Николай Липницкий.

Два одиночества



скачать книгу бесплатно

– Ну что, вот и приехали. Хорошего вам ремонта, а мы дальше. – Макс протянул руку для пожатия.

– Спасибо большое. Это вам. – В руке у Максима что-то захрустело.

– Что это? – Макс разжал ладонь и увидел в руке довольно крупную купюру. Полдня нужно работать, чтобы заработать столько. В голову ударила волна эмоций. – А ну-ка забери свои «бабки»!

– Да ты что, дурачок? Нервы беречь надо. Успокойся. – Вполне естественно удивилась фифа. – Каждый труд должен вознаграждаться. Ты меня не бросил, и я тебя благодарю.

– Да что это вы всё на деньги меряете! Неужели для вас больше и ценностей нет! – Макс швырнул купюру на асфальт. Круто повернулся и пошёл к машине. Сзади раздавались какие-то возгласы: то ли удивлённые, то ли возмущённые, однако это его уже не волновало. Рычаг на первую скорость – и вперёд. Дальше от этих продажных тварей.


Он приходил к Максу уже, наверное, неделю. Придёт, возьмёт из угла стул, сядет рядом с кроватью и просто смотрит. А смотрит так, что печёнки застывают. Макс просыпается и сразу бросает взгляд в угол. Стул стоит на своём месте. Опять сон. Что же разбередило его, если последнюю неделю в покое никак оставить не может? Макс поднялся с постели, подошёл к умывальнику и постарался смыть с тела липкий пот. Одной сигареты слишком мало. Тут в пору сто грамм на грудь. Максим всё помнит. Такое не забывается. На этой высотке он со своей ротой меньше месяца назад обеспечивал продвижение колонны. Позиции – загляденье. И вот сейчас там духи. Две атаки – псу под хвост. Не подступишься. Людей жалко. Да и облачность – на вертушки никакой надежды. Сидят, сволочи, никаким дустом не выкуришь. И тут Косицын. Тогда ещё живой.

– Товарищ старший лейтенант! Есть там тропочка! Можно подойти.

– Какая ещё тропочка? Мы, когда там сидели, все подступы изучили. Нет там никакой тропы. Да и духи тебе что, лохи, что ли?

– Да никто её не знает! Я сам тогда обалдел. Мне по большому приспичило. Я под обрыв отошёл, туда, где заросли боярышника. Помните?

Как не помнить. Макс всё помнил. И заросли боярышника тоже. Кто же знал, что кому-то приспичит переться в эти колючки? А Косицин полез. Он всегда отличался от остальной своей интеллигентности. Ну и в туалет ходил куда-нибудь подальше. Не любил на виду у всех. Кто бы другой, так расселся бы метрах в пяти от позиций и все дела. А этому уединение нужно было.

– Так вот, я за кусты забрался, а там тропочка такая… Её сразу и не приметишь. Кусты колючие. Вряд ли кто в них лазил. А это даже и не тропочка, а так… Ну, точно не человеком протоптана. Кто по доброй воле в такие колючки полезет? Я ещё тогда хотел сказать, да всё и без меня решилось. Нам бы снизу по расщелине зайти. А там по тропинке прямо им в тыл и ударим.

Макс задумался. А чем чёрт не шутит. В запасе резервный взвод. Пока остальные, зализывая раны, поливают духов огнём почём зря, этот взвод по тропочке зайдёт и ударит в тыл. Глядишь – и возьмём высотку.

– А ну-ка ко мне командира резервного взвода! Командир резервного взвода, приданного специально для выполнения этой операции, новоиспечённый лейтенант Татаринов чётко, как на параде, взял под козырёк.

– Смотри: вот здесь тропка проходит.

Духи вряд ли о ней знают. Пойдёшь по ней и ударишь в тыл. От того, как у тебя получится, зависит всё.

Лейтенантик позеленел. Дрожащими руками он снял с пояса флягу и сделал два больших глотка воды.

– Я не пойду.

– Что? – Максу показалось, что он ослышался.

