Николай Стрижов.

Осень. Фантастическая повесть



скачать книгу бесплатно

В дверях стоял Александр Сергеевич. Я даже не успел испугаться, как он молча вошел ко мне и закрыл за собой дверь. Я почему-то сразу посмотрел на его руки – нож у него там или бластер. Руки были пустые.

– Мне кажется, Женя, нам пора поговорить.

Я шумно сглотнул. Сосед, не спрашивая разрешения, прошел в комнату и сел на диван.

– Вы один?

– Нет, – ответил я. – То есть да.

– Хорошо, тогда садитесь. Разговор у нас будет долгий.

Я прошел в комнату. И сел. У меня появилась надежда, что я еще буду жить.

– Женя, я вижу, вас интересует, кто я такой? – сказал он полуутвердительно-полувопросительно. – Вы, наверно, считаете меня шпионом?

Я помотал головой.

– Это неважно. Но я могу вас уверить, что я не шпион. По крайней мере, в том смысле слова, как это представляете себе вы. У вас хорошее воображение?

Я сидел и молча смотрел на него, думая, как нужно ответить, чтобы он меня не убил. Он продолжил, не дожидаясь моего ответа.

– Дело в том, что я вам хочу рассказать такие вещи, понимание которых потребует от вас некоторого воображения. И прошу вас не пугаться. Непонятное еще не значит страшное. И главное, наши дальнейшие отношения будут зависеть от вашего личного желания. Если вам не интересно, кто я такой и что я хочу рассказать, я уйду прямо сейчас.

Я немного успокоился, и любопытство пересилило страх.

– Рассказывайте.

Он утвердительно кивнул.

– Хорошо. Я не с Земли. – Он достал какую-то штуку из кармана, положил ее на стол, и над ней в объеме появилась модель Солнечной системы. Схема работала. Планеты вращались и двигались. Все было настолько натурально, что создавалось впечатление, что это реальный макет.

– Я знаю, – спокойно ответил я.

Александр Сергеевич внимательно посмотрел на меня и продолжил.

– Я хочу сказать, что я пришел к вам не просто так и не потому, что вы считали меня шпионом. Все это не случайно и делалось специально для того, чтобы подготовить вас. А до этого мы исследовали психологический тип вашей личности. Не каждый человек готов к контакту в силу своих психологических особенностей. Также не вы единственный, с кем мы вступаем в контакт. Вы никогда не узнаете других людей, с которыми мы вступали в контакт, но вы не единственный. Цель контакта – подготовить и разработать технологии контакта. Мы выглядим так же, как и вы, и так я выгляжу на самом деле. А теперь я готов ответить на ваши вопросы.

Я поймал себя на мысли, что воспринимаю все, что он говорит, совершенно спокойно. Наверно, действительно они это все рассчитали.


Небольшое зерно сомнений еще оставалось, но я чувствовал, что все, что он говорит – правда. Вместо того чтобы волноваться, я, наоборот, успокоился.

– У вас в квартире есть что-то, с помощью чего вы можете попасть к себе? – спросил я.

Он удивленно поднял брови.

– Да, там транспортер.

– Вы его собрали здесь? Сколько времени занимает попасть… полет? Это телепортация?

– Я думаю, мне следует рассказать об этом подробно.

Нет, транспортер мы привезли. Пространство неоднородно. Вдоль одного измерения расстояние существует, а другое представляет собой безразмерную точку. Там действуют другие законы и понятия. Все эти измерения включены друг в друга. Передвигаться можно в разных измерениях, если это можно назвать передвижением. Существует закон неопределенности, который ограничивает точность попадания в определенную точку. Поэтому для того чтобы оказаться в конкретной точке, нужны специальные устройства с той и другой стороны. Мы называем их транспортеры.

– А как вы сюда попали в первый раз?

– В первый раз при отсутствии транспортера есть риск оказаться где-нибудь внутри стены. Поэтому сначала проход создают где-нибудь в безлюдном месте – в степи или в пустыне, а потом уже транспортируют, куда нужно, аппаратуру.

