Николай Туканов.

Артефакт Малой Справедливости



скачать книгу бесплатно

– Ритуал провести можно, но с одним условием: перед этим мы попробуем отыскать тайник обычными для нас способами. Все-таки в таких делах у нас опыта побольше, чем у вас, господин граф. Аристократ недовольно скривил рот.

– Мои слуги обыскали везде, где можно. Шкатулка с магическим секретом: ее может взять в руки только тот, в ком течет кровь рода графов Тарзитских. Иначе срабатывает магическая ловушка и вор получает в сердце ледяной клинок.

– Прекрасно, мы приедем к вам с партнером через неделю, – Кархи на всякий случай подстраховался, мало ли что произойдет еще. Вдруг наклюнется пара дел с богатенькими неверными женами или мужьями. За неделю их вполне можно раскрыть и прикатить в поместье в приличной карете, наняв извозчика из престижного района. Это не повредит репутации респектабельного и надежного агентства. За графом могут потянуться и его знакомые. У них у всех есть дяди с бриллиантами, не говоря уже о тетях, выживших из ума стариках и прочей обеспеченной, но недалекой публике.

– Тогда давайте обговорим договор, – нетерпеливо произнес граф. – Предлагаю двести золотых, если найдете драгоценности за десять дней и вдвое больше, если уложитесь в три дня.

– Господин граф, расследование такого непростого дела, как у вас, не требует спешки. – Мы даже не знаем, насколько велик дом и само поместье, не говоря уже о возможных проблемах, которые могут всплыть по ходу поисков. Вы ничего не забыли рассказать о возможных опасностях и препятствиях?

Клиент беспокойно заерзал в кресле. Гобл оказался не так глуп, как выглядел. Единственной причиной выбрать это агентство и не развернуться при виде гоблина были способности владельцев башни общаться с умершими. За последние три месяца задолжавший огромные суммы граф обошел всех более-менее знаменитых медиумов, прорицателей и адептов малоизвестных культов столицы, включая беззубых орков, выдававших себя за шаманов и эльфов – наследников лесной магии и видящих на два локтя вглубь даже с закрытыми глазами.

Все эти специалисты тут же требовали плату вперед, а потом, устроив представление с сожжением трав, кусков падали и прочим вонючим мусором, часто под долгое и непонятное бормотание или завывание, а иногда, и с плясками с пеной во рту, объявляли, что дух дяди, чтобы ему икалось в Верхнем мире, ушел слишком далеко, чтобы его можно было вызвать на короткий разговор.

Сейчас перед владельцем Тарзитского графства сидел гобл, который в отличие от всех этих мошенников, действительно смог договориться с настоящим призраком. Судя по эльфийке и костолому внизу, гоблин и тролль не так сильно нуждались в деньгах, чтобы бросаться очертя голову. Аристократ с отлично наигранным смущением посмотрел на Кархи.

– Есть одна мелочь, о которой я не упомянул. Так, забавная побасенка, в которую верят темные деревенщины. В Тарзитском графстве ходит легенда о проклятии, висящем над моим родом. Мой далекий предок, первый граф Тарзита, неудачно пошутил над вампиром, который обосновался в его владениях.

В жаркий день мой предок вбил ему сосновую оглоблю в э…, пониже спины. С тех пор, а это, без малого, пятнадцать поколений, ни один из владетелей Тарзита не умирал своей смертью. По слухам, все они незадолго до смерти видели вампира, который утробно выл во тьме ночи. Глупая выдумка недоброжелателей. Я внимательно перечитал дневник первого графа и не нашел в нем ни малейшего упоминания о вампирах.

– Оглобля в задницу – это больно, – Кархи передернулся, припоминая кочергу в руках мага. – Тут и не вампир озвереет. Кстати, никого в графстве не находят с порванным горлом?

– Нет, таких случаев мне не известно, – твердо заявил граф. – Да и смерти моих предков вовсе не необычны. Гибель на охоте, несчастные случаи на пиру, один утонул в пруду. Мало на свете людей, которых постигла та же участь?

– А как помер ваш дядя? – спросил нисколько не испугавшийся Кархи. Судя по рассказу клиента, его предки просто предпочитали помирать по пьяни, чем на поле боя. После нескольких бутылок даже эльфийского вина можно и утонуть в пруду, и сверзиться с лестницы, и еще тысячью способами покинуть этот мир.

– Его нашли с арбалетом в руке на балконе второго этажа, – будничным тоном ответил аристократ. – Рядом стояли три пустые бутылки, одна даже с "Третьим глазом".

