Николай Стародымов.

Зульфагар. Меч калифа



скачать книгу бесплатно

Следовательно, даже если сделать скидку на извечное русское разгильдяйство, скорее всего сюда очень скоро прилетят «вертушки» и примчится бронегруппа.

Спасаться нужно, Зульфагар, срочно спасаться! – со всей очевидностью осознал Хамлаев. Он едва не кожей ощущал приближение опасности – она словно бы материализовалась, как бы сгущалась вокруг «мстителей ислама». Шанияз словно наяву слышал, как где-то в гарнизонах гяуров затрещали сигналы тревоги, как запели, зазвенели, заверещали зуммеры телефонов, как завыли сирены, как затопали тяжелые ботинки по направлению к боевой технике.

Да, рассуждал Хамлаев, доставая из кармана вязаную шапочку, похоже, им, остаткам диверсионной группы, отсюда не уйти. Никак не уйти… Если только не применить какую-нибудь хитрость. Но какую?.. После столь нелепой трагедии все предварительные планы-задумки полетели к чертовой матери. Хитрость… Что-то надо срочно придумать.

Похоже, выход оставался только один. Поняв это, Шанияз почувствовал, что у него по душе словно потянуло морозцем. Обмануть неверного грехом не считается и в мирной жизни. А уж на войне… Однако, сейчас, похоже, придется обмануть не только и даже не столько врага… Ну да тут ничего не поделаешь – каждый умирает в одиночку, пытался себя успокоить Шанияз.

…Наконец-то! Из-за холма вылетели два «внедорожника» «Хаммер» с «кенгурятниками» перед радиаторами и с предусмотрительно снятыми тентами. И оба тут же резко остановились – водители не могли предположить, что перед ними откроется такое зрелище.

– Чего хлебальники раззявили? – привычным русским матом заорал на них Каландар, отчаянно махая руками. – Быстрее сюда, так вашу мать!..

Вряд ли водители могли расслышать его крик, однако все поняли по жестикуляции. Джипы дружно, как по команде, развернулись на узкой дороге и рядышком начали сдавать назад. Теперь нужно было браться за дело без промедления.

Шанияз, торопливо натянул на голову плотную шапочку и, стараясь не обращать внимания на жар, струящийся от останков машины, и не дышать, чтобы этот жар не проникал в легкие, бросился к ближайшему телу. Схватил его затянутыми в перчатки ладонями просто за одежду и потащил по земле, словно обыкновенный мешок. Швырнул по направлению к машинам.

– Грузите, чего возитесь?.. – крикнул он водителям.

Те, растерявшись от увиденного, никак не могли откинуть задние борта своих джипов.

– Убью! – неожиданно даже для себя самого спокойным голосом пообещал им Шанияз и бросился за следующим трупом.

Тут-то и подоспел Арсен. Он, запыхавшийся, появился на дороге из-за поворота. Очевидно, он очень боялся опоздать к отъезду машин, а потому едва не всю дорогу бежал. «Почему пешком?.. Что у него там с мотоциклом?.. – скользнула по сознанию Хамлаева мысль. – А, сломался… Странно…». Мысль скользнула и тут же угасла. Было не до нее сейчас, не до мысли.

– Шанияз, тут один наш живой, – окликнул командира Каландар.

Хамлаев бросился к нему.

На земле и в самом деле лежал боевик, подающий признаки жизни.

Он был без сознания, однако чуть заметно дышал, выдавливая из губ кровавую пену. Это был Зангар, наемник, прибывший сюда откуда-то из Средней Азии.

– Что у него?

Каландар уже вспорол кинжалом на груди у раненого куртку, рывком обнажил грудь. И присвистнул. На смуглой коже виднелась большая рваная рана, из которой торчал острый розоватый обломок кости. Кровь вокруг обломка также пузырилась, словно вскипала от дыхания.

– Пневмоторакс, – со знанием дела прокомментировал Зульфагар. – Плохо дело…

– Пневмо… Что? – не понял один из водителей.