– И у вас на Земле есть база?

– Нет, никакой базы нет.

Интересно, а я им зачем, что они собираются со мной делать? Опыты будут ставить? А потом убьют… Если бы они собирались меня убить, то давно уже убили бы. Да и для опытов проводить со мной беседы необязательно.

Александр Сергеевич сидел и смотрел в окно, дав мне время подумать.

– А что я должен делать?

Он повернулся.

– Кое-что вы уже сделали. Например, наш разговор и ваша реакция – это часть эксперимента. Могу сказать, что вы, Женя, являетесь идеальным контактором. Дальнейшее сотрудничество зависит от вас. Если вы скажете «нет», мы с вами расстанемся…

– И я не должен буду никому ничего рассказывать?

– Почему? Нет. Вы будете делать то, что считаете нужным. Рассказывайте об этом кому угодно. Но не удивляйтесь тому, что серьезно вас никто не воспримет. Но зачем об этом говорить? Вы же еще ни от чего не отказались. Так?

– Нет. Но я не понял, что от меня требуется?

– От вас, Женя, требуется только общение. Мы не собираемся ставить никаких медицинских опытов, если это вас интересует.

– Общение? – не понял я.

– Да. И лучшим вариантом будет, если вы поживете некоторое время у нас.

Тут я действительно испугался. Внутри все похолодело, и мной овладела паника. Я оглядел комнату, соображая, как мне позвать на помощь. Лучше будет разбить окно и кричать. Нет, окно не нужно. Зима, холодно. Лучше кричать в форточку.

Александр Сергеевич продолжал:

– Все зависит от вас. Вы можете отказаться. Если вы согласитесь, то отправитесь к нам тогда, когда вам этого захочется, и вернетесь тогда, когда решите это сделать. На этом наш разговор сегодня закончен. Думайте и приходите ко мне, когда успокоитесь, и у вас появятся новые вопросы. До свидания, Женя.

Он вышел и закрыл дверь, а я все еще думал, бить стекло или нет. Мысль эта меня увлекла. И я еще некоторое время сидел и решал, что делать в таких ситуациях и как звать на помощь. Если кричать в форточку, то никто не придет точно, а если разбить окно, то тоже никто не придет, но будет еще и окно разбито. Нужно купить баллончик с газом и где-нибудь спрятать или лучше несколько баллончиков. Да что баллончики. Разве они помогут? Я понял, что мне просто не хочется думать о том, что говорил Александр Сергеевич. Я ему верил. Страх тоже прошел, но я все равно никуда не поеду или не полечу, или что у них там. Если они хотят общаться, пусть общаются, но здесь. Как я могу куда-то уехать? А работа? Нет, я эту работу год искал, и если бы не случайность, пришлось бы работать на каком-нибудь госпредприятии, как сейчас работают половина моих школьных друзей. Платят у нас мало, но платят, а у них вообще не платят, так что им иногда семью кормить нечем. Нет, никуда я не поеду. Может быть, сказать им, чтобы они мне за это платили? Хотите общаться и исследовать – платите, а так просто время тратить на них не буду. Меня вдруг заняла мысль, сколько у них попросить? Меня отвлек телефонный звонок. Я несколько секунд смотрел на телефон и только потом поднял трубку.

– Да.

– Женя, привет. – Это была мама.

– Привет, мам.

– У тебя все нормально?

– Да, все нормально.

– Покушал?

– Да, покушал. Как вы?

– Все нормально. У папы опять радикулит и давление. Лежит целый день.

– Врача вызывали?

– Он не хочет. Ты же знаешь, у него радикулит постоянно. Нужно съездить папе за лекарствами. Ты помнишь, что покупать?

– Да, я съезжу.

– Съезди и купи несколько упаковок. И сам следи за собой. У вас на работе тепло?

– Да, тепло.

