Николай Лузан.

Скрипаль. Березовский. Пешки в большой игре



скачать книгу бесплатно

Глава 3
Бог шельму метит

Истекали последние часы уходящего в прошлое 1995 года. В далекой Испании, в Мадриде, на улице Веласкеса в посольстве России о наступающем новогоднем празднике напоминали радостно-оживленная атмосфера и сама елка. Она была, конечно, не сибирская красавица и даже не подмосковная Золушка, но настоящая. Запах свежей хвои, витавший в зале для приемов, напоминал сотрудникам посольства, их женам и детям о далекой родине с ее трескучими морозами и метелями.

Оживление, суета, звонкие голоса и счастливый смех звучали под величественными сводами, расписанными гениальной кистью великого советского-российского художника Ильи Глазунова и его учеников. 31 декабря 1995 года центром общественно-культурной жизни для сотрудников посольства и членов их семей стал зал для приемов представительского корпуса. Взрослые и дети дружно занимались его убранством. Ближе к полуночи веселая суета и суматоха улеглись, все от мала до велика собрались за столами. Торжественную тишину нарушил мелодичный звук колокольчика. В сопровождении Белоснежки и семи гномов в зал вошел ведущий вечера, облаченный в костюм волшебника. Царственным шагом он поднялся на сцену, занял место на троне и хорошо поставленным голосом произнес:

 
Дедушка Мороз!
Что-то долго его нет.
Не случилось ли чего?
Нужно дедушку позвать
С нами Новый год встречать.
Дедушка Мороз! Дедушка Мороз!..
 

Вслед за волшебником – ведущим, сотни голосов принялись скандировать:

– Дедушка Мороз! Дедушка Мороз!..

Прошла секунда, другая. Парадные двери распахнулись, и под громкие аплодисменты в зал на санях въехали Дед Мороз со Снегурочкой. Прокатившись вокруг елки, они вышли. Ведущий-волшебник сошел с трона и склонился перед ними в низком поклоне. Дед Мороз, попеняв ему, что елка выглядит как бедная Золушка, стукнул посохом по полу и, обращаясь к участникам торжества, призвал:

– Все вместе, раз, два, три! Елочка, гори!

Ему ответил дружный хор голосов. Северная красавица засверкала разноцветными огоньками. Аплодисменты и радостные детские голоса нарушили торжественную тишину. Началось новогоднее представление. Ребятишки помладше, взявшись за руки, водили хороводы, кто постарше исполнили на сцене шуточные миниатюры. Дед Мороз, Снегурочка, Белоснежка и семь гномов обходили столики и вручали подарки малышам. Вечер набирал силу. Поддавшись празднично-волшебной атмосфере, взрослые вместе с детьми пели песенки и шутили.

За несколько минут до наступления Нового года слово взял посол. Он говорил о сложной и ответственной миссии, которую сотрудники посольства выполняют в Испании, в заключение зачитал поздравительную телеграмму министра иностранных дел России. В ответ прозвучали громкие аплодисменты, а затем все взоры обратились на экран.

Стрелки застыли на двенадцати. Бой курантов потонул в громких хлопках. Пробки из бутылок с шампанским полетели в воздух, и оно запенилось в фужерах.

– С Новым годом! С Новым годом! – восклицали сотни голосов.

И когда они смолкли, а бокалы опустели, все взоры снова обратились к экрану.

На нем возникли заснеженная Москва и Спасская башня Кремля. Торжественная мелодия гимна подняла взрослых и подростков на ноги. Внезапно звук пропал. Серая рябь усыпала экран. Прошла секунда, другая, на нем возникла телестудия компании CNN. Лощеный диктор, словно сошедший с обложки журнала «Форбс», выдержав долгую паузу, объявил:

– Господа, передаем срочное сообщение из столицы независимой Республики Ичкерия!

Тревожный гул голосов подобно морской волне прокатился по залу, и затем наступила гробовая тишина. На экране, как сквозь туман, проступили объятые огнем развалины. Пламя косматыми языками вырывалось из окон последнего этажа и жадно облизывало крышу. Барабанная дробь перестрелки потонула в грохоте взрыва артиллерийского снаряда. Земля вздыбилась. В воздух взлетели обломки кирпича, бетона и куски человеческих тел. Она как живая стонала под ударами снарядов и мин. В зареве бушующих пожаров развалины аэропорта Грозного напоминали сцены из Апокалипсиса. Камера оператора выхватила из ада, разверзшегося на земле, раненого солдата. Он корчился в предсмертной агонии. Из живота, вспоротого осколком, вывалились внутренности. Они растеклись по жиже из грязи и снега и походили на клубок змей.

