Николай Липницкий.

Игры с богами



скачать книгу бесплатно

Скалы всё приближались и, наконец, нависли над нами, подавляя своей величественностью. Именно тут ощущалась до невозможности ясно вся дикая мощь природы, всё её величие и полное безразличие к нам, маленьким людишкам, словно блохи, копошащимся на её теле. Старик навалился на рычаг, и баркас, повернув, поплыл вдоль поднимающейся отвесно вверх базальтовой стены. Впереди показался грот, уходящий вглубь скалы, Юка-тайда повернул, и судно скользнуло в кромешную темноту. Почти сразу возникло сияние, освещая осклизлые от сырости стены и играя бликами на воде. Я поискал глазами источник света и увидел на вытянутой ладони старика что-то сверкающее, испускающее лучи, словно он держал на ладони маленькую, но настоящую звезду.

***

Тоннель был извилистый, но недлинный. Не прошло и десяти минут, как впереди слабо забрезжило, и мы выплыли наружу. Вечер уже вступил в свои права, на тёмном небе начали появляться первые звёзды, но темно не было. По всему берегу реки, в которую мы попали, выплыв из тоннеля, стояли высокие стойки с чем-то, напоминающим фонари в парке культуры и отдыха. Такие же молочно-белые шары, излучающие матовый тёплый свет. Похоже, река, или вернее, канал, кольцом опоясывал обширную долину внутри острова.

Мы пристали к мосткам на берегу и выбрались на дощатый настил, огороженный перилами. Я огляделся по сторонам. От реки вела дорожка, мощенная плоским камнем и освещённая такими же, как и на берегу, фонарями. Цепочка светящихся шаров уходила вдаль, туда, где стояли дома. Особо, ничего не было видно, но то, что дома большие и добротные, было понятно даже в темноте. Юка-тайда проследил, как гребцы привязали баркас, достали вёсла, руль, и потащили их в сарайчик, стоящий неподалёку. Мы, не зная, что делать дальше, стояли, переминаясь с ноги на ногу. Даже, Буран притих и настороженно поглядывал по сторонам.

– Пошли со мной, – наконец, повернулся к нам старик. – Устрою вас на ночлег.

– Мы бы хотели артефакт Ульгеня посмотреть, – не согласился Игорёха.

– Санаа? Он в Главном доме. Туда мы попадём завтра. И, без Эркеш-тайда мы, всё равно, не можем его показать.

– А где он? Ведите к нему, пусть разрешит.

– Не так быстро, – усмехнулся Юка-тайда. – Сегодня вы отдыхаете. Все дела завтра.

– Почему? – в Игорёхе проснулся азарт исследователя, и было видно, как ему не терпится прикоснуться к тайне.

– Эркеш-тайда сейчас с богами беседует. Это всю ночь займёт.

Даже я расстроился, что, ещё, целую ночь, ждать придётся. А на Игоряна и Лёху смотреть было жалко. Но, хотя бы, сразу не отказали. Есть надежда, что допустят к артефакту. Даже баркас за нами прислали. Никуда не денешься, придётся подождать. Мы понуро пошли по дорожке следом за стариком.

– А, откуда у вас электричество? – чтобы не идти молча, поинтересовался я. – Где-то электростанция есть, или генератор?

– Это не электричество, – не оборачиваясь, ответил Юка-тайда.

– А, что, тогда? Газовые фонари?

– Нет. Это свет звёзд, который вдохнул Ульгень в камни.

– А, если попроще? Для ничего не понимающих в вашей мифологии?

Старик остановился, пристально посмотрел на меня так, что у меня мурашки побежали по спине, потом улыбнулся одними губами и пошёл дальше.

– В скалах есть особые камни, прозрачные, похожие на стекло. Мы их находим, а Ульгень вдыхает в них свет звёзд. Проще уже не объяснишь.

– Прямо спускается к вам сюда и вдыхет? – переспросил я и осёкся, увидев, как от моей бестактности на секунду окаменело лицо моего собеседника.

