Витюша! – весело прощебетала она и залилась счастливым смехом. – Приятный сюрприз, не правда ли? – Людочка шагнула в квартиру и широким шутливым жестом бросила в угол прихожей большую дорожную сумку. – Принимайте гостью! Вообще-то я не хотела устраивать никаких сюрпризов, звонила тебе весь день, но у тебя телефон отключен. Наверное, разрядился, а ты и не знаешь. Ах ты, растяпа. – И она звучно поцеловала меня в щеку.

– Телефон у меня украли, – весело, невольно перенимая ее тон, сказал я.

– Да?! – Людочка с наигранным ужасом на меня уставилась. – Так найди вора, ты же сыщик. – Она мельком взглянула на себя в зеркало, быстрым жестом поправила прическу, хотя, на мой взгляд, поправлять там было особо нечего: свои прекрасные ярко-рыжие кудрявые волосы она постригла почти под корень. Людочка, по профессии визажист, то и дело экспериментировала со своей внешностью, искала тот единственно неповторимый образ, который наконец поможет ей обрести счастье. В личной жизни ей катастрофически не везло: за свои неполных тридцать лет Людочка уже три раза выходила замуж, и все неудачно. – Нет, серьезно, ты в полицию заявил?

– Нет еще.

– Заяви обязательно, сейчас телефоны на раз-два-три находят. – Она опять глянула в зеркало, нахмурилась: новый образ ее явно не устраивал. Интересно, что она предпримет в следующий раз – подстрижется наголо и разрисует лысину ромашками?

Людочка разулась, сняла куртку, под ней у нее оказалась невообразимого цвета футболка. Ярко-желтые брюки были какого-то странного покроя – на бедрах висели мешком, а книзу сильно сужались.

– Проходи! – пригласил я.

– Ага! – Людочка изобразила на лице восторг, готовясь встретиться с Полиной. Я немного задержался в прихожей, вешая ее куртку и переставляя на тумбочку сумку. – Полюшка! – заверещала она в следующий момент. – Сто лет тебя не видела!

Полина улыбалась, но я видел, что она раздосадована. Плеер лежал на маленьком столике рядом с креслом. Ну да, «встречу» со Стасом теперь придется отложить на неопределенный срок. Я прекрасно ее понимал, но, хоть это и нечестно было с моей стороны, испытывал облегчение и втайне радовался, что все сорвалось.

– Как поживаете, дети мои? – разливалась Людочка и, не выслушав ответа, продолжала: – А я к вам в творческий отпуск.

– В творческий отпуск? – переспросил я. – Это как?

– Хочу у вас поучиться, набраться опыта. Вы ведь мне не откажете в помощи? – Она хитро прищурилась, посмотрев в мою сторону.

– Конечно, поможем. Ты только скажи, в чем.

– Да вот, послала я свой салон красоты к чертовой матери, достало все, сил нет. – Людочка устроилась в кресле напротив Полины, закинула ноги на подлокотник. – Представляете, одна дурында, моя клиентка, распустила про меня слух, будто я применяю просроченную косметику. У нее рожа какой-то сыпью покрылась, уж не знаю отчего, ананасов, может, пережрала. Она решила, что от пудры. Подняла шум, думала в суд подать. До этого, слава тебе господи, дело не дошло, но всех постоянных клиенток распугала. Хотели меня попереть из салона, да я сама ушла. – Людочка расхохоталась, хотя ничего смешного в этой ситуации не было. – Теперь решила коренным образом изменить род деятельности. Собираюсь открыть у нас в Питере детективное агентство. Как вам моя идейка?

Я не знал, что и сказать. Людочка-детектив – это сильно. Посмотрел на Полину, она с трудом сдерживала смех.

– Одобряете? – Людочка обвела нас взглядом. – Не одобряете, – заключила она по нашим лицам и тяжело вздохнула.

– Да нет, – поспешил я ее успокоить. – Просто все это… несколько неожиданно. И потом, нужна лицензия, а для этого – подходящее образование.

– Я очень легко обучаюсь, – возразила Людочка, надувшись.

– Это прекрасно, но корочки. Понимаешь, диплом – это, конечно, чистая формальность, но без него лицензию тебе не дадут.

– Жаль. – Людочка совсем скисла. – А я думала у вас поучиться. Свое дело хотелось открыть. Быть частным детективом – куда интереснее, чем рожи этих заносчивых дурынд малевать целый день. Да и прибыльнее, наверное. – Она обвела взглядом комнату, но, видно, не усмотрев доказательств прибыльности, рассмеялась и беззаботно махнула рукой: – Но главное – интересно. Деньги – дело десятое. А я чувствую, что у меня бы получилось.