– Если будет дуть, намотай шарф шерстяной, который я тебе дала, красный с пингвинами. Папа на работе себе спину застудил.

Я молчал.

– Ты слышишь меня? Намотай шарф на поясницу.

– Да, мама, а слышу. У нас тепло. Ладно, пока.

– Ты обедал сегодня?

– Да, обедал. Пока.

– Пока… Дома не холодно?

– Нет. Пока. Папе привет!

– Пока.

Я положил трубку.

Отец всю жизнь проработал на оборонном предприятии. Что они там собирали, он, наверно, и сам не знал. Все время пропадал на работе. Приходил иногда так поздно, что я уже спал, и мы с ним не виделись по несколько дней. А если приходил не поздно, то все равно думал о работе и пообщаться мне с ним не удавалось. А если я настаивал, то он говорил: «Неужели ты не понимаешь, я забочусь о семье». Придет домой, поужинает, сядет за стол, разложит бумаги и смотрит там что-то, перекладывая их с места на место. А я сижу на диване и смотрю, что он там делает. Или подойду и заглядываю ему через плечо.

А как случился кризис, все, что он заработал за свою жизнь, превратилось в несколько никому не нужных бумажек. Остался один ревматизм.

Родители всю жизнь экономили. Мы никуда никогда не ездили, я даже на море ни разу не был. Мне вдруг стало так обидно. Даже не за то, что я на море не был, а вообще. За всё. Я снова подумал, почему все это происходит именно со мной? Почему все происходит так, а не по-другому? Почему я родился в этой стране, а не где-нибудь за границей? Почему они там идут в магазин и покупают, что хотят, а мне нужно копить деньги три года, а потом еще и не купишь на них ничего? Почему некоторые люди живут на море, на курорте, а я его даже ни разу не видел, и у меня нет денег на то, чтобы туда съездить. У нас вода-то горячая не всегда есть. Я работаю каждый день, встаю в семь часов, целый день сижу на работе, а мне не хватает не то чтобы куда-то поехать – мне не хватает на еду. Почему так? Чем я хуже сына миллионера, которому и работать не нужно, а мне приходится работать самому и еще помогать родителям, которые проработали всю жизнь и кроме ревматизма ничего не заработали. Почему я должен жить в этой стране и каждый день бояться, что опять случится кризис, или придут снова к власти коммунисты, или завтра кончится еда и невозможно будет купить поесть? «А со многими ли людьми происходит то, что произошло со мной?» – задумался я. Может быть, это и случилось именно из-за того, что я живу именно здесь? Может быть, если бы со мной не произошло все, что было, не случилось бы и это? Может быть, у каждого происходит что-то, ради чего они живут именно так, а не иначе? А что меня, собственно, пугает в его предложении? Будет ли у меня еще такой шанс, и что мне терять? Что я вообще потерять могу? Работу? Да плевать на такую работу. В конце концов, возьму отпуск. Я в отпуске не был три года. Не потому, что отпуск не давали, а потому, что делать в отпуске нечего. А сейчас возьму отпуск. Скажу, поеду на другую планету отдохнуть. А там что будет, то и будет. Пусть они ставят на мне опыты. Зато побываю где-нибудь, кроме Москвы. Я встал и решительно пошел к Александру Сергеевичу. Я уже боялся, чтобы они не нашли кого-нибудь другого.


Александр Сергеевич меня ждал. Я первый раз прошел в его комнату. Она была небольшая. Вдоль стены стоял диван, в центре – круглый стол, рядом с которым стояли два стула, в дальнем углу комнаты располагался шкаф. Больше в комнате ничего не было.

– Садитесь, Женя, – сказал, показывая на диван, Александр Сергеевич.

Я сел.

– У вас появились вопросы?

Только тут я понял, что не знаю, о чем его спрашивать.

– Я согласен, – ответил я.

Александр Сергеевич сел на стул и пристально на меня посмотрел.

– Когда вы готовы поехать?