– Нет. Мы складываем камни в кучу и проводим обряд, посвящённый Ульгеню. К концу обряда камни начинают светиться.

– И, горят постоянно?

– Мы умеем гасить и снова зажигать этот свет.

– А в тоннеле, у вас на ладони?

– Это тоже камень со светом звёзд. Только он не прикрыт был ничем, поэтому свет резкий, острый, а эти, на фонарях, под колпаком. Отсюда и свет мягкий и тёплый.

Мы замолчали, и я попытался осмыслить только что услышанное. Прозрачные камни, это, скорее всего, горный хрусталь. Видел я такие где-то, то ли в книжке, то ли в учебнике. Этакие пирамидки, пучками растущие из одного корня. Но, как заставить горный хрусталь светиться, ума не приложу. Может, я ошибаюсь, но горный хрусталь не светится. Нечему там светиться.

Дорожка привела нас к окраине посёлка. Аккуратные дома по сторонам улицы, невысокие штакетники, за которыми в свете фонарей угадывались цветочные клумбы во дворах, собаки, агрессивно облаивающие Бурана, всё было настолько сюрреалистичным, что хотелось зажмуриться и потрясти головой, словно прогоняя наваждение. Но посёлок никуда не пропадал и был таким же реальным, как и скалы, окружающие нас со всех сторон и в темноте на фоне ночного неба выглядевшие, словно зубы огромного дракона.

Наш проводник подвёл нас к одному из домов, на крыльце которого стоял мужчина лет пятидесяти, тоже, вполне европейской наружности, в меховой безрукавке, накинутой на голые плечи. Молча, они посмотрели друг на друга, потом старик повернулся и ушёл.

– Юка-тайда сказал, что вы к Эркеш-тайда пришли и вам надо переночевать. Проходите в дом. Я постелю вам.

– Когда он успел сказать тебе это? – подозрительно прищурился Лёха.

– Да, вот сейчас и сказал. Ты, Алексей, не удивляйся. Мы словами почти не разговариваем.

– Телепаты, что ли? – раскрыл я рот от удивления.

– Не знаю, что такое телепаты, но у каждого человека есть внутренний голос. И каждый человек может говорить им в голове у другого.

– А мы, что, не люди, что ли? – обиделся Игорёха.

– Люди, конечно, – мужик испугался, даже. – Самые, что ни на есть, настоящие люди.

– Но мы не можем говорить в голове другого человека.

– Это, Игорь, вы просто не умеете. А, если вас научить, то тоже сможете. Человек, ведь, не сразу, даже, ходить учится, я уже не говорю о способности читать и писать. Вы умеете только то, чему вас научили.

– Подожди, – только сейчас дошло до меня, – Откуда ты знаешь, как нас зовут?

– Юка-тайда сказал. Он каждого из вас представил мне. Меня, кстати, Саклаем зовут. Так что, будем знакомы.

Буран, наконец, изволил обратить своё внимание на заходящуюся лаем собачонку у будки под навесом и лениво потрусил к ней. Собачка обмочилась от страха и юркнула в будку, не переставая визгливо лаять. Пёс спокойно понюхал содержимое миски, одним глотком опорожнил её и попытался залезть в конуру. Влезла только задняя половина Бурана. Где-то там, внутри, приглушённый мягкой густой шерстью охотничьей собаки, выл от ужаса местный кабыздох, но Буран невозмутимо посмотрел на нас, зевнул во всю пасть, показывая внушительные клыки, и положил свою большую голову на лапы.

– Не порвёт? – немного обеспокоенно поинтересовался Саклай.

– Буран-то? – ответил Адуш. – Нет, не порвёт. Он – воспитанный.

Воспитанный Буран ещё раз от души зевнул и закрыл глаза, всем своим видом показывая, что мы можем быть свободны, а он будет отдыхать.

