Николай Стрижов.

Осень. Фантастическая повесть



скачать книгу бесплатно

– Спасибо, – опять перебил я его. – Все, что мне было нужно, я уже выяснил. – Если будет пожар, нужно ложиться на пол. Я…

– Да, там вообще дыма не было, я как за котом наклонился, так и увидел, думаю…

– Да, спасибо, я буду иметь в виду, – сказал я, задом отходя к своей квартире. – Спасибо, до свидания.

Я закрыл дверь, прислонился к ней спиной и стоял так, стуча пальцами по обивке. Я чувствовал себя частным детективом, не меньше чем Мегрэ и Мэри Поппинс, или как ее там, мисс Дулитл? Так-так. Это становилось даже интересным. Значит, версия о том, что он мог быть в ванной, отпадает. И если подозреваемый скажет, что он был в момент пожара в ванной, я скажу, что по показаниям соседа такого-то, он не мог быть в ванной и не чувствовать пожара. Но нужны еще улики. Такой уликой будет печенье, которое он привез с собой из-за границы. Это будет несложно установить. Я оделся и пошел в больницу к Елене Петровне за уликой.


На полпути я подумал, что просто так прийти к больному человеку, забрать печенье и уйти будет не очень вежливо. Я развернулся и пошел в магазин. В магазине был минтай, консервы из морской капусты и макароны. Ничего подходящего для того, чтобы принести в больницу. Я вернулся домой, порылся в шкафу. Нашлась старая коробка конфет, которую мне подарили еще на день рождения. Половину конфет уже съели, но я разложил их в шахматном порядке, и получилась целая коробка. Это неважно. Главное – внимание! Как говорит подозреваемый.

Удивлению Елены Петровны не было предела.

– Женя! Вы ко мне?!

– Здравствуйте, Елена Петровна, я шел мимо и решил зайти. Это вам. – Я протянул коробку конфет.

– Женя, зачем, у меня все есть. Заберите себе.

– Нет, у меня тоже есть. Это я вам, – сказал я, оглядывая тумбочку.

Елена Петровна заметила мой взгляд.

– Женя, наливайте чай. У нас чайник вскипел. Садитесь.

Я вспомнил, что в палате есть еще одна больная, а я даже забыл поздороваться.

– Здравствуйте, – сказал я, повернувшись в сторону ее кровати.

Женщина лежала в том же положении, как и вчера, спиной к нам, и так же, как и вчера, только кивнула.

Я разлил чай по стаканам и сел рядом с тумбочкой. Меня беспокоило то, что я нигде не видел печенья.

– Женя, доставайте там, в тумбочке, у меня варенье, – сказала Елена Петровна, открывая мою коробку.

Расположение конфет ее удивило. Она некоторое время смотрела на них, а потом положила на тумбочку.

– В какое время мы живем! – сказала она, качая головой. – Раньше в такой коробке было в три раза больше конфет, а стоила она столько же.

– Да-а. – Я тоже покачал головой.

Печенье нашлось в тумбочке. Хотя Елена Петровна предложила достать только варенье, но я достал и его.

– Как вы себя чувствуете? – поинтересовался я, засовывая себе в рот целую печенинку.

– Нога ночью только болела. А так хорошо. Как вы, Женя? Как с работой?

– Да, ничего, все нормально. Работы много.

– А кушать успеваете?

– Да, все хорошо, – ответил я, засовывая в рот еще одно печенье.

– Да это вы только говорите.

У меня же сын такой же, как и вы. Тоже говорит, что кушает регулярно.

– Да нет. Я кушаю. У нас на работе столовая хорошая. – Я потянулся еще за одним печеньем.

– Сын говорит, его тоже хорошо кормят. А сам худой. Не ест, наверно.

– Да, наверно. Мне тоже поесть не всегда удается. – Я пошарил рукой. Печенья больше не было.

Я встал.