Трагедия в аэропорту Грозного потрясла всех. Для посла, сотрудников резидентур ГРУ, СВР и контрразведчиков – людей военных, было очевидно, от некогда могучей Советской армии не осталась даже бледной тени. Нынешние бездарные генералы бросили на убой необученные, наспех собранные подразделения, и они стали легкой добычей боевиков. Выжившие в этой мясорубке раненые, избитые до полусмерти пленные офицеры и солдаты слали с экрана проклятия министру обороны генералу Грачеву. За их спинами, потрясая оружием и кинжалами, скалились бородатые физиономии.

Все то, что в эти минуты происходило на далекой родине, здесь, в Мадриде, в атмосфере комфорта и безопасности, выглядело запредельным безумием. У одних это взывало ужас, у других – праведный гнев. Недавние бодрые заявления Грачева, что Грозный будет взят за сутки одним парашютно-десантным полком, а с сепаратизмом покончат в тот же день, на поверку оказались пустым звуком. Более чем двухмиллионная российская армия проявила полную беспомощность перед вчерашними колхозниками, рабочими, студентами и бывшим советским генералом Джохаром Дудаевым. Они – дети победителей в Отечественной войне, взяли оружие в руки и повернули его против вчерашних боевых товарищей по службе в Советской армии.

Чудовищность и абсурдность всего происходящего в России: кровоточащая рана на Северном Кавказе, ненасытная стая олигархов, рвущая на куски национальные богатства страны и президент Борис Ельцин, упивающийся властью, стали суровой реальностью и здесь, в Мадриде. У посла и тех, кто носил на плечах погоны, уже не возникало сомнений, страна погружается в чудовищную воронку кровопролитной войны в Чечне.

Те же чувства, что и другие, испытывал и полковник Скрипаль. В нем все еще была жива душа советского офицера. Она рвалась в Грозный, чтобы, как когда-то в Афганистане, быть рядом с теми, кто в Чечне сражался с сепаратистами и международными террористами. Судороги уродовали лицо Скрипаля, а в горле застрял колючий ком. Он ничего не замечал, ничего не чувствовал и остановившимся взглядом смотрел на экран. Бесстрастная камера оператора продолжала выхватывать один ужаснее другого кадры.

Наступивший 1996 год пополнил длинный список трагедий России в 20-м веке. Единственная защитница – армия, была предана продажными политиками и истекала кровью на Северном Кавказе. Тот день для сотрудников посольства в Испании, как и для подавляющего большинства россиян, стал черным. За столами никто не засиделся. Расходились молча и старались не смотреть друг другу в глаза.

В подавленном состоянии Скрипаль поднялся к себе в квартиру, разделся и лег в кровать, долго ворочался с боку на бок, но так и не смог уснуть. Перед глазами стояли страшные кадры из аэропорта Грозного. В душе мутной волной поднимались злость и лютая ненависть к Ельцину и его камарилье.

«…Везде предательство! Везде обман! Все продано и предано! Впереди только хаос и мрак! Конец России!

…Бросить все к чертовой материи и бежать! Но куда, Сережа? Куда?.. – терзался Скрипаль.

Остаться в Испании?..

Нет, надежнее будет в Британии! Из нее нет выдачи…

С голым задом ты там никому не нужен.

А что если?!.. Нет! Нет, Сережа!..

Им можно, а тебе нельзя?..

Надо рисковать, Сережа, пока не поздно. Прав Антонио, у России нет будущего! Все летит в тартарары. Чечня – гвоздь в крышку ее гроба! За ней полыхнет весь Кавказ и тогда…

Решайся, Сережа!..

Здесь у тебя и твоей семьи есть будущее! За паршивую справку они отвалили 10 тысяч баксов! Сколько же стоят секреты, те, что ты знаешь? Сколько?..

Пятьсот? Миллион?..

Сегодня они еще секреты, а завтра никому не нужны. Главное – не продешевить!» – с этой мыслью Скрипаль забылся в коротком, беспокойном сне. В ту новогоднюю ночь военный разведчик, полковник Сергей Скрипаль, как гражданин умер.

Закончились рождественские праздники, и российское посольство в Испании вернулось к повседневному режиму работы. Скрипаль как на каторгу приходил в свой кабинет, потом тащился на явки с агентами, а затем выдавливал из себя каждое слово для отчета перед резидентом. По вечерам, возвращаясь в квартиру, проверял тайник, пересчитывал 10 тысяч долларов, полученных от Идальго, и снова прятал. В посольстве, где все были на виду друг у друга, Скрипаль не мог их потратить. Это бесило и выводило его из себя. Он торопил встречу с Идальго, чтобы, наконец, покончить с двойственностью своего положения. Но тот находился за пределами Испании, и здесь о себе напомнил Гонсалес. Они договорились о встрече.

