Николай Ревизов.

Стальные клыки зверя



скачать книгу бесплатно

– Как обломала жизнь человека! – удивился Егоров.

Он прошел рядом с ней – его первая любовь открывала перед тяжелым грузовиком ворота. Глядя на нее, никак не верилось: как могли когда-то огромные голубые глаза так выцвести, сделаться наглыми и затеряться на круглых задубелых щеках.

Вечером, у горящего камина, Егоров вспоминал детство, свою первую девчонку, тоненькую, нежную, она все прятала лицо и робко отвечала на его поцелуи. Что же могло произойти с ней за эти годы? Он вдруг понял, что вспоминает не только девчонку и свое детство, перед его глазами все чаще и чаще вставали железные ворота, за которыми располагался тесный дворик, куда выходили черными ходами магазинчики, витринами глядевшие на улицу. Егоров отметил: в дворик попасть пара пустяков, несмотря ни на забор, ни на колючку. Он поделился с Рыжим своими наблюдениями. Тот на другой день сходил и глазом профессионала оглядел примыкавший к складам универмага дворик и подтвердил – проникнуть во двор дело пустячное! И подломать дверь магазинчика тоже будет нетрудно. Они наметили для кражи магазинчик побогаче, в котором торговали часами, роскошной импортной посудой и еще кое-какими дорогими вещами. Затем по очереди в течение недели следили за подсобными помещениями, отмечая, как несли службу охранники, и днем, и по ночам.

– Так, давай обсудим детали! – предложил Егоров.

– Подожди, курну!

В доме Егорова курить не полагалось.

Рыжий направился к двери, достал сигарету, прикурил от зажигалки, имитирующей форму пистолета, и вышел, уже за дверью выпуская дым. Курил он недолго, когда вернулся, Егоров попросил:

– Покажи зажигалку.

Тот достал ее и щелкнул, высекая пламя, а затем, притушив огонь, протянул зажигалку шефу.

– Как похоже, – удивился тот. – "Макаров", да и только! В зоне, наверное, делали.

– А то где же? Там есть мастера!

– Даже вес подходит, – добавил Егоров, качая в руках игрушку.

– Знаешь, – мечтательно произнес Рыжий, – я хочу купить себе настоящий.

– Да на что тебе?

– У тебя же есть.

– Ну, вообще-то, дело твое.

– Да я чуть не купил недавно, ладно, шепнули: меченый, мол. Из него главного архитектора шлепнули. Поди слыхал?

– Слышал. Вот так купишь себе с пистолетом чужой срок – это ведь дело такое…

– И не говори!

– Ну, давай обсудим детали…

– А че обсуждать-то, в натуре? – Рыжий повел плечами. – Ведь все ясно! Че мусолить-то?

– Ну, ладно…

– Да все будет на мази!

Егоров усмехнулся и предложил:

– Ты, давай, тогда иди. Встретимся, как договорились!

Рыжий поднялся и, не прощаясь, вышел, закрыв за собой калитку, он двинулся на остановку.

В автобусе, протиснувшись вперед, Рыжий принялся изучать карманы, правда, только глазами – Егоров строго-настрого запретил ему заниматься излюбленным промыслом.

Вот этот карман он мог бы взять запросто. Рыжий взглянул в глаза хозяина кармана – точно, раззява! А вот еще один стоящий…

– Надо же, когда нельзя…

Проехав с десяток остановок, он решил, что неплохо бы пройтись пешком.

Рыжий стал пробиваться к выходу. На улице уже темнело. Горели фонари, по тротуарам шли прохожие, которым до него не было дела.

– Ну, привет. – Услышал он за спиной и обернулся, сзади шел Гоблин – его давний подельник, севший три года назад за пустой карман. Мосластый, с бритой головой и оттопыренными ушами, его маленькие глазки смотрели недобро.

– Когда откинулся?

– Да на днях. Следил за тобой в автобусе. Что-то ты все мимо, да мимо.

–Да я сейчас не по карманам.

– Масть что ли поменял.

– Да типа того.

–Возьми в дело.