– Не сомневаюсь, – заверил я ее.

– Ты, наверное, голодная, – перевела разговор Полина.

– Страшно! – восторженно воскликнула Людочка. – А еще у меня в сумке классный ликер. Немецкий, остаток былой роскоши – подарок одной благодарной клиентки. Я ее омолаживала каждую неделю. Потом как-нибудь расскажу, забавная история. – Она опять погрустнела. – Теперь-то больше никаких благодарных клиенток не будет. Да и с детективным агентством вы меня обломали. Ну и ладно!

Полина поднялась и пошла на кухню, Людочка, тут же бросив грустить, понеслась следом помогать. Я сел в Полинино кресло, взял со столика плеер и почувствовал, что ужасно устал, и настроение внезапно испортилось. Вечер затягивался. С приездом Людочки все теперь пойдет кувырком. Интересно, надолго она к нам пожаловала и нельзя ли ее сплавить к родителям на дачу?

Из кухни вернулась Людочка, торжественно неся поднос с закусками. Вид у нее был такой простодушно жизнерадостный и мысли не допускающий, что не для всех ее приезд – праздник, что я устыдился.

– Дурочка моя, – сказал я, забирая поднос, – как я рад, что ты приехала!

В этот момент я был почти искренен.

– Ну и куда ты поставишь поднос? – расхохоталась она. – Ты же стол не раздвинул. Втроем за этим маленьким столиком мы не поместимся.

Мы выдвинули стол на середину комнаты, расставили закуски, Полина принесла с кухни открытую бутылку ликера, стопки, и мы сели праздновать приезд Людочки.

* * *

Спал я плохо, хоть и очень устал за день, перенасыщенный событиями, проснулся окончательно еще до семи. Тихонько, чтобы не разбудить Полину, поднялся. Но оказалось, что она не спит. Людочку мы уложили в большой комнате на диване. Я осторожно заглянул туда, опасаясь, что и ее поразила бессонница – общаться с сестренкой с утра пораньше я был не готов, – но, к счастью, она мирно посапывала.

Пока я принимал душ и брился, Полина сварила кофе, разлила по чашкам, поставила вазочку с печеньем на стол. Мы завтракали, наслаждаясь уединением. Странно, Людочка пробыла у нас всего один вечер, а создавалось впечатление, что гостит уже неделю, и всю эту неделю нам не удается побыть вдвоем.

– Какие планы на сегодня? – спросила Полина.

– Не знаю. – Я думал о вчерашней ситуации с Борисом. Судя по всему, в тот момент, когда он внезапно меня увидел, принял за Стаса. Но почему? Только ли потому, что мы похожи? Или он ожидал увидеть именно Стаса, а не меня? Значит, мой брат, вопреки всем разумным доводам, жив. А Борис… Что означает его фраза: «Ты все равно не поверишь»?

Я встал, прошел в прихожую, взял телефон, открыл фотографию Стаса и долго всматривался в его лицо, пока не заболели глаза. Зажмурился, давая им отдых, потом опять стал смотреть. В самом лице ничего нового я не высмотрел, но вдруг понял одну вещь: Стас сфотографирован на той самой улице, на которую вчера привел меня Борис. Вот дерево, опоясанное обручем, вот скамейка, а вот часть вывески магазина электроники. Понятно, почему мне все это показалось вчера знакомым – я видел эти детали на фотографии. Но зачем Стас, если он все-таки жив, назначил Борису встречу на этом самом месте? Есть тут какой-то особый смысл или нет?

– Вот ты где! – шепотом, чтобы не разбудить Людочку, проговорила Полина, тронув меня за руку. Я вздрогнул от ее голоса – все эти события совершенно выбили меня из колеи, я стал каким-то неврастеником. – Так что ты думаешь делать?

– Что делать? – растерянно повторил я, не совсем понимая, что она имеет в виду.

– Да что с тобой? – рассердилась Полина. – Встал, ничего не сказал, ушел, а я, как дура, продолжала с тобой разговаривать.

– Прости. – Я сунул телефон в карман, обнял ее за плечи и повел на кухню, но она вывернулась из-под моей руки.

– Предлагаю быстренько собраться и поехать в офис.

– Но еще слишком рано, – возмутился я, посмотрев на настенные часы, висящие в прихожей над дверью. – Начало восьмого.

– Вот и прекрасно! – непонятно чему обрадовалась Полина. – Значит, нам никто не помешает. Мы сможем спокойно поработать с плеером.

– Хорошо, – по инерции нехотя согласился я, а потом подумал, что она права, возможно, это единственный способ узнать, что происходит. – Сейчас принесу. Надеюсь, Людочка не проснется.

