Николай Петраков.

Избранное. Том 2



скачать книгу бесплатно


Таблица 4

Индекс инфляции и изменение курса доллара в 1993 г. и первом полугодии 1994 г.


Для чего Б. Фёдорову и Центральному банку была нужна игра на понижение курса доллара – предмет особого исследования. На наш взгляд, очевидные минусы такой политики намного превосходят гипотетические плюсы. Во всяком случае, эта игра обошлась России в сумму, измеряемую миллиардами долларов. Здесь же мы хотели отметить лишь одно: в России есть рыночный курс рубля, но нет реального конкурентного валютного рынка. Таков один из парадоксов российской экономики.

Бюджетная политика правительства России в 1994 г. находилась под определяющим давлением проблем, связанных с формированием доходной базы бюджета. Перманентный спад производства кризис платежей, вызванный тяжелым финансовым положением налогоплательщиков, сепаратизм регионов привели к резкому уменьшению поступлений налогов в федеральный бюджет. По данным Министерства финансов, поступление налогов и других платежей в федеральный бюджет в первом полугодии 1994 г. составило 18500 млрд руб., что соответствует 64 % к прогнозным расчетам; по отношению к валовому внутреннему продукту (ВВП) эта величина составляет 7,6 % против 13,8 % за соответствующий период 1993 г.

Закручивается экономическая спираль: сокращение бюджетных расходов с целью снижения темпов инфляции ведет к спаду производства, спад производства сокращает налоговую базу бюджета, уменьшение доходной части бюджета не позволяет проводить активную политику реструктуризации экономики, приводит к сокращению финансирования образования, здравоохранения, социальных программ поддержки малообеспеченных слоев населения. Ужесточение политики расходов федерального бюджета приводит к сокращению его доходов, что требует нового витка сокращения расходов, и т. д. В докладе правительству «Об исполнении федерального бюджета в 1994 году» Министерство финансов признало: «Для удержания расходов в жестких рамках пришлось применять секвестирование по большинству расходов федерального бюджета». Наиболее жестко эта линия была выдержана в отношении финансирования науки (в первом полугодии 1994 г. выделено только 67 % намеченных в бюджете средств), геологоразведочных работ (48 %), конверсии оборонных предприятий (72 %), федеральной программы инвестиций (64 %), здравоохранения (73 %), расходов на оборону (74 %), а также финансовую поддержку северных территорий (44 %) и социальные выплаты по программе «Чернобыль» (67 %).

Этот перечень свидетельствует о том, что в российском бюджете отсутствовали защищенные по стратегическим, социальным и политическим соображениям статьи, а бюджетная политика не имела сколько-нибудь четких государственных приоритетов. Вместе с тем жесткость бюджетной политики так и не привела к кардинальному сокращению бюджетного дефицита. Дефицит федерального бюджета в первом полугодии 1994 г. составил 9 % к валовому внутреннему продукту против 10 % в 1993 г.

в целом и 3 % за первое полугодие 1993 г.

Что касается кредитных вложений в экономику России, то они характеризуются данными таблицы 5.


Таблица 5

Краткосрочные и долгосрочные кредиты в экономику России в 1994 г.


Как видим, хотя доля долгосрочных кредитов за первую половину года немного возросла (определение степени устойчивости этой тенденции требует более длительных наблюдений), тем не менее, она настолько мала, что говорить о приближении инвестиционного бума было бы, по меньшей мере, преждевременно.

Возможности трансформации макроэкономической политики

Определенные успехи в борьбе с инфляцией на этапе первого полугодия 1994 г. были достигнуты довольно большой ценой. И дело здесь даже не столько в размерах цены (хотя она также имеет значение), но в том, насколько эта цена может обеспечить устойчивость, долговременность тенденции к сокращению инфляции. Темпы инфляции сократились на фоне падения спроса на инвестиционные ресурсы и спроса на потребительские товары. Нет спроса, нет предложения, нет инфляции – нет экономической жизни. Своего рода «тактика выжженной земли».

В 1994 г. бессмысленно обсуждать, насколько эта тактика была необходимостью, а насколько – плодом доктринерского фанатизма его исполнителей. Это тема для будущих историков экономической политики. Сейчас важно определить пути выхода из кризиса.