– Да не могу, не от меня зависит.

– Так замолви словечко.

– Бесполезно.

–Ты что-то мне не нравишься. Не могу, не хочу. Ты мне в зону бухло хоть раз заслал?

– Я тебе не девочка что бы нравится.

– Ну, смотри.

– Не пугай.

Недовольный Гоблин отстал. Рыжий продолжил путь и тут же забыл про бывшего напарника. Он долго шел по центральной улице, затерявшись среди людей, чьи лица были разукрашены светом реклам в фантастические цвета. Рыжий взглянул вверх: сумеречное небо опустили тяжелые тучи – похоже, будет дождь. Дождь не помешает. На глаза попали часы, что висели на углу – время в запасе еще было. Его вдруг заколотило, ему стало страшно – кража занятие опасное, чуть что не так, и «век свободы не видать». Но в глубине души было что-то… с некоторых пор Рыжий боялся умереть на свободе.

Однажды во время карточной игры пустяковая поначалу ссора неожиданно обернулась кровавой поножовщиной. Рыжий стоял в толпе и наблюдал, как два полицейских, не скрывая отвращения, бросили труп незадачливого игрока в машину, и при этом голова того жутко стукнулась об пол.

– Собачья работа, – злобно проворчал один из ментов, отталкивая ногой труп с прохода.

В толпе настроение было совсем не грустное, какое вызывает обычно вид покойника. Все оживленно судачили, радостно констатируя, что вот еще одной сволочью стало меньше, и никто даже не снял шапки.

В лагере умирали по-другому. Смерть волновала заключенных, об умершем говорили хорошо, долго вспоминали… Рыжий хотел умереть в лагере – страшно было подумать, что его смерть кому-то доставит удовольствие…

Он бросил взгляд на руку, стрелка часов все же двигалась, Рыжий прикинул, инструмент подготовлен… наверное, уже пора!


ГЛАВА 5


Промзона расположилась на берегу небольшой быстрой реки. Старый деревянный корпус лесопильного цеха тянулся вдоль нее, а новый бетонный, мебельного производства, стоял на косогоре. Там же была столовая, управление и медпункт. А всю остальную территорию занимали бунты – скатанное в горы множество бревен, между бунтами высились штабеля досок. Повсюду висел запах прелой коры и свежепиленой древесины.

Картавый, закрыв глаза, сидел на бревне. Со стороны казалось, что он спит, на самом же деле Картавый напряженно размышлял… лагерный режим внешне он соблюдал – было нужно, чтобы его возили на работу – из промзоны уйти много легче. А работа была тяжелая. Шесть мужиков с помощью длинных металлических крючьев закатывали на лесотягу – движущуюся массивную цепь, с шипастыми металлическими поперечинами, бревна. Лесотяга тянула их вверх по эстакаде в помещение лесопильного цеха.

Но Картавый практически не работал. Потеря пары рук сказывалась чувствительно. Мастер биржи сырья – вольнонаёмный, полный рыхлый мужчина с красным равнодушным лицом, видимо много чего повидавший, делал вид, что ничего не замечает. Мужики недовольство скрывали, при появлении Картавого обрывали разговор и становились угрюмыми.

Картавый закрыв глаза, обдумывал план побега. Побег – это не просто расчет, это уравнение с множеством неизвестных. Здесь нужно поискать удачу, а удачу в долг не попросишь. Картавый думал и думал и вдруг понял: мысли его уже повторяются и повторяются. Он, вздохнув, поднялся, неторопливо прошел к реке, и уже в который раз осмотрел здание управления.

Путь на волю пролегал через медпункт – это он решил уже точно. Следовало узнать распорядок дня, кто там работает, их привычки, сейчас ему нужна любая информация. Он долго смотрел на часовых: на угловой вышке и вышке у здания управления, отмечая, кто как несет службу, кто куда смотрит, не отвлекается ли. Он смотрел и укреплялся в мысли, что задуманный им план наиболее подходящий, да и в голову больше ничего не шло. Он вернулся на рабочее место, вновь уселся на бревно и, закрыв глаза, принялся просчитывать неблагоприятную ситуацию, что могла возникнуть при побеге.