Я тихо-тихо вошел в комнату, где она спала. Осторожно, чтобы ненароком что-нибудь не столкнуть со столика, взял плеер и тут услышал бодрый, жизнерадостный голос.

– Доброе утро, Витюша! – Людочка сидела на диване, стыдливо-кокетливо прикрыв простыней грудь.

– Доброе, доброе, – пробормотал я, пряча плеер в карман.

С пробуждением Людочки квартира наполнилась бурными звуками жизни: мощным потоком лилась в ванной вода, громко хлопали двери и дверцы шкафов, одновременно с разных сторон слышался звонкий голос моей неугомонной кузины. Нам с Полиной поневоле пришлось принять участие в восторге по поводу наступления нового утра. Негостеприимно было сразу уходить. Поэтому в офис мы попали только в половине девятого. На дверь я повесил табличку: «Технический перерыв» – более подходящей у нас не нашлось. И мы приступили к работе.

Я усадил Полину в кресло для посетителей – самое удобное, какое было у нас в офисе. Достал из кармана плеер, положил ей на колени. Все это я уже проделывал вчера, перед тем, как в дверь позвонила Людочка. Но сегодня я не испытывал такого страха за Полину – видно, приезд питерской сестренки подействовал на меня благотворно: она заразила меня оптимистическим взглядом на жизнь.

Полина вставила наушники в уши, но плеер не включила, закрыла глаза и стала дожидаться своего «мистического сна» – не знаю, как лучше назвать это состояние. Выражение лица у нее сделалось каким-то болезненно сосредоточенным. Я посмотрел на часы – не знаю зачем, наверное, просто, чтобы отвести хоть на мгновение от нее взгляд. Мне опять стало не по себе – заряда Людочкинова оптимизма хватило ненадолго.

Некоторое время ничего не происходило, но вдруг Полина вскрикнула и сильно побледнела. По ее лицу, а потом и по всему телу пробежала судорога. Мне захотелось немедленно прекратить сеанс, но я понимал, что этого делать не стоит. Теперь Полина находилась в глубоком обмороке. Во всяком случае, так это выглядело со стороны. Лицо бесстрастно застывшее, дыхания почти не слышно.

Но вот черты лица ее немного ожили. Она повела из стороны в сторону головой и что-то забормотала. Я напряженно вслушивался, но слов разобрать не смог. А потом…

Потом потекли бесконечно долгие минуты, которые ощущались часами. А для Полины, я знал по прошлому опыту, это был целый отрезок жизни, который она переживала как свой собственный. То, что тогда, много лет назад, происходило со Стасом, теперь происходило с ней.

Вот лицо ее опять изменилось – стало старше и как-то жестче. Что она видит? Что чувствует? Может, пора ее разбудить? Подожду еще немного. Чтобы как-то ее поддержать, я подошел сзади и положил руки ей на плечи. Ее тело вздрогнуло, но из транса она не вышла – это была реакция не на мое прикосновение, а на то, что она ощущала там. Я подумал, что, может, не ради одной поддержки положил ей руки на плечи, а просто малодушно сбежал, скрылся от ее лица, ставшего таким чужим.

Внезапно Полина засмеялась – смех ее тоже был чужим. А потом громко, отчетливо произнесла: «Вчера наступит завтра». От этой странной, зловещей фразы у меня мороз побежал по коже. Что она может означать? Что там вообще происходит?

Тело Полины пронзила судорога, такая сильная, что ее подбросило на месте. Я с трудом удержал ее за плечи. Она качнулась вперед и опять что-то забормотала.

Наверное, такие сеансы должны проходить под наблюдением специалиста. А какую помощь я смогу ей оказать, если что-то пойдет не так? Да и откуда мне знать, так оно идет или нет?

Я опустил ее плечи, сел напротив, взял за руки. Ее лицо приняло безмятежное выражение. Дышала она спокойно, ровно. Может, я напрасно так встревожился? На лице ее появилась счастливая улыбка. Я бы даже сказал: улыбка влюбленного человека. Я сжал ее руку – странно, она ответила на это рукопожатие и открыла глаза.

– Слава богу! – выдохнул я, – наконец-то наши мучения закончились. – Ну как ты, Полинка?

Но оказалось, что она меня не слышит. Рано я обрадовался, из транса Полина не вышла. Она снова закрыла глаза и начала мерно раскачиваться – в такт ее движениям поскрипывало кресло. Вынести это было невозможно. Я посмотрел на часы. Прошло всего двенадцать минут с начала сеанса. Я думал, гораздо больше. Дать ей еще пару минут или уже можно разбудить? Двенадцать минут – это много или мало? Для меня оказалось непосильно много, а для Полины? Что она успела пережить за эти двенадцать минут?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Поделиться ссылкой на выделенное