Николай Прокудин.

Вернуться живым



скачать книгу бесплатно

Откуда-то снизу полетели гранаты, но не долетели до нас и разорвались невдалеке. Бах-бах! В ответ мы бросили несколько своих гранат. Бах-бах-бах! Наши гранаты взорвались результативнее. Кто-то завизжал, кто-то застонал.

Выстрел из гранатомета пришелся в разрушенный эспээс – хорошо, что в этот момент я укрылся за грудой камней! Смертоносная вереница осколков просвистела над моей головой. Тьфу! Пронесло! Вообще-то целились не в меня – чумазый солдат, крепко вцепившись в ручной пулемет, вел непрерывный огонь. Рядом, широко раскинув руки и ноги, лицом вверх лежало тело офицера. Огромного роста был мужик. В голове, точнее во лбу, зияло пулевое отверстие.

– Кто это?

– Замкомандира роты. Видите, какой он большой! И очень тяжелый! Дальше я его тащить не мог, и остальных пацанов, кто помогал его нести, всех ранили и убили. Мы волокли «Утес» и старлея, а снайперы и гранатометчики поливали нас сверху. Всех повалили – я один остался невредимым. Спасибо, вы меня выручили, еще минут пять – и хана – обошли бы со всех сторон.

Чуть в стороне валялась «муха», взведенная, но не отстрелянная. Чуть приподнявшись из-за камней, я выстрелил в «духовское» укрытие, откуда к нам недавно прилетела граната.

Бабах!!!

– А-а-а! Аллах-Акбар. А-а-аа!!!

Крики и стоны, возможно, я кого и убил. Человек пять или шесть моих бойцов лежали чуть ниже по склону и вели огонь по скоплению мятежников на вершине, остальные солдаты ползком вытягивали раненых и убитых. Голубев поставил на соседнем пригорке пулемет и АГС и обстреливал по очереди все высоты.

К нашему укрытию подполз здоровенный незнакомый мне сержант.

– Ты кто? Как твоя фамилия! – строго спросил я у него.

– Сержант Каробод! Замкомвзвода.

– Как у вас все произошло? Что случилось?

– Утром вылезли мы туда, где сейчас «духи» окопались, поставили пулемет, бахнули по какому-то пастуху. Нам нужно было еще чуть дальше пройти на нашу задачу, чтобы быть ближе к своим: вся наша рота ведь сидит через ущелье за изгибом. Только двинулись, по нам как жахнули из миномета и гранатометов! Потом начали стреляли несколько снайперов! Старшего лейтенанта сразу сразило пулей – прямо в лоб. Мы его подхватили и побежали вниз – к вам. А «духи» примчались со всех сторон, как реактивные, – быстро нагнали, прижали и начали расстреливать сверху, с флангов и даже откуда-то снизу. Совсем близко подошли к нам. Эх, что было, что было…

– Почему по связи не вышли на нас? Мы и боя-то не слышали, вы ведь за вторым от нас склоном горы укрыты – не слышно!

– Связиста убили сразу! А я частот не знаю. Ну и не до того было… Этот проклятый «Утес» и раненых потащили, да и перепугались мы все. Офицер вырублен – без командира совсем хреново.

Пули продолжали свистеть вокруг нас, некоторые врезались в камни и с визгом выбивали искры, рикошетя, разлетались по сторонам. Мы отвечали дружным огнем – патронов в валяющихся вокруг вещевых мешках пока хватало. Отлично! Продержимся! Отобьемся! Будем жить!

Солдаты стреляли прицельно, короткими очередями.

Вскоре и «духи» очереди веером, неэкономно перестали выпускать. Тоже начали экономить патроны! Огневых точек стало заметно меньше, значит, оставили заслон, а остальные уходят – отползают, утаскивая раненых и убитых. Жаль артиллерию на них не навести, мы ведь лежим друг от друга в тридцати-сорока метрах. Специально все сразу не уходят, сидят в укрытиях, ждут, пока стемнеет, чтоб снарядами на открытой местности их не добили…

Вечерело, солнце клонилось к горизонту, а перестрелка не стихала. Посмотрел на электронные часы – время почти шестнадцать.