В побег Картавый уже сходить пытался – это был его второй срок. Сманил его в побег Старик, на счету которого их уже было несколько.

– Осталось мне полгода, – возражал поначалу Картавый. – Все равно на волю!

– Ну и что! – ухмылялся Старик. – Ты вор и жизнь твоя должна быть воровской, жить по своим понятиям. Да ты не бойся – не пропадем!

Картавый согласился…

С ними пошли два мужика, одному написали, что жена загуляла – тот обезумел, второй пошел с ним за компанию. Свои не пошли – Череп заявил, что никуда не торопится, Карим-Казань, вроде, хотел, но затем передумал. Емеля не хотел, чтобы Картавый уходил:

– Тебе сидеть-то? А? Бежать опасно…

Но Картавый пошел. Уходили рано утром, едва рассвело. Было дождливо, погода – только бежать! Они пробрались к деревянному забору, густо опутанному колючкой, она производила впечатление непреодолимой преграды, но Старик лишь усмехался. За забором, метрах в тридцати, проходил охранный периметр – шеренга железобетонных столбов, на расстоянии метров восьми друг от друга, на них туго натянутая колючая проволока в шесть рядов, между ними не пролезть.

– Проволоки-то! – прошептал один из мужиков.

– Возьмем кусачками, – объяснил Старик и продемонстрировал мощный инструмент.

– А часовой? – спросил Картавый.

– Один солдатик по утрам дремлет…

Первым пошел мужик, чья баба загуляла.

– Ну, с Богом! – шепнул Старик, вкладывая тому в руки тяжелые кусачки.

Мужик легко перебрался через забор, и колючка ему в этом не воспрепятствовала, затем, пригнувшись, он добежал до охранного периметра. Второй мужик перемахнул забор вслед за первым. Полез было и Картавый, но его удержал Старик.

– Секунду подожди…

Вдруг тишину раннего утра распороли автоматные очереди. Мужик, добравшийся до охранного периметра, взмахнул руками, в сторону полетели кусачки, тело его обмякло и повисло на проволоке. Второй упал ничком в траву и пополз обратно. Раздался лай собак, и в охранной зоне появились две овчарки. Мужик вскочил и бросился к деревянному забору. Он уже ухватился за верх досок, осталось только подтянуться. Картавый в щель меж досок видел его напуганное лицо, но тут собака ухватила его за ногу и стянула ботинок, вторая овчарка схватила его за пятку, и через пару секунд на месте пятки торчал белый мосол. Мужик дико кричал…

Картавый очнулся от воспоминаний. Побег – дело опасное, но что делать? Не сидеть же десять лет!

Мужики катали бревна, изредка раздраженно бросая:

– С утра баланды не досталось, что ли?

– Разуй глаза-то, листвянка ведь!

– А ты кати…

– С Косым надо посоветоваться, – решил Картавый – тот в медпункте свой!

Косого утром к нему приводил Цыган и мельком упомянул, что тот садится на справку, когда захочет. Косой с восхищением смотрел на него и скалил зубы:

– Помахаемся сегодня!

Картавый поднялся и направился в сторону лесопильного цеха, когда проходил мимо бунта – высокой горы бревен, сзади послышался шорох, он резко обернулся – за бунт метнулась фигура. Картавый поспешил обратно, но за бунтом уже никого не было. Он обошел гору бревен, затем другую – фигура как сквозь землю провалилась. Картавый усмехнулся, поднялся к цеху и с трудом отворил тяжелые ворота.

Косой стоял, опершись о лопату, которой сгребал опилки – он был невысок, худ, но шустрый. Картавый попытался разговаривать, но в лесопильном цехе было шумно, огромные пилорамы заглатывали длинные бревна, и зубья пил лихорадочно грызли их, распуская на доски. Приходилось кричать. Наконец, Картавому это надоело, и он показал рукой на дверь, мол, выйдем. Косой кивнул, они вышли. Яркое солнце и теплый летний ветерок заставили Картавого стиснуть зубы – ему вдруг до боли захотелось на свободу.