Она проходила в ресторане отеля «Милья Кастилья». Гонсалес был сама любезность и щедрость, заказал дорогие напитки и изысканные блюда, в беседе живо обрисовывал планы будущего бизнес-проекта. Скрипаль поддерживал тему, но не стал раскрывать перед ним истинные свои намерения. Теперь, когда маски, фактически, были сброшены, задача Гонсалеса для Скрипаля окончательно прояснилась. Он играл роль агента-наводчика, написанную Идальго и шефами из МИ-6. Поэтому их разговор больше напоминал игру в кошки-мышки. Гонсалес наводящими вопросами прощупывал Скрипаля, а тот, в свою очередь, делал прозрачные намеки, что готов к «продолжению аналитической работы с концерном «Альбатрос». Последнее слово оставалось за Идальго. Он планировал появиться в Испании не раньше февраля. Скрипалю ничего другого не оставалось, как запастись терпением.

Закончился январь. Шли дни, встреча с Идальго по причине его занятости все откладывалась. В МИ-6 держали паузу, и, чтобы не оказаться в роли дичи для ГРУ, наблюдали за поведением и действиями Немедленного. Подчиненные Стронга контролировали каждый его шаг при выходах в город, а телефонные переговоры с Гонсалесом записывались и затем изучались аналитиками британской разведки. Их анализ убеждал Идальго-Миллера и Стронга в том, что Скрипаль не расшифровался, и за ним не стоит российская спецслужба. Последние опасения развеяло донесение опытного агента МИ-6 Оракула. Оно поставило окончательную точку в решении британской разведки о привлечении Скрипаля к сотрудничеству.

21 февраля 1996 года Идальго-Миллер по распоряжению Спеддинга вылетел Мадрид, чтобы завершить операцию по вербовке полковника ГРУ Скрипаля. К тому времени Стронг и его подчиненные провели все подготовительные мероприятия: в ресторане при гольф-клубе забронировали на несколько дней отдельную кабинку и оборудовали ее аудиовидеозаписывающей аппаратурой. День встречи со Скрипалем выбирал сам Идальго-Миллер и назначил на 23 февраля. Он исходил из того, что для советского, русского офицера эта дата не являлась пустым звуком, и рассчитывал использовать ее как тонкий психологический ход в вербовочной беседе.

22 февраля на телефон Скрипаля поступил долгожданный звонок от Гонсалеса. Он сообщил о приезде «нашего общего друга», предложил встретиться и не получил отказа. В ту ночь Идальго-Миллер и Скрипаль вряд ли спали безмятежным сном. Грядущий день в жизни первого обещал стать еще одним увлекательным поединком и ступенькой в карьерной лестнице, для второго – Рубиконом, после которого не могло быть и речи о возвращении к прежней жизни.

Наступило 23 февраля. Всего несколько часов отделяли Скрипаля от встречи с Идальго. У него оставался последний шанс, чтобы обратить ее в пользу российской военной разведки, для этого достаточно было сообщить резиденту Сазонову об истинном содержании оперативных контактов с «кандидатом на вербовку «Космо» и его связью с «Доном».

То утро для русских людей в погонах имело особенный смысл. Для них, с юных лет посвятивших свою жизнь службе в армии, 23 февраля не было рядовой датой на листке календаря. По сложившейся еще советской традиции, сотрудники резидентуры ГРУ собрались в кабинете Сазонова и «приняли на грудь сто грамм с прицепом за некогда несокрушимую и легендарную, в боях познавшую радость побед». С грустью и горечью они, прослужившие не один десяток лет, вспоминали славное прошлое и избегали говорить о настоящем нынешней армии. При одном упоминании о том, что с ней происходило на Северном Кавказе, им становилось больно и горько.

В этот день Сазонов не стал загружать разведчиков дополнительными задачами и отменил вечернее совещание. Они разошлись и занялись каждый своим делом. Скрипаль возвратился на квартиру, переоделся, вышел в город и, прежде чем отправиться на встречу с Идальго-Миллером, долго проверялся. Не обнаружив слежки, он взял такси и поехал в ресторан. Осмотревшись еще раз и не обнаружив слежки, Скрипаль прошел в зал. Идальго-Миллер и Гонсалес уже находились на месте. Его появление они встретили широкими улыбками. Идальго, отметив, что «Сергей в хорошей форме», пригласил к столу. Гонсалес наполнил бокалы вином и обратил взгляд на Идальго. Тот, выдержав многозначительную паузу, объявил:

– Господа, сегодня особенный день! В феврале есть праздник, который дорог для нашего друга Сергея. Я имею в виду 23 февраля – День Советской армии и Военно-морского флота.