– Спасибо, Елена Петровна, за чай. Мне уже пора. Дел сегодня много. – Я взял пустую пачку печенья. – Я это выброшу.

– Да не нужно, вон в углу ведро у нас мусорное.

– Да нет, я лучше по дороге, что у вас тут мусорить. До свидания. Выздоравливайте.

Я вышел из палаты, зажав в кулак пачку из-под печенья, из которой струйкой сыпались крошки.


Спеша домой, я так торопился, что, проходя мимо магазина, не сразу заметил очередь. Я постоял немного в нерешительности. Что делать? Продукты нужны. В рабочие дни ничего купить невозможно, а за выходные я так толком ничего и не купил. Я решил, что это сейчас важнее, а печенье подождет.

В магазине давали кур, что было как нельзя кстати. Судя по очереди, стоять нужно было недолго – не больше часа. Главное, чтобы хватило.

Вставая в очередь, я увидел Александра Сергеевича, который стоял почти в самом начале очереди и с кем-то разговаривал. Я подумал сначала встать вместе с ним, но потом решил, что не буду пользоваться услугами предателя родины, и встал в самый конец.

Я стоял и думал о том, что я буду делать со всеми этими уликами. Приду я в милицию и скажу: «У моего соседа непрозрачные стекла!» И: «Он не открывает, когда я ему звоню!» Это веские улики. А еще у него вкусное иностранное печенье – вот пачка, которую я отнял у нашей соседки в больнице, она может подтвердить.

От этих мыслей меня отвлекло то, что очередь уже подошла близко к входу в магазин. Дверь была маленькая, и хорошо, если через нее могли пройти одновременно два человека, а очередь стояла в десять рядов. Я еще ни разу не видел, чтобы люди в очереди стояли друг за другом. Если даже такое случалось, то по мере приближения к концу очереди она все равно превращалась в толпу.

С правой стороны щуплый, но очень живой старикашка начал меня оттеснять в сторону, так что он оказался напротив входа, а передо мной был косяк двери. Я аккуратно оттолкнул его и снова занял лучшее место. Но старикашка и не думал сдаваться. Он что-то пробурчал и начал давить локтем мне в бок так, что в глазах у меня потемнело. Набрав силы, я оттолкнул его в сторону, но немного не рассчитал, так как он с шумным вздохом вылетел из очереди и лег головой в сугроб. Через секунду старикашка заголосил. Он кричал, что его убили, что он встретится со мной в суде и что ему положено каждый день получать по курице и не положено стоять в очереди. При этом он лежал головой в сугробе. Нужно было бы его поднять, но никто не хотел терять свою очередь. Я плюнул на курицу и вышел из очереди. Старика уже поднимали. Я наклонился помочь, а когда поднял голову, рядом стоял Александр Сергеевич. Мы вместе отряхнули старика. Старик, похоже, так и не понял, кто его толкнул. Пока мы его чистили, а я извинялся, он продолжал кричать в толпу, что всех засудит, лишит прописки, уволит с работы и пожалуется в партком и горсовет.

Я оставил продолжающего кричать старика с Александром Сергеевичем и снова влез в очередь. Тем более что за это время она намного не продвинулась и люди помнили, что я там стоял, хотя и приняли меня без особой радости.

Оказалось, что в одни руки дают одну курицу. Я снова «плюнул» на курицу и когда вышел из магазина, отдал ее старику, который даже не сказал спасибо и не предложил заплатить, очевидно, подумав, что это уже пришли из горсовета и восстановили справедливость. Он сразу перестал кричать и побрел вдоль магазина, прижимая курицу обеими руками к пальто. Александр Сергеевич ждал меня около магазина.

Мы постояли немного, смотря старику вслед, и молча пошли в сторону дома. Я прервал молчание первый.

– Я не хотел. Я его и толкнул-то чуть-чуть. Он просто поскользнулся.

– Да, конечно, – только сказал Александр Сергеевич.