– Я завтра схожу на работу и возьму отпуск, а там как получится. А дышать как я буду там?

Он улыбнулся.

– Атмосфера почти такая же, как и у вас. Кислорода немного меньше, но вы привыкнете. Единственная проблема: вам нужно будет сделать прививку. Не пугайтесь. Она повышает иммунитет и защищает от вирусов и бактерий, к которым у вас нет иммунитета.

Я снова испугался: опыты начинаются. Он достал из шкафа такой же белый пластмассовый пузырек, какой он оставил Елене Петровне в больнице.

– Будете пить через каждые два часа в течение трех дней. Не волнуйтесь, если пропустите или выпьете больше, но лучше делать, как я вам сказал. Ночью пить не нужно.

Я взял пузырек и покрутил его в руках.

– А анализы никакие делать не нужно? – поинтересовался я.

Он опять улыбнулся.

– Женя, все, что нам нужно, мы о вас уже знаем. Иначе бы не обратились к вам.

Я кивнул.

– А как я там буду общаться? Я же языка не знаю.

– Не волнуйтесь, Женя, у нас там большая группа исследователей, которые знают русский. Они и будут переводчиками. Несколько дней вы будете жить в нашем Центре. Это необходимо для акклиматизации, а потом переедете на обычную квартиру. Центр находится в климатической зоне, соответствующей вашей, и проблем с этим у вас не будет. Сейчас там осень. Продолжительность дня 24 часа 30 мин. С собой брать ничего не нужно – вы всё получите там.

– А звонить я оттуда смогу?

Он засмеялся

– Нет, позвонить не получится.

– А где у вас это… телепортатор?

– Транспортер? – уточнил он.

– Да.

– В свое время вы всё увидите. Не волнуйтесь. Вы ничего не почувствуете. Переброска занимает одно мгновение. Аварии исключены. Это намного безопаснее, чем лететь на самолете. День вы можете выбрать сами. Но в любом случае отправиться вы можете не ранее чем через три дня. Это нужно, чтобы у вас окреп иммунитет. Когда вы определитесь с датой, я скажу, в какое время будет лучше отправиться.

– А можно летать не в любое время?

– Нет, просто лучше прибыть туда утром. Это ускорит акклиматизацию.

Я почувствовал, что информации уже слишком много и мне нужно время, чтобы ее переварить.

Я встал. Александр Сергеевич пошел меня проводить. Только выходя из комнаты, я обратил внимание, что окна в квартире совершенно обычные и через них видна улица. Он заметил мой взгляд.

– Они прозрачные только с одной стороны. Так что в бинокль вы бы ничего не увидели.

Придя домой, я почувствовал, насколько устал. Я, не раздеваясь, лег на диван и сразу уснул.


Утром, не заходя на свое рабочее место, я пошел к Сергею. Он только что пришел и надевал халат.

– Мне нужен отпуск… Завтра. На два месяца.

Он повернулся. Его рука застряла в рукаве халата.

– Ты что? В отпуск?

– Да, я три года не был.

– Зимой? На два месяца?

– Да, вот я тоже думаю – может, на три взять?

Он, наконец, просунул руку и сел за стол.

– То есть как завтра?

– Завтра. Я билеты купил.

Он передвинул стопку бумаг на столе на другой угол.

– У тебя что-то случилось? – Он передвинул стопку снова на прежнее место.

– Нет, на море поеду.

– Куда, в Турцию?

– Нет, в Крым.

– Там же зима…

Я подумал, что действительно в Крыму сейчас холодно.

– Я не люблю, когда жарко.

Он покивал головой.

– Пиши заявление.

Я не ожидал, что он так быстро согласится.

– Но только на месяц, – дополнил он.

Я не стал возражать и сел прямо у него за столом писать заявление. Он подписал, не читая, и отдал мне листок.

– Отдашь в отдел кадров, а потом иди в бухгалтерию. Я сейчас позвоню, чтобы они отпускные выдали.