– Я не пойду. Если надо, то простым бойцом. Но взвод я не поведу.

Голос отказал Максиму. Ему хотелось орать, однако из горла вырывалось одно шипение.

– Останешься здесь. – Со свистом выдохнул Макс. – Взвод поведу я. Учти, приду живой, тебя под трибунал со всеми потрохами сдам. Понял! Где замкомвзвода? Стройте людей. Принимаю командование на себя. Они тогда прошли по той тропе и буквально свалились духам на головы. Рота поддержала, и бой быстро закончился. И вот тут его и огорошил сержант Нефёдов.

– Товарищ старший лейтенант, а Татаринов застрелился.

Как застрелился? Ты что несёшь?

– Как вы с взводом ушли, так он отошёл в сторону и пульнул себе в рот. Никто и среагировать не успел.

В душе Макса поднялась волна злости и раздражения. Это потом, заново прокручивая в памяти события войны, он осознал всю степень своей вины. Ведь Татаринов не боя испугался. Слишком неподъёмной для него оказалась ответственность за бой и за жизнь своих солдат. Простым бойцом он идти готов был. А Максим отказал ему даже в праве умереть в бою, не говоря уже о жизни. Макс поставил на плиту чайник и закурил новую сигарету. Что-то никак он сегодня согреться не может. Холодно, аж до стука в зубах. Печка растоплена жарко, а тепла нет. И голова какая – то тяжёлая. Чайник закипел, но есть не хотелось. Макс полез в древний буфет, оставшийся от прежних хозяев, и достал градусник. Так и есть. Температура. Вчера умудрился промочить ноги, и полдня не было возможности просушиться. Вот и результат. Ни о какой работе и речи быть не может. Он открыл банку мёда, положил пару ложек в чай, проглотил горсть таблеток и опять полез в постель. Лёжа и пытаясь согреться под одеялом, Макс, вдруг остро почувствовал своё одиночество. Он глянул вокруг и та простота интерьера, которая всегда ему нравилась, вдруг поразила его своим убожеством. В комнате сыро и неуютно. Не хватает женского тепла. Ему вдруг сильно захотелось, чтобы кто-то был рядом. Даже собаки нет. Надо было тогда ту колли забрать. Ещё раз увижу – заберу обязательно. Иногда Макс представлял себе, как было бы, если бы с ним жила женщина. Не кто-то конкретно, а абстрактная среднестатистическая женщина. Но сегодня вдруг ярко представилось, как по комнате ходит Юлия. Так ярко, что Макс перестал дрожать и даже икнул от неожиданности. Случится же такое. А ведь красивая, стерва. Но не про нашу честь, как говорится. Эта птица высокого полёта. Вон какая. Муж, наверное, богатый человек. Мысли в голове стали путаться и Макс уснул. А во сне к нему пришла она, и он, пробормотав что-то, заулыбался.