– А что мне, отойти нужно было?

– Если вы хотите знать мое мнение, Женя, то, может быть, отойти и было бы правильно.

– Может быть и правильно, но есть-то тоже нужно!

– Есть тоже нужно, – согласился он.

Я начал на себя злиться. Зачем я вообще перед ним оправдываюсь? Кто он такой, что я ему объясняю, почему я старика толкнул? Толкнул и толкнул. Отдал же я ему курицу. А так он вообще бы без еды остался. Его бы или при входе задавили, или в магазине.

Мы молча дошли до подъезда и поднялись на пятый этаж. Я, не говоря ни слова, вошел к себе, закрыл дверь и только тогда вспомнил, что у меня в кармане лежит улика. Это немного подняло мне настроение.

Я разделся, надел тапочки. зашел в комнату, достал из кармана пачку от печенья и начал ее рассматривать. Я так торопился, что не заметил, как просыпал оставшиеся в пачке крошки на пол.

Пачка была обычная за исключением того, что на ней не было ни одной надписи. Она была синего цвета. В центре были изображены два печенья и под ними проходила желтая полоска. Ни названия, ни даты, ничего. Разве такое бывает? Эта улика ничего не объясняла, а окончательно запутывала. Может быть, у него завод по производству печенья, и он его производит у себя дома и там же делает упаковку? Поэтому у него непрозрачные окна, и он не всегда открывает дверь. А пожар он почему не заметил? Заработался? А что он говорил о нашем обществе, вдруг вспомнил я. Он говорил о нашем обществе так, как будто он и не принадлежит ему вовсе. По крайней мере, мне уже так казалось. Конечно, это не его общество, шпион сраный. Он живет у себя в Штатах, а там стариков из очереди не выкидывают. Там все строятся в одну линию, если очередь, улыбаются друг другу и помогают бескорыстно, потому что там общество и люди совсем другие. Они не озлоблены трудностями, с которыми мы живем с детства, спокойные, потому что не видели войны и репрессий, более открытые, потому что не изуродованы страхом. Другие люди. Это мы уроды, считающие себя лучше других, потому что в душе понимаем, что мы на самом деле натворили и что продолжаем творить. Это защита от очевидного: мы невоспитанные уроды, которые живут в этой гребаной стране, которая никогда никого не любила.

Мне вдруг стало обидно за себя. Ну почему я родился здесь? Почему не в Европе, не в Америке, а здесь? Может быть, и хорошо, если нас американцы завоюют? Будем жить, как они, и, в конце концов, у нас родятся дети, которые будут жить в цивилизованной стране и, глядишь, через 30 – 40 лет вырастет новое поколение, как у евреев, когда они 40 лет ходили по пустыне и за это время сформировалось совсем другое общество, не знавшее рабства, и это будут другие люди, такие как Александр Сергеевич. Я уже не относился к нему с неприязнью. Наоборот, мне вдруг подумалось, что он, возможно, занимается нужным и полезным делом, он – прогрессор, как в книгах Стругацких, и прислан сюда американцами, чтобы поднять наши моральный уровень, заложить основы справедливого общества и так далее. С другой стороны, мне все-таки не хотелось, чтобы кто-то нас завоевывал и поднимал наш моральный уровень. Не нравилось и всё. В общем, я окончательно запутался, как мне относиться к моему соседу.

Я решил, что хватит на сегодня об этом думать. Завтра пойду на работу и расскажу обо всем Вите – пусть он думает. Представив себе, как я буду ему это все рассказывать, я решил, что только покажу ему пачку и спрошу, что он об этом думает.

Сегодня я решил потратить оставшееся время на отдых. Сварил пельмени, вспоминая про не купленную курицу, пошел в комнату, поставил еду на табуретку и сел перед телевизором. По телевизору шла реклама с редкими перерывами на фильм. Фильм рассказывал об известном математике, который был агентом ЦРУ и разоблачал разветвленную шпионскую сеть. Впоследствии оказалось, что у него была шизофрения, и ему только казалось, что он агент ЦРУ, а все агенты, с которыми он общался, были его галлюцинациями.

