Николай Лугинов.

По велению Чингисхана



скачать книгу бесплатно

– Ты сказал, я услышал.

После сытного обеда и решенного дела подоспела пора испить архи: пошла чаша по кругу…

* * *

– Догор, зайдем ко мне, – по обыкновению широким жестом под-хватил Аргаса под локоть Мадай, когда тот отвязывал узду своего коня.

– Зачем? – Аргасу не нравились молодецкие выходки Мадая, который, ко всему прочему, еще и выглядел старше своих почтенных лет.

– В кои-то веки заделались тойонами: я – сюняй, как ни говори, а ты вообще… считай, мэгэней! Это дело надо отметить!..

– Полвека тебя знаю и не могу понять: ты и впрямь такой или прикидываешься? Страшная война на подходе, а тебе все хаханьки!.. Ну, скажи, зачем ты выскочил вперед других в разговоре с Мухулаем?..

– Я и сам не понимаю, сказал, а потом думаю: чего это я ляпнул!

– Аргас, сделай его сюн алгымчой – охранной сотней, – встрял в разговор Усун. – Потрясет свое толстое пузо день и ночь в седле, может, поумнеет!..

Усун подтянул потуже подпругу и поскакал в сторону своего стана. Аргасу и Мадаю было по пути. Они помчались рысью по безбрежной заснеженной степи. Солнце уже садилось за край земли, но еще лило свой вечерний тихий свет, рассыпаясь искорками в каждом хрусталике талого снега.

– Чох, чох!.. – припустил галопом коня Мадай и, оглядываясь и посмеиваясь, высоко взмахивая плетью, стал уходить вперед.

Аргас вздохнул было, придерживая рванувшегося вслед коня, не желая участвовать в детских шалостях старого друга, но тотчас взыграло, застучало в нежданном мальчишечьем азарте сердце, пятки сами шлепнули скакуна по бокам, взметнулась плеть, и с гиканьем, припав к гриве, он понесся, полетел, словно выпущенная из тугого лука стрела.

– Чох!.. – кричал в небеса Мадай, которому склониться вперед мешал живот, и он скакал как бы отвалившись назад. Но при этом ему удавалось быть ловким и держаться крепко в седле.

– У-ра-а!.. – поравнялся с ним Аргас.

– Ура! – поддержал его воинственный клич Мадай. Так, бок о бок, их кони взбежали на пригорок. Но на самой вершине конь Аргаса резко пошел вперед…

– Подожди, догор, сдаюсь! – взмолился Мадай.

Аргас проскакал по дуге и, останавливаясь, вздыбил коня– ну, чисто юнец! Вздыбил коня и Мадай, показывая, что он хоть и поотстал, но удали пока еще хватает!.. Смеясь, друзья съехались, дальше им было в разные стороны.

– Ну что, догор, может, все-таки завернешь ко мне, – в глазах улыбающегося Мадая появилась печаль, – а то и впрямь, удастся ли нам еще посидеть спокойно за чаркой архи, потолковать…

* * *

Возле сурта старых воинов-охотников встретили два сына Мадая, приняли поводья.

– Дай Бог нашим детям такой жизни, какую прожили мы… – сказал в умилении Мадай.

– Мы жили, вечно защищаясь, жили в страхе. Мы не развязали ни одной войны.

– Разве это плохо?..

– Это было бы хорошо, если бы мы сейчас были сильнее найманов. Наших детей может ждать иная слава!..

– Дай-то Бог, дай-то Бог…

Парни даже не вошли в юрту.