– После такого и ожившего дедушку увидишь, да еще и подерешься с ним, – со знанием дела заявил Кархи. – Небось, сердце не выдержало видений. "Третий глаз" – не для слабонервных. Я один раз после бутылки с ним полез в драку с тремя орками. Когда очнулся, заставили платить за три сломанных табурета. Так что вампиры нам не страшны. Но за работу среди селян придется доплатить. Очень бестолковый народ. Сотня сверху на любой расклад, и сроки увеличьте вдвое. Граф встал.

– Хорошо, готовьте договор и привозите его в поместье. Вот задаток, двадцать золотых. Кархи выдрал лист бумаги из гроссбуха и настрочил короткую расписку. Проблем с ее составлением у него не возникло, опыт, приобретенный у Рузы Процента, сейчас весьма пригодился.

– Доброго дня, – пожелал граф, пряча расписку.

– И вам того же, – довольный Кархи проводил первого клиента до выхода из башни и весело мигнул вытянувшемуся Бурху. Папаша Марсиэль стоял истуканом до тех пор, пока карета не скрылась из вида, а потом начал стягивать униформу.

– Хватит с меня, битый час парюсь в ней! В глотке пожар, воды, и то подать некому. Марсиэль поняла намек и через минуту вернулась с большой кружкой колодезной воды.

– Издеваешься, дочка? – обиделся тролль. – Кроме "Шепота штольни" или "Особого эркалонского" я пью только пиво.

– Тогда идем в "Эльфийский дуб", здесь кроме воды и эльфийского вина ничего нет.

– Скоро будет, – пообещал Кархи. – И пиво, и сережки для одной хорошенькой эльфийки. – Марсиэль, неужели я тебе нисколько не нравлюсь?

– С сережками у тебя вид будет посимпатичней. Когда собираешься уши прокалывать?

– Если твоим языком, то хоть сейчас, – Кархи подставил Марсиэль большой, как лопух, ухо. Эльфийка дернула гоблина за ухо, озорно рассмеялась, и пошла с отцом на место постоянной работы. Бурх повернул голову и крикнул на ходу:

– Про пиво не забудь, иначе в следующий раз сам будешь торчать у входа!


???


Пока Кархи зарабатывал на хлебушек, Урр-Бах успел пообщаться с Ниррой, и теперь шел к Зариэль. Кивнув оркам у ворот, тролль прошел в сад и по дорожке вышел к дому звезды маговизоров. К его досаде, эльфийка куда-то уехала буквально полчаса назад. Обескураженный Урр-Бах попросил домоправительницу Тимелу передать ей, что он зайдет завтра утром, и пошел к себе в агентство.

По дороге тролль пытался понять, что они с Кархи делают не так. Клиенты обходили башню как зачумленную и Урр-Бах, как инициатор затеи с собственным детективным агентством, считал себя ответственным за поиск первых клиентов. Мимо тролля пробежал мальчишка с кипой газет. Выкрикивая заголовки передовиц, парнишка чуть не угодил под вывернувшую из-за угла карету.

– Смотри, куда бежишь! – тролль сунул ротозею мелочь и взял свежий выпуск "Один эльф сказал". В этот раз газета Моргалика обрадовала большую часть эркалонцев очередной сенсацией о краже ценнейшей картины современного искусства в доме уважаемого владельца крупнейшей солеварни Пиркусса, на четверть эльфа и на четверть гнома. Подобное сочетание заинтриговало Урр-Баха: полугном смог как-то охмурить полуэльфийку. Из собственных наблюдений тролль знал, что полуэльфийки обычно высокомернее чистокровных эльфов по отношению к другим расам. У гномов же полукровки были такого же роста и внешности, за исключением не растущей бороды. Учитывая их невысокий статус среди сородичей без права наследовать имущество родителя гнома и его титул, папаша Пиркусса должен был быть незаурядной личностью, чтобы жениться на эльфийской полукровке.

Как выяснил из статьи тролль, у Пиркусса сперли картину гения современной живописи и апологета техники десяти пальцев, великого Хейлора из Кремпса. Данный тип провозгласил полный отказ от кистей, сложных минеральных красок и особым образом пропитанных холстов. Рисовать следовало только тем, что имеется у разумного и дарится природой. Гениальный мастер творил свои шедевры, слюнявя пальцы и окуная их в золу, оставшуюся от лесных пожаров. Потом полученную таким образом краску наносил на необработанный холст, воплощая свой великий замысел. Урр-Бах фыркнул – такому гению он бы и медяка не заплатил за испачканную тряпку, да еще и дал бы по шее, чтобы не издевался.