– Д-а, какая была мощная армия, – поддакнул Гонсалес.

Скрипаль промолчал. Идальго обратился к нему и поинтересовался:

– Сергей, вам какой из них более близок, старый или нынешний – День защитника Отечества?

Поиграв желваками на скулах, Скрипаль буркнул:

– Было бы что защищать.

Хитрый ход, психологически просчитанный Идальго, сработал. И тогда он забросил следующую наживку.

– А что, Россия, которой вы, Сергей, служите, разве не нуждается в защите?

– Я не служу, а работаю! – отрезал Скрипаль.

– Но человек в погонах не может работать, он должен служить.

– Антонио, а с чего вы взяли, что я военный?

Идальго улыбнулся и, переглянувшись с Гонсалесом, с загадочным видом произнес:

– Я даже больше скажу. Вы, Сергей, не совсем тот за кого себя выдаете.

На лице Скрипаля не дрогнул ни один мускул. Он не спешил раскрывать свои карты, вел свою игру и с сарказмом сказал:

– Антонио, вы мыслите старыми стереотипами.

– Это какими же? – принял ее Идальго.

– А такими, иностранцы привыкли подозревать во всех русских агентов КГБ.

– Ха-ха, – рассмеялся Идальго и заметил: – Но КГБ, как известно, уже нет, а вот ГРУ осталось.

– Если вы, думаете, что я принадлежу к этой организации, то ошибаетесь, – Скрипаль все никак не решался признаться в принадлежности к военной разведке.

– Сергей, названия могут меняться, а содержание остается прежним. Для меня более важно, чтобы я не ошибся лично в вас, – подчеркнул Идальго и напомнил: – В концерне «Альбатрос» высоко оценили ваш аналитический отчет и надеются на дальнейшее плодотворное сотрудничество. Премия – десять тысяч долларов, это только начало.

– Спасибо, Антонио, за лестную оценку. Но в моем положении гораздо важнее хорошо закончить, – продолжил игру Скрипаль и намекнул: – Вам, как опытному бизнесмену, известно, что без серьезных гарантий за рискованный бизнес не стоит браться.

– Вы правы, Сергей! Абсолютно правы! – живо отреагировал Идальго и кивнул Гонсалесу.

Луис достал из кейса книгу и положил на стол. На ее обложке в глаза бросался знакомый Скрипалю силуэт штаб-квартиры ГРУ в Москве. Внимание привлекало и необычное название – «Аквариум». Фамилия автора – Суворов, ему ничего не говорила. Ничего не говорила и упитанная физиономия с большими залысинами, приплюснутым носом, на котором чудом держались массивные очки в роговой оправе. Идальго пододвинул книгу к Скрипалю и предложил:

– Интересная вещь. Рекомендую почитать.

– Может еще законспектировать, – с иронией произнес Скрипаль.

– Ха-ха, – рассмеялся Идальго и в тон ему ответил: – Поверьте, она намного интереснее, чем «Малая земля», «Целина» и «Возрождение» Леонида Ильича Брежнева.

– О! Вы что, читали их?! – удивился Скрипаль.

– И даже, как вы говорите, пытался конспектировать.

– Интересно! И где же вы учились, Антонио?

– В очень приличном университете – в Кембридже.

– Ничего не скажешь, солидная контора, – признал Скрипаль и не удержался от язвительного выпада. – Я так понял, наш коммунист Брежнев в этой цитадели капитализма причислен к лику классиков современной литературы?

– Ценю, Сергей, ваш тонкий, почти английский юмор, – с улыбкой заметил Идальго и мягко, но настойчиво рекомендовал: – И все-таки, почитайте. «Аквариум» весьма занимательная вещь, а еще более занимательна история самого автора. Его настоящее имя и фамилия Владимир Резун. Это вам о чем-то говорит?

– Краем уха слышал, – хитрил Скрипаль.

Уж что-что, а история предательства бывшего сотрудника ГРУ капитана Владимира Резуна, работавшего в Женеве под крышей советского дипломатического представительства в ООН, ему была хорошо известна со времен учебы в Военно-дипломатической академии Советской армии.