Сзади, в продолжавшем гореть «газоне» взорвалась очередная граната. Шайтан, сколько же их там у гяуров было? И сколько еще осталось?..

– Пневмоторакс. Это когда в результате ранения в грудь воздух в легкие попадает сквозь рану… – не обращая внимания на взрыв, пояснил Хамлаев.

Опытный в таких вопросах Каландар покосился на командира.

– Не жилец, – проговорил он. – Что будем делать?

– Все равно перевяжи, – распорядился тот.

Хамлаев понимал, что все, что он сейчас скажет, станет известно родственникам погибших, а также тем, кто будет беседовать с уцелевшими «мстителями ислама», разбираясь в причинах столь ощутимых потерь. Следовательно, необходимо, чтобы все запомнили, как он позаботился о раненом, пусть и обреченном, товарище.

– Про язык не забудь! – напомнил Зульфагар Каландару.

– Конечно, – буркнул тот.

Сам Шанияз устремился к очередному убитому.

Каландар склонился над раненым. Первым делом он ножом разжал зубы Зангара. Бесцеремонно сунул палец в грязной перчатке тому в рот и вытащил наружу покрытый кровью язык.

– Пакет! – скомандовал оказавшемуся рядом водителю.

– Что?

– Пакет, говорю, давай! Медицинский…

Тот с готовностью выхватил из нарукавного кармана индивидуальный перевязочный пакет, протянул его Каландару.

– Вскрой! – рявкнул Каландар.

Водитель послушно рванул оболочку.

– Там внутри булавка, достань!

Водитель, ни разу до того не вскрывавший медицинский пакет, суетливо извлек из него бинт, кусок марли, булавку и хотел отбросить плотную серую оболочку за ненадобностью в сторону.

– Ты что, идиот? – прорычал Каландар. – Она нужна…

Окончательно растерявшийся водитель молча переминался рядом, теребил оболочку в руках, не зная, что предпринять дальше.

Между тем Каландар ловко проткнул булавкой язык раненого и пришпилил к воротнику его же куртки.

– Это зачем? – изумленно спросил водитель.

– Чтобы язык в глотку не запал, – торопливо разъяснил Каландар. – Если западет, Зангар вообще задохнется.

– Ему же больно… – осмелился посочувствовать раненому водитель.

– Основная рана больнее. Зато живой будет… Он все равно сейчас ничего не чувствует.

Теперь Каландар занялся раной в груди.

– Может, кость выдернем? – предложил водитель. – Она же острая…

– Без твоих советов обойдусь, – оборвал его Каландар. Однако снизошел до объяснения: – Этого делать нельзя – еще больше вреда причиним…

Он взял оболочку пакета, которую едва не выбросил водитель, разорвал ее, внутренней стороной прижал к ране. Начал сноровисто прибинтовывать ее к телу.

– Она прорезиненная и изнутри стерильная, – продолжал он пояснения. – Теперь воздух будет проникать в легкие только через горло, а не через рану…

– Откуда ты все это знаешь? – с уважением поинтересовался водитель – до сих пор он считал Каландара безнадежно тупым боевиком, не умеющим ничего, кроме как жрать и убивать.

– В лагере у Эмира Хаттаба учили… – с деланным равнодушием отозвался Каландар. На самом деле искренне восхищение водителя ему было приятно. – Нас там много чему учили… Ну вот и все! – сказал он, затянув тугой узел. – Грузи! Только положи аккуратно, сверху не навали кого…

– Да уж конечно…

…Шанияз схватил за камуфлированную одежду очередного убитого. Мимоходом отметил про себя, что труп по сравнению с другими на удивление хорошо сохранился – наверное, взрывом его отбросило чуть дальше от пламени.

В следующее мгновение боевик увидел на руке с высоко закатанным рукавом и в темных потеках крови крупные часы с граненым стеклом. Где он их видел, эти часы? Совсем недавно… Погоди-ка, погоди-ка… Хамлаев рывком перевернул труп на спину.