– Врач здешний – сачок, – объяснял Косой. – На месте шиш найдешь. А медсестра, тетка лет сорока из поселка, в медицине ни в зуб ногой.

– А ты вправду болеешь или косишь?

– Я же Косой, мне и положено косить, – ухмыльнулся тот. – Как доски сортировать ставят, я царапаю ногу, а царапину мажу заветной мазью. Через пару часов появляется опухоль, я хромаю в медпункт. Мне тут же освобождение, а потом легкий труд. "Мастырчик" получается что надо! Меня один врач научил, у "хозяина" были лет пять тому назад.

– Дашь немного? – попросил Картавый.

– Конечно, – согласился Косой и вдруг кивнул в сторону двоих заключенных, что курили на бревнах. – Шестерки Чинарика, махаться сегодня придут!

– Да? – Картавый на минуту задумался, затем неожиданно заторопился. – Ладно, пойду!

Он направился к тем двоим, беззаботно гревшимся на солнышке. Заметив его, они насторожились. О Картавом в лагере шел такой базар! Этот зек был не похож на других, ишь глаза-то какие! – Картавый легко читал их мысли? – Чинарик с Кабаном не всегда будут рядом, а этому пришить человека плевое дело!

Картавый ощущал их страх и давил взглядом, заставляя тех бегать глазами. Рэм часто повторял, страх – болезнь заразная!

Резко прозвенел звонок, извещавший, что смена закончилась. Те двое облегченно вздохнули и разом снялись с места. Промзона пришла в движение. Все заторопились занять места в грузовиках. Картавый не спешил, его место занять уже никто не смел…


ГЛАВА 6


Ночь была воровская – как по заказу. На небе ни звездочки, луна показывалась изредка и ненадолго. Подельники укрылись в кустах. До забора универмага было не больше сотни шагов. Рыжий сидел на брезентовой сумке с инструментом и беспрестанно курил – он волновался. Егоров с виду выглядел невозмутимо, но волновался и он. Кража – занятие не для слабонервных, точно не рассчитать, многое зависит от простой случайности. Он уже несколько раз за вечер спросил себя:

– Ну, зачем? – хотя прекрасно знал, зачем и почему находится здесь. Сейчас его била дрожь, но он освободился, пусть на время, от тоски, что сжигала душу.

– Наташа! – прошептал он беззвучно, но чувство опасности притенило возникший было в памяти светлый образ.

– Сколько времени? – спросил Рыжий.

– К двум подходит, – отозвался Егоров.

– Угу, – промычал Рыжий.

Они замолчали. Время тянулось медленно. На соседней, центральной улице, несмотря на глухую ночь, было оживленное движение. Хотя пульс главной артерии города бился не так интенсивно, как днем, но, оказывается и ночью было достаточно людей, торопящихся по делам.

Рыжий вновь закурил, высекая зажигалкой крошечное пламя. Егоров бросил взгляд на часы: минутная стрелка продвинулась лишь чуть.

На нем была черная куртка, плотные темные брюки, на ногах кеды, на голове кепка. Рыжий же был в заношеной рубашке, в грязных, как всегда, джинсах, на ногах кроссовки. Они забрались в кусты с вечера, когда на улице еще были прохожие – ночью прохожий смотрелся подозрительно.

Егоров взглянул на часы, маленькая стрелка вплотную приблизилась к цифре три и прошептал:

– Пора!

Они поднялись и двинулись к универмагу. Первым пошел Рыжий, он подпрыгнул, подтянулся и исчез за забором. Получилось у него ловко.

– Вор прирожденный, – невольно отметил Егоров.

Вскоре голова Рыжего появилась над забором, тот выдохнул сквозь колючую проволоку:

– Тихо!