Технику десяти пальцев последователи Хейлора вскоре начали дорабатывать, образуя все новые и новые течения, яростно критикующие друг друга за примитивизм и ремесленничество. Главным конкурентом Хейлора стал некто Брузель, изобретатель техники одного пальца. Вместо золы этот деятель жевал траву и листья. Благодаря временам года, его творения были многоцветными, радуя глаза поклонников высокого искусства зелеными, желтыми и красными оттенками естественной палитры цветов на холстах, висящих в позолоченных рамах на стенах дорогих особняков.

Украденную картину Хейлора под названием "Капля знаний" оценивали в пять тысяч золотых. Во всяком случае, столько за нее выручил сам создатель. Урр-Бах подумал, что если переломать пачкуну все пальцы, стоимость картины вырастет раз в десять. Не успел тролль подумать об этом, как еще один сорванец начал вопить на всю улицу о новой сенсации: Хейлору и впрямь кто-то свернул шею. Наверное, чтобы не возиться с пальцами и прочими частями тела. Фантазия художника действительно пугала, с него стало бы совершить еще одну революцию, даже отруби ему все конечности. Убийца рассуждал похожим с троллем образом и решил проблему дальнейшей деградации искусства живописи самым радикальным способом.

В экстренном выпуске, выпущенном на одном листе, сообщали об убийстве гения и награде за поимку преступника. Хозяин похищенной картины за ее находку пообещал две тысячи золотых. Урр-Бах вздрогнул от указанной суммы и задумчиво посмотрел на свои пальцы. При желании можно было найти достаточно оригинальной грязи, чтобы начать продавать картины. Эта мысль ему так понравилась, что тролль по дороге домой завернул в магазинчик для начинающих художников и купил простенькую липовую рамку в виде квадрата длиной с локоть и попросил хозяина натянуть на нее кусок холста. Идея картины вспыхнула в голове тролля яркой молнией, заставив его даже на миг замереть от гениальной простоты. Покинув магазинчик с напуганным такой любовью к живописи тролля хозяином, Урр-Бах заспешил к башне, чтобы поскорее приступить к современной живописи.


Кархи заметил в окне напарника и с предвкушением стал дожидаться его появления в кабинете, чтобы поведать ему о своем успехе. Прошла минута, две, три … Урр-Бах так и не появился. Гоблин кинулся на кухню, но и там никого не оказалось. Озадаченный Кархи стал осматривать те помещения, что использовались ими в башне. Результат оказался таким же. Необследованным оставался лишь подвал. Недоумевая, что приятелю понадобилось внизу, гоблин спустился вниз и уставился на тролля с тряпкой, собирающего многолетнюю пыль и грязь с потолка и стен подвала. Как ни старались «добровольцы» под надзором Нирры, полностью отмыть грязь в подвале так и не смогли.

– С чего тебя потянуло на уборку? – поинтересовался Кархи. – Я нашел для нас занятие почище.

– Потом расскажешь, – перебил его Урр-Бах и критически посмотрел на толстый слой "краски". – Пожалуй, этого хватит. Тролль пошел наверх в свою комнату, где его дожидалось чистое, как снежное поле, полотно. Кархи молча последовал за другом, гадая, не тронулся ли он умом. Гоблину как-то попалась статейка, в которой описывались случаи тихого помешательства от большого перенапряжения ума. Спятившие перед экзаменами маги, съехавшие с оси адепты религий, тронувшиеся миртисты. Кархи сначала зацепился за последнее, Урр-Бах почти каждый день двигал фигурки на миртовой доске, но потом признал, что тролль, вечерком выпивающий за игрой десяток кружек пива, перенапрячь ум не сможет при все желании. Урр-Бах в последнее время неплохо освоил эту сложную игру и с удовольствием решал этюды, выкладываемые в каждом номере еженедельной газеты "Досуг без косяка". При этом тролль не стремился стать чемпионом и не переживал, если этюд не решался за один вечер.

За неимением мольберта Урр-Бах просто положил картину на подоконник раскрытого окна. Сбегал на кухню за водой и развел в треснувшей чашке густую, как сметана, "краску" из двухвековой подвальной грязи. Что рисовать, тролль уже придумал. Он окунул свой немаленький указательный палец, которого хватило бы на двух покойных Хейлоров, и принялся рисовать башню Шутника. С учетом того, что последний раз Урр-Бах водил прутиком по земле в далеком сопливом детстве, получалось у него неплохо. Хоть башня слегка и заваливалась на бок, никто не спутал бы ее с деревом. Кривоватые окошки и гостеприимно распахнутая дверь окончательно хоронили мысли о дуплистом патриархе дубовой рощи. Урр-Бах замер, не зная, что лучше, нарисовать: солнышко или карету. После недолгого раздумья выбор был сделан в пользу светила, карета без лошадей смотрелась бы не к месту, а с животными был шанс получить ночной кошмар мясника.