Выходной день не задавался. Юля взяла книжку и уселась, поджав ноги на диван. Не читалось. Из головы никак не выходил тот хамоватый таксист. Гордый какой. Деньгами швыряется. Да пошёл он! Она обвела взглядом комнату. Её квартира всегда ей нравилась Дизайн разрабатывала сама Юля, ремонт бригада из Узбекистана тоже делала под её неусыпным контролем. Ох, сколько кровушки она им выпила. Но зато ремонт получился качественный. Вот только одиноко как-то. Юля встала и пошла на кухню. Электрочайник закипел почти мгновенно. Она села за стол и развела себе растворимый кофе. Кухня забита доверху всякими приборами и агрегатами. Тут тебе и двухкамерный холодильник, и электромясорубка, и комбайн. Одна плита чего стоит. Вот только стоит всё это без дела. Не для кого готовить. А для себя не хочется. Разве что разогреть какой-нибудь полуфабрикат в микроволновке. Красота может быть проклятием. «Красивой женщине красивое имя» – кажется, так сказал этот таксист. Юля знает, что она красива. Ещё в школе за ней табунами ходили мальчишки. Девчонки завидовали и втайне ненавидели. А она знала это и не стремилась заводить подружек. Ей вполне хватало внимания пацанов. Юля гордилась своей красотой и несла её по жизни гордо, как знамя. До поры. В институте на втором курсе она влюбилась в старшекурсника. Влюбилась так, что голова шла кругом. А он, поигравшись, убежал к другой. Сколько слёз было выплакано по ночам, знала только её подушка. Целый месяц ходила Юлька, как в воду опущенная. Вот тогда она и сделала вывод: красота должна быть с когтями и зубами, а иначе она превращается в мишень для подонков. Со временем выработался и стиль поведения, взгляд, голос, отрезвляющие любителей быстрой добычи. Вот только скольких нормальных мужиков она от себя оттолкнула? Да где же эти нормальные. Нет сейчас настоящих мужчин. Вымерли, как мамонты. «А тот таксист – настоящий» – пронеслось в голове. Может и настоящий, а может, и нет. Но с ней давно никто не разговаривал подобным образом. Мужики, обычно, перед ней или немели, или заискивали. Но равнодушным никто не был. А этот совершенно равнодушен. «Как болван» – подсказал ехидный голосок в душе. Вот только некстати вспомнилось, как в машине ей внезапно, до зубовного скрежета, захотелось прижаться к нему и ощутить эти уверенные руки на своих плечах. Вот, если бы сидел он сейчас напротив и пил бы кофе, сразу бы стало гораздо уютнее и теплее. «Да дался он мне!» – разозлилась Юля, – «Что он, последний мужик на земле? Таксист какой-то. Даже приличной машины нет. Да ещё и хам. Захочу, любого мужика заполучу». Вот только любого не надо. Для всех вокруг она была настоящей железной леди. Успешная в бизнесе, красивая, холодная, да к тому же обладающая несгибаемым характером. И только она одна знала, как ей до чёртиков надоела эта роль. Да Юлька готова была позавидовать любой домохозяйке, считающей копейки от зарплаты до зарплаты мужа. Ведь у них есть семья. А у Юли нет. И в первую очередь нет одного единственного, за которым, как за каменной стеной. «Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик» – вспомнилась услышанная когда-то поговорка. «А тот Максим, наверное, из породы тех мужчин, которые как стена. За ним никакие ураганы не страшны» – опять некстати подумалось Юльке. Нет, сегодня дома явно не сидится. Прежде такая любимая квартира стала какой-то неуютной, и захотелось куда-нибудь уйти. Всё равно куда, лишь бы подальше от сюда. Только куда? Подруг так и не завела, и друзей нет. Она схватила сотку и набрала номер.

– Алло, мама! Привет. Я хочу к тебе приехать. – Что случилось, доченька. – Ничего. Просто тоскливо как-то.

– А я не дома. Вот решила на дачу съездить. Соседи звонили, сказали, что возле дома


какие-то личности подозрительные крутились. Как бы не залезли. Вот я и помчалась.

– Дача так дача. Я скоро буду.

Машина вырвалась за черту города и помчалась по трассе. Вскоре показались крыши дачного посёлка и скорость пришлось сбросить. Привычно вписавшись в знакомый проулок, Юля остановила машину возле калитки маминой дачи. Мама успела поставить в духовку пирог и заварила чай со смородиновыми листьями. По дому распространился аромат смородины. Стало уютно и тепло, как в детстве. Мама посмотрела в глаза дочери.

– Что-то случилось? Не обманывай. Я же вижу.

– Да ничего особенного. Просто одиноко мне как-то. Раньше такая жизнь вполне


устраивала, а сейчас выть хочется.

– Замуж тебе пора. Сколько можно в старых девах ходить? Бизнес бизнесом, а всех денег


не заработаешь. Да и счастье ни за какие деньги не купишь.

В груди стало оттаивать и, неожиданно для себя, она рассказала матери про Макса. Мама слушала молча, не перебивая, а, когда Юля выговорилась, прижала к своей груди и погладила по голове.