Это был мой первый настоящий бой – и сразу такой кошмар! Трупы бойцов валяются вокруг, на расстоянии протянутой руки! Позиция моя была не особо удачная – груда камней с одной стороны и возле нее, справа остывало тело солдата, затем лежал я и с другой стороны еще одно тело. Дальше за вторым трупом лежит сержант, как его? кажется Карабод! И рядом с ним еще один боец. Однако под усилившимся обстрелом огневую позицию не сменить. Уже три часа, как мы ведем этот бой. Внезапно желудок включил свой вечный двигатель, внутри заурчало – требует топлива.

«Хм! А ведь я с утра не поел! А теперь организм потребовал пищи. Эх, съесть бы чего, а не то меня желудочный сок изнутри растворит. Это, наверное, от нервов!»

– Сержант, у тебя есть что-нибудь пожрать? Тебя как звать?

– Василь! Мой мешок где-то там ниже валяется, где я до вашего подхода отстреливался.

– А сам есть хочешь?

– Еще как! С раннего утра ни одной крошки во рту. Надо порыться в мешках у ребят, что-нибудь найдется. Им-то сухпай уже ни к чему…

Последние слова сержант произнес с грустью, словно пожалел не только их, но и себя, ведь сам мог лежать на их месте. Но пока ему повезло! А ведь все могло быть иначе. А как будет дальше? Ведь этот бой для него далеко не последний!

Сержант раскрыл ближайший мешок, вынул штук шесть маленьких баночек с мясом, вскрыл открывалкой и разделил на троих. Вот что всегда при мне (по совету ротного), так это ложка, которая торчит из нагрудника вместе с сигнальной ракетой. Карабод достал свою ложку из-за отворота пыльного сапога и обдул от пыли. Я протер ложку ароматизированной салфеткой из набора, взял из рук сержанта банку и… поставил на спину солдата. На мертвое тело… А больше ставить некуда. Карабод сделал то же самое. Пулеметчик есть не захотел, сказал, что сейчас кусок в горло не полезет – не до того – страшно!

Мы с сержантом приговорили мясные консервы вдвоем. Время от времени, то он, то я посылали очередь за очередью вверх в укрепление на горе и по флангам – ближе нас к «духам» нет никого – мы в авангарде. Стреляли, не видя противника, для острастки, чтоб не думали атаковать. Вдруг я услышал рядом какой-то тихий хрип. Прислушался. Хрип повторился, и еще, еще, еще.

Хр-хр-хр-х-х-хы.

Перебравшись через неподвижные тела мертвых солдат к офицеру, увидел, что его тело содрогалось мелкой дрожью, глаза были закрыты, а рот чуть приоткрыт.

«Фантастика! Ожил?!»

Старший лейтенант действительно хрипло дышал, несмотря на это ужасное ранение в голову! Вид его был ужасен: кровь запеклась вокруг входного отверстия во лбу, подсохшие кровавые потеки разметалась по лицу в разные стороны, густой сгусток крови засох в волосах.

Живой!..

– Эй! Парни! Офицер жив! – зашипел я лежащим солдатам. – Передать по цепочке ротному – офицер жив!

Минут через пять ко мне подполз Кавун, взглянул на раненого и пристально посмотрел мне в глаза. Затем Иван выдал длинную серию витиеватых матов.

– Проклятье! Минут через десять прилетит вертушка и раненых заберет. Пятерых мы вытащили на площадку, с этим можем не успеть. Как же его нести под обстрелом? Волоком нельзя – голову повредим, пуля может в мозгу сдвинуться. Лейтенант! Бери этих двух бойцов и наших братьев-мусульман (ротный махнул рукой в сторону двух пулеметчиков-таджиков) – и откройте бешеный огонь! Давите на психику «духам»! Сначала бросаете гранаты, а потом из гранатомета долбанешь по вершине. Короче говоря, изображай лобовую атаку. Кричите «ура», материтесь, вопите что есть мочи. Сейчас начнет темнеть, и дождь помаленьку накрапывает, они не заметят, как мы унесем раненого. Атакой собьем «духов» с толку.