Реалии экономического кризиса возрождают в России ностальгию по жесткому государственному управлению экономикой. На наш взгляд, возврат к тоталитарной экономике коммунистического образца является утопией. Однако новейшая история России дает много примеров, когда ради реализации очевидных утопий приносилась в жертву не только экономическая целесообразность, но жизнь миллионов людей. Рецидив попыток возврата к старой системе управления нельзя исключать, и именно поэтому необходимо сделать все возможное, чтобы его не допустить. В сложившейся в России ситуации политические заклинания уже малоэффективны, нужны весьма прагматические идеи и их четкая реализация.

Главная проблема, которая требует своего незамедлительного решения, – активизация инвестиционной сферы с целью реструктуризации экономики в соответствии с потребностями рынка. Сложность ее решения заключается в том, что практически любой вариант поощрения новых инвестиций (налоговые льготы для инвесторов, льготные кредиты, увеличение прямого бюджетного финансирования и т. д.) носит инфляционный характер. Но всякий новый виток инфляции отпугивает инвесторов. Круг замыкается. Необходимо найти компромиссные решения для того, чтобы все-таки выскочить из создавшегося порочного круга.

Ниже мы предлагаем некоторые шаги решения выше обозначенной проблемы с наименьшими, на наш взгляд, потерями. Эти предложения являются фрагментами более общей модели трансформации экономической политики России, исходящей из тех социально-экономических и политических реалий, которые сложились в стране после лет реформ. Полное рассмотрение этой модели далеко выходит за рамки темы данного доклада.

Мягкая денежная реформа как средство защиты инвестиционных расходов от инфляции. Если невозможно надежно защищать от инфляции всю экономику, то надо начать с инвестиционной сферы, являющейся мотором экономического прогресса. Из всех возможных вариантов защиты инвестиций мы отдаем предпочтение варианту введения параллельной валюты, которая первоначально должна обслуживать инвестиционную деятельность, а затем, по мере оживления экономики, вытеснить мягкий рубль. По своему существу это будет денежная реформа, но проводимая не единовременным государственным актом, а растянутая во времени на три-четыре года.

Предлагается ввести в обращение специальный инвестиционный рубль как особый вид твердой российской валюты. Инвестиционный рубль должен иметь одну главную особенность: постоянно поддерживаемый государством курс по отношению к доллару или ЭКЮ. Эмиссия инвестиционного рубля должна находиться в строгом соответствии с возможностями государства поддерживать и реально подтверждать на валютном рынке (включая западные валютные биржи) объявленный курс. Размер эмиссии инвестиционного рубля с самого начала должен зависеть не от того, сколько нужно эмитировать денег для осуществления тех или иных обязательных платежей, а от того, сколько можно их выпустить, не подрывая объявленный курс. Это необходимое условие возникновения доверия к инвестиционному рублю (ИР). Поскольку курс ИР будет поддерживаться всей массой потенциально ликвидных экспортных ресурсов, он не будет испытывать рабской зависимости от наличия в стране долларовой массы или иных СКВ.

Кредитные линии в ИР должны открываться только под целевые проекты после тщательной экспертизы их эффективности и под имущественные и иные гарантии.

Проведение оценки имущества приватизируемых предприятий в ИР позволит не только упорядочить их дальнейшее акционирование и формирование рынка ценных бумаг, но и создаст реальную основу решения вопроса об участии иностранного капитала в приватизации. Последняя проблема при нынешнем рыночном курсе доллара зашла в тупик.

ИР играет роль точки опоры для внутренних и внешних инвесторов. На первых этапах реформы инвестиционный рубль не должен обслуживать розничный товарооборот и сделки физических лиц. Основная сфера обращения ИР – производственный комплекс.

Для юридических и физических лиц, оперативно нуждающихся в валюте или рублевой массе, целесообразно сохранить систему валютных аукционов, где одновременно осуществляется и котировка нынешнего мягкого рубля.