Пока друзья усаживались, очень молодая и красивая женщина поставила перед ними кожаную чашу с сушеными молочными пенками и белые глиняные пиалы, доставшиеся Мадаю после битвы с или. Женщину можно было принять за дочь или невестку Мадая, но по тому, как тот оскалил в масленой улыбке свои лошадиные редкие зубы, стало ясно, что это его младшая жена. «Он и пригласил для этого, – подумал Аргас, – чтобы погордиться молодухой…»

– Ты суровый человек, Аргас, – заговорил Мадай, подливая другу чай, – а мне, если честно, всю жизнь больше нравилось спать со своими женами и кочевать со скотом…

Щемящей негой обдало сердце Аргаса: с малых лет ему рисовалось счастье именно таким – степной костер, табун лошадей вдали и нежные, ласковые глаза любимой рядом… Но большую часть жизни он провел в седле, с колчаном за спиной и острой саблей на поясе. Как, впрочем, и Мадай… Помолчав, отхлебнув чайку, Аргас сказал то, о чем любил думать:

– Что наша жизнь в сравнении с задачами рода?..

– Ты думаешь, мы одолеем найманов?

– А разве у нас есть выбор?

Молодая хозяйка подала парящееся мясо на огромном блюде. Мадай и Аргас, вооружившись длинными отточенными ножами, принялись за него со страстью: у Мухулая им было не до еды…

– Ты решил уже, кого можешь предложить в сюняи? – не оставляла забота Аргаса.

– Пока одного могу предложить…

– Кого?

– Твоего сына, Мэргэна.

– Зелен еще!..

– Зато и ловок, и на глаз острый!.. Его хоть сейчас арбанаем можно ставить!..

– Рано, рано, – Аргасу трудно было быть категоричным.

Подоспели бозы – мелко рубленное мясо в тесте, – приготовленные на пару. Мужчины откусывали края, с чмоканьем выпивали наваристую жидкость, а уж потом поедали бозы. И только теперь, когда муж и гость насытились, молодая хозяйка подала бурдюк с архи.

– Говорят, что в стране большого холода люди сначала пьют, а потом едят… – проговорил Мадай, наполняя чарки.

– У разных племен – разные обычаи. Но наши предки были умными людьми!..

Помянули в молчании великих предков: сначала, как водится, окропили архи землю, точнее, кошму, на которой сидели, плеснули на четыре стороны духам, выпили… Терпко-кисловатое архи налило приятной тяжестью ноги и сладко затуманило голову. Аргас невольно глянул искоса на красивую молодуху, мелькнула мысль, что и он еще вполне мог бы… Но тотчас отсек ее, сдавил невидимыми перстами сердце: не только поддаваться соблазнам, даже думать о подобном не время!..

– А все-таки, Аргас, мы были с тобой не последними людьми в роду! – поднял воодушевленно чарку Мадай. – Нам есть чем гордиться!

– Гордиться… – как-то опечаленно задумался Аргас. – Если мы и можем гордиться, то только тем, что принадлежали великому роду.

Подняли чарки за великий род.

– Догор, ты меня, конечно, прости, – пьянея, проговорил Мадай, – но ты можешь сегодня, хоть один вечер, не думать о том, что будет завтра, что нас всех ждет… а просто посидеть, порадоваться, что мы с тобой вместе, выпиваем, едим… Съешь еще лопатку кулана, а? Какой жирный кулан-то, будто осенний!..

– Прости и ты меня, догор, но не могу… Не могу не думать.

Выпили за землю, которая вскормила их– за Великую степь.

– А почему раньше, догор, мы с тобой никогда вдвоем не сидели, не толковали?.. Жизнь, можно сказать, рядом прошла и как-то все…

Аргас понял, что пора домой: за жизнь они с Мадаем не единожды и выпивали вместе, и толковали…

– Давай-ка, догор, спать, а с утра подумай: кого предложишь сюняями. Испытывать людей будем вместе…

Годы брали свое: по дороге домой, после съеденного и выпитого, Аргас почувствовал смертельную усталость. Подумалось даже, что вот подыщет он арбанаев, сюняев, организует тысячу – и на покой… А в сражениях будет участвовать как рядовой: не потянуть в тойонах!..

Залаяли собаки.

– Кто? – послышался оклик караульного.

– Свои…

– Мегеней! – подобострастно вытянулся караульный. Усталость как рукой сняло: собранным, подтянутым военачальником проехал Аргас.

И только дома, перед старухой своей, единственной женой, можно было вновь расслабиться. Она не спала, как всегда, дожидалась. Мерцал огонь у очага.

