Николай Лапшин.

Предназначение. Фантастический роман



скачать книгу бесплатно

Прошли последнюю излучину реки. Показались стрелы плавкранов, затем сами плавкраны и суда стоящие под разгрузкой.

«Ребята, давайте допьем спиртягу, чтоб от нас шел хороший алкашеский духман. За борт все. На берег выходим пустыми и пьяными. Отстали от плавкрана, запили у местных. Документы и вещи на плавкране №141, он ходил вверх по Адьзве. Если плавкран 141 здесь, то номер плавкрана называем 139. Будьте больше пьяными товарищи! – промычал, пародируя генсека, Гришка, – процесс пойдет и главное, Вася, без нервов и стрельбы».

Григорий погнал лодку к берегу утыканному плавником, разбитыми поддонами и прочим хламом, остающимся при разгрузке десятков тысяч тонн различных грузов. Не доезжая до берега несколько метров, Гришка направил лодку на торчащую из воды искореженную металлоконструкцию. Он промерил веслом глубину реки, которая оказалась не выше пояса, и приказал:

«Вася, пори лодку!»

Аннушка ойкнула и захныкала:

«Гриша, вода ледяная, застыну я! Понимаешь!?»

Бурлаков зло сверкнул на неё глазами и прорычал:

«А кому наш ребенок будет нужен, если мы засветимся? Родишь! Его в детдом, а нас под вышку! Думай шалава. Пори, Вася, лодку!»

Резинка ткнулась в металлическую ферму, Васька ткнул ножом в борт лодки, и она начала быстро терять воздух. Все трое замахали руками, заполошно заорали, стараясь перекричать шум работы дизелей плавкрана, лязг и вой лебедок. Они оказались по пояс в воде. Гришка коротко сказал Ваське:

«Пьяные идем к берегу. Анну не трогай, пусть выбирается сама!»

Аннушка оказалась в ледяной воде почти по грудь и заголосила по-бабьи:

«Спасите добры люди!»

Васька и Гришка выбрались из воды и покачиваясь пошли прочь от берега. В это время стропальщики с ближней баржи заметили кораблекрушение резиновой лодки и дружно заржали, но когда двое мужиков оставили бабу в беде, заволновались, и прекратив работу, бросились её спасать. Двое из них, как бы между прочим, лупанули друзей между глаз. Аннушку трясущуюся от холода, вытащили на берег. К ним подошел заинтересовавшийся происшествием старший смены плавкрана. Васька и Гришка с трудом встали на корачки, затем приняли вертикальное положение и пошли на мужиков, стоявших возле Анны.

«Братаны! Это наша маруха!» – кашляя и отхаркиваясь, прокричал Гришка. Васька поддакнул ему:

«Курвой буду, наша маруха».

Наступил момент истины. Если четверо стропалей и их крутой начальник поверят им, что они отставшие от плавкрана, то они спасены. Аннушка гнусаво зачастила:

«Козлы вонючие! Как е ….ь бабу, так молодцы, а как по суху её доставить на плавкран, так им и дела нет. Спешите глотки свои водярой залить!»

Среди стропалей прошел шепоток. Старший смены пытливо спросил: «С какого крана, маруха, будешь?»

«А ты с какого? Козел!»

«Я со 139, а вот тебя гребанная, не припомню!»

Заваривалась свара, названный козлом начальник подошел к сидящей Анне, наклонился к ней и облегченно-удивленно воскликнул:

«Ну и набралась же катаржанка! Ну и духан!»

Аннушка икнула, качнула головой, заваливаясь на спину, прохрипела в удушливом кашле:

«Хошь попробовать, начальник? Давай!»

Строполя дружно захохотали, а один из них крикнул:

«Иванович! Тебе своих мало, так ты и утопленницу оприходовать решил!»

«Вот что мужики, пошли, пусть – начальник смены кивнул в сторону промокших и продрогших Гришки и Васьки– эти с 141 догоняют своих на Усе, и маруху свою пусть забирают.