ИР располагается как бы между СКВ и нынешним рублем. Он имеет фиксированную связь с СКВ и плавающий рыночный курс по отношению к нынешнему рублю. Такая связка с мировой валютной системой позволит разорвать тот порочный круг, о котором говорилось выше, дать импульс инвестиционному процессу. На базе инвестиционного рубля будет обеспечена реальная позиция российской валюты в рамках СНГ. В условиях прозрачных границ бесполезно мечтать о юридической защите рубля. Его можно защитить только экономически. Модель ИР будет привлекательна для многих республик, столкнувшихся ныне с теми же проблемами, что и Россия.

Предлагаемая выше схема «мягкой» денежной реформы позволяет дать прагматический ответ на извечный теоретический спор экономистов: является ли твердая валюта мотором преодоления экономического кризиса или результатом успешной борьбы с ним.

Возможность и реалистичность вышеописанного подхода к решению вопроса «инвестиции – инфляция» вытекает из анализа нынешних российских реалий. Фактически Россия уже живет в системе параллельных валют. Доллар играет роль средства сбережения как для населения, так и для предприятий и банков. Он беспрепятственно обращается по всей стране в значительных количествах. Однако такая параллельная валюта имеет целый ряд недостатков по сравнению с предлагаемым инвестиционным рублем. Во-первых, не совсем ясны и не всегда легальны источники поступления иностранной валюты на российский рынок. Во-вторых, размеры миграции иностранной валюты носят зачастую совершенно не управляемый и даже непредсказуемый характер. В-третьих, наличная иностранная валюта обслуживает в основном сферу торгового бизнеса и иные посреднические услуги, никак не вторгаясь в область производственных инвестиций.

Схема мягкой денежной реформы, обеспечивающей приоритеты инвестиционной деятельности, в течение уже нескольких лет предлагается руководителям России[5]5
  Например, могу сослаться на свою статью: Золотой червонец – вчера и завтра // Новый мир. 1987. № 8. См. т. 1 наст, издания (с. 232–254).


[Закрыть]
. Однако как правительство Рыжкова, так и правительства Гайдара и Черномырдина без всякого обсуждения категорически отвергли эти предложения. Это тем более непонятно, поскольку в них нет ничего одиозного и они опираются на мировую практику не в меньшей степени, чем монетаристские методы, использованные в Польше и России. Достаточно сослаться на опыт денежной реформы в России в 1922–1924 гг., приведшей через параллельные валюты к единой конвертируемой валюте всего за два года. Сюда же можно отнести опыт послевоенных Западной Германии, Японии, Италии. Послевоенная экономика этих временно оккупированных стран характеризовалась хождением наряду с инфляционной национальной валютой твердой, как правило, американской валюты. Наличие твердой параллельной валюты позволило этим странам создать, в конечном счете, достаточно твердую национальную валюту. Нынешняя Россия в части денежной системы очень напоминает Западную Европу после Второй мировой войны.

Платежный союз СНГ как способ организации денежной системы в бывшем пространстве СССР. Непонимание важности проблемы организации скоординированной монетаристской политики на всем пространстве бывшей коммунистической империи проявилось довольно давно. Достаточно напомнить, что уже после Беловежских соглашений и непосредственно в первые месяцы реформ Гайдара специалисты международных экономических организаций и представители команды Гайдара продолжали по инерции говорить об укреплении рубля и выделении на эти цели крупных финансовых средств. Какой, собственно, рубль тогда хотели укреплять? СССР? Но СССР исчез в конце 1991 г. России? Но российского рубля тогда еще не было. В результате многомиллиардные суммы были тогда выброшены на сохранение так называемой рублевой зоны, хотя было очевидно, что она обречена на провал после появления в каждой республике самостоятельных центральных банков, сохранивших за собой право осуществлять кредитную эмиссию на территории соответствующих республик. При этом право на эмиссию наличных денег узурпировал Центральный банк России. Экономическая война между центральными банками развалила рублевую зону и привела к дезорганизации денежного хозяйства в первые и без того тяжелые месяцы реформ. Этот результат предсказывался еще в конце 1991 г. Теперь снова возникает ностальгия по возрождению рублевой зоны. Она нашла свое выражение в переговорах о вступлении Белоруссии в рублевую зону. Возможно, это первая ласточка.