***

Дом у Саклая оказался просторным, а, благодаря «Свету звёзд», ещё и светлым. Я подошёл поближе и присмотрелся к, закреплённому на потолке, сияющему кристаллу. Ну, точно горный хрусталь! Именно таким я его и видел на фотографиях. Правда, там был целый пучок, когда из основания росли до десяти пирамидок, а тут пучок был явно разделён, и была только одна пирамидка, но горела она качественно. Высокая, статная, с толстой, пшеничного цвета, косой, женщина быстро собрала на стол и молча, с достоинством, удалилась.

Хозяин дома жестом пригласил садиться и, дождавшись, когда рассядемся мы, уселся сам. Так же молча, разложил из чугунка по тарелкам рисовую кашу с крупными кусками мяса и, взяв руку толстый ломоть хлеба, принялся есть. Похоже, у них тут разговоры не в чести. Ну, ничего, это мы поправим. Не все умеют говорить телепатически. А мы, и вообще, только словами свои мысли и выражаем. А аппетит разыгрался зверский. Ещё бы! Весь день по лесу шли, даже на обеде сэкономили. Перекус консервами не в счёт. А каша была вкусная! Масляно блестевшие рисинки – одна к одной, аромат – слюной захлебнуться можно, а мясо слегка жирное, мягкое, прямо, тающее во рту.

– Что это за место? – насытившись, Игорёха потянулся к пиале с чаем.

– Я не понимаю, о чём ты? – Саклай собрал грязные тарелки и сложил их в таз с водой.

– Что это за посёлок?

– Это наша родина. Мы живём тут и стараемся ни с кем не вступать в контакт. Тут жили наши отцы, деды и прадеды.

– А остров? Почему он в таком густом тумане? Я, сначала, подумал, что вокруг него бьют горячие источники, но туман не был тёплым. Он был никаким. Это не пар.

– При помощи тумана Ульгень укрывает наш остров от посторонних взглядов, когда его видно, и переносит его туда, куда надо.

– Переносит?

– Да. Посмотрите в окно.

Мы, как по команде, повернули головы к окнам и поражённо уставились на белую муть. Темноты не было. Такое я видел однажды, когда во время бурана сидел в деревенской избе в глухой деревушке на Урале. За окном тогда была такая же белесая муть и, несмотря на ночь, в хате было светло.

– Что это? – вырвалось у меня.

– Это перенос. Нас уже нет на озере.

– Как же так? – вскочил на ноги Лёха, чуть не опрокинув стол. – Как мы вернёмся? Я не собираюсь оставаться тут!

– Не переживай. Старейшины знают, что делают. Даже, если вы будете умолять старейшин, вас тут не оставят. Тут живут только хранители.

– И ты хранитель?

– И я.

– Как он, хоть, выглядит, артефакт этот?

– Я и слова-то такого не знаю. Что это такое?

– Ну, амулет этот, который вы храните?

– Санаа, – подсказал Адуш.

– Это лучше самому увидеть. Вот, решит Эркеш-тайда вас к нему допустить, сами увидите.

– Адуш, – повернулся к охотнику Лёха. – А почему сана?

– Душа, по-нашему. Душа Ульгеня.

– Ну, надо же! Не больше, ни меньше. Звучит поэтично. А как на самом деле?

– Уж, поверь, в сана действительно есть часть души Ульгеня, – убеждённо тряхнул головой Саклай. – Иначе, как бы мы перемещались?

– Кстати, куда? – поинтересовался я. – На другое озеро, в океан, или на другой континент?

– Я не знаю. Я, всего лишь, низший хранитель. Живу, веду хозяйство, участвую в обрядах и верю. Вера – главное. Она питает санаа. И я никогда не бывал по ту сторону гор. Вам все расскажут верхние хранители, если сочтут нужным.

– Так, у вас тут своя иерархия? – заинтересовался Игорян. – То есть, все обязанности распределены?

– А, как же? Так всегда было. Кому-то надо обеспечивать общину, кому-то – учить детей, кому-то – строить, кому-то обряды вести, а кому-то – на небеса ходить, с духами верхними, а то и с самим Ульгенем говорить. Тут, от способностей зависит, которые ещё в раннем детстве проявляются.