Нам своих хватает. Тьфу ты падаль речная!» – плюнул, и решительно зашагал прочь начальник.

Подойдя к Аннушке, Григорий наклонился к ней и горячо прошептал:

«Прости родная, так нужно было!»

«Знаю соколик, знаю мой родной, знаю мой любимый!» – ответила женщина.

Беглецы, благодаря своей находчивости, и его величеству случаю, вернулись в мир людей, пока ещё призрачно-опасный, могущий в любую минуту оказаться ловушкой, но у беглецов появилась надежда спасения.


Глава 13. Чета Дуркиных.


В Адьзваоме троица мокрых пьяных людей, шатаясь, зашла в магазин отовариться. С большим трудом расплатились за водку и харч мокрыми четвертаками. Продавщица, разбитная комячка, всучила им лежалый товар: фасованных голландских кур, ляжку австралийской баранины, пачки свежемороженых фруктов. Гришка отказывался от лежалых товаров, упирал на то, что готовить им негде, что они отсталим от крана, и бабе негде даже трусы переменить. Он самозабвенно плакался перед продавщицей, которая в конце-концов сдалась и послала их к себе домой, написав записку мужу и лукаво подмигнув Ваське. С тем и выпроводила их из магазина.

Легко искать нужную улицу и нужный дом, зная наименование улицы и номер дома, даже в большом городе. Тут тебе и такси, и горожане, на крайний случай милиционер. Другое дело искать дом в деревне из полусотни домов, где нет ни названия улиц, ни номеров домов, ничего, кроме настороженных взглядов деревенских людей, враждебно относящихся к пришлым. Блукая среди домов, пораспрашивая у жителей, где дом Татьяны Дуркиной, беглецы выяснили, что полдеревни носит фамилию Дуркиных, а вторая половина Сметаниных. Ситуация разрешилась тем, что к ним подошел мужик, назвавшийся внештатным участковым инспектором милиции Сименом Дуркиным. Вместо документов удостоверяющих их личности, Гришка протянул участковому записку продавщицы.

«Ну Татьяна! Всех бичей в дом тянет» – недовольно пробурчал Дуркин.

Гришка сказал, что они не бичи, а отстали от крана и что все их шмотки и документы остались на кране.

«Знаю мужики. Меня ваш капитан предупреждал. Хорошо о вас отзывался. Только с вашей – Дуркин замялся и продолжил – шалавой в дом не пущу. В баньке можете переночевать и дождаться попутной баржи. Завтра-послезавтра с верховий Усы должен быть караван. Устроим вас на него, догоните свой кран в Усть-Усе. Там ремонт ему предстоит. Ваша шалава, капитан сказал, стрелу согнула, пьянь ненасытная. И как вы с ней с крана сорвались?» – удивленно спросил Дуркин, заканчивая свой монолог.

Гришка пригласил Семена к импровизированному столу. Они расположились на неколотых чурбаках возле бани. После третьей рюмки водки Семен превратился в гостеприимного хозяина. Теще было поручено запечь кур в печи, пакеты с заморскими мороженными фруктами он выбросил в огород:

«У нас свои грибы-ягоды и соленые и моченые есть!» – сказал он.

Васька мечтательно поскребывая голову, сказал, что неплохо бы попариться в баньке, да еще с веничком. Гришка вмиг налил водки всем сидящим за столом, и пришедшей за дровами теще Семена, проговорил громко:

«Ты, Вася, грузишь хозяина, скажи спасибо, что пустили переночевать люди в баньке. А ты ещё и попариться хочешь, не борзей!»

Семен вмиг набычился:

«Чего мы не люди, чтоль? Если меня начальство заставило участковым стать, я значит виноват? Служил во Внутренних Войсках, зэков охранял. Пришел из армии, ну меня и поставил начальник районной милиции внештатным участковым. Вот и тяну две лямки, за одну платят, а за другую, во – Семен показал им общеизвестный жест рукой. – Сначала трудно было, а сейчас привык. Деревенские наши тоже привыкли. Иногда помогают, иногда бьют. А куда денешься?» – излил душу и обиды Дуркин.