– Зря экономишь на подарке, купи Нирре готовую картину, деньги у нас теперь есть, – посоветовал Кархи.

– Это не моя картина, а ранняя работа великого Хейлора, – тролль решил, что темно– серое солнце и черная как безлунная ночь башня вполне достаточны для недорогого шедевра. Скажем, на пару сотен золотых. Повернувшись к другу, Урр-Бах коротко описал суть современных тенденций в живописи, скоропостижную смерть их основоположника и свой скромный план заработать толику монет. Кархи не поленился прочитать принесенную троллем газету, довольно ругнулся и тщательно осмотрел неизвестную работу Хейлора.

– Названия не хватает, – сказал гоблин. – Надо что-нибудь мудреное, у современных художников без этого никак. Раньше, если на картине было поле, то внизу так и писали: "После сенокоса" или "Скворцы на поле". А сейчас нарисуй кто собачье дерьмо, внизу обязательно будет вроде "Итоги поиска смысла жизни" или "Будущее мира". И дурачки разглядывают этот бред и с умным видом обсуждают о пронзительной выразительности этой мазни. Ты запомни пару выражений: пронзительная выразительность, ошеломляющая глубина замысла, беспощадный реализм бытия. С ними сможешь обсудить любую картину, где без кувшина "Шепота штольни" или бутылки "Третьего глаза" не разберешься, что там нарисовано: задница гоблина или суетность мира.

– Куда сует? – не понял тролль, удивленный неожиданными познаниями гоблина в живописи.

– Суетность, ну, когда ты выпиваешь три кувшина пива из огромной бочки и понимаешь, что хоть лопни, но ты так и не увидишь ее дна и уже надо бежать отливать выпитое. Безнадега, в общем.

– А мир тут при чем?

– Рхыз его знает, может, кто действительно пытался поиметь всю Каэру, и мир разозлился? Ты не задумывайся над смыслом, иначе тронешься умом. Остальные знатоки как-то живут без этого, и ты проживешь. Оценивать картины им это не мешает. Значит, запомнил? Суетность мира, беспощадный реализм бытия…

– Ничего не понимаю, – перебил Кархи тролль. – Как понять, что именно надо сейчас сказать: суетность или этот, беспощадный, как его, реализм? И когда он широкий, нет, глубокий?

– Чего непонятного?! – завелся Кархи. – Тупо, нет, наоборот, с очень умным видом смотришь на картину и про себя считаешь до ста. Если понял, что на ней нарисовано до счета "десять", значит перед тобой беспощадный реализм, до "пятидесяти"– ошеломляющая глубина замысла и пронзительная выразительность. А если и после ста не поймешь, с какой стороны опрокинули больше красок, то сложи руки на груди и с восторгом громко скажи: "Как замечательно передана суетность этого мира!". Все остальные поймут, что ты свой и можешь смело идти к столику с выпивкой лечить голову. Если рядом окажется автор этого непотребства, хлопни его по плечу и скажи: "Ты превзошел Нароллиэля!". Это первый засранец, который начал писать картины без опохмела и после третьего косяка подряд.

– Откуда такие познания? – не выдержал тролль.

– У нас в редакции была пара повернутых на искусстве. Каждый день спорили, волей-неволей нахватаешься заумных словечек. Я, честно говоря, не все запомнил и понял, но тебе и этого хватит за глаза. Давай думать, как картину назвать.

– "Башня днем", – неуверенно предложил Урр-Бах. Кархи вздохнул.

– Это если бы ты писал ее как нормальный художник. А у них таких кривых башен нет, и солнце действительно круглое и розовое по утрам. Нет, пусть будет – "Где я?". Ответов на этот вопрос море, и каждый умник будет выдумывать понепонятнее, чтобы все оценили его ум. Кархи схватил чашку, с брезгливостью окунул палец и быстро накарябал внизу холста название.

– А где подпись автора? – не понял тролль.

– Ранний Хейлор был скромнее. И вообще, какая разница, кто ее написал, Хейлор или кто другой. Главное – чтобы заплатили. Художника пусть сами угадывают. Еще правдоподобнее будет.

– Пусть пока побудет внизу, холст должен пропитаться духом башни, – решил тролль и прислонил картину к стене. – Позже отнесу в подвал.

– Что ты хотел мне сказать? – Урр-Бах обернулся к другу, с досадой чистящего штанину от "краски".