Егоров подал ему сумку, а затем и сам поднялся на забор. Колючка была напутана весьма бестолково и не очень препятствовала проникновению во двор. Егоров цепким взглядом осмотрелся. Два прожектора освещали двор, но толстая вентиляционная труба, поднимающаяся из полуподвала, давала тень, в которой оказалась дверь намеченного для кражи магазинчика. Тень достаточно надежно укрывала дверь и часть забора от взглядов из окна складского помещения, где, как они определили, находилась вахта.

Егоров спустился с забора во двор и сторожко пробрался к двери магазинчика. Рыжий уже крутил домкрат, поднимая металлическую дверь. Та, вминаясь, в деревянный вершник проема, сошла с петель. Они ее наклонили так, что можно было снизу протиснуться вовнутрь помещения, при этом, не нарушая проводку сигнализации, которую сделали, не мудрствуя лукаво, явно рассчитывая, что двери выходят на охраняемую территорию. За дверью сразу же располагалась решетка, ее наличие они предполагали. Рыжий вновь установил домкрат, и прутья решетки одна за другой лопнули и он ловко протиснулся в образовавшуюся щель. Егоров не успел – хлопнула дверь, кто-то вышел из помещения вахты.

– Замри! – бросил он в темноту магазина и быстро наклонил дверь так, что на первый взгляд подлома не было заметно, а сам прижался к вентиляционной трубе, лишь одним глазом наблюдая территорию двора. В дверях склада появилась охранница – это была его первая любовь. Она широко и сладко зевала.

– Может, зайдет обратно? – мелькнуло в голове, но та решила сиюминутно исполнить свои обязанности. Егоров убрал голову в тень, надеясь, что охранница остановится, но напрасно – его первая любовь приближалась. Ее тяжелые шаги были совсем не женские.

– Лучше бы ты вернулась, – тихо прошептал Егоров, надвигая на лоб кепку и сдавливая пальцы в кулак.

Женщина ахнула, увидев перед собой, внезапно возникшего из тьмы мужчину. Егоров невольно отметил разрез ее глаз, который ему когда-то так нравился, и ударил в челюсть – полная женщина рухнула на землю.

– Прости, любимая, – прошептал он и метнулся к магазинчику.

– Ну, что там? – с тревогой спросил Рыжий.

– Пока все в порядке, но надо торопиться, – бросил Егоров, обыскивая глазами темное небольшое помещение, где стоял лишь огромный бронированный шкаф с множеством ручек и блестящих колес. Вскрыть его не было, ни времени, ни подходящего инструмента.

– Что-нибудь нашел? – спросил он у напарника.

– Нету тут ничего, вот только ящик…

Егоров увидел деревянный ящик с надписями не по-русски.

– Берем и уходим! – бросил он.

Рыжий приподнял ящик.

– Тяжелый!

Они с трудом протиснули ящик в подломанную дверь. Рыжий взмахнул на забор, Егоров, словно штангу, поднял ящик, а напарник в неудобном положении, с трудом осилил тяжесть. Егоров оседлал забор и напоследок бросил взгляд на лежавшую женщину.

– Теперь ее выгонят, наверное. А что было делать?

Он спрыгнул за территорию склада в темноту, принял ящик и поспешил прочь от забора.

Кустами пронесли ящик на соседнюю улицу, где стояла машина, и торопливо забрались в нее. Егоров отжал ручной тормоз, машина покатилась под гору, через два квартала он включил зажигание, мотор тихо заработал… До утра стояли во дворе девятиэтажного дома, пристроившись в ряд к многочисленным машинам жильцов.

Только когда рассвело, и на улице образовался поток машин, они тронулись и подъехали к дому Егорова. Ящик внесли на веранду. Егоров достал гвоздодер и под жадным взглядом напарника принялся открывать его. В ящике оказалось множество коробок, красиво обтянутых красной кожей. Рыжий торопливо схватил одну из них, открыл и разочарованно протянул:

– Ложки!

– Да! – угрюмо подтвердил Егоров. – Ходка пустая.

Рыжий зло хохотнул:

– Помню, года эдак три назад, залез я аж на девятый этаж. По балконам два часа забирался, наводка была точная – сундук, мол, богатый, а на улице ветер и дождь, замерз. Одна надежда согревала. Зашел в квартиру – пусто! Оказалось, съехал днем.