К трем часам я вернулся на свое рабочее место с полными карманами денег. Настроение было такое, как бывает перед отъездом. Предвкушение новых впечатлений, дороги, возвращения. Но была и грусть от расставания. Я оглядел наш подвал. Сегодня он не казался таким мрачным и темным. Он уже стал частью моей жизни, и расставаться с ним было жалко. Справа сидел Георгий, сосредоточенно паяя трансформаторы. Рядом с ним лежала куча оторванных ножек. С ним мне тоже уже не хотелось расставаться. Он повернулся в мою сторону, виновато улыбнулся и снова сосредоточился на пайке.

Вот так живешь в дерьме, а как скажут, вылезай парень, и не хочется уже – привык. Я посмотрел на часы и достал из пузырька очередную таблетку.

Появилось какое-то незнакомое ощущение независимости. Я встал и вышел на перекур на несколько минут раньше, чем положено. Я уже почти докурил, когда потянулся народ. Я выбросил сигарету и достал еще одну. Нужно спросить, можно ли там курить, подумал я. Кто-то взял из моей руки незажженную сигарету. Я обернулся. Витя прикуривал.

– Коммунисты решили объявить президенту импичмент, – сказал он, не вынимая сигарету изо рта и затягиваясь. – Если они наберут две трети голосов, то снимут президента.

Я смотрел на него и улыбался.

– Ты что улыбаешься? Я посмотрю на тебя, когда президента снимут.

– Когда снимут президента, меня уже здесь не будет.

Витя вытащил сигарету изо рта и уставился на меня.

– Увольняешься?

– Нет, в отпуск иду.

Витя расслабился и затянулся.

– Успеешь к тому времени вернуться. Если коммунисты смогут провести в Думе закон…

– А я, может, и не вернусь.

Он опять вытащил сигарету изо рта.

– Ты что, иммигрировать собрался? Это ты зря. У нас плохо, но станет лучше, а у них хорошо, но станет плохо. Это закон.

– Какой закон?

– Закон волнообразного течения эволюции. Если мы в полной жопе, то они только готовятся к этому. Лучше здесь сидеть. А то получится из одной жопы в другую. Ты в Штаты?

– На другую планету.

Он опять расслабился.

– А, ну-ну.

Он пальцами выбил из сигареты уголек и положил бычок в нагрудный карман. И уже собрался уходить. Я остановил его и протянул руку.

– Давай, Нострадамус, до встречи.

Он удивленно пожал руку. И посмотрел на меня.

– Так ты что, не вернешься?

Я неопределенно поднял плечи и пошел к себе, а Витя стоял некоторое время в дверях, так что его толкал возвращающийся с перекура народ.


Я шел от метро пешком. Шел, с наслаждением вдыхая морозный воздух и раскидывая ногами свежевыпавший снег. Его за день нападало много. Он еще не успел слежаться, и был похож на тополиный пух в середине лета. Все вокруг казалось родным. У меня было такое ощущение, что я это все больше уже не увижу. И от этого опять хотелось себя жалеть. И хотелось этим всем с кем-нибудь поделиться. Чтобы человек посочувствовал тому, что я могу это уже и не увидеть и, возможно, сюда не вернусь. Не то чтобы я думал, что там мне будет плохо. Может быть, там намного лучше, чем здесь. Может быть, там намного лучше, чем вообще где-нибудь на Земле, но все равно какая-то тоска гложет. Привык просто жить здесь, вот и всё. Потом будет вспоминаться как страшный сон. Что вообще здесь меня держит? Ну родители здесь, друзья… Ну и что? Что же теперь всю свою жизнь с родителями жить? Да и поняли бы они, если бы собрался, например, в Америку уехать. Я представил, что уезжаю туда вместе с родителями и друзьями, и все равно что-то неуловимое оставалось здесь. Это нельзя было потрогать и взять с собой. Это было только здесь. Как бы и что бы здесь ни происходило, как бы я себе не представлял, что снова революция, голод, холод, ураганы, вечная мерзлота, эпидемии, коммунисты… Все равно это все не перевешивало того, что не хотелось здесь оставлять, но и взять было невозможно. Это просто привычка жить так, как живешь, решил я. Даже если живешь плохо, все равно к этому привыкаешь, и менять ничего не хочется. Просто не хочется ничего менять. Посмотрим, как мне захочется вернуться, если я поживу некоторое время там. Я поднял голову и посмотрел на небо. Погода стояла ясная, и уже появились самые яркие звезды. Я пытался угадать, где находится та звезда, стараясь представить себе, как может выглядеть планета, и как я буду там жить. Пока я любовался небом, налетел на стоящего человека.