Нам представляется, что концепция воссоздания рублевой зоны так же порочна, как и идея ее сохранения, занимавшая умы реформаторов в 1992 г. Политические суверенитеты имеют свою юридическую атрибутику. В нее входят, наряду с национальными гербом, флагом, гимном, и национальная валюта. Совсем не обязательно иметь одну денежную единицу, чтобы скоординировать денежную политику. Опыт послевоенной Западной Европы свидетельствует об этом. Но почему-то этот опыт не проецируется ни на республики бывшего СССР, ни на страны Восточной Европы. Похоже, что западные специалисты склонны поощрять стремление каждой отдельной страны бывшего коммунистического блока самостоятельно интегрироваться в мировую валютную систему. Можно согласиться, если быть оптимистом, что это удастся сделать нескольким странам в одиночку, скажем, Польше, Чехии, Венгрии, Эстонии, России. А что делать на остальном огромном экономическом пространстве?

Усилия Международного валютного фонда и других международных экономических организаций должны быть переориентированы на разработку международного проекта по организации платежного союза на посткоммунистическом пространстве, который явился бы своего рода промежуточной ступенькой или подготовительным классом перед последующей постепенной интеграцией этих стран в мировую валютную систему.

Если рассматривать проблему стратегически, то проект организации взаиморасчетов и единой монетарной политики должен, по нашему мнению, выходить за рамки стран СНГ. Он может оказаться приемлемым и для некоторых стран Восточной Европы и Прибалтики. Дело в том, что распад коммунистического блока самым разрушительным образом сказался на внешней торговле в рамках бывшего СЭВ. Восточноевропейские страны настойчиво стучатся в экономические двери Западной Европы. Они рассуждают по одинаковой схеме: дайте нам западные технологии и при нашей дешевой рабочей силе мы завалим Европу высококачественными товарами по низким ценам. Однако поставим вопрос: насколько такое развитие событий в интересах западноевропейских стран? Разница в потенциалах уровней оплаты труда – взрывоопасный элемент в международной торговле. Примером тому может служить новейшая экономическая история Тихоокеанского региона. В стратегических интересах Запада помочь восточноевропейским странам создать такую систему взаиморасчетов с Россией, которая делала бы выгодным их присутствие, прежде всего, на восточных рынках. Не менее важно реанимировать угасший интерес России к рынкам бывших союзников по Варшавскому договору. Таким образом, речь идет о необходимости взаимного согласования интересов всех партнеров по проекту.

Страхование политических рисков как условие привлечения частных иностранных инвесторов на российский рынок. Мы глубоко убеждены, что подъем российской экономики или невозможен, или откладывается на долгие годы без привлечения серьезных западных инвесторов, несущих новую технологическую культуру и организацию производства и маркетинга. Необходимо прекратить бесконечные разговоры о помощи России. Нужна не помощь, а взаимовыгодное партнерство, и прежде всего в инвестиционной сфере. Однако серьезный иностранный капитал не придет на рынок страны, в которой в течение как минимум пяти лет наблюдается политическая нестабильность. Парадокс состоит в том, что основной причиной политической нестабильности в России является экономический кризис. Быстрый выход из него невозможен в условиях блокады России со стороны западных инвесторов. Опять замкнутый круг.

Выход из него – в создании Международного страхового фонда по страхованию инвестиций в Россию от политических рисков. Остается только удивляться, что столь очевидная и практически легко выполнимая акция до сих пор не только не реализована, но даже серьезно не прорабатывается на уровне лиц, принимающих решения.

Практическое воплощение в жизнь идеи создания системы международного страхования от политических рисков предполагает выполнение следующих условий:

1. Юридическая разработка понятия «политический риск» и его четкое отделение от чисто экономических, коммерческих рисков. Современное состояние международного права позволяет без помех реализовать это условие.

2. Определение источников формирования уставного капитала Международного страхового фонда. Источники эти очевидны. Один из них – переключение средств, которые сейчас предоставляются и обещаются России Международным валютным фондом на поддержку экономических реформ. Другой – взносы России и других государств, желающих принять участие в Международном страховом фонде. Третий – средства коммерческих банков, частных страховых компаний и т. и., привлекаемые путем продажи акций или иными известными в международной практике способами.

3. Разработка устава Международного фонда страхования от политических рисков, условий страхования и компенсации ущерба. Обязательным условием создания Международного фонда страхования от политических рисков должно быть его территориальное размещение за пределами бывшего СССР.