– Идем в кабинет, такую новость нужно обмыть вином моих предков в прошлой жизни.

– Тратить эльфийское вино? Давай обойдемся пивком.

– Это наш первый клиент, Урр-Бах! Только "Лесной ручей". А потом можно и за "Шепотом штольни" сбегать или "Особым гоблинским".


– Давай, рассказывай, – Урр-Бах сел в свое кресло, которое уже стало любимым, вытянул ноги и понюхал бокал с эльфийским вином.

– Через неделю мы едем к графу Тарзитскому искать бриллианты его помершего дяди, – с гордостью сообщил Кархи. – Дедуля последние годы не выходил из дома, так что будем искать в доме. Если найдем за три дня, нам дадут пять сотен. Неплохо, да?

– Через неделю ехать? – Урр-Бах не знал, как реагировать. Сертоний мог в любую минуту приехать и поручить им искать похищенный артефакт в Магической Академии. С другой стороны, не могут же они сидеть и дожидаться как голодные псы его подачки. Кольцо Кархи уже заложено, из ценного остался только маговизор.

– Молодец, Кархи! Маг, похоже, о нас забыл, значит, обойдемся без него. Довольный похвалой, Кархи опрокинул бокал вина в рот и поморщился.

– Слабовато, – согласился тролль, ставя на стол пустую посуду. – И чего в нем эльфы находят? Пиво лучше, особенно троллье, а наш ячмень ни с чем не сравнишь. Наш шаман говорит, это из-за особой земли, она у нас бурая. И ячмень сажаем только на южных и западных склонах, а потом мешаем его. Того, что вырос на южной стороне, кладем побольше.

– Решено, поеду с тобой, когда вздумаешь навестить родных. Попробую вашего пива, – Кархи раскрыл гроссбух и принялся дорисовывать эльфийку.

– Не раньше, чем через два-три года, – предупредил Урр-Бах. – Нам нужно крепко встать на ноги, прежде чем отдыхать несколько месяцев.

– Не много? – удивился гоблин.

– Месяц – дорога в Мохнатый Пень и обратно, – тролль начал загибать пальцы. – И еще месяц-полтора на встречу с родственниками, побывать на паре свадеб. Кархи рассмеялся.

– Мохнатый Пень, у вас что, укуренные гоблины гостили?

– Наша деревня стоит четыреста лет, первый дом поставили рядом с огромным пнем. На нем росла огромная куча грибов, если посмотреть издалека, похоже на сбившуюся шерсть. Ничем не хуже Эркалона, – тролль пренебрежительно пожал плечами. – У нас никому в голову не пришло бы называть селение в честь себя. Если хочешь, пожалуйста, тогда сам его и отстраивай.

Неожиданно вновь затрезвонил дверной колокольчик.

– Клиенты сегодня прут косяками, – довольно воскликнул гоблин и резво побежал вниз. Урр-Бах быстро убрал со стола бутылку и бокалы, захлопнул гроссбух с нескромной эльфийкой верхом на гоблине на весь разворот, и с сосредоточенным видом уставился в свод законов. Раскрытая наугад статья обещала пять лет рудников самозванцам и восемь – выдающим себя за аристократов или знатных эльфов.


Дверь открылась, и в кабинет вошел магистр магии, ректор Эркалонской Магической Академии, Сертоний Сиркийский. За ним появился растерянный гоблин. Урр-Бах встал и поприветствовал неожиданного гостя. Магистр вежливо пожелал доброго дня и сел в кресло для клиентов. Судя по его виду, маг пребывал далеко от кабинета партнеров. Друзья не торопили Сертония, терпеливо ожидая, пока он заговорит.

– Признаюсь, за всеми этими делами я запамятовал о вас, – произнес, наконец, ректор. – Кража артефакта перевернула жизнь в Академии вверх тормашками. Непрерывные комиссии, высокие советчики и склоки среди коллег… Спасибо Зариэль, она сумела напомнить о вашем предложении, – маг улыбнулся, вспоминая вежливую настойчивость эльфийки, которая явилась к нему в кабинет в потрясающем воображение платье, породив еще с десяток сплетен в Академии, и нежным голоском уговорила его отложить все дела, и приехать в башню к "ребятам, готовым искать пропажу днем и ночью".

– Я готов рискнуть и доверить вам расследовать эту вызывающе наглую кражу. Предлагаю вам работать под прикрытием студентов, приехавших изучать магию из своих дремучих краев. Имена можете не менять, в Академии учится народ, который не общается с гоблинами и троллями. Друзья переглянулись.

– А можно поподробнее? – попросил Урр-Бах. – На студентов мы не очень смахиваем.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6