– Это ты, доченька, по настоящему чувству истосковалась. Только не торопись, разберись


в себе сначала. А то, что он таксист, а не бизнесмен какой, не мне тебе рассказывать, что среди богатых редко настоящие встречаются. Деньги людей портят.

На душе стало легко, и Юлька поднялась на ноги.

– Пойду, прогуляюсь. Давно здесь не была.

      Она вышла из дома и пошла по улице. Где-то здесь тоже живёт Максим. Юльке вдруг очень захотелось его увидеть. Сигареты закончились, и Юля свернула к магазину. У входа она столкнулась с помятым нетрезвым типом, лицо которого показалось ей знакомым. Да это же тот автомеханик, который тогда на трассе смотрел её машину по просьбе Макса.

– Миша, – неожиданно для себя позвала его Юля, – Вы знаете, где Максим живёт?

– Какой Максим? А-а, Макс? А тебе зачем?

– Он мне нужен. – Замялась было Юля, но тут же нашлась – Мне такси нужно.

– Макс болеет. На конечной много кто таксует.

– Нет, мне Максим нужен.

– Возьмёшь пузырь, отведу к нему.

      Юлька купила Михе бутылку водки и пошла за своим провожатым, удивляясь своей решительности и не понимая, зачем ей это надо. Идти оказалось недалеко, и вскоре они остановились возле небольшого домика. Миха махнул рукой на калитку и поспешил прочь. Уж очень не терпелось открыть бутылку этой, на халяву доставшейся ему водки и отведать желанного напитка. Юля толкнула калитку и подошла к двери дома. В душе боролись два чувства. Ей хотелось увидеть Максима и одновременно хотелось развернуться и уйти на мамину кухню к горячему пирогу, уюту и запаху смородины. «Дура. Что я делаю?» – подумала Юлька, открывая дверь.


Макс уже два дня не вставал с постели. Температура под сорок не спадала, голова гудела как колокол и раскалывалась от боли. Все суставы ломило, особенно те, что были вывернуты, когда его протащило взрывной волной по бетонке. Периодически он впадал в забытьё и опять попадал туда, на войну. Они опять проводили зачистку в том проклятом ауле. Внимательно оглядываясь по сторонам, они медленно передвигались от дома к дому. На соседней улице раздались торопливые выстрелы, рванула граната, и всё стихло. Макс поднял голову и оцепенел. Из окна дома в него целился бородатый человек. Зрачок автомата заглянул прямо в душу. Сердце подпрыгнуло в груди и оборвалось куда-то вниз. «Вот и всё» – подумалось Максиму. Он закричал от страха и открыл глаза. Что-то холодное на лбу вывело его из забытья. Макс попытался сесть, но чьи-то руки удержали его. Над головой склонилось лицо Юлии. «Так я ещё сплю» – подумал Максим – «Ну что же, сон хороший. Всё приятнее, чем Татаринов».

– Лежите, вам нельзя вставать. У вас высокая температура. Я здесь покопалась в ваших таблетках, но ничего стоящего не нашла. Сейчас приедет врач и что-нибудь придумает.

– Это не сон? Откуда вы взялись? Я думал, что вы мне снитесь.

– Меня ваш Миша привёл. А вы так кричали во сне. Вам, наверное, кошмары снились?

– Да, можно сказать, кошмары. Подождите, какой врач? Здесь в медпункте один фельдшер, и тот уже неделю не появляется.

– Это мой лечащий врач. Семейный доктор. Я ему позвонила и попросила приехать.

      Макс прикрыл глаза от усталости. Голова шла кругом, и было очень трудно сосредоточиться.

– Зачем вам это надо? Я бы и так завтра-послезавтра оклемался. И не такое выдерживал. Подумаешь, простуда.

– Герой! – Засмеялась Юля. – Вы бы себя со стороны увидели. Мумия. Попейте пока вот это. Она протянула Максу кружку с горячим чаем. – Я тут у вас похозяйничала немного. Вот мёд нашла. Как же вы так? У вас что, никого нет из близких?

– Есть мать в городе.

– Что же она вас в таком виде оставила? Так ведь и умереть можно.