– Да наше счастье…

– Смотри, бумага, – Рыжий протянул лист, сложенный вчетверо. Егоров развернул его и тут же обрадовался:

– Это сертификат – ложки из чистого серебра!

– Сколько они стоят? – возбужденно спросил Рыжий.

Егоров бросил взгляд на часы:

– Через полчаса открывается универмаг, сходим туда и посмотрим, сколько такие стоят.

– Точно! – обрадовался Рыжий.

– Только их надо как-то сбыть? Трудно будет.

– Трудно? – усмехнулся Рыжий. – Да у меня купец есть. Возьмет все.

– Можно и наколоться?

– Да нет мужик надежный. Я ему, слава Богу, за десять лет сдал товару…

– Да, может, так по мелочам…

– Он брал у меня и золотой портсигар, и орден Ленина.

– Ну ладно, едем в универмаг, посмотрим, что нам Бог послал.

В посудном отделе универмага таких ложек не было. Были серебряные, но меньших размеров и с другим рельефом. Возле продавца стояла полная женщина и крутила ложку в руках.

–А где гарантия, что их делали в Швейцарии, а не где – нибудь, в Польше?– сомневалась она.

–У нас есть сертификат, а вот смотрите знак фирмы его подделать не так просто! – уговаривал клиентку продавец. Егоров такой знак видел на присвоенных ими ночью ложках. Рыжий тоже подметил это и когда они отошли, он спросил ошеломленно:

–Кто же за такие деньги покупает посуду!


ГЛАВА 7


Вечером, сразу же после отбоя к Картавому в барак пришел Цыган, с ним еще двое – Косой и парень, которого Картавый видел впервые.

– Это Васька Барахло, – Цыган ткнул в сторону парня пальцем. – Он махаться умеет…

– Тише вы там, – послышался с соседних нар недовольный голос.

Цыган подошел к недовольному, скинул с того одеяло и злобно зашипел:

– Пикнешь еще – без глаз оставлю! Понял?

Тот понял и натянул одеяло на голову. Картавый ловил на себе оценивающие взгляды соратников. Ситуация для них была далеко не проста – они здорово рисковали. Хотя он тоже рисковал, но он риск любил и сам его искал.

– Чинарик-то так себе, – объяснял Цыган. – Если бы не Кабан – тот двоих сделает. Есть еще двое-трое стоящих, а остальные, так – дешевки.

– Люкша, кажись? – Косой смотрел в сторону двери: кто-то вошел в барак.

– Да нет, Опарыш, – возразил Цыган.

Опарыш полный и какой-то вялый, неторопливо подошел к нарам Картавого. Видимо, наводку получил точную.

– Поговорить с тобой хотят, – произнес он скучным голосом. – Выйдешь в умывальник?

– Да вот, с ребятами базар кончу, – процедил сквозь зубы Картавый. – Пока подмойтесь!

Опарыш кивнул и, внимательно осмотрев ребят, неторопливо двинулся к выходу.

– Я возьму на себя Кабана, – заторопился было Цыган, но Картавый остановил его:

– Значит так, вы заходите, я следом. Ты, Цыган, объяви, мол, пахан идет!

Цыган кивнул.

– Ну, пошли! – Картавый поднялся. Все направились к выходу. У дверей умывальника Картавый остановился и кивком приказал всем входить. Вскоре громко прозвучал голос Цыгана:

– А вот и пахан!

Картавый, что есть силы, ударил в дверь ногой, она с треском распахнулась. Те стояли в один неровный ряд. В центре и чуть впереди Чинарик, рядом высился Кабан. Картавый прошел и встал напротив них. Справа от него встал Васька Барахло. Глядя на его злое решительное лицо, становилось ясно: тот настроен драться. Слева встал Цыган. Он, шало улыбаясь, водил взглядом по лицам противников. Косой тыкался между ними. Хотя в умывальнике было сумеречно, тем не менее, Картавый замечал в глазах противников настороженность и страх. Читать взгляды он умел.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6