Если необходимость этой работы будет понята международным сообществом и российским руководством, она может быть выполнена в течение шести-восьми месяцев.

* * *

Для осуществления вышеперечисленных мероприятий необходимо пересмотреть некоторые стереотипы в подходах к осуществлению экономических реформ. Пройденный за два с половиной года путь многому научил. Но главное – понять, что этот путь уже пройден, возникла новая ситуация, тоталитарная экономика сломлена, и, будем надеяться, окончательно. Но новая ситуация породила новые проблемы, и их нельзя решать старыми методами, даже если они были идеальными в прежних условиях. Топтаться на месте – значит проиграть демократию в России.

Россия – зона экономической катастрофы (1996 г.)[6]6
  Петраков Н. Я., Перламутров В. Л. Россия – зона экономической катастрофы // Вопросы экономики. 1996. № 3. С. 74–83.


[Закрыть]

В последние годы, как никогда ранее, экономика нашей страны превратилась в объект политических спекуляций. Темпы инфляции, темпы спада производства, темпы падения реальных доходов населения стали «краплеными картами» в политической борьбе. Но главным центром притяжения политических демагогов стал термин «стабилизация»: макроэкономическая, финансовая, народнохозяйственная, социально-политическая. При всех нюансах явно просматривается одна-единственная политико-эгоцентрическая трактовка: стабилизация – это когда у власти мы или, по крайней мере, наши преемники ничего не будут пересматривать. Таким образом, крупная экономическая проблема стабилизации низводится до уровня языкового штампа в политической демагогии.

Между тем уже многие годы существует достаточно четкая, математически жестко доказанная теория экономической стабилизации. Эта теория разрабатывалась в рамках советской экономической мысли с целью показать объективную тупиковость экономической политики того времени.

Экономика «равнодушна» к политическим ярлыкам. Есть действия (конкретная хозяйственная политика), и есть социально-экономический результат. Как бы ни назывались действия – «демократические реформы», «шоковая терапия», «стабилизационная политика», единственным критерием оценки может быть только экономический результат. Поэтому и реформаторская экономическая политика должна анализироваться с позиций реального выхода, а не априорно навешенных на нее политических лозунгов. Для объективной оценки результатов, получаемых в ходе «кипучей» деятельности российских реформаторов, необходимо четко определить понятийный аппарат. В связи с этим мы вынуждены обратиться к теории стабилизации экономики.

Что такое стабилизация экономики?

Теория стабилизации экономики[7]7
  Петраков Н. Я., Ротаръ В. И. Фактор неопределенности и управление экономическими системами. М.: Наука, 1985.


[Закрыть]
чрезвычайно прозрачна с точки зрения определения целей – минимизация зон риска, «расшивка» узких мест, локализация сфер непредсказуемого поведения. Для устойчивого развития системы (в данном случае экономической) необходимо: во-первых, понять, куда и как вкладывать ресурсы; во-вторых, определить, на какую степень риска согласно общество. Это зависит не только от мандата доверия, полученного на выборах политическим лидером или блоком, но и от оценки объективной сложности системы, подлежащей реформированию. Чем сложнее, объемнее система, тем больше средств надо резервировать для обеспечения ее устойчивости при реорганизации.

Направление части ресурсов на стабилизацию экономики в развитых странах всегда предусматривалось; собственно, от этого и зависела степень их цивилизованности. Давно стало аксиомой хозяйственной жизни, что для обеспечения ритмичной, согласованной работы различных производств, связанных в единое целое системой общественного разделения труда, необходимо иметь резервные и страховые фонды, величина которых определяется оценкой возможных размеров ущерба, наносимого теми или иными сбоями. Резервные фонды, материализованные в различных конкретных формах, обладают различной мобильностью. Это могут быть запасы готовой продукции, сырья, материалов, резервные мощности, ресурсы госбюджета, банковской системы, запасы валютных ресурсов, собственные активы предприятия и т. и. Затраты на создание и содержание всех видов резервных фондов являются затратами на стабилизацию. К вложениям в стабилизацию экономической системы относятся, безусловно, и затраты на создание и развитие инфраструктуры. При их отсутствии или недостаточности экономика неминуемо движется к состоянию катастрофы.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11