Это был тот самый генерал, в которого он стрелял в самом начале боя. Очевидно, в момент, когда Муса распахнул дверцу и остававшийся в живых гяур отпустил прижимную планку гранаты, труп этого русака еще не успел выпасть и его взрывной волной отшвырнуло далеко в сторону.

Зульфагар мимоходом профессионально отметил, что его выстрел был отличным – пуля попала в голову за ухом, почти в то место, куда он целился сквозь брезент тента. И теперь мягкие серебристо-седые волнистые волосы убитого, шевелившиеся от легкого ветерка, вокруг раны были буровато-красными от крови.

Шайтан забери его душу! Тела моджахедов обуглились так, что невозможно определить, кто из них есть кто, а этот…

Захотелось плюнуть в эту ненавистную славянскую морду, отрезать эти уши, вырезать на этом лбу крест или звезду, вспороть это брюхо и распустить по дороге все десять метров сокрытых там вонючих кишок, выколоть эти глаза, размозжить прикладом эту голову…

Да, все это очень хотелось сделать. Однако Зульфагар не дал захлестнуть себя темной ярости. Потому что он понял, что данное, вполне опознаваемое, тело можно как-то использовать для пользы дела. Каким образом? Этого он пока не знал. Может, обменять на кого-нибудь из тех соратников, которые содержатся у гяуров в тюрьме, может, за него заплатят деньги, может, даже оружия подкинут… Шанияз этого не знал. В конце концов, в горах есть люди, которые сообразят лучше, что делать со жмуриком. Так что лучше взять его с собой.

И потом… Даже несмотря на ненависть, которую Зульфагар питал к врагам, он считал ниже своего достоинства издеваться над убитыми. Пока гяур жив, его можно и должно убить. Но когда он повержен… Нет, до издевательства над мертвым истинный шахид не опустится.

– Этого тоже берем, – со злостью швырнул он тело по направлению к машинам.

Подчиненные ничего спрашивать не стали – он командир, ему виднее.

– Давайте-ка продолжайте! – махнул Хамлаев остальным. – И ты подключайся! – крикнул остановившемуся Арсену, который, наклонившись вперед и опершись ладонями о колени, все никак не мог отдышаться после такой пробежки. – Потом отдохнешь… А ты иди сюда, – отозвал он Каландара.

Тот дотащил до машины очередной труп, уронил его на землю и, вытирая рукавом пот со лба, торопливо направился за Зульфагаром, который отошел чуть в сторону.

– Что такое?

Шанияз чуть помедлил с ответом. Нелегко было произнести роковые слова. И хотя он знал, что все равно произнесет их, начать было трудно.

– Так что? Время поджимает… – нетерпеливо напомнил Каландар.

– У русских уже, наверное, поднялась тревога… – начал-таки, хоть и издалека, Хамлаев.

– Да уж скорее всего… – согласился Каландар. – Тем более нужно спешить.

Шанияз делал вид, что размышляет вслух:

– Всем вместе нам спастись будет трудно.

– Это точно, – согласился Каландар, хотя никак не мог понять, куда клонит командир. – Если догонят – враз обе машины накроют… И что ты предлагаешь?

– Нужно разделиться, – решился Зульфагар. – Тогда хоть у кого-нибудь из нас будет шанс прорваться к нашим.

В этом был резон, признал Каландар. Он промолчал, выжидательно глядя на Хамлаева.

– Давай так, – преодолев первичную моральную преграду и начав говорить, Шанияз немного успокоился, рассуждал теперь четко и уверенно. – Ты забираешь ребят, – кивнул он на убитых, – и дуешь прямиком к границе. А я постараюсь увести вертолеты, если, конечно, они появятся, за собой. Мне самому будет оторваться легче. Ну а у тебя, соответственно, больше шансов проскочить…

Каландар, выслушав план командира, подвоха не почувствовал.