Баню истопили жаркую. Гришка, пьяно усмехаясь, спросил:

«СЕНЯ, мы втроем пойдем, не возражаешь?»

Семен ответил, что это их дело и пошел отдавать теще распоряжения, как накрывать стол и где ложить гостей. Он уже забыл о своем нежелании пускать их в дом.

Мылись по очереди. Вначале Анна с Григорием, Васька сторожил шмотки, а затем Васька. Анна постирала исподнее с себя и мужчин. Напарившись и вымывшись, Василий сидел на полке, от усталости и блаженства не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. В предбаннике послышался женский голос. Пришла с работы продавщица Татьяна Дуркина и звала гостей к столу, который накрыли в доме, чтоб, как она выразилась, соседи слюной не подавились.

Пили и ели много, а когда насытились, мужчины вышли на улицу покурить. Григорий посочувствовал Семену о трудности и опасности его работы на посту участкового, исподволь выпытывая о происшествиях последнего месяца. Оказалось, что из райотдела не было ориентировок о побегах заключенных и других опасных преступлениях. Люди не пропадали. Один геолог «вольтов погнал», труп его, обглоданный песцами, вытаял по весне в тундре. Пьяненький Семен нудил:

«Жить можно, но не дают штатную единицу. Начальник милиции обещал выбить финансирование у нефтяников, но когда это будет известно одному богу».

Василий заверил друга Семена, что такому человеку как он, грех не дать должность штатного участкового и они надеются, что в следующую навигацию уже встретятся с лейтенантом милиции Дуркиным. Теща Семена предложила дорогим гостям лечь в чистой половине. Легли не раздеваясь, так как хозяева видели, что гости нижнее белье постирали. Спали на полу, впокат. Анна легла с краю. Мерно текло время, она лежала смежив глаза, прислушиваясь к звукам. Полярный день прошел. На улице были слышны звуки причала: завывание лебедок, стук дизелей, матерные крики стропалей и женский смех. «Весенний день год кормит!» —

Вспомнила она слова бабки Лукерьи, воспитывающей её до восьми лет. После смерти бабки, а вскорости и деда, Анна оказалась в детдоме. Там царили легкие нравы и к двенадцати годам она лишилась девственности. Помнит боль, стыд и насмешки подруг, советы старой няньки, как уберечься от ненужной беременности. Учась в техникуме, Анна впервые влюбилась в молодого преподавателя физвоспитания и после непродолжительного сопротивления, сдалась. Через некоторое время она почувствовала, что беременна и рассказала об этом любовнику, который надавал ей пощечин за измену и отвел к гинекологу. После аборта, при осмотре, молодой гинеколог предрек ей, что у неё никогда больше не будет детей. В качестве компенсации предложил ей себя. Молодость и удовольствия жизни быстро утешили Аннушку. С Григорием её свела судьба когда она уже была опытной, молодой женщиной, знающей себе цену. Григорий привлек её иконописной красотой лица, нездешним говором и хорошими манерами. Она быстро сходилась с мужчинами, впрочем, так же и расставалась. Аннушка влюбилась в него, скучала в его отсутствие и начала замечать, что ревнует своего прапорщика к непутевой Светке, другим женщинам, и даже к бабе Нине.

«Приплыла барышня!» – обреченно думала о себе Аннушка.

Встречаясь с Григорием, она как бы ненароком, переводила разговор на свадьбу. Гришка шутя отвечал ей, что мол дай дослужиться до майора, а то на зарплату прапорщика, они не проживут, помрут с голода. Аннушка перевернулась набок. От её ворочанья вздернулся Гришка. Он очумело повел глазами по полутемной комнате и получив поцелуй в ухо, сник, проговорив при этом:

«Ну и приснится же!»

Разбуженная голосами в комнату вошла Татьяна и спросила:

«Что за шум у вас тут?»