– Что поздно? – спросила тихо жена, не переставая мять еще не выделанную кожу.

– Был на совете, – проговорил ей в тон Аргас, все еще погруженный в свои мысли, – а потом завернул к Мадаю…

– Я так и подумала. Поэтому людей уложила, тебя не дожидаясь. А дети так устали после разделки добычи, что толком даже не поели, завалились спать.

– Как младший? Он сегодня хорошо поохотился!

– Спит. Больше не пущу его, у ребенка еще кости не окрепли, а ты таскаешь его наравне со взрослыми.

– Когда окрепнут кости – мозги закостенеют… – пробормотал Аргас. – А что ему сейчас усталость – выспится, и как жеребенок!

Жена приоткрыла чан, и сурт наполнился запахом еды. В круглой деревянной чаше она поднесла мужу шипящие в жире мелко нарезанные оленьи потроха. Аргас принялся есть с таким аппетитом, будто у него с утра не было ни росинки во рту: так было всегда – как ни хорошо, ни сытно кормили в гостях, а из рук жены все казалось вкуснее и лучше. Даже воды она поднесет – и у воды особый вкус!

– Что, снова война?

Аргас даже вздрогнул от неожиданности: старуха, казалось, научилась слышать его мысли…

– Да, тревожно… – ответил он уклончиво.

– О, горе горькое, – вздохнула жена, – никак не дают нам пожить в спокойствии…

Аргасу стало нестерпимо жаль ее, за годы совместной жизни он тоже стал понимать мысли жены – ее дума была о детях, о сыновьях…

– Мы сильны, но немногочисленны. В этом наша беда.

– Найманы?

– Найманы…

– Большой род, очень большой. И очень богатый…

– Скоро отправляем обоз с сушеным мясом в глубь степей, может, тебе поехать с ним, навестить родных?

Старуха ярче раздула огонь, протянула мужу кусочек обжаренного жира, ветку багульника:

– Нет уж, Аргас, век с тобой прожила, придется – с тобой и помирать буду… – вздохнула, глядя в глаза мужа. Помолчала и вдруг добавила с женской капризностью: – Но если я тебе мешаю, скажи, уеду беспрекословно.

– Как ты мне можешь мешать, когда еда не из твоих рук– уже не еда для меня, чай, налитый не твоими руками, – мимо рта течет!.. Просто хотел, чтобы ты съездила, погостила, распорядилась там чем надо, мало ли что… Мэргэна взяла бы, с родными повидаться…

– А пожалуй, и верно, съезжу, – оживилась жена. – А Мэргэна там и оставлю, все помощь мужская…

– Не мели пустое!.. – вскипел Аргас. – У нукера одна судьба: хороший воин – хороший человек, плохой воин – совсем не человек!..

– Ну, ладно, тогда вернется…

– Нет, – стал непреклонен старик, который сам и предлагал взять Мэргэна, – пусть ходит на учения. А то он не очень-то любит приказы исполнять!..

– Вечно ты так… – проворчала старуха.

Легли спинами друг к другу, как поссорившиеся люди.

– С Божьей помощью до сих пор нам удавалось одолевать врагов, – молитвенно проговорила старуха в темноту. – Не прогневим Бога мы, Бог не оставит нашего великого хана…

Глава третья
Нежданная весть

Мы здесь. И всегда будем. А вы?..

Откуда вы родом? Где берут начало ваши кровные корни?

Не знаете?! Не помните?!

О, бедняги, сироты несчастные без роду, без племени, забывшие свое имя, перекати-поле, не ведавшие предназначения, утратившие судьбу, бродяги заблудшие…

…Но все равно, несчастные, они наши.

Легенды о древних правителях


Чингисхан привычно не спал. В сиянии ночного светила, глядящего за край земли, Тэмучин пытался найти ответ на вопрос, преследовавший его в последнее время: где конец войны?.. Когда-то он, юнцом, думал, – одолеть бы тайчиутов, от которых бегал по всей степи, словно заяц, – и задышал бы вольно!.. Но после тайчиутов были мэркиты, кэрэиты, распри между гольскими родами, а конца войне не видно, более того, кажется, она только еще начинает разворачиваться: чем больше силы твои, тем мощнее идет на тебя противник!..