Действительно, недавно начал накрапывать мелкий-мелкий, как пыль, дождь, который постепенно усиливался. Ротный продолжил пояснять свой замысел:

– Возможно, «духи» психанут и отойдут, они свое дело уже сделали – крепко нас укусили! Если не успеем оттащить вниз и загрузить раненого старлея, то сегодня вертушек больше не будет. Минут через двадцать солнце зайдет – конец полетам.

Солнце уже почти закатилось за горную вершину, и лишь багрянец пробивался сквозь пелену дождя.

– Зибоев, Мурзаилов! Ползком к камням и с криком «ура» расстреливаете по ленте пулеметной! Все ясно? – уточнил я.

Солдаты кивнули головами, однако желания выполнять приказ на их лицах не читалось. Карабод и солдат, вооруженный пулеметом, тоже чудом оставшийся целым и невредимым, поняли наш замысел, но восприняли его с сомнением. Что-то пробурчали, но не возражали.

– Ура! Ура! Ура!!!

– Бам! – выстрел из «мухи».

– Трата-та-та, – отвечает сверху «духовский» пулемет.

– Бах-бах-бах, – брошена граната.

– Та-та-та, – вторят наши автоматы.

– Ура! Ура! Ура!!! – На четвереньках, пригибаясь и беспрестанно стреляя, мы продвигались вперед к вершине. Атакуем! После выстрела из «мухи» и взрывов гранат ответный огонь прекратился.

Быстрая атака на четвереньках и полуползком – и вот мы уже на вершине. А там никого. Только разбросаны бинты, камни залиты кровью, патроны, пустые упаковки лекарств, стреляные гильзы. Никого! Ушли! Сквозь пелену дождя, в мутном мареве проглядываются смутные силуэты и слышен топот ног убегающих врагов.

«Духи» бегут! Очередь вслед, еще очередь, еще очередь, еще, еще, еще… наугад в темноту.

– Гады! Сволочи!!! – громко ору, в бессильной ярости, что есть сил.

Я выхватил пулемет у Зибоева и с криком «а-а-а» расстрелял половину ленты вниз в сумеречное ущелье. Потом выпустил ракету в воздух, чтоб свои или вертолетчики случайно, по ошибке, не накрыли нас огнем.

Вертолет уже приземлился на площадке, солдаты быстро грузили в него раненых. Сержант Карабод и второй выживший солдат бросились обратно к командиру, осторожно положили его на плащ-палатку и с помощью наших бойцов быстро понесли к вертушке.

Эх, не успели! Солдаты не успели пробежать и полпути к площадке, а вертолет уже взлетел и, раскачиваясь, умчался, прорезая надвигающиеся на горные хребты черные тучи. Быстро смеркалось.

Вдруг кто-то из ущелья громко закричал:

– Нэ стреляйте, я свой.

– Ты кто? Ползи сюда! – подозвал ротный.

На наш отзыв выполз грязный, в оборванном обмундировании какой-то солдат.

– Кто такой? Что это за свой выискался?

– Я из восемьдесят первого. Меня ранило! Товарищи командиры! Гогия моя фамилия!

– Степан! – окликнул Кавун санинструктора. – Осмотри и перевяжи грузинского героя!

Мы присели возле охающего бойца, который поведал жуткую и невероятную историю. Он и еще один солдат несли раненого товарища по левому склону хребта, по ним ударили из автоматов и гранатомета. Напарника наповал, и раненый получил еще несколько пуль. Упали. Добитый «духами» раненый придавил грузина своим телом.

– Гогия тоже ранило. «Духи» подошли, взяли автоматы, полоснули очередями по лежащим, но все пули принял мертвый солдат, которого мы тащили.

И смех и грех! От страха этот Гогия обоссался, но молчал и почти не дышал. Кто-то пнул его ногой в бок, вырвал из рук автомат, но проверять, жив боец или мертв, душманы в спешке не стали. Тут мы сверху кинули гранаты, начали стрелять, «духи» убежали прочь. Со всех сторон грохот, голову не поднять, да еще придавило мертвым телом.