– А если «вертушки» рванут все-таки за мной? – деловито спросил он.

– Я специально задержусь вон за той скалой, – махнул рукой Хамлаев в сторону, куда уехал сбежавший «уазик». – Когда услышу, что они летят, поеду по дороге, да так, чтобы побольше пыли поднять… Да еще популяю по ним… К тому же они мнят себя слишком умными и решат, что мы не такие дураки, чтобы рвать когти прямо к границе. Они сначала тут по округе пошарят… Пока они разберутся, пока то да сё, у тебя будет шанс оторваться.

Звучало убедительно.

– А ты как же? – дрогнувшим голосом спросил Каландар.

– Да уж как-нибудь прорвусь, – с облегчением (разговор пошел в выгодном русле!) отозвался Зульфагар. – В крайнем случае машину бросим, а без нее в горах, сам знаешь, от “вертушки” спрятаться проблем нет… Главное – у меня с собой не будет трупов, а потому налегке и скрыться легче… Так что давай-ка по-быстрому загружайся – и вперед!

Растроганный таким благородством командира, Каландар на прощание сжатым кулаком в потрепанной, испачканной кровью Зангара, перчатке слегка стукнул его в плечо и побежал к боевикам, которые заканчивали забрасывать в кузова джипов мертвые тела.

– Так, ребята, все трупы быстренько перегрузить в одну машину!.. – скомандовал он.

– Зачем?

– Так надо. Без вопросов, быстренько!..

Командир группы спецназа «Мстители ислама» капитан Шанияз Хамлаев некоторое время смотрел ему вслед. Потом что-то проговорил сквозь зубы и поспешил за ним. Все получилось именно так, как он того хотел. Однако облегчения Зульфагар не почувствовал. Он знал, что благодарный взгляд товарища, которого он только что обрек на смерть, ему не забыть никогда.

 
А тех, кто правый путь избрал,
Бог увеличит правоту
И одарит благочестьем[3]3
  Сура 47, айят 17.


[Закрыть]
.

 

Так увеличь мою правоту, о Аллах, ты же видишь, что я избрал правый путь и действую Тебе во благо! А по этому пути не всегда возможно идти ровно, не спотыкаясь…

Аллах акбар!


Северная Осетия. Моздок. Авиабаза Минобороны России.

Калюжный – Соломатов – тревога – трагедия

Константин Калюжный с откровенным удовольствием взял свою большую, с отколотой кое-где синей эмалью, кружку, плотоядно облизнулся и, затаив дыхание, крупными глотками протолкнул в себя жидкость.

– Кгрха! – громко выдохнул он. – Клава, хорошо-то как!..

Он блаженно откинулся на обитую деревом стену предбанника. Немного подождал, что товарищ по предстоящей парилке подхватит анекдот, однако тот промолчал – громко сопел, возился с затянувшимися шнурками ботинок, которые никак не мог распутать.

Тогда Константин решил продолжить известный анекдот сам.

– Я не Клава, – сообщил он, довольно улыбаясь. И сам себе ответил: – А мне все равно хорошо.

Константин тут же набулькал себе из фляжки еще полкружки и с тем же наслаждением проглотил добавку. После этого двумя руками схватил запотевшую банку с водой и начал жадно пить прямо из нее, проливая студеную влагу на голую, покрытую крупными каплями пота, грудь.

– Не боисси, перед баней-то? – покосился на него Михаил. – Сердечко-то, не того, такую наглость стерпит?..

Он старательно ковырял нестрижеными ногтями тугой заскорузлый узел шнурков пропыленного ботинка, который (узел) никак не желал поддаваться его усилиям.

– Сам не боись, пяхота, – миролюбиво отмахнулся Константин. И тут же предложил: – Может, и сам того, дернешь маненько, для разминки?

Михаил мгновение колебался – уж очень вкусно выпил Калюжный. Но потом решительно покачал головой.

– Нет уж, я лучше потом, опосля того как.