Весть о новой войне принес знаменитый батыр Уй Хунан, правая рука Алагыс-Тэгина, великого хана онгутов. Уже по гулкому, ночному лаю собак, которые нюхом чуют звание и положение человека, Тэмучин понял, что прибыл не простой вестовой. А когда караульный сообщил, что это батыр Уй Хунан со срочным посланием от Алагыс-Тэгина, Чингисхан уже знал, о чем пойдет речь. Поэтому, несмотря на ночь, он решил принять его подобающим образом: в сурте для большого сугулана, где обычно собирался военный совет. Не было у него сомнений и в том, что созвать своих ближайших тойонов ему придется этой же ночью.

Уй Хунан был уже немолод, толст, с седеющими волосами и очень зорким взглядом округлых глаз.

– Слушаю тебя, великий батыр Уй Хунан, – обратился к нему Тэмучин.

– Чингисхан, меня послал к тебе Алагыс-Тэгин, восточный хан онгутов. Алагыс-Тэгин сказал так: «Найман Тайан-хан грозится напасть на тебя войной, унести с собой твой лук. Мне он предложил примкнуть к нему, стать его правой рукой. Но я ушел в сторону».

Чингисхан знал, что рано или поздно придется встретиться в степи с многочисленными и сильными найманами… Но не ждал, что так скоро. Видно, недооценивал он себя: если найманы собирают войска и зовут на помощь Алагыс-хана, значит, видят, что он может стать для них угрозой.

– Хан, – продолжил Уй Хунан, – я выполнил поручение, теперь позволь мне убраться так же тихо, как пришел: путь мой должен остыть, след исчезнуть, словно не человек приезжал, а ночная птица пролетела…

– Передай Алагыс-хану, что я в долгу перед ним! Добро его сам всю жизнь помнить буду и детям своим накажу!.. Благодарю и тебя, батыр Уй Хунан, за твою великую услугу, отодвигающую беду… Не прими за расплату, а прими за знак признания доблести твоей подарки от меня…

Одарил Тэмучин Уй Хунана щедро, дал сопровождающего в дорогу и добрых коней, чтобы, пересаживаясь с одного на другого, можно было день и ночь скакать без передышки.

* * *

Совет той же ночью созвать не удалось. За тойонами были разосланы мальчишки-порученцы, но мало кого они застали в своих суртах: люди охотились, разъехавшись в погоне за добычей по степи. Собрались военачальники только к вечеру следующего дня, после хорошей охоты возбужденные и шумные; последним чуть ли не с песнями ввалился брат Бэлгитэй, улыбаясь всем своим блестящим от пота лицом и радостно щуря мутные от архи глаза. У Тэмучина никогда не получалось быть взыскательным к нему: очень уж тот напоминал ему его дядю, славного батыра Бэлгитэя, в честь которого брат и получил свое имя. Но на этот раз гнев в нем взыграл не на шутку.

– Посмотрите друг на друга… – обвел испепеляющим взором Чингисхан своих военачальников. – Кого вы видите?! Потомков великих монголов или сирое племя, готовое стать дичью для настоящих охотников?!

Тойоны разом притихли. Тэмучин прошелся из стороны в сторону и заговорил, сменив тон:

– Высокие Божества свидетели, что мы никогда не желали чужой крови, не искали ссор и раздоров, не наносили первыми ран. Но зависть, корысть, властолюбие не оставляют врагов наших, желающих сделать нас рабами!.. На этот раз войну нам готовят найманы!..

Единодушный вздох удивления и оцепенения послышался в ответ, и настала гнетущая тишина. Шаги хана нарушили ее, словно стук сердца в обмеревшем теле.

– Время они выбрали неподходящее, – проговорил сдержанный Мухулай, – снег рыхлеет, оседает, а зелень еще не проклюнулась…

– Только охота хорошая пошла! – досадливо махнул горячий Хорчу, будто только в том беда и состояла, что нарушена охота.