– Куда ты прешься? – сказал он, потирая бок.

– Извините, я случайно.

– Случайно. Смотреть нужно!

– Извините.

Человек ушел, держась за бок и бурча что-то себе под нос.

Я оглянулся вокруг, и вдруг мне пришла в голову мысль о том, а заметит кто-нибудь, что я уехал? Будет им меня не хватать или и они даже не заметят, что меня здесь больше нет? Изменится вообще что-нибудь на Земле, если я отсюда уеду? Или ничего не изменится? Был такой-то и уехал на другую планету. От этих мыслей мне стало как-то не по себе. Все-таки я слишком много думаю последнее время.


Сборы заняли два дня. Точнее, подготовка, так как брать я ничего не собирался, кроме фотографий. Родителям я сказал, что еду на два месяца в отпуск. Они удивились, что так надолго, но скорее были рады, потому что сами говорили постоянно, что я много работаю. Я заплатил за три месяца вперед за квартиру и свет. Предупредил соседа напротив посматривать за моей квартирой. Убрался дома и выбросил кучу мусора, который не собрался бы выбросить еще год. Постирал все свои вещи.

На третий день утром я пошел навестить Елену Петровну. Для этого я съездил в центр и, отстояв огромную очередь, купил большую коробку печенья.

Елена Петровна, увидев меня в дверях палаты, приподнялась и села на кровати.

– А вот и Женя! Здравствуйте, садитесь. У вас, наверно, времени и так нет, а вы всё больную старуху навещаете.

– Здравствуйте! Это вам, – я положил коробку на кровать. – Я ненадолго. Пришел попрощаться. Завтра уезжаю в отпуск.

– Хорошо вам отдохнуть! Куда поедете? Чай-то попить у вас время есть?

– На чай время есть, – согласился я. – А еду на море. Как вы себя чувствуете?

– Хорошо. Сегодня ночью нога уже совсем не болела. Врачи удивляются. Я уже сидеть могу.

– Женя, наливайте себе чай, – cказала она, показывая на чайник. – Кипел недавно. Мы тут постоянно чаи гоняем.

Я налил два стакана и сел около кровати.

Елена Петровна рассказала, чем кормят в больнице, в какое время и какие таблетки она пьет. Рассказала про всех врачей. Сказала, что сначала очень удивилась, что такие все внимательные врачи и сестры. Даже рассказала об этом своему сыну, который приходил утром. Но он ей раскрыл секрет их внимательности, сказав, мама, ты где живешь.

– Он в первый день приходил и, оказывается, заплатил кучу денег, чтобы они за мной смотрели.

– Зачем нужно было, я и так сама все могу, – жаловалась Елена Петровна. – Такие деньжищи отдал. Зачем, я не знаю. Я сегодня уже сама в столовую ходила.

Я сочувственно кивал.

– Елена Петровна, вы говорили, ваш муж был в лагере, а он потом не хотел уехать из Советского Союза?

Она задумалась.

– Нет, мне он ничего не говорил. Но тогда это не так просто было – уехать. Но даже если бы и предложили, он вряд ли бы согласился. Он по-другому стал после лагеря ко всему относиться. Наоборот, говорил, что благодарен, что живет здесь. Говорил – здесь мое место.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9