– Слушай, Саклай, – поинтересовался я. – Что вы за народ? Вы же не алтайцы? Вот, алтаец самый настоящий. Адуш, покажись.

Адуш, явно польщённый, вниманием, поднялся во весь свой невысокий рост и важно выпятил вперёд подбородок, пытаясь сделать придать своему плоскому скуластому лицу солидное выражение.

– Видишь? – показал я на охотника. – А, теперь, в зеркало посмотрись. Я видел мало ваших. Всего два гребца, Юка-тайда, да тебя. Не знаю, как остальные, но, если всех вас переодеть в современную одежду, вы ничем не будете отличаться от европейцев. Тех же норвежцев, например.

– Я не знаю, кто такие европейцы, или норвежцы, – задумчиво потёр рукой подбородок Саклай. – Но, наши предания говорят о том, что мы – потомки древнего народа, когда-то научившего человечество науке, ремёслам и письму.

– А, откуда вы, тогда, взялись?

– Нас создал, научил всему и прислал сюда Ульгень. Для того, чтобы вытащить человечество из дикого существования.

– Ну, прямо легенды об Атлантиде и Гиперборее, – хмыкнул Игорёха.

– Я, даже, больше скажу, – засмеялся Лёха. – Живое подтверждение легенд.

– Тоже мне, нашли подтверждение, – скептически скривился я. – Вы посмотрите, они же в средневековье застряли!

– Ну, во-первых, никто эти легенды на веру принимать не собирается, – отмахнулся Игорян. – А, во-вторых, технократическое развитие цивилизации не является единственным вариантом. А то, что в нашем обществе назвали бы чудом, а учёные сплошь бы скрежетали зубами от бессилия, тут – на каждом шагу. Вот и думай теперь.

– Да, что ту думать? Голова кругом идёт!

– Я предлагаю не заморачиваться, – предложил Лёха. – Лучше поспать. А завтра встретимся с их старейшиной. Как его?

– Эркеш-тайда, – услужливо подсказал Адуш.

– Да, вот именно. Вот завтра нам Эркеш-тайда всё и объяснит. Если захочет.

Мы улеглись на уложенных на пол ватных матрасах, и, последнее, что я видел, когда уже засыпал, это Саклай, проводящий раскрытой ладонью под светящимся кристаллом. Кристалл стал затухать и, наконец, в комнате стало темно.


Утром нас разбудил хозяин дома. Его молчаливая жена быстро соорудила нам завтрак и, как и вчера, удалилась.

– Кушайте быстрее, – поторопил нас он. – Старейшины готовы вас принять.

– А Эркеш-тайда? – Игорёха со смаком намазывал на крупно порезанный кусок хлеба жёлтое, покрытое капельками конденсата, масло.

– Не знаю. Это, как он решит.

– А без него нам, какой резон с вашими старейшинами встречаться? Допуск к санаа только Эркеш-тайда даёт.

– Я не знаю, будет ли он там, – пожал плечами хозяин дома. – Мне сказали разбудить вас, чтобы вы могли направиться в Главный дом. А там всегда старейшины заседают. Может, и Эркеш-тайда там будет. Вы же сюда к санаа шли, и вас на остров допустили. А сюда мало кого пускают. Значит, покажут вам санаа.

– Ладно, мужики, – оборвал разговор Лёха. – Так гадать можно долго. Быстро завтракаем и идём. Ты же, Игорь, видишь, что он не знает ничего. На месте всё ясно выясним.

Немудрёный крестьянский завтрак умяли быстро и поднялись из-за стола, с нетерпением поглядывая на Саклая. Тот понял нас с полувзгляда, встал и кивнул головой на выход. Под навесом Буран грыз большую кость, а рядом что-то ела из миски местная собачонка, настороженно поглядывая на своего огромного соседа. Увидев нас, пёс с сожалением оторвался от своего лакомства, подошёл к Адушу и вопросительно заглянул ему в глаза.

– Пошли уже, – похлопал Адуш своего верного друга по холке. – Будет ещё на твоём веку много костей.