– Лошади еще мясо не нагуляли– как на таких воевать?! – озадачился молодой, но знающий себе цену Аччыгый.

– У найманов – тоже не нагуляли. Тут мы равны… – ответил ему Хорчу.

– Равны, да не очень, – осанисто поднял голову Джэлмэ. – Найманы – народ древний, с громкой славой и несметными богатствами. Еще во времена Инанчи-Билгэ-хана, отца Тайан-хана, все роды почитали их как старших братьев, искали у них защиты, справедливости… Вокруг них соберутся множество мелких родов, примкнут к ним и побежденные нами. Каждому из нас придется драться с шестерыми. Нам нельзя быть неповоротливыми!

– Добавь к этому, – согласился Хорчу, – что с ними сам Джамуха!

– Воевать сейчас с найманами – это добровольно лечь на стрелы, – заключил Мухулай.

– И что ты предлагаешь?! – возмутился Аччыгый. – Сдаться без боя, что ли?!

– Зачем? Нужно закружить их по степи, увести в свои земли, хорошо нам знакомые, дождаться лета и начать бить их разрозненные отряды, – развивал тактическую мысль Мухулай.

– Погоди, догор, – захлопал глазами Бэлгитэй, – чего-то я не пойму… Вы что, собрались на наши пастбища, в наши станы, к нашим семьям привести найманов?! В свое гнездо орла?! Да вы что?! Налететь на них немедля, пока они собираются, да и делу конец! Они же уверены, что мы будем сидеть и дрожать здесь! А мы опередим, и на их земле им по головам-то!

Все рассмеялись. Но тут же стало ясно, что подвыпивший Бэлгитэй сказал не последнюю глупость. А по тому, как посмотрел хан на Бэлгитэя, словно через него, вдаль куда-то, было понятно, что и Тэмучин услышал в словах его разумное зерно. Но Чингисхан до поры до времени старался не выказывать своего отношения к чему-либо, тем более во время общих обсуждений.

Бэлгитэй из обороны развернул мысли тойонов в сторону нападения.

– Сердце мое с Бэлгитэем! – первым поддержал его Аччыгый.

– В самом деле, если мы победим найманов на нашей земле, то ничего, кроме походного снаряжения, нам не достанется! – возмутился Хорчу. – А если мы одолеем этих богатеев на их земле – мы же такими станем богатыми! – Хорчу схватился за голову и вытаращил глаза.

Тойоны дружно расхохотались.

– Вот молодец! – воскликнул Джэлмэ. – Война еще не началась, а он уже добычу считает!

Тэмучин проговорил вдруг серьезно:

– Каждый монгол достоин того, чтобы быть ханом в средe другого народа.

Простые слова Чингисхана странным образом тронули души его тойонов, они вновь затихли, устремив на своего вождя вдохновенностью наполненные взгляды.

– Преимущество найманов очевидно, – продолжил после паузы Тэмучин. – А в чем наши выигрышные стороны?

– Скорость, – сказал Джэлмэ, – большая часть их войска – пешие, они не смогут за день пройти более чем два кеса в день…

– Конники их тоже медлительны, – добавил Хорчу, – они не меняют лошадей в пути и перед боем.

– Наши луки бьют за пятьсот шагов! – заметил Аччыгый. – Таких луков нет ни у кого! Наши передние луки пробивают любые доспехи, а задние легки – наши женщины стреляют из них не хуже мужчин!

– Я говорил о том, что нам лучше увести найманов в глубь наших, хорошо знакомых нам земель и там закружить, размотать, растерзать их войско, заставить потерять цельность: ведь большое количество – это еще и обуза! – подал голос Мухулай. – Но так же можно действовать и при нападении: бить, собравшись в кулак, в отдельные, наиболее слабые места их войска и, не ввязываясь в большую драку, мгновенно рассыпаться по степи.

– А к тому времени, – взахлеб подхватил Джэлмэ, – когда к месту нашей атаки найманы подтянут пополнение, мы должны уже собраться и нанести удар там, где нас не ждут!