– В гости к богу всегда успеем, как говорил мой друг. А мать не знает, что я заболел. Как прихватило, думал, что отлежусь денёк. А потом уже не смог подняться. У меня же телефона нет, надо на почту идти. Да и волновать не хочется.

– А друзья?

– Да какие друзья? Алкаши местные? Я с ними так, здравствуй – до свидания. Мне не интересно с ними. Да и я им неинтересен. Я же постоянно за рулём. То есть, особо не пью. Зашли пару раз, за моё здоровье распили бутылку и ушли. Вы давно здесь?

– Да уже три часа.

– Вас муж искать не будет?

– Я не замужем. И никогда не была.

– Не может быть!

– Почему же не может?

– Такая красавица и не замужем? Или все мужики дураки, или я ничего не понимаю.

– Наверное, и то и другое – засмеялась Юля – У меня здесь недалеко мама живёт. Вот она может волноваться. Я сейчас быстро схожу туда и вернусь. Заодно и врача гляну. Он должен уже подъехать. Ладно? Только вы не хулиганьте и не вставайте. Вам сейчас надо лежать.

– Мне, почему-то, кажется, что вы уйдёте, и я вас больше не увижу.

Почему?

– Просто, так не бывает. Это похоже на сон. Даже страшно. Вы – и здесь.

– Не надейтесь, никуда я не пропаду. Я решила взять над вами шефство. Ну, всё. Я побежала.

Она выпорхнула из комнаты, и её каблучки застучали по бетонной дорожке. Хлопнула калитка. Макс с шумом выдохнул воздух. Бред какой-то. А может, всё это ему приснилось? Нет. В воздухе остался лёгкий аромат её духов. А она не такая и стерва. Врача вызвала, чай подогрела… Хорошая. И не замужем. «Эй! Куда разогнался? Мечтать, конечно, не вредно, но рамки какие-то должны быть» – оборвал себя Макс. – «Посмотри на неё и на себя. Не твоего поля ягода. Вспомни, как она в твою машину садилась» Да, такой женщине, как бриллианту, нужна подобающая оправа. Макс посмотрел вокруг, и его уши вспыхнули от стыда. Она видела, в какой убогой обстановке он живёт! Что теперь Юлия обо мне подумает? Бомжара какой-то. И помогает ему просто из жалости. У них, у них, богатых, бзик такой: нищим помогать. Благотворительностью называется. Это они себя так перед Богом оправдывают. Гнев ударил в голову, в глазах потемнело, и Макс с трудом сглотнул ком, подступивший к горлу.


Юля забежала в дом. Мать вопросительно посмотрела на дочь, но ничего не сказала, увидев сияющие глаза дочери.

– Мамочка, я ненадолго. Пирог готов?

– Давно уже. Я его завернула в полотенце, чтобы не остыл, так, что ещё, может, тёплый. Будешь кушать?

– Нет. Мамулечка, ты половинку отрежь, я с собой заберу. Мне некогда, я побежала.

– Ты хоть вернёшься?

– Не знаю.

Она села в машину и поехала к Максиму. К калитке она подъехала вместе с машиной доктора.

– Наконец-то. Здравствуйте. Пойдёмте скорее.

– Я из вашего звонка так ничего и не понял. Что случилось? Чей это адрес?

– Потом, доктор, потом.

Они поспешили по бетонной дорожке к двери. Юля влетела первой и буквально натолкнулась на колючий взгляд Максима. Атмосфера в комнате изменилась. На лице Макса читалось явное презрение.

– Это, кажется, благотворительностью называется? Похвально. Только учтите, что я в подачках не нуждаюсь. Я работаю и обеспечиваю себя сам. И средств мне хватает. А со своей болезнью я и сам справлюсь.

– Максим, что вы говорите?

– Вы меня не поняли? Я сказал, что в подачках не нуждаюсь.