Только сейчас, при свете дня, удалось нормально осмотреться. Довольно большой посёлок, добротные дома с резными наличниками, под окнами высажены цветы, а во дворах крупные хозяйственные постройки. Ухо сразу уловило звуки деревенской жизни: мычание коров, блеянье коз, хрюканье свиней, кудахтанье кур, гогот гусей и вездесущий лай собак. Я оглянулся в ту сторону, откуда мы вчера пришли и увидел дорожку, выбегающую из посёлка и тянущуюся по изумрудному от травы полю до самого причала. А там, вдали, стеной поднимались мрачные скалы. Но, больше всего, меня поразило небо. Салатовые и светло-зелёные переливы волнами шли по всему небосклону и делали его пугающе красивым.

Возле ворот стояла повозка, запряжённая лошадью, понуро щиплющей траву у забора. Кажется, это была пролетка, хотя, с таким же успехом, она могла называться и бричкой, и тарантасом и, даже, дилижансом. Не силён я в гужевых транспортных средствах. Вот, если бы «Жигули» были, сразу бы сказал, какая модель. Или, «Москвич», например. В кузове пролетки сидел и спокойно смотрел на нас Юкка-тайда. Неожиданная встреча.

– Садитесь, поедем уже, – немного насмешливо проговорил старик. – Не ожидали меня увидеть?

– Признаться – нет, – ответил Игорёха. – Какими судьбами?

– Я – старейшина этой деревни. Поэтому, именно, мне и было поручено встретить вас. Ведь, именно, моя деревня стоит у пристани.

– У вас, что, не одна деревня? – удивился я.

– Нет, конечно. Была бы одна, мы бы выродились давно.

– А Главный дом?

– Он стоит в самом центре острова и не принадлежит ни одной деревне. Так должно быть.

Мы погрузились в пролетку, и Юка-тайда тронул поводья. Лошадь встрепенулась и побежала по улице. Бурану места не досталось, но он не расстроился и побежал, весело скалясь, следом. Очень быстро мы пересекли деревню и выехали на широкую просёлочную дорогу. Я смотрел на изумрудную траву и удивлялся. В это время года зелень должна быть пожухлой, временами высохшей, а, временами, тронутой первыми холодами. А тут, словно начало июня. И, даже, утренняя прохлада была, скорее освежающей, чем холодящей. Вчера, однозначно, было холоднее. А небо, вообще, не укладывается ни в какие рамки. И, ещё, изнутри остров оказался во много раз больше, чем снаружи. Дальние зубцы скал, вообще, терялись в синей дымке.

Где-то далеко справа блеснула водная гладь. Наверное, это тот канал, который опоясывает остров с внешней стороны гор. Слева вдали удалось рассмотреть крыши ещё какой-то деревни. Потом потянулись поля, кажется, пшеницы, а на дальнем лугу я разглядел пасущихся коров. Обычная деревенская пастораль, если не принимать во внимание, переливающееся салатовым, небо и, разговаривающих без слов, местных жителей.

***

Пролетка катилась по дороге, пейзаж потихоньку менялся и, наконец, мы приблизились к лесу и въехали под сень вековых сосен. Небо скрылось за густыми кронами, и в полутьме, слушая шуршание колёс по толстому многолетнему ковру опавшей хвои и разноголосицу птиц, провожая глазами высокие купола муравейников и выхватывая взглядом белок, проворно прыгающих с ветки на ветку, я опять почувствовал себя в, ставшей за последние дни привычной, обстановке.

– Что, удивляетесь? – поинтересовался Юка-тайда. – Не укладывается это в ваши представления о мире?

– Не укладывается, – согласился Игорёха.

– Это, потому, что вы слишком узко мыслите.

– Куда уж шире! – возмутился я. – Может, тогда, вы объясните, почему остров снаружи не больше километра в диаметре, оказывается таким огромным изнутри? Как такое возможно?

– Да, – поддержал меня Лёха. – А, ещё светящийся горный хрусталь, туман и вот эти переливы на небе?