– Ну, гляди… – не стал настаивать Константин. – Вольному воля, спасенному рай. – Снисходительно добавил: – Что вертолетчику во благо, то пехоте – смерть… Мы могем в любом виде летать. Или забыл уже?

Михаил отвечать не стал. Он облегченно вздохнул – один узел наконец-то поддался – и тут же принялся за другой. Как это получилось, что умудрился затянуть в узел оба шнурка?.. Впрочем, одевался-то сегодня рано утром в темноте, не хотелось будить остальных офицеров, спавших с ним в одной огромной комнате, потому и не стал включать свет. Вот и затянулись узлы, черт бы их побрал, в самом деле…

Что же касается того, забыл ли он ту историю, на которую намекал вертолетчик… Разве ж такое когда-нибудь забудешь?..

Это было еще в начале той чеченской кампании. Тогда в конце марта 1995 года военное руководство решило направить в отбитые у мятежников-сепаратистов районы республики группу журналистов для того, чтобы они посмотрели на войну воочию. Реальной целью того “медиа-десанта” было, понятно, основательно подзапоздавшее желание руководства страны и Вооруженных сил переломить настроение журналистов и, через их посредство, всего общества в пользу федеральных войск, которых пресса к тому времени пренебрежительно окрестила «федералами». Так получилось, что старшим в группе пишуще-снимающей братии, которую «вертушкой» доставили под Гудермес, оказался Михаил. Со склона хребта, который вытянулся вдоль железной дороги и шоссе, ведущих в сторону Дагестана, второй по величине город Чечни, в котором как раз происходила «зачистка», был виден как на ладони. Время от времени вдалеке, в так называемой Промзоне, вздымались к небу серые султаны разрывов «градовских» ракет, раскатистый звук от которых докатывался до хребта нескоро. Телевизионщики все это активно запечатлевали на пленку, фотокорреспонденты щелкали затворами своих камер, и все вместе они пытали воинов сводного батальона Псковской десантной дивизии, которые прикрывали действия бойцов Внутренних войск, занимавшихся «зачисткой» Гудермеса, о том, как им служится-воюется…

Для них, для журналистов, все было в диковинку. Одни снимали, как из вертолета прямо на расстеленный потрепанный, в лохматых дырках, брезент выкидывают буханки серого хлеба и как они, буханки, скатываются на прелую прошлогоднюю листву; фотокорр «Красной звезды» Миша Сидельников обнаружил первый, едва проклюнувшийся, весенний цветок и улегся прямо на сырую холодную землю, чтобы увековечить память об этом чуде природы; все вместе осматривали брошенные боевиками позиции и обнаруженный склад боеприпасов, который отступающие заминировали, а саперы успели обезвредить; смеялись над остроумной выдумкой десантников, которые на борту одной из боевых машин укрепили невесть откуда попавшую сюда табличку-указатель с железнодорожного вагона «Грозный Псков», стерев тире между названиями городов…

Командовавший взятием города генерал Александр Скородумов, которого – кто уважительно, а кто и снисходительно – за глаза называли «окопным генералом» за то, что он не отсиживался в штабах, а делил с подчиненными все трудности боевой обстановки, смотрел на журналистов с нескрываемой тоской. Ночью, по всем признакам, готовилось нападение на десантников с тыла, со стороны села Белоречье, где окопались боевики, а потому ответственность за эту шумную ораву ему брать на себя не хотелось.

– Может, вы на ночь не будете здесь оставаться? – пытался он уговорить Михаила.

Тому тоже не хотелось отвечать за гражданских «пиджаков». Случись что-нибудь с любым из них – вся ответственность ляжет на него, военного контрразведчика майора Михаила Соломатова.

– Ладно, вызывайте вертолет! – решил он.