Перед сном первый раз в жизни я выпил валерьянки, а потом, подумав, запил все это коньяком.


Я открыл глаза и лежал так, рассматривая двигающиеся по потолку тени. На улице проехала машина, и по потолку пробежала темная полоска, снова машина – и снова темная полоска, загрохотал бортами грузовик, медленно поползла широкая темная полоса. Тишина. Наконец я повернулся и посмотрел на часы. 5 часов 14 минут. Темно, только свет фонаря возле дома освещает комнату. Было такое состояние, когда спать хочется, но заснуть не можешь. Закрываешь глаза, и в голове, независимо от твоего желания, появляются тысячи мыслей, которые нужно обдумать, хочешь ты этого или нет.

Я встал и поставил чайник. Походил кругами по кухне и сел, уставившись на горящий под чайником газ. До восьми часов нужно было чем-то себя занять. На столе лежала та самая пачка от печенья. Я взял ее, повертел в руках и кинул на стол. Достал сигарету и закурил. Поискав глазами пепельницу, вспомнил, что она осталась в комнате на табуретке перед телевизором. Идти было лень, и я стряхнул пепел в пачку от печенья. Фиг с этой уликой и со всеми остальными. Так можно вообще спать перестать. Закипел чайник. Я отложил сигарету и заварил чай. Пока он заваривался, пошел в комнату и включил телевизор. Работала только одна программа – ТВ 6. Передавали какую-то депрессивную музыку, и я его выключил. Снова вернулся на кухню, налил себе чаю и только тут вспомнил про сигарету. Она лежала на пачке и еще горела. Наверно, стол испортил. Я сдвинул пачку и провел рукой по столу – ничего. Я стряхнул с пачки пепел. Она была как новая. Никаких следов того, что на ней несколько минут лежала горящая сигарета. Я отодвинул чай и стал рассматривать пачку. Потом взял зажигалку и попытался ее поджечь. Она не горела! Первый раз вижу бумажную пачку печенья, которая не горит. Сделают же буржуи. Чем мне это может помочь, я не знал. Явно пачка печенья сделана не у нас. Ну и что? В конце концов, я понял, что меня совсем не интересует, шпион мой сосед или нет. Меня интересовало, почему он так странно себя ведет, как он мог не заметить пожар, а если заметил, то почему сделал вид, что ничего о нем не знает? Как можно не почувствовать, что на лестнице пожар, если в комнате столько дыма, что кота найти невозможно. Можно не почувствовать, что в доме пожар, только если тебя в доме не было. Больше никак. Я встал, вышел в коридор и нажал кнопку звонка соседа.

Я не знал, что я буду делать, если он откроет, но я почему-то был уверен, что его там нет. Я стоял и держал кнопку. Только тут я понял, что не слышу звонка. Может быть, он не открывал потому, что у него звонок сломан? Я постучал, прислушиваясь к тому, что происходит в квартире. Ничего. Постучал еще. Опять ничего. Его в квартире не было. Я все понял: он только делает вид, что живет в этой квартире. Это явка. Он появляется здесь, когда ему нужно передать или принять сообщение, или сюда приходят связные. Я вернулся домой, допил чай и спокойно уснул до семи часов.


Проснулся я на удивление выспавшимся. Наверно, подействовала валерьянка. Я сразу же встал, умылся, позавтракал, и так как дома делать было уже нечего, я решил пойти до метро пешком, что я собирался начать делать уже давно. Я вышел в коридор, закрыл дверь и уже собирался уходить, но остановился перед дверью соседа и позвонил снова. Звонка, как и ночью, слышно не было. Я постучал, немного постоял и постучал громче, потом еще громче, а потом начал стучать ногой так, что дверь заметно содрогалась от ударов. Появился даже какой-то азарт.