Василий приподнялся на локте и объяснил ей, что Григорий видимо не навоевался в Афгане и теперь довоевывает во сне. Татьяна тайными знаками вызывала Ваську на улицу. Сомневаться в жестах Татьяны и её желании Васька не стал. Он снял пояс, незаметно ткнул его Гришке под бок и прошептал:

«Сейчас, Тань, иди. Я за тобой следом».

Татьяна ждала Ваську в бане нагой. Она лениво отмахивалась от редких комаров, увидев его, прошептала:

«Поди сюда, приглянулся ты мне! Запах от тебя, как от молодого оленя при гоне. Возьми меня!»

Василий не мог устоять против искушения исходившего от женщины. Натешившись не любя, оба растянулись на полках. Татьяна спросила:

«Выпить хочешь?»

Василий ответил, что выпьет за компанию. Он понимал, Татьяну тяготит молчание и излитая плотская любовь. Женщина вышла и через минуту вернулась с бутылкой водки и банкой соленых грибов. Выпили, закусили. Татьяна вновь прильнула к Ваське, требуя любви.

«Знаешь, я вдова при живом муже!» – сказала она и залилась слезами.

Из сбивчивого, прерываемого рыданиями рассказа, Василий понял, что перед ним не шалава, а несчастная молодая женщина, жертва обстоятельств. Попала она в эту деревеньку по распределению, после окончания техникума. Здесь познакомилась с Семеном и вышла за него замуж. Прошло немного времени и выяснилось, что у мужа нет яиц и всего остального мужского достоинства. Осталась она без мужской ласки и детей. Семен говорил, что в армии попал в какую-то передрягу, получил ранение, жив остался, а мужское достоинство потерял. Сделали ему протез, а что толку от него. Татьяна хлебнула из бутылки, закашлялась и продолжила свою исповедь:

«Ведь замуж за него я выходила по любви и сейчас его люблю, но мне нужен мужик, хочу детей. Жизнь загнала меня в тупик! Повеситься что ли? Сеньку жалко, хороший он человек! Давай, Васек, еще выпьем и разойдемся».

Василий, поддерживая Татьяну, кое-как одел её, оделся сам. При выходе из бани он увидел Семена. Женщина вильнула в сторону и убежала в дом. Дуркин сел на чурбак и спросил:

«Вася, что мне делать? Грохнуть тебя, Татьяну или себя? Жизнь мне не в радость! Ещё когда на людях, забываюсь, остаюсь один, хоть волком вой!»

Василий, сострадая Семену всем сердцем, подошел к нему и сказал: «Отец мне говорил в тяжких случаях, что бог не дает человеку испытания, которые он не смог бы перенести. Терпи, Семен! Я младше тебя и виноват перед тобой. Взыщи с меня, но пойми и Татьяну!»

Прокричал петух, для них и полярный день не помеха, у них свой счет времени.

«Пошли, Вася, выпьем, залью себя, там видно будет!» – предложил Семен, вставая.

Договорились они до того, что Дуркин дает им свою моторную лодку под честное слово. Семен дал Василию адрес в Усть-Усе, где они должны оставить моторку. Единственным условием Семена было то, что гости должны немедленно покинуть его дом и вообще деревню. Дуркин написал сопроводительное письмо с просьбой оказывать Чернову Ивану Васильевичу, Казакову Петру Ивановичу и Ирине Владимировне Коржаковой, отставшим членам экипажа плавкрана №141, всяческую помощь и содействие. Будучи сильно пьяным, Дуркин не обратил внимание на расхождение имен указанных в рапорте капитана плавкрана на имя начальника РОВД, с именами своих гостей. Закончив писать, Семен нетвердой походкой подошел к буфету, достал из него печать и приложил её к своей справке. Василий налил в стаканы водки и предложил выпить за мужскую дружбу. Семен охотно согласился. Чернышев взял со стола рапорт капитана и сказал:

«Интересно, что о нас кэп пишет».