Скородумов откровенно обрадовался. Журналисты же, во всяком случае, большинство из них, расстроились. Во всяком случае, делали вид, что расстроились. И в самом деле, кто знает, какие чувства они испытывали на самом деле? Быть может, только изображали недовольство, а сами рады-радешеньки, что кто-то принял решение отправить их вертолетом подальше от этой опасной вершинки…

– Миша, мы же отсюда такие репортажи сделаем! – наседали на Соломатова телевизионщики с канала НТВ. Они принимали его за своего армейского коллегу, не подозревая, что общаются с военным контрразведчиком. – Ведь такая удача подвернулась!.. Мы же сами за себя отвечаем!..

– Это вам только кажется, – ухмыльнулся Михаил. – Если будете на коне – обо мне никто не вспомнит, а случись что – ваше же руководство поднимет вой: кто лично виноват и что с ним делать… И потребуют подать им Ляпкина-Тяпкина…

Короче говоря, вертолет прилетел[4]4
  Следует отметить, что в последовавшую за описываемыми событиями ночь на десантников и в самом деле было совершено нападение со стороны н.п. Белоречье, военнослужащие понесли потери. Как знать, быть может настойчивость Скородумова спасла кого-то из журналистов…


[Закрыть]
.


Вертолетчики были злые, как черти. Оказалось, они только собрались в баню, а их выдернули едва не из парной.

– Кто тут старший? – зарычал на оробевших журналистов командир экипажа.

Позднее Михаил с ним познакомился и даже подружился. Это и был Константин

Калюжный. Но это было позднее. А в тот раз даже ему, на что ко всему привычному человеку, стало не по себе под грозным взором командира экипажа.

– Я, – не стал запираться Михаил.

Калюжный смерил его тяжелым взглядом и процедил:

– Быть в готовности, скоро вылетаем…

Тут-то Соломатов и допустил ошибку, о которой затем пришлось здорово пожалеть.

– Слышь, командир… – отвел он Константина в сторону. – На вот тебе, к бане, чтобы не сердился.

Он протянул Калюжному банку водки. Тогда в Москве продавались такие жестяные баночки, по 0,33 литра. Удобные они были тем, что их никогда не подделывали (алкомафии заниматься этим было невыгодно – потому, наверное, их выпуск вскорости и запретили) и в дорогу такие брать было удобно: не бьются и тара почти ничего не весит.

– Спасибо, – уже мягче буркнул тот.

И ушел. Через несколько минут Соломатова отыскал борттехник вертолета.

– Вас командир вызывает, – сообщил он.

– Вызывает? – с нажимом переспросил Михаил.

– Ну, приглашает, – нехотя поправился борттехник.

В силовых структурах всего мира вообще очень болезненно относятся к подобным вещам: вызывать к себе офицера может только его прямой начальник. Любой другой, пусть даже генерал, и уж тем более другого ведомства, может только приглашать.

Оказалось, в салоне «вертушки» уже накрыт импровизированный столик, на котором одиноко торчала подаренная банка водки, а вокруг теснились небрежно, с зазубринами, вскрытые банки консервов и прочая немудреная армейская закуска – невесть откуда взявшиеся свежие парниковые огурцы, колбаса, толсто нарезанное размякшее серое сало, крохкий хлеб из полевой пекарни…

Поначалу Миша отреагировал на это вполне спокойно – ну что такое 0,33 на четверых здоровых мужиков, да еще при такой закуси? Но, как вскоре выяснилось, все получилось согласно известной шутке: «Сначала было пиво…». У вертолетчиков в «заначке» нашлась изрядная фляжка чистого медицинского спирта… А команды на взлет все не было – как потом выяснилось, «борт» должен был по пути забрать из Ханкалы известного всей стране генерала (не будем вспоминать его имя всуе и бередить душевную рану), у которого накануне погиб единственный сын-офицер и который прилетал позаботиться о его останках…

Короче говоря, пока ждали команду, прикончили и спирт. Вертолетчики заметно захмелели, разговаривали громко, начали вспоминать эпизоды из службы… Михаил несколько раз пытался напомнить им, что они «за рулем», но те только безмятежно отмахивались и наливали еще.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8