Порешили: самое важное в подготовке к войне – кони и луки. На каждого воина должно быть по три лошади, луки нужны тяжелые и легкие, причем особое внимание важно уделить подготовке хорчу – лучников, умеющих пользоваться силой и направлением ветра.

– С утра завтра людей не тревожьте, – сказал на прощание Тэмучин, – пусть день поохотятся вволю, а к вечеру соберите своих тойонов. Нужно уплотнить ряды мэгэнов, сюнов, арбанов.

…Третью ночь дуновение войны волновало степь. Наедине с мертвящим сиянием полной луны, в ясном зове предначертанной ему судьбы, Тэмучин отвечал на свой вопрос: «Конец войне для него там, где конец мира…» И вздыхая, обреченно, с умилением и любовью думал о великой своей защитнице и советнице, о матери, его родившей.

Глава четвертая
Ожулун, дочь племени олхонуто

§ 60. От Оэлун-учжины родилось у Есугай-Баатура четверо сыновей: Темучжин, Хасар, Хачиун и Темуге. Родилась и одна дочь, по имени Темулун. Когда Темучжину было девять лет, то Чжочи-Хасару в это время было семь лет, Хачиун-Эльчию – пять лет, Темуге-Отчигин был по третьему году, а Темулун – еще в люльке.

Сокровенное сказание монголов. 1240 г.


Отец Ожулун Хордойон-батыр был одним из самых уважаемых людей среди олхонутов. Правда, почетную прибавку к имени «батыр» ему никто не присваивал, ибо не было у олхонутов хана, который раздавал бы чины и почести. Племя это не имело и настоящего войска. Олхонуты никогда не жили вместе, оградившись на отвоеванной земле от других народов; они жили порознь, рассыпавшись между иными родами-племенами по всей великой степи. Стоило боевитым и своенравным родам начать тяготиться соседством с олхонутами, последние тотчас перекочевывали, уходили и даже убегали. Когда на их пути попадались коварные люди, творившие по отношению к ним черные дела, обманывавшие, грабившие, они никогда не преследовали таковых. Что толку усугублять вражду, если не имеешь сил объединить всю степь?

Во все века люди пытались не объединить, а разделить эту широкую, казалось, бескрайнюю степь, обильно поливая землю собственной кровью. Что касается олхонутов, то для них опасность всегда грозила не со стороны великих, многочисленных народов, но шла от племен, подобных себе, таких же перекати-поле. Впрочем, не только человеческая алчность гнала олхонутов по белу свету, им приходилось кочевать в поисках лучших пастбищ, жизнь равнинных степняков менялась, будто стремительное течение горной реки.

Ожулун была еще совсем девчонкой, когда мужчины стали невольно засматриваться на ее стройный стан и нежный лик, а старцы улыбаться и кивать с таким удовольствием, будто пред очи им являлась их далекая горячая юность. Только великий скакун, равных которому, по признанию старцев, не было столетие, мог сравниться с обожанием, поклонением всего рода, выпавшим на долю прекрасной Ожулун.

Когда Ожулун достигла возраста, уважаемые люди племени собрались вокруг отца ее Хордойона-батыра, понимая, что настала пора породниться с самыми знатными и могущественными: всё хорошо обдумав и посовещавшись, с выгодой для всего рода приняли решение сосватать красавицу за Еке-Чилэди – младшего брата одного из самых достопочтенных мэркитов Тохтоо-Бэки. Вопрос скоро был решен: стоило Еке-Чилэди раз взглянуть на Ожулун – знатнейший из могущественных мэркитов Тохтоо-Бэки прибыл с ужином сватовства к отцу ее, отдавая поклон всему роду олхонутов.

Большой свадебный пир раскинулся на высоком берегу реки. Великие роды не погнушались мелкими племенами, приветив на празднестве всех в округе. Знатное угощение должно было показать, что теперь олхонуты не по зубам, не чета тем, кто по отношению к ним таил корыстные цели, всяким там малым племенам «перекати-поле»; теперь их берет под свое крыло великое племя мэркитов!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26