– От страха я вырубился – сознание на минуту потерял!

– Товарищ капитан! Что-то раны у него я найти не могу. Хотя он весь в крови, но вроде в чужой!

– Смотри хорошо, может, внутреннее кровоизлияние?

– Только царапины. Где болит?

– Нога, пятка болыт! – ответил гортанным голосом раненый.

– Действительно, осколок торчит большой в подошве ботинка. Сейчас сниму с него ботинок и осмотрю. Ого! Осколок ботинок пробил и в пятку попал, но только слегка рассек кожу и кровь уже засохла! Грузин, ты шо орал! И это усе? Чи ни? Это и усе твое ранение?

– Нога болна!

– Нога болна… Сейчас как тресну по башке, чурка! Болна ему!

– Я не чурка, я грузин.

– Вставай на ноги, нечего ползать! – злобно заорал санинструктор.

– Товарищ капитан, да его лишь пару раз поцарапало! Обосрался, гад!

– Сильно воняет? – ухмыльнулся Кавун.

– Та ни, в переносном смысле… Трус он!

– Ну, трус не трус, а повезло, могли и яйца, и уши запросто отрезать.

– Гогия! Бегом к сержанту Карабоду и помогай своим. Иди туда, где убитые лежат!

Степка дал ему затрещину, шок у бойца сразу прошел, и он поспешил на помощь своим товарищам, выносившим тела убитых.

– Степан! И ты ступай, помоги, надо выносить тела к площадке.

Мы вместе с ротным не остались в стороне и тоже взялись помогать. Уже в глубокой темноте удалось поднять обоих мертвых солдат из ущелья, собрали разбросанное имущество, оружие, понаставили растяжек-гранат и вернулись к себе на точку. Всю ночь по очереди, сменяя друг друга, Карабод и три солдата из его взвода стояли над командиром, держа растянутую палатку, защищая голову старшего лейтенанта от хлынувшего ливня.

– Эх! Жаль, не успели принести его к вертолету. И как вы раньше не заметили, что он живой? – сокрушался Кавун.

– Иван, ведь с такой раной, по-моему, ничем не помочь. Что успели бы увезти, что не успели… Один хрен…

– Никифор! Когда получишь пулю в лоб, не дай бог, конечно, и будешь валяться в грязи, тогда посмотрим, как ты запоешь!

– Ворон! Накаркаешь!

– Ты тоже брякнул глупость! Надеяться нужно до последнего. Наш закон – раненых и убитых не бросать! Кстати, у «духов» тоже такое правило. А раненого любого, даже безнадежного, надо спасать, чудеса всякие в жизни бывают!

Итог боя был трагичен и неутешителен: шесть убитых и шесть раненых (оцарапанный Гогия был не в счет).

На рассвете прилетел вертолет и вывез всех «соседей». А старший лейтенант прожил еще три дня и скончался в госпитале. А вдруг выжил бы, если б сразу вывезли. Прав был ротный… В итоге потери выросли: пять раненых и семь убитых. В нашей роте потерь не было, даже ни одного раненого.

Хмурым утром, прихлебывая горячий чай, ротный вновь давал мне наставления:

– Запомни! Чаще всего убивают в первых рейдах и последних. Никогда не откладывай отпуск и особенно берегись после отпуска!

– Это ты к чему?

– Железобетонные, проверенные кровью и смертью приметы! Старлей в отпуск должен был ехать, дочка родилась. Бойцы сказали: уговорил его командир роты отпуск перенести. А у человека уже мозги на дом переключились, а его в рейд затащили! Но это уже из области психологии. Бдительность потерял и концентрацию. Расслабился! Понятно? – Иван принялся жевать сухарь, задумчиво глядя на меня.

– А чего ты так задумчиво и конкретно на меня смотришь? – возмутился я.