– Молодой человек, – вмешался в разговор врач, – свои отношения вы потом выясните, а сейчас позвольте мне осмотреть вас. Я, всё – таки, выскочил из ванной, ехал из города. Не впустую же. Странно, но слова доктора убедили Макса, и он безропотно дал себя осмотреть. Врач открыл дипломат, извлёк оттуда какие-то ампулы, шприц, приготовил смесь и сделал укол.

– За вами кто-то ухаживает?

– Нет. Я один. Мама в городе живёт.

– Вы серьёзно простыли. Укол будет действовать в течение шести часов. Вам сейчас станет легче. Я бы рекомендовал вам на время лечения перебраться к маме. И вам понадобятся вот эти медикаменты. Я написал рецепт. Пожалуйста, приобретите.

       Доктор встал и выжидающе посмотрел на Юлю.

– Всё, можно идти.

– Да, конечно. Идёмте. Нам здесь больше делать нечего. – Ледяным голосом отозвалась она и, повернувшись к Максу добавила – выздоравливаете. Больше я вас не потревожу. Не беспокойтесь.

      К маме ехать не хотелось. Она расплатилась с врачом и рванула в сторону города. В груди ледяной глыбой затаилась обида. Домой, только домой. На повороте машину занесло. Чисто автоматически, даже не осознав, что могла разбиться, она выровняла машину. Влетев в квартиру, Юлька, даже не включая свет, бросилась на диван и, наконец, разрыдалась. Дура! Нашла настоящего мужчину! Да он просто припадочный какой-то. Она к нему всей душой, а он по этой душе грязными сапогами. Животное. А она тоже хороша. «Я над вами шефство возьму». Далось ему это шефство. Другой бы ей руки за это целовал, а этот… Тварь неблагодарная! Да вот только другой не нужен. И этот уже не нужен. Пусть загибается в своём обшарпанном домишке. Нарыдавшись от души, Юля вспомнила про мамин пирог, достала его из пакета и, разогрев чайник, стала мстительно жевать, запивая чаем: «Пусть без пирога остаётся». На душе было гадко. В холодильнике стояла бутылка водки. Юля достала её и задумалась: выпить или нет. Завтра за руль, но хочется напиться. А, будь что будет. Водка хорошая, «Ржанка». После неё, говорят, на утро голова не болит, и перегара нет. Первая рюмка пошла трудно. Юлька пить не любила и не умела. Однако вторая проскочила лучше. По телу разлилась приятная теплота, после третей мысли затуманились, и Юля, покачиваясь и задев на ходу косяк, пошла спать.


Укол подействовал, и Макс, трезво поразмыслив, решил последовать совету врача. Наскоро собрав всё необходимое, он завёл свой старенький верный «Москвич» и поехал к матери. Гнев, бушевавший в душе, утих, голова успокоилась, и Максим призадумался над произошедшим. Случай, конечно, неприятный. Некрасиво он поступил, не сдержался. Да и она хороша. Кто её просил со своей жалостью лезть? По пути забежал в аптеку и накупил лекарств. Мать встретила встревоженными причитаниями.

– Куда же ты пропал? Я уже места себе не нахожу. Обычно на обед забегал, а тут на два дня пропал. Ты же знаешь, что я за тебя волнуюсь. У тебя ведь работа опасная. Сколько таксистов убивают, жуть, прямо.

– Я, мам, заболел. Два дня пролежал, сейчас лучше стало, решил у тебя поболеть.

– Правильно решил. И вообще, что ты забыл у себя на дачах? Есть же квартира.

– Мама, об этом уже говорили, и я не хочу опять возвращаться к этому разговору.


Мать вздохнула и потащила Макса в кухню.

– Как чувствовала, лапши домашней наварила, какую ты любишь. Пойдём, поешь.

– Мама, не хочу я кушать.

– А кто тебя спрашивает? Совсем от рук отбился. Кушай, давай. А я пока постель приготовлю. Вон, на тебе лица нет. Покушаешь и ляжешь.

Макс и сам чувствовал, что действие укола проходит. Опять появляется ломота в суставах, а голова опять наливается свинцом. Поев без аппетита, он перебрался на кровать и покорно отдался лечению мамы.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3