Из рапорта он узнал фамилию и имя капитана, отчество было обозначено буквой М.

«Хороший капитан Николай Михайлович Лямин, но больно строг. На крановщицу он зря наезжает. В сломе стрелы мы виноваты».

Семен ответил, что капитана зовут Николай Митрич и он его дальний родственник, и что он тоже клинья к Таньке подбивает, хочет на ней жениться, старый лешак. Семен всхлипнул и сполз под стол. Васька хотел его поднять, но решил, что Татьяна с матерью сами разберутся. Так беглецы обзавелись новыми именами и фамилиями. Василий поднял Татьяну и передал ей разговор с Семеном. Она сказала, что их разговор она слышала и попросила его помочь уложить Семена на лавку.

«Я вас провожу к лодке, без меня вы её не найдете» – сказала Татьяна.

Василий разбудил Григория и Аннушку и сказал им, что нужно побыстрее уезжать из деревни, и что Семен дал им лодку для сплава до Усть – Усы. Татьяна собрала сумку с едой, в магазине отпустила продукты. Она указала на моторку, дала ключ от сарая, где лежал подвесной мотор и баки с бензином. Гришка и Аннушка вышли из магазина и пошли к реке. Татьяна прижалась к Ваське и прошептала:

«Хороший ты, Вася, но не мой! Прости меня глупую бабу и прощай!» – ее глазах стояли слезы.


Глава 14. Знакомство с участковым милиционером.


Василий догнал друзей. Беглецы погрузились в моторку и отплыли. Васька дал почитать сопроводительное письмо и рассказал о своих ночных похождениях, за что получил от Григория хороший нагоняй и одобрительную улыбку. К Усть-Усе шли два дня, особенно не спешили, гадали о свей судьбе. Зашли в затон, где стояли плавкраны и другие суда. Подошли к плавкрану и спросили у вахтенного, где стоит плавкран №141. С облегчением услышали, что его буксир потащил в Печеру, где плавкран скорее всего порежут на металлалом. По адресу, данному Семеном Дуркиным, находилось отделение милиции на водном транспорте. Беглецы нерешительно постояли с минуту у входа и молча вошли в балок. Капитан милиции, сидевший за столом, был явно не в себе. Он качал головой и говорил что-то на непонятном языке. Гришкино покашливание вывело его из транса. Он открыл глаза и уставившись на посетителей, спросил:

«Чего надо?»

Григорий молча протянул ему записку от Семена Дуркина.

«Ну и что? Чего надо? – прорычал капитан, прочтя записку – Чего надо этому раздолбаю от меня?»

Григорий улыбнулся и подойдя к столу, сказал:

«Он просит чтоб вы помогли нам догнать плавкран».

«Догоняйте! – капитан налился мрачной решимостью и гаркнул – Вон отсюда бичары, навоняли здесь, не продышишь от вас! Вон я сказал!»

Вышли из балка, постояли, и пошли в сторону поселка. По дороге встретили мужика, который объяснил им, где в поселке магазин. Мужик плюнул и зло сказал им, что в лавке, кроме дорогого конька, ничего нет. Гришка предложил мужику быть третьим. Коньяк и вправду оказался дорогим, по двадцать пять рублей за маленькую фляжку. Мужику, назвавшемся Иваном, дали пить первым. Он одним глотком почти опорожнил пузырек и протягивая остатки, сказал:

«Я ж говорил, что тара мелкая!»

Василий и Гришка распили второй. Через пять минут сторож Иван доложил им все портовые новости:

«У капитана запой. Жена выперла его из дома и он с похмелюги злой, как цепной пес».

Григорий оставил друзей и вошел в магазин. Ему пришлось применить все свое красноречие и шарм чтобы выдавить из продавщицы две бутылки питьевого спирта. В довесок он получил три мензурки коньяка, одну из которых Гришка тут же презентовал, вместе с коробкой конфет, продавщице и приплатил сверху двадцать пять рублей. С помощью Ивана и спирта воркутинского разлива, капитан был побежден. После приема спиртика, он убрал бутылки в сейф и сказал:

«Слушаю вас граждане внимательно».