– Да потому что у меня этот рейд последний, тьфу, тьфу, крайний, надеюсь, – вздохнул Иван. – А тебе молодому еще пахать и пахать…

– Кстати, Ваня! Удивительно, но я спал этой ночью спокойно, как младенец! Я имею в виду в свободные от проверки постов часы. Никакие кошмары с видениями окровавленных трупов не мучили. А переживания нахлынули лишь под утро, когда пришла очередь бодрствовать.

– Наверное, ты сволочь равнодушная! И нервы как канаты! – вздохнул ротный. – А я всю ночь ворочался и переживал. О жене и дочери думал…

Вчерашний бой стоял перед глазами, и я его мысленно прокручивал снова и снова. Как в старом черно-белом кино. Наши убитые, подстреленные душманы, раненый офицер, кровь, пули, взрывы, едкий страх перед надвигающейся со всех сторон смертью. Фильм длинный – четыре часа непрерывной перестрелки. Война перестала быть прогулкой, альпинизмом, туризмом, приключением – она стала жестокой реальностью. Война и смерть коснулись меня, но лишь чуть дотронулись, и обдали своим смердящим, трупным дыханием…

***

Наступило утро – и новая задача: вертолетами батальон перебросили на десять километров восточнее, через два глубоких ущелья. Новая горная гряда уходила в поднебесье к заснеженным вершинам. Наш маршрут пролегал именно к ним. Командир полка поставил задачу – пройти по хребту над кишлаком до истока речушки, начинающей свой бег от заснеженных скал. Грузовым вертолетом на площадку забросили патроны, гранаты, выстрелы к гранатомету, «мухи» – свои боеприпасы закончились вчера. Обвязавшись пулеметными лентами, солдаты опять стали похожи на революционных матросов-анархистов.

– Хреновое дело нам предстоит! – резюмировал поставленную задачу Кавун. – Ситуация следующая: разведка будет чесать кишлак с двух сторон, а мы прикрываем их сверху вот с этой верхотуры. Соседей рядом никого. Третья рота, сильно потрепанная вчера, будет находиться от нас в десяти километрах. Подорожник считает, что им досталось, а наш вчерашний бой не в счет. Итак, слушать меня внимательно! Завтра, как только разведчики прочешут местность, быстро отходим назад. Лучше бежать, но это вряд ли удастся с грузом в тридцать килограммов за плечами. Но вначале надо на ту высоту забраться! Идти предстоит двадцать километров. Сейчас десять утра, а выход на задачу командиром полка установлен шестнадцать ноль-ноль. Острогин с первым взводом идет в голове колонны.

Серега при этих словах поморщился. Его первый взвод – это он, три солдата и замкомвзвода.

– С тобой идут два сапера. Дальше двигается вся колонна. Замполит и санинструктор в конце. Подгонять, лечить, оживлять подыхающих. Воодушевлять словом и делом!

Офицеры хмыкнули над последней шуточкой и в то же время тяжело вздохнули… Задача предстояла крайне нелегкая. Своих подразделений рядом не будет. А «духов» есть? Сколько их в округе? Кто знает…

Вчерашняя трагедия по-прежнему у меня перед глазами. Начальство создало ту же ситуацию, что и в восемьдесят первом полку, только нас не шестнадцать, а вместе с приданными авианаводчиками, саперами и арткорректировщиками – сорок пять.

– Этих штабных дебилов жизнь ничему не учит, – ругнулся Острогин.

– Кого именно? – с ласковой интонацией в голосе поинтересовался командир роты.

– Всех начальников! Как отреагировал наш батальонный Чапай, получив этот тупой приказ руководства?

– Подорожник был строг и заботлив. Матом не ругался. Лишь ласково попросил: «Милый Ваня, не будешь ли так любезен сходить во-о-он туда, на высоту три тысячи четыреста?» Пожелал успехов в ратном труде. Напомнил, что мы коммунисты и комсомольцы. А если серьезно, то насчет мерзавцев в «верховном командовании» он с нами солидарен. Кэп (комполка) тоже в бешенстве, но ведь даже не он решает. Слово за армейскими штабистами – армейская операция! Ну а крайними будем мы. В полку много потерь. Убит минометчик, в третьей роте четверо ранено. Им довольно-таки сильно досталось! Твой друг «килькоед» Мелещенко в шоке от обильного свиста пуль. Но тебе, Ник, дружка успокаивать некогда – уже трогаемся в дальний путь. Так что, орлы, мать вашу! Не забывайте, что пехоту ноги кормят! Вперед! Марш-марш!