– Женя, ты что делаешь?

В дверях в майке и в брюках стоял Вадим.

– Да я хотел к Александру Сергеевичу зайти, а его нет дома, – улыбаясь, ответил я.

Эта улыбка Вадима испугала, и он некоторое время только наблюдал, как я долблю со всей силы ногой по двери.

– А зачем стучать? Звонок же есть, – наконец сказал он.

– Звонок не работает.

Мне пришла в голову мысль спросить Вадима про пачку печенья. Я перестал стучать и повернулся к нему.

– Вадим, а за границей, наверно, продукты сильно отличаются от наших?

Он не сразу понял, о чем я спрашиваю.

– Какие продукты?

– Ну, например, печенье, шоколад, конфеты… Я видел, по телевизору показывали. Так там упаковки такие красочные, блестящие.

– Вообще, продукты как продукты, – немного успокоился он. – Шоколад он и в Африке шоколад. Но упаковка, конечно, с нашей не сравнить.

– А делают там какую-нибудь необычную упаковку?

– Необычную? Вообще, делают. Там иногда наносят на упаковку специальную краску, и она от температуры цвет меняет. Я пиво такое покупал. Ставишь в холодильник, и этикетка меняет цвет. Или делают на упаковке голограмму. В детском магазине я видел. Хотел из-за одной упаковки купить, но как посмотрел на цену, решил не брать. Там все стоит… Мы как-то один раз взяли напрокат машину и поехали отдыхать к морю. Дороги хорошие. Ехать одно удовольствие. Вот. Едем километров сто пятьдесят…

За спиной раздался щелчок замка, скрипнула дверь, и я услышал знакомый голос.

– Доброе утро, молодежь! Это что же вы, до сих пор не ложились?

Я медленно оглянулся. В двери своей квартиры стоял Александр Сергеевич.

– Доброе утро! – поздоровался Вадим. – Мы вчера встречу отложили. А Женя что-то хотел…

– Доброе утро! – перебил я его. – Я хотел сначала… но потом подумал, что, наверно, не нужно.

Александр Сергеевич ничего не понял.

– А я слышу голоса на лестнице. Думаю, неужели до сих пор гуляют? Ладно, пойду умываться. Хорошего рабочего дня! – сказал он и закрыл дверь.

– Так вот, – продолжал Вадим. – Слышим, сзади сирена. Полиция. Оказывается, нужно сразу остановиться, а мы едем и едем. – Вадим, видимо, заметил, что я его не слушаю. – В общем, заплатили штраф четыреста долларов. Ты представляешь, сколько на эти деньги можно у нас нарушать правила?

– Да, у нас можно на эти деньги год на красный ездить. Я пойду, мне на работу уже пора, – быстро сказал я. – Мне пора на работу.

– Да, пока!

Но я повернулся и пошел снова домой. Теперь я уже ничего не понимал. То есть ночью соседа дома не было, утром не было, а потом он появился. Как он появился, если он не поднимался по лестнице? Он влез в окно. На пятый этаж.

Я попил, не раздеваясь, еще раз чаю и, взяв пачку, которая так и лежала на столе, пошел на работу.


Я чуть не опоздал, из-за чего решил больше пешком до метро не ходить.

Не успел я сесть за конвейер, как прибежал Георгий с распаянной колодкой.

– Здравствуйте, Женя! – сказал он и гордо положил колодку передо мной. Я оглядел ее. Он делал явные успехи.

– Здравствуйте! – я вернул ему колодку. – Хорошо распаяно. Теперь попробуйте трансформатор.

Он сел на свое место и углубился в работу. Наверно, будет из него толк. Колодку неплохо распаял. Мне самому делать ничего не хотелось. Я никак не мог дождаться перерыва, чтобы показать пачку Вите. И как только народ потянулся на перекур, я вышел на улицу и стоял там, приготовив для него сигарету. Он появился последним.