– Ульгень ещё не то может, – самодовольно ухмыльнулся Юкка-тайда. – Изменить пространство, заставить светиться камень, или скрыть под облаком целый остров – пустяки.

– А небо?

– А чем вам небо не нравится?

– Такого неба не бывает, – Лёха упрямо нагнул свою голову, словно собрался боднуть старика.

– Почему не бывает? Потому, что вы такого неба не видели? Но, разве вы – это истина, которая не подлежит сомнению?

– Для любого оптического явления должны быть определённые факторы, – вступил в спор Игорёха. – Например, для полярного сияния необходим поток ионизирующего излучения. А, что нужно для такой цветовой гаммы, я, даже, предположить не могу. Не может быть ни в одном уголке Земли такого эффекта.

– А кто сказал, что мы на Земле?

Сказать, что мы удивились, это ничего не сказать. Изумление было оглушающим. Каким-то уголком сознания, ещё способным рассуждать, я понадеялся на розыгрыш и уставился на Юкку-тайда.

– Не хотите же вы сказать, что мы в космосе или на другой планете? – нарушил молчание Лёха. – Остров, ведь, не межпланетный космический корабль и летать не может.

– Он и не летает. Он на одном месте стоит. Это реальность вокруг него меняется.

– Я правильно понял, что мы сейчас в другой реальности? – вкрадчиво поинтересовался Игорёха.

– Да, ответьте! – вставил своё слово я, хоть и слабо понимал, о чём идёт речь.

– Нет, неправильно, – невозмутимо покачал головой Юкка-тайда. Сейчас мы находимся в изначальном месте. Нас нет ни в одной реальности.

– Как-то сложно это, даже, осознать, не то, чтобы поверить, – потёр переносицу Игорян. – Как понять – изначальное место?

– Первая твердь, которую создал Ульгень. Остальные реальности пошли от него, и являются его отражением.

– Начальное измерение? – ахнул Игорян. – Нулевая реальность!

– То есть, это та самая вневременная точка, в которой находится сам артефакт? – уточнил я. – Помнишь, ты мне говорил в «Гамбринусе»?

– Нет. Время тут течёт. Это совсем другое.

– Ты что-то знаешь об этом? – резко повернулся к нему Лёха.

– Не то, чтобы знаю. Я, ведь, не физик. Просто, краем уха слышал некоторые теории о множественности измерений.

– Как это? – не понял я.

– Понимаете, есть теория, согласно которой, наш мир – не единственный. Существует бесконечное множество миров, в которых действуют одни и те же законы, протекают одни и те же процессы. И, даже, мы с вами есть во всех этих мирах. Эти миры, словно лучи, расходятся из одного и, чем дальше они уходят, тем больше изменений в них происходит. История, по сути, это цепочка случайностей. Вот и получается, что, если изначально эти миры были идентичны друг другу, то в процессе развития накапливаются отличия. Например, в каком-то измерении столица нашей Родины не Москва, а, например, Псков. Ведь, действительно, Псков реально претендовал на роль собирателя земель русских и, впоследствии, на роль столицы, но не справился с этой задачей. А в другом измерении – справился. Так же и мы. Помнишь, Славик, как мы дрались школа на школу в восьмом классе, а потом убегали от милицейской облавы?

– Это, когда мы потом половину ночи отсиживались в каком-то подвале, а потом вылезли все в паутине? Помню, конечно.

– А, что, если нас в другой реальности замели, мы познакомились в участке с какими-нибудь уголовниками и покатились по наклонной, превратившись, в результате, в матёрых рецидивистов?

– Эк ты хватил.

– Ну, а что? Реально?

– Может быть.

– Если верить нашему уважаемому Юка-тайда, выходит, что мы сейчас находимся в той самой нулевой, или эталонной, реальности. Только, я не могу понять, как это возможно?

– Я же говорю, что Ульгень может многое. Он сотворил этот мир, так, почему, скажите, он не может им распоряжаться по своему усмотрению?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

сообщить о нарушении