Совсем другим человеком стал капитан после лечения спиртом. Он сходил с Васькой на причал, принял лодку Семена Дуркина, тут же поручил ее охранять сторожу Ивану, тем самым отделываясь от лишней глотки. Капитан выписал Григорию, Василию и Аннушке справки, удостоверяющие их личности и без зазрения совести пытался содрать с них за это, по стольнику с головы. Поторговались, сошлись на половине.

Аэродром находился рядом с берегом реки. Возле избы, гордо носящей название «Аэропорт Усть-Уса», куда их привел сторож Иван, бросивший свой пост возле моторки в надежде выпить еще с проезжими лохами, стоял задрипанный мотоцикл ИЖ-56. Иван пристал к Гришке с предложением купить у него мотоцикл, хоть за сотню рублей. Василий зашел в конторку. За столом сидел мужик в летном комбинензоне. В углу, на массивном ящике, стояла радиостанция. Мужик, натянув шнур наушников, вяло отгавкивался, часто повторяя:

«Да бля. Нет бля. Понял бля».

На вошедшего Василия он не обратил внимание, как будто его и не было в комнате. Васька подал голос, в ответ мужик ткнул пальцем в угол, где стояли стулья. Василий сел. Окончив минут через пятнадцать блякать, мужик сплюнул под ноги и обращаясь в никуда, послал всех на три буквы. Отер потный лоб и как бы продолжая прерванный разговор с Василием, сказал:

«Прийдет борт, полетите. Нет, делай выводы сам. Билеты по прилету борта».

Он поднялся и вышел из комнаты. Василий за ним. Работник аэропорта, увидев Аннушку и Григория, заученно произнес:

«Прийдет борт, улетите. Не прийдет, переночуете в конторе, если спать негде».

Борт пришел. Второй пилот сгреб, не считая, протянутые Аннушкой деньги и сказал:

«Грузитесь, минут через пятнадцать вылетаем. В самолете не рыгать. В Печере будем часа в три, если не будет встречного ветра».

Летать на АН-2 летом, в жаркую погоду, все равно, что кататься на американских горках, только гораздо круче. Самолет-букашку бросает то вниз, то он, попав в восходящий поток, встряхивается и стремительно несется вверх. Добежав до конца восходящего потока воздуха, он грохается вниз и так на протяжении всего полета. Наконец показались коптящие небо факелы, балки и домишки, будто разбросанные, как попало, рукой великана-шутника. Сверкнула извилина реки Печеры. Самолетик резво пошел вниз, сделал круг над аэродромом и наконец, вымотав своих пассажиров, приземлился возле складов. Тишина. Второй пилот первым выбрался из кабины, открыл дверь грузового отсека и с улыбкой двадцатилетнего юнца, прокричал:

«Прибыли граждане пассажирки и пассажиры. Не благодарите экипаж, а благодарите бога, что мы прилетели. Аминь!»

Троица беглецов выбралась на бетон аэродрома. После рева самолета, его взлетов – падений, в ушах стоял звон, а ноги в коленях слегка подрагивали. Васька спросил у пилота:

«В город куда идти?»

Пилот указал рукой направление и сказал, что там аэровокзал, а дальше люди добрые подскажут. Пошли в указанном направлении. Рейс на котором они прилетели был коммерческим, поэтому самолет сел поближе к складам предприятия, которое он обслуживал.


Глава 15. Кирьянович.


Вещей у троицы не было. Шли налегке, ходьба давалась трудно, особенно Аннушке, сказывался малоподвижный образ жизни последнего месяца и нервное напряжение. Смеркалось. Надвигалась ночь, которая в условиях города была для беглецов не меньшим злом, чем полярный день в тундре, хотя ночи в этих широтах, летом были светлыми, но это были ночи, а ночью все добропорядочные граждане должны спать в своих кроватях.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13