– Привет, ты знаешь, что будут досрочные выборы президента? У тебя, кстати, не будет… – Он увидел сигарету у меня в руках. Закурил. – Если выборы будут досрочные, то коммунисты…

Я протянул ему пачку от печенья.

– Смотри.

Он взял пачку, повертел ее в руках.

– И что?

– Она не горит.

– Что значит, не горит?

– Попробуй.

Он посмотрел ее на свет, взял зажигалку подставил ее под пачку, потом попытался поджечь угол. Бумага даже не закоптилась.

– Откуда это у тебя?

– Да так. Нашел. Ты видел что-нибудь похожее?

– Такого никогда не видел. Это же бумага. Это бумага?

– Не знаю. Я тебя хотел спросить.

– Вообще, это интересно. Так вот. Если будут досрочные выборы, то коммунисты могут получить большинство, потому что…

– Да фиг с ними, с коммунистами, – перебил я его. Достало меня это уже все.

– А тебе что, все равно, кто будет управлять страной? – возмутился он.

– Мне не все равно, но я-то что могу сделать? Что мне, пойти и попросить, чтобы президент досрочно не уходил? – Я выбросил сигарету.

– Но это же от нас зависит, какой у нас будет президент! Поэтому у нас такой бардак, что всем все равно.

– Ну, допустим, мне не все равно. Что от этого изменится? Остальным-то так и будет все равно, потому что народ у нас такой уже. Нужно 40 лет ждать.

– Так что, ничего не делать? Почему 40 лет?

– Потому что Моисей. Почему ничего не делать?

– И что же делать и причем тут Моисей?

– Моисей потому, что он водил всех по пустыне. Что делать? Ну уж не на митинги ходить. Работай… Ребенка воспитывай. Лучше скажи, у нас такую бумагу делают?

Витя очень странно на меня посмотрел. Возможно, он ничего не понял про Моисея, но взял пачку и повертел ее в руках.

– Вообще первый раз такое вижу. Странно. Сделать такое, наверно, могли, но не для печенья же. – Он опять повертел пачку в руках. – Может, мне ее в институте показать, где я окна мыл? Не дожидаясь моего ответа, он свернул пачку и положил в карман. – Я там ночью буду и спрошу. Это ты просто в магазине печенье купил?

– Да нет… дали.

Перекур закончился. Народ нехотя побрел на рабочие места. Витя посмотрел на свой бычок, замахнулся, чтобы его выбросить, но опустил руку и затянулся еще раз.

– А вообще, непонятно, зачем печенье заворачивать в бумагу, которая не горит. Космические технологии какие-то. А может, это печенье для космонавтов? – прищурившись, сказал он и выкинул наконец бычок.

Весь рабочий день я засыпал. Наверно, валерьянка продолжала действовать. Я даже не ходил больше на перекуры и во время перерывов пытался подремать, положив голову на руки.


Когда я приехал домой, то у меня была одна мысль – поспать. Мне не хотелось даже есть. Тем более есть было нечего. Я решил попить чаю и лечь спать. Только я закрыл глаза, зазвонил телефон. Звонил Витя.

– Где ты взял эту пачку? – спросил он меня очень серьезным голосом.

– Да я же говорю, дали. Долго объяснять. А что?

– Материал, из которого сделана пачка, сделан не на Земле, – шепотом сообщил мне Витя.

Это была очень необычная и даже шокирующая новость, но я почему-то не удивился. Витя продолжал мне что-то говорить, но я его не слушал. Александр Сергеевич не просто шпион – он шпион с другой планеты.

– Витя, спасибо, пока! – прервал я Витю на полуслове и положил трубку.

Что мне теперь делать? Попить чаю.

Звонок раздался в тот момент, когда я насыпал заварку в чайник, и я просыпал половину пачки на стол. Я шел открывать дверь, уже зная, кто стоит за дверью.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9