***

Рота вымоталась и еле ползла. Осталось пройти примерно четверть пути, но я не обольщался – сдохнуть можно и на этом коротком отрезке, ведь нам предстояло преодолеть самый крутой подъем. Наша заснеженная высота была видна уже как на ладони. Ох, как же я устал толкать и подгонять умирающую молодежь! Готов сменить в голове колонны Острогина! Хорошо, что идем без приданных минометчиков, а то и мины мне пришлось бы тащить. Мало мне трех почти сдохнущих бойцов? Интересно, а из каких гениальных стратегических задумок причитающийся нам миномет комбат отдал разведчикам?

Вероятно, есть какое-то удовольствие в горном туризме. Вполне возможно, это кайф – гулять по горным вершинам, когда в тебя никто не стреляет. Шагаешь себе прогулочным шагом, насвистываешь фокстрот, фотографируешь красоты природы, дышишь чистейшим воздухом! Но когда ты ползешь в гору в составе пехотной роты с тяжелым вещевым мешком за плечами, обвешанный оружием, нагруженный боеприпасами, да под огнем противника! Нет уж, увольте…

Часа через четыре хода Кавун наконец-то разрешил привал. Бойцы как снопы рухнули без сил на землю. Легкий ветерок приятно охлаждал лицо. Курящие сразу задымили. Дембеля и сержанты беззлобно переругивались, подшучивали. Узбеки и таджики о чем-то болтали на своем.

Повалявшись пару минут, решил справить нужду и отошел чуть в сторону, расстегнул брюки и встал над пропастью. Как говорится, лучше нет красоты, чем пописать с высоты. Подобравшись к самому краю, уперся ногой в большой валун, не спеша расстегнул ширинку, глянул вниз… и тотчас отпрянул назад. Я даже рухнул на задницу. Не застегнув штаны, встал на карачки, лег на живот и подполз обратно к краю пропасти. Фантасмагория! Широко открытыми глазами я всматривался в провал мрачного ущелья с голыми стенами, в глубине которого неслась бурная река. И к выходу из этого ущелья, на запад, текла другая параллельная река – живая. Помимо людей, в этом потоке шли коровы, лошади, козы, овцы. И покидали они как раз те места, куда мы путь держим. Неспроста это! Вооружившись биноклем, увидел, что в разношерстной толпе беженцев идет много вооруженных мужчин. Пулей помчался к своим.

– Иван! Скорей! «Духи» уходят по ущелью!

– Тебе часом не померещилось?

– Я их чуть не обоссал с обрыва. Да скорее же!

Кавун сообразил, что я не шучу, резко вскочил на ноги и скомандовал:

– Рота, подъем! Мешки не брать! За мной!

Перебежав пару десятков метров, отделяющих нас от обрыва, пехота залегла на краю. Кавун посмотрел в бинокль и даже присвистнул. Затем, повернувшись ко мне, он радостно пробормотал:

– Они нас пока не заметили!

Бойцы снимали автоматы с предохранителей, досылали патроны в патронник, поглядывали на командира, ожидая приказа. Кавун передал по цепочке:

– Не стрелять! Огонь по моей команде! Разрешаю каждому расстрелять по два магазина – не больше! Не увлекаться! Патроны беречь! Затем бросить по одной гранате РГО. Снайперам выбрать самые достойные мишени.

– Иван! Вроде бы там бредет много мирных жителей?

– А мы их не тронем, – ухмыльнулся он, – стреляй только по вооруженным. Мы вчера с утра тоже были очень мирные и никого не трогали. Верно?

– Верно…

– Вот и я о том же. Огонь!

Бух! Бах! Та-та-та-та-та! Бабах! – рота полыхнула дружным залпом по ущелью.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6