Начинающий охотник за шпионами – Резун, направленный для прохождения службы в швейцарскую резидентуру ГРУ, вскоре сам стал легкой добычей МИ-6. Опытный британский разведчик Рональд Фурлонг, находившийся в Женеве и использовавший для шпионской деятельности в качестве прикрытия редакцию английского журнала «Международное военное обозрение», с первой встречи с советским дипломатом Владимиром Резуном положил на него глаз. Тот активно интересовался новинками западной военной техники. В британской разведке быстро поняли, что в лице любознательного русского имеют дело с разведчиком ГРУ, и поручили его оперативную разработку Фурлонгу.

Он, развивая контакт с Резуном, преследовал как профессиональную, так и личную цель. Активный гомосексуалист Фурлонг переживал кризис. У его любовника, архивариуса французского посольства Франсуа Лагранжа подходила к концу командировка. Он сидел на чемоданах и ему было не до любовных утех. Аппетитный русский пухлячок мог стать подходящей заменой, и Фурлонг принялся его обхаживать. В качестве приманки выступали якобы закрытые статьи, поступавшие в редакцию журнала от военных корреспондентов.

Прошло несколько месяцев после знакомства, и Резун большую часть времени стал проводить не в кабинете Фурлонга, а на квартире, в его постели. Любовный роман между ними бурно развивался, вскоре в нем появился шпионский оттенок. Фурлонг по «секрету» снабжал «друга Владимира» конфиденциальной информацией, которую по соображениям безопасности не мог поместить в журнале. Резун отвечал взаимностью, делился всем тем, что происходило в советском представительстве. Фурлонг не оставался в долгу, одаривал его не только любовными ласками, а и пополнял филателистическую коллекцию дорогими почтовыми марками.

Коварная британская разведка все глубже втягивала Резуна в вербовочную ситуацию. Его оперативная разработка, продолжавшаяся почти год, завершилась в апреле 1978 года. Произошло это в Цюрихе в одном из кабинетов редакции журнала «Армада».

На этот раз Фурлонг расширил круг своих партнеров и представил Резуна «доктору Фишеру» из «института геополитики». На самом деле под этой фамилией скрывался резидент МИ-6 в Берне О'Брайн. Матерый британский разведчик не стал лично колебать уже и без того основательно расшатанные Фурлонгом моральные устои Резуна. После обмена любезностями и традиционного кофе он предложил ему посмотреть «занимательный фильм с вашим участием».

Фурлонг включил аппаратуру. На дисплее возникла спальня, кровать, а в ней, в неглиже лежала не первой свежести блондинка. В даме Резун без труда узнал соседку по дому миссис «Хадсон» и любовника похожего на себя. Чтобы рассеять у него сомнения на экран крупным планом был выведены пухлый, хорошо знакомый Фурлонгу зад, а затем потная, раскрасневшаяся физиономия Резуна. Он поплыл и признался, что в отсутствии жены Татьяны, он изменял не только ей, но и коммунистической партии, в которой состоял чертову дюжину лет. Других аргументов для Резуна в пользу сотрудничества с МИ-6 О'Брайну не понадобилось. В тот день агентурная сеть британской разведки пополнилась еще одним «кротом» в резидентуре ГРУ. То ли в утешение за малый рост, то ли в качестве компенсации за моральный ущерб О'Брайн присвоил Резуну псевдоним Наполеон.

Ничем особо выдающимся на поле шпионажа предатель не блеснул. Более того, вскоре он попал под подозрение. Руководители ГРУ и аналитики в военной контрразведке обратили внимание на характер «разведывательных материалов», поступавших от Резуна. Они страдали неточностями, а в ряде случаев носили дезинформационный характер. Возникли вопросы к источнику его информации – Фурлонгу. Резидентура КГБ приступила к оперативной разработке «редактора», и, когда вспылили его связи с британской разведкой, следующим ее объектом стал сам Резун. Собранные советской контрразведкой материалы не оставляли сомнений в том, что капитан ГРУ – предатель.

От разоблачения и ареста Резуна спас случай. Случилось это 9 июня 1978 года. В тот день он находился в кабинете резидента ГРУ и стал свидетелем его разговора по телефону с сотрудником КГБ. Речь шла о немедленном откомандировании, фамилия не называлась, одного из офицеров военной разведки, работающего под прикрытием советского постоянного представительства при ООН. Интуиция или страх подсказали Резуну, речь шла о нем.

Он не стал испытывать судьбу, в ночь с 9 на 10 июня 1978 года вместе с семьей бежал из советской миссии, с помощью О'Брайна перебрался в Британию, заявил о себе как о «борце с тоталитаризмом» и попросил политического убежища.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7